С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ ROYAL RED! 6 СЕНТЯБРЯ ФОРУМУ ИСПОЛНИЛСЯ РОВНО ГОД! ПОЗДРАВЛЯЕМ ВСЕХ ИГРОКОВ И ЖЕЛАЕМ НЕ ОТСТАВАТЬ ОТ ЗАДАННОГО РИТМА! ДАВАЙТЕ И ДАЛЬШЕ РАЗВИВАТЬСЯ ВМЕСТЕ!
ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ВЕЛИКОЛЕПНУЮ И ПОЛНУЮ ОСЕННИХ КРАСОК КАНАДУ!
Сентябрь
ещё радует нас
тёплой погодой: зелень
не пожелтеет до
середины месяца, а
количество осадков даже
к 20-м числам останется
минимальным. К сожалению,
лето всё же кончилось,
и вода в заливе, а также в
озёрах и прудах уже не прогревается
как следует. Температура
днём около 19°С,
ночью примерно 12°С.
АКТИВИСТ
Юджин
ФЛУДЕР
Lacus
ЛУЧШИЙ ПОСТ НЕДЕЛИ
Amy Floud
...-Вы старшекурсник,- скорее резюмировала, чем спросила она,- и у Вас.. У тебя... Уже есть лошадь?-Спросила Эми, вопросительно слегка наклонив голову на бок. Это было ещё одним свойственным ей движением, когда она была чем-то очень заинтересованна. И это именно такой момент. Но наготове были уже и другие подобные вопросы, она расспросила и про соревнования, и про тренировки, пожелав как-нибудь посмотреть на них, про экзамены, и учёбу. Казалось бы, мелочь, рутина, но для Эми всё было интересно, важно, и всё, что говорил ей этот парень, она слушала очень внимательно, и даже сама не заметила, как перестала нервничать, начав наконец-то улыбаться от упоминания Меем, например, какой-то забавной подробности…
АКТИВИСТ
Swallow follows wind
АКТИВИСТ
Mistral Hojris
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Strahlung
Вороная красавица Шталунг, трудолюбивая и строгая, попала на факультет мистера Энтвунда не случайно. Во-первых, он явно подбирает лошадей по цветовой гамме, во-вторых, настоящие спортивные кони всегда на вес золота. Остаётся пожелать ей сработаться со своей новой всадницей и вместе покорять вершины конкурного олимпа.
ПОБЕДИТЕЛЬ КОНКУРСА
Имбирь
Чувство стыда в полной мере обрушилось на парня, когда пришли по его хулиганскую душу, если у рыжих вообще есть душа. Ему не было стыдно перед охранником, полицией, но один только разочарованный вид опекуна заставил опустить взгляд вниз и не поднимать его ещё полпути от участка. - Ри…- куда-то пропадало всё его красноречие, когда девушка расстраивалась. Чаще всего он был причиной её огорчений. Джо ненавидел себя в такие моменты, зная, что Валери не заслужила терпеть и расхлебывать его проделки. Она взяла Рыжего под опеку ещё подростком, таким же придурком, как сейчас, но ни разу не сказала грубого слова, хотя и была порой строга(иначе с ним не справиться), никогда не угрожала вернуть обратно в приют. А он, выходит, скотина неблагодарная…
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Kang Chi Min и Letti Montana
История стара как мир: хорошие девочки западают вовсе не на принцев, а на похитивших их огненных драконов. Летти, рыбка моя, он не понравится твоей семье, да и слишком непредсказуем, чтобы показывать его в приличном обществе. "Играй, пока играется", - скажет себе красноволосый негодяй, обращая чью-то невинную душу в свою собственную веру, приоткрывая дверь в мир, полный опасных соблазнов и страстей.
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Luiza Kowalski и Adam Murphy
Жизнь может быть очень непредсказуемой, а судьба - жестокой. Шутка ли, в двадцать пять лет начать всё с чистого листа, при этом полностью позабыв все знакомые лица, да даже своё имя... Возможно, люди из той, прошлой, истории помогут найти Лу себя настоящую. Какую роль сыграет пожилой тренер в судьбе своей ученицы?
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Li Hyun Jun
Почему-то (шатен сам не мог понять почему), он не мог относиться к ней с равнодушной холодностью, как будто его чувственному диапазону дозволено метаться только из крайности в крайность, а весь срединный спектр отсутствует. Хён Джун хотел в себе разобраться, вот только пока это не представлялось возможным, так как хотя бы намёк на симпатию к этой девушке им всячески отрицался, хотя он понимал, что чисто эстетически ему вот нравятся её тонкие щиколотки, высовывающиеся из-под закатанных штанин, густые волосы, в которых играет ветер. Это пока она молчит. И со спины...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Малый манеж


Малый манеж

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://funkyimg.com/i/2xTeW.jpg
Малый манеж предназначен для работы с начинающими всадниками, детьми на пони, а так же кордовой работы, если бочка занята. Уютные деревянные трибуны - излюбленное место для посиделок после тренировок в старших группах, здесь же восседают, глядя на своих чад, гордые родители и тренера, попивающие чай. Сидя на трибунах, соблюдайтесь тишину и не мешайте процессу тренировки. Не пользуйтесь вспышкой при фотографировании и не вздумайте курить в помещении!

0

2

Заручившись полным обмундированием, мы стали двигаться в сторону малого манежа, пришлось даже шпоры временно одолжить больше чем те, которые я обычно использовал, так как ЭТА лошадь была «глуха» на все. Радости мне все это совершенно не прибавило, я честно не любил работать в жестком режиме с лошадью, но такой характер мне нужно было перебороть своими силами и сделать его мягче хотя бы по отношению к себе. Благо выходить на улицу нам не надо было, малый манеж прилегал напрямую к зданию конюшни, и нам надо было лишь пройти по проходу, который я заблаговременно попросил освободить от всего, что так или иначе могло покалечить меня, лошадь или случайно попавшегося на нашем пути прохожего. Естественно рыжая бестия повозила меня по всем стенам и уткнула в каждый попавшийся на её пути угол, но я устоял под её напастью вынести меня куда-то в другую сторону. Пришлось даже пару раз её треснуть и грубо одержать, чтобы она свой клюв не совала куда не надо, и не пыталась меня вмазать в стену своей огромной тушей: «Успокаивающие мюсли — это 100%». Открыв дверь мы зашли внутрь: здесь было так тихо, спокойно, никого не было, некоторые окна были слегка открыты и с улицы доносилось чириканье птичек, еще не сильно напуганных осенью и даже пара смелых воробьев копались в грунте манежа, видимо выискивая для себя возможность найти что-нибудь поесть. — Отлично, мы будем тут одни.

Двери за нами любезно закрыл все тот же Стив, который до недавнего времени смело вступил вместе со мной на тропу войны с Ди и уже, наверное, был вписан в её черный список в голове кровью. Что же, теперь нас там двое, а значит, мне нечего боятся. Еще в конюшне я успел одеть на себя защитный жилет, а здесь уже нацепил и шлем на свою голову. Я был готов, осталось подготовить чудо лошадь — подтянуть подпругу, отрегулировать приструги и с одного прыжка я сел в седло. Поначалу все было спокойно, я даже поверил в то, что ЭТА лошадь на самом деле просто окутана страшными сказками о своем характере, а на деле совершенно спокойная и нормальная, но какая-то чуйка внутри меня сначала тихо, а потом все громче и громче сообщала мне: «НЕ ВЕРЬ!». Ладно, без паники, мало ли что может быть. Говорить я ничего не стал и не собирался, я любил эту несказанную тишину, это ощущение покоя и нарушать его мне совсем не хотелось, потому я просто тихо разобрал поводья, покрепче сел в седло, удобнее взял хлыст, поправил ремешок шлема и уверенным шенкелем двинул кобылу в шаг. В голове моей крутились мыслишки о предстоящей тренировке и о том, чем можно заняться в таком маленьком манеже.

Прыгать мы, ясное дело, сегодня не будем, а вот над контактом и сгибанием поработать вполне можно. С другой стороны меня беспокоила «тугость» кобылы на рот, в таком ключе мы будем долго добиваться контакта и отдачи — мне это не нравилось. Ладно, потеть, так потеть. Пока все шло относительно хорошо и спокойно, потому я стал потихоньку пробовать отзывать кобылу. Сейчас мне надо было её раскрепостить, сделать все, чтобы она перестала быть зажатой, а главное занять её мозг чем-то полезным, а не мыслями о том, что надо в срочном порядке истребить все человечество и начать надо непосредственно со своего всадника. Я смотрел на её затылок, изучал поведение, смотрел, как она вертит ушами и ощущал каждое её движение своим телом. Мне хотелось добиться хоть какого-то взаимопонимания, но вот захочет ли этого рыжая бестия — загадка. Не захочет, заставим. Нога работала уверенно, рука четко, я начал готовить её к работе на вольтах, поворотах, разворотах — короче желал добиться максимального сгибания с её стороны и большего раскрепощения.

Отредактировано Aaron Love (2017-11-16 04:05:11)

+2

3

Для Али, давно забывшей что такое регулярная утомительная работа, которая могла бы угомонить её неспокойную душу и измотать тело, любой выход из денника теперь превращался в лотерею на удачу. Приятная боль в мышцах после некогда интенсивных тренировок сменилась тревогой и постоянно преследующем её чувством незащищенности даже в стенах собственного дома, и, боже, с каждым годом, месяцем, днём, физические воспоминания всё больше и больше меркли, затухая. Теперь она всё ждала, дежуря у решётки, кто же вытянет свой несчастливый билет, оказавшись в её лапах, но смельчаков не находилось. Что ни человек, то не по её душеньку — все проходили мимо без оглядки. Изо дня в день тянулись её мытарства, а другие соседи знай себе молча смотрели, как неспособная на мирный досуг чистокровка разбирает свой денник на доски. Легко им было судить! Пожалуй, любая мало-мальски здоровая на голову лошадь бы покрутила копытом у виска, глядя на бесчинства рыжей кобылы. Единственные доступные ей развлечения — левада, да душная бочка, в которой чуть подпрыгнешь — коснёшься головой потолка, давно превратились в изученную до миллиметров, скучную камеру пыток, куда она волокла за собой редко сопротивляющегося конюха, а затем, вырвавшись из его рук, почти сразу перегорала и подолгу стояла без движения. И вот, наконец, спустя столько времени... бинго. Аарон, сам того не подозревая, ввязался в возможно самую непростую и бесперспективную авантюру своей жизни.
Пыльная уздечка. Запах затхлой влаги, давно осевшей в стыках кожаных ремней, на совесть прошитых белой нитью. Теперь такие уже не делали, а если даже и делали, то стоили они неподъёмно дорого. Вот и хранилась единственная оставшаяся от былой роскоши вещь прямо на потертом крючке денника, впитывая пыль, будто не стоила прежде ни гроша. Али демонстративно чихнула, принимая железо, и пожевала его одной стороной челюсти, затем другой, будто заново привыкая к его положению в своём рту. Даже не цапнула, не попыталась уйти по своим делам от берейтора прочь. Да это как-то и неинтересно даже. Биться если не на равных, то по крайней мере с интересом — вот чего требовала скандальная душа. Пока у человека есть чем обороняться — острой шпорой, поводом, поддёргивающим тяжёлую железяку во рту, да хоть бы даже ручкой от хлыста, которой порой очень больно доставалось ей промеж глаз — вот на что она нарывалась, то и дело проверяя терпение людей, и это было... неприятно, но знакомо. Так происходило с ней всю жизнь, и Али знала как реагировать на агрессию, как с ней бороться. А вся вот эта доброта, понимание, терпение, с которым пришёл к ней новый человек, она совсем не хотела играть по чужим правилам, боясь сдаться его уставу.
Она шла куда-то, сама не знала куда. Вернее, её вёл Аарон, а Диабло лишь корректировала его маршрут, оставляя на нём свои инициалы и пожелания. Удивительно огромным был этот чуждый ей человеческий мир. Сколько бы ни стояло на пути заборов, стен, ворот, сколько бы раз она не думала, что это всё — точка, за которой нет больше ни-че-го, оказывалось, что масштабы их людской жизни куда больше и интереснее лошадиной. Знакомый ей большой коридор сменился неизвестным маленьким, и рыжая негромко всхрапнула, почувствовав, как потолок опустился ей на голову. Словно укололась об острые зазубрины своей памяти, которые ностальгической волной вернули её в душный крохотный бокс, где даже рёбра сдавливало под натиском напряжения перед стартом. Странно чувствовало себя и её непослушное тело. Вроде бы головой она ещё помнила, как когда-то резво рвала с места и могла без устали скакать километр за километром, а теперь шла по проходу, через силу напрягая заранее уставшие мышцы, будто всё ещё возлагала большие надежды на изношенный механизм, который прокручивал шестеренки с сорванной резьбой вхолостую.
Пару раз получив по зубам трензелем, Ди только больше взъелась на своего нового знакомого. Этот самоуверенный мужчинка вызывал внутри неё бурю негодования. Эмоции, которые были неподвластны лошади, знакомы лишь человеку: неприятие, отторжение, и тем не менее, не понимая их, Диабло поддавалась их влиянию и злилась. Она ввалилась на манеж, таща спортсмена за собой, сбивая маклоком деревянную опору ворот, но не чувствуя боли, рыхля укатанный песок своими кованными копытами, но не успевая ловить равновесие и громко, раскидисто рыча горлом, в котором клокотала осевшая многими месяцами пыль. Парампампам! Новая локация! Мне тут не нравится. Те недолгие приготовления, что обычно производили всадники перед посадкой Али никогда прежде не рассматривала с таким вниманием, как сейчас. Кобыла замерла, подняв тяжёлую шею вверх, задрав голову и глядя на парня своими стеклянными глазами. Не злобными, нет, но разве что самую каплю неадекватными. Такими, каким точно не стоило доверять. Жилет тебе не понадобится. Хрена с два ты залезешь в седло. Али была так довольна своими гнусными мыслями, что на мгновение засмотрелась в сторону, уже придумав исход их встречи, но — о ужас — упустила момент, и вернулась с небес на землю уже в тот момент, когда тело человека мягко и крайне быстро опустилось сверху. Блин, Али, теряешь сноровку. Она недовольно фыркнула, низко опуская шею к самой земле и вытягивая едва набравшийся повод на себя из рук человека.  Эээээй, уродыыыыыыы, где вы все? — её громкий голос заполнил всё свободное пространство манежа и даже перебил гомон воробьев. В ответ, откуда-то из-за стены, с левад, почти мгновенно донёсся столь же неприветливый ответ — это жеребцы ругались на рыжую задиру самыми непристойными словами.
Али вышагивала на удивление спокойно какое-то время. Её унесло далеко в раздумья, которые никак не соприкасались с реальностью, ведь о настоящем было тошно вспоминать. Она чувствовала на себе вес человека, но через какое-то время свыклась с ним и отстранилась. Команды, команды, команды! Диабло никогда не отличалась гибкостью и расслабленностью, проще говоря — была бревном на тонких ножках, и это природное отсутствие эластичности в ней было бесполезно воспитывать. В ответ на каждое движение Аарона - мягкое, неназойливое, такое, какое понравилось бы нормальной лошади, она лишь больше и больше каменела, даже не чувствуя, как от перенапряжения болят мышцы. В поворотах она закусывала железяку своей сильной челюстью, и та белела, становясь синюшного цвета, и тянула, тянула, тянула изо всех сил, чтобы только руки парня хоть на мгновение ослабили хватку. И вот — бам! Шенкель, шпора, неловкий намеренный толчок вперёд, и Али, взвизгнув, поддала задом наверх, вытягивая Аарона за руки вниз, к земле. ПОБЕЖАААААЛИ! С пробуксовкой раскидав влажный песок, который до этих пор никто не тревожил таким бесцеремонным способом — лишь дети на пони, идущие стройной сменой, — Дьябло пустилась галопом вдоль стенки, касаясь боком шершавого борта и совсем не заботясь о сохранности ног своего всадника. Каждый стук, шорох, который оставался позади только добавляли ей огненного азарта, и чистокровка, изо всех сил стиснув трензель между дёснами и закинув на него язык, терпела одергивания повода. Ей нравилось это — издеваться над человеком, пусть даже себе во вред. Сколько кругов они сделали? Три, четыре, может больше. Она уже дышала ноздрями широко, как после кросса, но всё равно с восторгом и криками, пугающими птиц и смирную собаку, спящую на трибуне, неслась лицом прямо в зеркало, висящее на противоположной стене. Карие глаза, изрезанные дырявыми шрамами веки, вид, как у дворовой шавки, ввязывающейся в любую склоку — вот что отражалось в зеркале. Прыжки плоского, сильного галопа становились всё шире, а места до запланированной остановки всё меньше. Али почти ювелирно рассчитала, где должна остановиться, чтобы почти что носом воткнуть Аарона в стену и припугнуть, но... просчиталась, и когда должна была уже вдавить по тормозам, вдруг поняла, что ничего не может сделать со своим телом, которое как большой оранжевый метеорит несётся на борт с висящим на соплях огромным зеркалом.

0

4

Когда твоя лошадь немножечко не дружит с головой, это становится проблемой не только лошади, но и твоей собственной. Поначалу меня насторожило такое спокойное поведение кобылы: после её дерзких попыток закопать меня в песок еще до того, как я коснусь седла, она на удивление притихла, и я спокойно мог сесть. Видимо Королева Безумия о чем-то задумалась, а я под шумок воспользовался ситуацией, сам того не осознавая. Шаг тоже был вполне спокойным, ну разве что эта лошадь пытался вырвать мои руки из плеч, а может быть хотела сделать их длиннее, как у одноименного героя из известной компьютерной игры о кошмарах. Даже и думать не хотелось, что сейчас творится в её голове, и вообще какие процессы там происходят, если они конечно происходят. Стены маленького манежа наполнились громким ржанием рыжей бестии, которая явно сообщала всем что она тут. И те ей отвечали, другие лошади — так же громко, даже с какой-то злобой, хотя вроде кажется, что кони и не могут быть злыми, но почти рычание, доносящееся с улицы от мимо проходящих жеребцов, говорило о том, что они тихо ненавидят Ди. Свой «сладенький» характер кобыла явно показывала всем, кто её окружает, даже своим сородичам и тем хуже было для неё самой, но мне этого уже, наверное, не исправить. Не удивительно, что её хотели отправить на тушенку, такие лошади не проходят по многим параметрам для общения с людьми, и удивительно, что Александр в ней что-то нашел и выкупил её практически по мясной цене. Наверное, он сам понимал, что ждет эту лошадь и видимо видел в ней хороший потенциал, а может быть просто хотел подарить ей счастливую старость? Ей? За что? Вопросы с каждым темпом все больше заполняли мою голову, но ответов я не получу никогда.

Закончив с игрой «тяни-тяни», я почувствовал всем телом, насколько тугая лошадь мне попалась: сгибания — до них было еще очень далеко. И ведь действительно, зачем скаковой лошади знать, что такое «сгибание» и как его делать. Её главной задачей всегда было, есть и остается бежать, бежать что есть силы вперед и как можно быстрее, остальное совершенно не важно. — Да, придется еще и на гурте тебя гонять. — Сейчас я с трудом представлял, как мне гонять эту лошадь на гурте, но одной работы под седлом явно будет мало. А еще я понимал, что её оленья голова меня никак не устраивала и придется закупиться различного рода амуницией, дабы научить её работать «вниз-вперед», чтобы она расслабляла спину, плечо, принимала меня поясницей. В данный момент лошадью это существо подо мной назвать крайне сложно, конечно по всем внешним признакам это лошадь, а вот по остальным — неизвестность. Видимо расслабившись, я чуть было не совершил фатальную для себя ошибку, забылся, что ЭТА лошадь сама непредсказуемость и понадеялся, что она спокойненько поднимется себе в рысь и побежит вперед. Ага, сейчас! Мечтать не вредно. Поймав себя на мысли о том, что я уже вот вылетаю из седла из-за простого пинка, я вновь вернул себя на землю и вовремя сел обратно в седло, хотя не спорю, сначала чуть не улетел. Конечно, конечно она побежала галопом. Какая уж тут рысь. Боком она зажала мою ногу, сейчас от перелома или хорошего такого вывиха меня спасало исключительно стремя, которое с громким скрежетом царапало доски манежа, оставляя после себя такую красивую полосу на стене. — Больная лошадь, господи! — Попытки хоть как-то вразумить эту бестолковую кобылу успехом не венчались, трензель эта скотина закусила, да еще и перекинула язык, вот радость-то для меня. Фактически я лишился одного из средств управления, а лошадь им наоборот завладела: «Вот сучка!». В дополнение ко всему эта рыжая бестия меня решила еще и припугнуть, несясь со всех ног прямиком на огромное зеркало, что висело на одной из стен маленького манежа. Вот чего мне в жизни еще и не хватало, так это скинутого зеркала. Попытки мои остановить эту лошадь гуманным способом естественно были провальными, и мне ничего не оставалось, как перейти к более жестким мерам, тем более что и до зеркала оставалось уже совсем немного.

Какого же было мое удивление, когда я понял, что и планы кобылы уткнуть меня носом в это самое зеркало, а самой остаться «чистенькой» были провальными. Она может, и неслась в эту стену, только своим маленьким мозгом она не оценила расстояние и свой разгон — для торможения уже просто не хватило бы места, а значит, со стенкой поцелуюсь не только я, но и эта «милая» особа. — Что, осознание пришло? ПОЗДНО! — Меня не покидало ощущение того, что сейчас я еду на болиде формулы-1, который каким-то боком оказался в горной местности, а не на треке, колеса которого предназначены для ровного асфальта. Единственное чем нам оставалось пользоваться, это законами физики о движении и надеяться, что все обойдется. Как бы печально все это не было, но я фактически «выдернул» из зубов этой безбашенной лошади трензель, грубо сработав рукой. Хочет, чтобы её пинали — будем пинать. Прижав локти сильнее к телу, я повернул голову Али в сторону, заводя её на поворот — резкий, поспешный, грубый — выбора не было. Нога сильнее зажала кобылу, пятка впивалась в бочину. — Поворачивай глупая, сама же покалечишься! — Ухватив поводья крепче одной рукой, внешней я ухватил покрепче хлыст и замахнувшись, дал кобыле по плечу с внешней стороны, чтобы она вышла в поворот во внутрь. Инстинкт самосохранения наверняка проснется и в её безумной голове и она уйдет от того что причинило ей неудобство сама внутрь. По крайней мере, я на это надеялся.

Отредактировано Aaron Love (2017-12-26 23:59:14)

+3

5

----из денника----
Хотя этот мужчина был явно не самым добрым на свете дядечкой, он начистил Пацифика так, что белая шерсть поблескивала в свете ламп. Удивительная заботливость - в последнее время жеребец был рад, если у него хотя бы из зоны седла опилки до конца выметали. Ладно, это слишком, вообще-то ему неплохо жилось, но чтоб ноги от грязи чистили с таким усердием... Да, определенно ему это нравилось. Серый благодарно ткнулся в спину мужчины, как раз шедшего с седлом.
А что, седла не дают тебе нормального? - при этих словах он расфыркался, точно расхохотался. Мужик, ты видишь нормальное седло? И я не вижу. Да, амуниция определенно не облегчала ему работу. Иногда Пацифику казалось, что без седла было бы лучше, но потом, когда кто-то пытался сесть на учебную рысь, брал свои утверждения назад. Лучше пусть привстают на стременах.
Рыженькая знакомая его сегодняшнего всадника понравилась Пацифику. Когда они приблизились к девушке, серый потянулся к ней носом, пользуясь тем, что человек отвлекся и выпустил из рук трензель. Он задумчиво лизнул ее рукав, но не успел пообщаться вдоволь - настало время идти вперед, двигаться в сторону манежа. Пацифик послушно шел, не прислушиваясь особо к этой болтовне. Мотнув мордой, он перехватил зубами повод и теперь тихонько его пожевывал, стараясь лишний раз не обращать на себя внимание и не злить дядьку. Ему это вполне удавалось - мужчина почти не обращал на серого внимание и был погружен в свои мысли.
В манеже было немного народу: гнедая кобыла, с которой Пацифик был незнаком, пони и еще лошадь. Всего-то. Можно сказать, один сплошной кислород и пространство. Но дядька опять был недоволен. Он шел с таким видом, как будто его сюда приволокли силой.  Мистер Энтвуд, вам Пацифика на перевоспитание отдали? - молодой парень обратился к нему с таким почтением. Суммируя все признаки, жеребец сделал вывод, что на него сегодня залезет какое-то начальство. Уж больно все ему в глаза заглядывают, да больно он себя уверенно ведет. Почетно, почетно, - ерничал в душе серый, проглатывая обиду на свою судьбу. Подумаешь, сдали в прокат.
Серый покорно припарковался к старенькой деревянной табуреточке, невольно прогнувшись, когда всадник мягко опустился ему на спину. Удивился жеребец приятно - в движениях его человека не было ничего, что пугало бы или причиняло боль. Он слегка расслабился, но все равно был начеку, держа ушки на макушке. Кто знает, чего ожидать от этого Энтвуда? К тому же, Пацифик смутно чувствовал неуверенность в мужчине, хотя не понимал, к чему она относится. Вряд ли к верховой езде - сидел он крепко и уверенно. У коня давно не было всадников такого уровня, он постепенно расшагивался, вытягивая шею вниз и ловя контакт с длинным поводом.
Но несмотря на заметно осмелевшие попытки жеребца что-то сделать для своего человека, тот, кажется, не был доволен. Давай-ка двигайся, лошадка, - услышал Пацифик, одновременно с коротким уколом шпоры. Он сразу выстрелил вперед, отвечая на наказание, несколько шагов пройдя рысью. После этого оживления шаг его заметно расширился. Серый не получил еще ни одного удара по спине, и этот факт придал ему немного импульса и вдохновения. На посыл в рысь он ответил моментально, двинувшись вперед.
Сначала аккуратно, но затем все более и более уверенно он пошел ритмичным аллюром, плавно отжевывая железо. Мягкие руки Энтвуда внушали доверие и жеребец постепенно расслаблялся, принимая на спину всадника и выгибая ее дугой. Он отвечал на шенкель и повод, при необходимости огибая барьер, другую лошадь или делая вольт. Впервые за долгое время он получал удовольствие от работы и был готов на любую просьбу всадника. Ему действительно нравилось работать. Это не укрылось от гнедой кобылы, которая с досадой терпела свою болтающуюся ношу. Когда серый приблизился к ней, она внезапно развернулась задом и попятилась на него, угрожающе заложив уши. Пацифик здорово перетрухал, когда ее копыта пролетели в паре миллиметров от его бока и ноги Энтвуда.
ЭЙ! ГЛАЗА РАЗУЙ! - взвизгнул жеребец, рванувшись вперед, вынося своего всадника из-под обстрела. - НЕ ВИДИШЬ, ЧТО Я ТУТ НЕ КАРТОШКУ ВЕЗУ?!
Кобыла только злобно клацнула зубами под визги девчонки и их тренера. Несчастная женщина, - мотнул головой серый, отбрасывая с глаз густую челку и печальным взглядом провожая гнедой круп, который сейчас осыпали градом ударов. Он всегда искренне жалел лошадей, которые не знали радости от общения с человеком. Видимо, им доставались не те люди. Хотя в последнее время Пацифик подозрительно часто начинал их понимать. Но не сегодня. Сегодня у него праздник, сегодня он будет... прыгать?

Отредактировано Pacific (2018-01-02 01:03:51)

+2

6

Пол всегда работал на манеже, как король. В смысле, что с большим размахом, единолично корректируя чужое пространство под себя, а не себя под пространство. Не важно — был ли он на самом деле в одиночестве, или мимо сновали туда-сюда лошади и люди, занятые своими важными делами. Они всегда. Обязательно. Беспрекословно. Должны были подчиняться. В его уверенном, всегда чуточку прищуренном взгляде читалось то горделивое выражение, которое говорило, что это ОН позволяет всем находиться здесь и ездить по стенке верхом в его присутствии, а не наоборот. И его сконцентрированность на своём деле внушала внутреннее доверие и спокойствие случайным зрителям, ведь наблюдающие за работой тренера знали — на арене сейчас настоящий профессионал. Человек, который не нуждается в чьём-либо одобрении, так же как не нуждается в советах — у него самого хватит на всех советов с лихвой. Правда, его благородное терпение длилось ровно до тех пор, пока кто-то случайно или намеренно не нарушал хрупкое душевное равновесие Энтвуда какой-нибудь неуместной выходкой. И сейчас, работая в центре маленького шумного манежика, он старался абстрагироваться от всего, что так или иначе могло ему помешать, от всего, что не касалось его лошади, что отвлекало его и нервировало. Сейчас быстренько разомнусь, прыгну пару раз и уйду из этой мясорубки. Как люди тут вообще работают, весь день слушают этот ор? Его внимание то и дело привлекал громкий надрывистый голос женщины, сидящей на углу трибуны. Она, обращаясь к своим ученикам, визжала на них с таким вдохновением и силой, что, казалось, посади с ней рядом Энтвуда, и он не смог бы её перекричать. Иногда стреляя в неё недовольным многозначительным взглядом, Пол делал очередной круг. Второй, третий, пятый. Рысь становилась плавнее и мягче, словно конь, сейчас размашисто и аккуратно плывущий под его седлом таял, как пластилин и становился гораздо податливее, чем вначале тренировки.
Такова была незавидная судьба прокатной лошади: таскать на своей спине всех, кого ни попадя, медленно и верно забывая о том, какие на самом деле чувства должны вызывать правильные посылы, как на них нужно отвечать. Пол руководил Пацификом гораздо, горааааздо мягче, чем обычно работал со своими подопечными. Честно говоря, бороться с испорченной прокатом лошадью он не хотел, потому прощал ему то многое, что вестфальцу не давалось с первого и со второго раза. Чёрт с ним, что потерялась былая гибкость тела, и, конечно, не так страшно, что много раз натёртые губы теперь как-то боязно и бережливо шевелили своими уголками кончики трензеля с тонкими литыми кольцами. Пол напрягал ноги, выдавливая из-под себя лошадь, и постепенно заставлял жеребца двигаться вперёд так, как ему того хотелось: к поводу, в равномерный, какой-то по-взрослому вдумчивый и внимательный контакт с его рукой. Не было больше резких рывков, неумелых, сильных и хаотичных пинков под рёбра. Если эта лошадь и умела быть благодарной, то сейчас было самое время обратиться к своему лошадиному богу и сказать ему спасибо. Ну, и попросить себе ещё немного сил для преодоления парочки препятствий.
Перейдя в шаг, Пол взял повод в одну руку, позволив лошади вытянуться шеей вниз. Он смотрел на мальчика-конюха, сидящего на корточках возле единственного крестика в центре манежа, и пытался представить себе как будет прыгать, пытаясь не только сконцентрироваться на своей лошади, но и не сбить всех других. Мало ли, какие приколы мог изобразить незнакомый конь? Перед глазами возникла картинка летящей на него сверху Умбры, её блестящие, потерявшие всякое внимание и интерес к своему всаднику, глаза. Ладно, если Мёрфи сказал, что он нормальный, значит, наверно, так оно и есть. Пацан, — Пол машинально щёлкнул пальцами, проезжая мимо него, потому что никогда не задумывался о том, насколько нахальными и бестактными могут быть его слова и действия. К этому уже давно все привыкли. Подними на 80. Берейтор набрал повод, внимательно глядя на то, как человек ворочает цветные балки, и, как только всё было готово, поднял Пацифика в рысь. Энтвуд был внимателен к его настроению, следил за тем, как жеребец реагирует на каждую мелочь: как ходят по сторонам его уши, как он изгибается и вытягивается, пытаясь лавировать в потоке других лошадей. Прежде чем отдать его студенту (дай Бог ещё придумать какому), Полу нужно как следует изучить этого коня за выделенный ему час. Потому что своим ученикам Энтвуд, хоть он и скотина ещё та, плохого не подсовывал, ведь знал, что проблемы на сессии и соревнованиях в первую очередь аукнутся ему самому. Его студенты — его глупые, неумелые ребята, которые, тем не менее, были всё равно на целую голову выше всех остальных так называемых спортсменов академии, были не только его лицом, но ещё и честью. И Полу всё же иногда хотелось ими гордиться и ими любоваться. А потому ему, например, не пришло бы и в голову подсунуть такую лошадь, как Умбра, пусть даже самому миллион раз талантливому всаднику. Его позиция была тверда, как гранитный камень: студенты на то и студенты, что им для понимания своих сил не хватает ещё очень много опыта. Порой, хватаясь за первый предложенный шанс, они неадекватно оценивали свои возможности и в итоге... попадали в просак, как Мин Мэй. Тфу, о чём это я?
За всеми этими мыслями американец не заметил, как недобро подглядывает на их тандем гнедая кобыла, что весь час только и делает, что катится вдоль борта, иногда меняя направление. Девушка, такая хрупкая и в то же время такая ощутимо тяжёлая для конской спины своим неумелым телом болталась поверх седла, будто мешок. Пол снисходительно глядел на её попытки разойтись со встречными всадниками вовремя, но в какой-то момент, равняясь с её злобно подобравшейся лошадью, не углядел, как в его сторону прилетели чужие копыта, чудом не коснувшись его ноги. Прежде всех завизжала, не меняя тональности, тренерша, сидящая в том же самом углу, в той же самой позе, что и пятнадцать минут назад. Затем только Пол услышал, как под ним недовольно взвизгнул вестфалец, правда, у американца в этот момент шторка уже опустилась и он, разинув рот, рассыпался криками и бранью, какой этот маленький манеж ещё, наверное, никогда не слышал. Заткнулись все — и люди, и лошади, и даже птицы под потолком, но когда дребезжание его командирского голоса утихло, каждый сделал вид, что ничего не заметил. Тупорылые! — коротко бросил он напоследок, высылая жеребца галопом. Всё настроение ковыряться и выжидать чуда растворилось в пелене злости, и Пол больше не хотел ничего делать, лишь поскорее закончить с этим делом и поехать домой. Осторожно, крестовина ездой налево! Мужчина дробью, по старой привычке, швырнул Пацифика вперёд широким галопом, но, объехав половину манежа, глубоко подсел в седло, которое судя по его ощущениям бессовестно гуляло по спине, то касаясь холки, то падая на поясницу, и подобрал коня, вынуждая его принять неудобное, наверное, давно забытое положение. Сигать через палки на авось Пол не любил. И бездумным прыжкам на ту сторону предпочитал долгую, напряженную и, обычно, очень надоедающую монотонную работу на проводимость. Её никогда, никогда и никак не могло быть много, её не хватало всем лошадям, по природе своей привыкшим искать возможность схалтурить там, где только появляется шанс. И, порой, выходя на манеж, чтобы быстро отпрыгать маршрут на своей лошади и поставить её домой, Энтвуд кружил по рабочему полю рысью, галопом, и мог так и не притронуться к препятствию, не удовлетворившись разминкой. Молодец, старайся-старайся, — уверенно сказал берейтор, входя в поворот коротким чеканным галопом. Внутренне он давал оценку каждому своему ощущению, но пока не было времени разобрать всё по полочкам, подробно, как он сделает после тренировки. Четыре, три, два. Толчок. Прыжок. Пол, привстав, пропустил через себя движение его широкой спины и, тут же мягко подсев обратно, огладил коня. Оксер на метр! Дальше всё поплыло, как быстрая раскадровка. Вот мужчина снова набирает повод, группирует широкий, летящий галоп, какой Пацифик вряд ли демонстрировал, катая начинающих в прокате. Должно быть, ноги и мышцы соскучились по свободе, по ощущению своей собственной силы, но для этого у него ещё будет время. Четыре, три, два. Метр. Чётко, грамотно, профессионально, пусть и совсем невысоко. Жеребец, словно профессор глядя в исписанные помарками тетради, терпеливо их исправлял, сам предлагая Энтвуду нечто, но в то же время очень тонко соблюдая повиновение. Такие лошади были нужны всегда. Пол в душе не представлял, что будет делать с Пацификом, но сейчас, командуя поднять жерди на 110, внутренне себе обещал, что, вот ещё два прыжка, и всё решится. Либо он прыгнет, либо нет, и тогда навсегда останется каруселью, вставшей на рельсы в этом крохотном манеже, словно на арене цирка.

+2

7

Не сказать, что на лошадей вроде Али так уж прямо не было никакой управы. Сказать, что она безнадёжна, значило признаться самому себе, что твои лидерские задатки притоптало к земле животное, не знающее должного воспитания, которое, наверняка, ей всё ещё можно было внушить хотя бы частично. Она была отнюдь не безнадёжна, нет нет. Скорее, настолько дурна мозгами, что понимала и принимала информацию только через сильную телесную боль, и никаких других аргументов для неё не существовало. Все методы работы, деликатно подбираемые к Али, как ключики к старому проржавевшему замку, ломались с пол-оборота, а те реально действенные и доступные по-крайней мере каждому физически сильному мужчине возможности совладать с бесноватой лошадью человеческий мир почему-то яростно отрицал как недопустимые. Ну, что ж, тем лучше. Ведь пока спортивный комитет собирал консилиум и накладывал на берейторов моральные запреты, она по-прежнему могла распоряжаться чужим здоровьем. С упоением, азартом и, конечно, неся в каждом своём шаге огромную опасность для всех окружающих и самой себя.
Её просчёт оказался почти фатальным. Как же рыжая удивилась, поняв за три темпа до стенки, что не вмещается в свой плохенько рассчитанный тормозной путь! Упс! Сейчас будет больно! Обычно, когда лошадь летит мордой в борт, ты сидишь сверху, зная, что ни одно нормальное животное не войдёт носом в ограждение по своей воле, оно обязательно предпримет какую угодно попытку, чтобы избежать столкновения. Но из каждого правила есть свои исключения, и, как говорится, нет ничего, что не попытается перепрыгнуть троеборная лошадь и ничего, что не сломает грудью скаковая. И в этом конкретном случае Аарону, крепко держащемуся сверху, всё же не стоило слишком доверять природным инстинктам Альенто. Они просто от рождения были отключены и атрофированны за ненадобностью. Её стройное тело летело широкими прыжками вперёд, не слыша ни натяжения поводьев, ни голоса мужчины. Только в глазах, широко раскрытых и выпученных, как у чумной собаки, отражалось приближающееся непреодолимое препятствие. Она, вздохнув, покорно опустила веки, прижала уши и готовилась без боя принять на себя неизбежный удар, который, она надеялась, размажет и её нового друга в лепёшку тоже. Можно сказать, что Ди почти смирилась с судьбой быть придавленной огромным зеркалом, которое, сорвавшись с больших креплений, неминуемо упало бы на них двоих. Но судьба, а вернее, благоразумие Аарона взяло верх над почти безысходной ситуацией, и если бы спорткомитет в полном составе сейчас бы сидел в углу на трибуне, все его представители обязательно взялись бы за сердце, не выдержав происходящего. Рывком руки всадник, схватившийся за свой последний шанс не остаться погребённым под тонной разбитого стекла в металлической оправе, выдернул Диабло из её коматоза, что-то заорав кобыле в ухо. Она, вздрогнув от резкой боли во рту, на мгновение разжала челюсти, держащие трензель мёртвой хваткой, и опытному берейтору этой доли секунды хватило, чтобы грубо прижать синий язык металлическим грызлом к нёбу и свернуть ттяжёлую голову на бок. Это не помешало бы чистокровке влететь шеей в стену, если бы в нужный момент сработавшие тормоза и острый, звонкий удар хлыста по плечу не заставил задние ноги поджаться под корпус, крутануться вокруг своей оси и, побуждая всё тело, повернуться ровно на 90 градусов вправо вместе с оглушительным визгом, наполнившим каждый кубический сантиметр маленького манежа. Ещё бы секунда, и нога Аарона, пролетевшая мыском вскользь по борту, продырявила бы деревянную стенку, а надувшийся от напряжения бок счесал себе шкуру, но молитвами всадника, всё обошлось.
Али, выровняв своё накренившееся в резком повороте тело, сразу затормозила, поздно спохватившись о случившемся. Её внутреннюю тревогу выдавали только широко раздутые ноздри, из которых сочилась тончайшая струйка алой крови. Кобыла вытащила язык, приобретающий обратно свой естественный розоватый цвет, и облизала верхнюю губу, снимая с шершавых усов солёные капли. Нуу ты ебобо, дружок, — выдохнула кобыла, не став ждать дальнейших команд и двинувшись вперёд широкой неритмичной рысью. Её тело как будто не слушалось, двигаясь в самостоятельном хаотичном режиме. Скулило, наверное, неловко свёрнутое в повороте внутреннее плечо. Она поджимала его от лопатки, не пронося ногу вперёд, но всё равно неаккуратно, даже назло сильно топала копытом об землю, чтобы выбить из себя эту неприятную боль. Что ей было за дело до своих болячек — одной больше, одной меньше. Альенто давно перестала фокусироваться на дискомфорте, принимая его как часть своей жизни, а не как нечто, чего можно с лёгкостью избежать, если перестать намеренно калечиться. Рыжая проскакала так, вытянув шею, полкруга, а потом, почувствовав себя странно, перешла в шаг и вновь не преминула возможностью потянуть за повод и встретиться зубами с неприятным коротким рывком наверх. Бессмертный, сука. Она, опустив голову вниз, шла рядом со стенкой, стараясь не прижиматься к ней лишний раз, и всё время глядела назад, закладывая уши к затылку. Аарон, наверное, тоже гонял в голове свои просчёты, а может радовался, что рыжая теперь со своим свёрнутым плечом недостаточно дееспособна, чтобы причинить ему вред. Впрочем, его надежды она обязана была разрушить, совершив попытку бегства от нежданно-негаданно вошедшей в манеж пони со своим маленьким, упакованным в шлем и жилет, всадником. Кобыла, скользнув хромой рысью в сторону и наступив на лежащую в уголке манежа жердь, вылупилась на вошедших, извернувшись аки змея через плечо. СОЖРАТЬ, СЛАДКИЙ, ВОТ ЭТО НАДО СОЖРАТЬ! — Диабло, грозно вскинув шею наверх и округлив её от самой холки, как строгий жеребец, топнула одной, затем сразу же другой ногой, издав ими быструю дробь и, легонько оттокнувшись обеими сразу, подняла перед невысоко над землёй. Хорошо бы было ей сейчас как следует получить по зубам, а то ведь язык, свободно болтающийся над трензелем, давал ей такую свободу действий, что одной аварией попытка нападения на маленького смирного пони, принявшего свою тяжёлую прокатную судьбу, тут бы не обошлось и, раздухорившись, кобыла удумала бы ещё целую кучу извращений, которые могла использовать против своих врагов.
Мистер Лав, нам уйти? — взволнованно поинтересовалась вошедшая в манеж женщина-тренер, которая сопровождала юного жокея, и в сомнениях, глядя на подпрыгивающую на месте Альенто, замерла в дверях.

+2

8

Работать в таком темпе было очень приятно. Пацифик физически ощущал, как по венам и мышцам циркулировала застоявшаяся кровь. Старые зажимы и скованность постепенно таяли, с каждым кругом жеребец двигался все увереннее, уже чуть более настойчиво предлагая всаднику то, что умел и знал. Рысь с хорошим импульсом и захватом пространства приносила не меньше удовольствия, чем приятная прогулка в леваде. Копыта мягко пружинили об грунт, конь дышал полной грудью, наслаждаясь ощущением своего тела. Конечно, сила в нем была уже не та, что в лучшие дни пиковой формы. Но и это было уже хоть что-то. Приятно снова ощущать себя спортсменом, пусть хотя бы и на пару часов.
Галоп. Что для лошади может это значить? Может быть, это бездумная скачка по полю, с подыгрываниями и вздернутым хвостом? Может быть, это тот несчастный аллюр, которым передвигается прокатная лошадь, еле переставляющая ноги и старающаяся покрепче сжать челюсти и посильнее напрячь спину, чтобы уберечь чувствительный рот и позвоночник? Для Пацифика галоп - это та самая серия мини-прыжков: ритмичный, с хорошей энергией, в горку, в мягком и чувствительном контакте с рукой всадника. С такого аллюра легко прыгать - просто один темп чуть выше и длиннее. И вот сейчас Пацифик испытывал большое желание выгнуть спину, прыгнуть на месте, чуть подыграть. Седло не давало расслабиться до конца и почувствовать всадника полностью - тонкие сигналы порой не проходили из-за елозящих по спине подушек, Энтвуду приходилось усиливать посыл и сокращение, чтобы команда проходила вовремя. 
Жеребец легко двигался, наслаждаясь своим неоспоримым преимуществом перед другими лошадьми в манеже. Он гордился сейчас и собой, и своим всадником, который так решительно и смело поставил всех присутствующих на место своим царским гавком. С тех пор стало спокойнее - все объезжали их заранее и расступались, когда им нужно было где-то проехать. Пацифик все время косился на барьер, с тех пор как его подняли. Это не высота, он мог и в два раза выше прыгнуть. Только вот глаз уже отвык считать темпы, а тело больше привыкло твердо стоять на земле. Взлететь ввысь снова могло оказаться не так просто, как кажется на первый взгляд. Это заставляло Оушена чуть похрапывать и каждый раз поглядывать на на крашеные жерди с недоверием, как будто они могли броситься на него.
И все-таки он снова шел на прыжок. Мягко, но в то же время очень сильно, Пацифик толкнулся, со страху задеть прыгнув намного выше, чем эти несчастные восемьдесят. Снова почувствовав мягкую спину всадника на приземлении, жеребец вновь сгруппировался и пошел тем же спокойным галопом.  ЕХУУУУУ, - радость коня не знала пределов, настроение у него было самое приподнятое. Снова в строю! Снова работа! Это пьянило и даже чуть отвлекало от действий всадника, но усилием воли серый снова сконцентрировался, потому что барьер подняли еще выше. Опытный глазомер редко подводил его, Пол подсказывал и вел в расчет. Если жеребец и терялся иногда, то ноги все равно знали свое дело и легко поднимали коня и его всадника в воздух, оставляя препятствие позади.
Жерди подняли еще выше. Метр десять и метр - небольшая разница, но тут уже было сложнее вылазить, просто так не перемахнешь бездумно. Тем более после такого перерыва. Надо отдать Энтвуду должное - он действительно помогал серому подготовиться к прыжку - вся эта работа на проводимость помогала жеребцу снова почувствать свое тело и пределы его возможностей. Так же, как нельзя разучиться ездить на велосипеде, так же и лошадь не может разучиться прыгать. Для Пацифика это было привычно и обычно - вдыхать морозный свежий воздух, чуть приподнимать морду, оценивая барьер и его высоту, спокойно подходить к точке отталкивания, напрягать все тело в сильном и мощном толчке вверх.
Беда пришла оттуда, откуда ее не ждали. Серый настолько расслабился, доверяясь всаднику, а Энтвуд настолько привык к тому, что все объезжают его, что ни один из них не заметил подставы. Пацифик ровно шел на чухонец, наметив середину барьера, как вдруг за пару темпов до прыжка заметил того самого пони с юным всадником, который двигался четко им наперерез, собираясь пристроиться на стенку сразу на барьером. Жеребец громко и испуганно захрапел, пытаясь сообразить, что же ему предпринять. Как назло, всадник этого не замечал, и почувствовав неуверенность в Оушене только сильнее приложил шенкель, не оставляя выбора. Закидываться было не в правилах Пацифика. Ну дядя, держись! - мысленно воскликнул он и изменил траекторию за два темпа до прыжка.
Расчет жеребца заключался в том, что пони не успеет встроить на стенку, значит, им нужно именно туда. Из-за изменения точки отталкивания изменился и расчет, Пацифик чувствовал, что не попадает. Решение пришло моментально и он снялся за два метра до барьера, изо всех сил толкнувшись и поджав под себя все четыре ноги. Несколько секунд назад Энтвуд заметил пони и, кажется, что-то кричал, но этим только сбил с толку ребенка, который, растерявшись, пустил свою лошадку еще быстрее. Жеребец из последних сил вывернулся в сторону прямо надо барьером, растеряв весь импульс и чуть не упав животом на жерди. Удивительное везение сопутствовало ему сегодня - он все-таки смог удачно приземлиться на другой стороне чухонца, даже не задев несчастного ребенка. При приземлении он почувствовал несильный хлопок по спине и ойкнул. Видимо, всадника все-таки чуть выбили из седла эти хитрые маневры и очень сильный и высокий прыжок.
Пацифик сразу перешел в шаг, тяжело дыша и мягко прося повод, чтобы размять шею и потянуться вниз. Этот жуткий прыжок забрал у него очень много сил - на шее и боках проступил пот, жеребец чувствовал, что тонкий старенький вальтрап насквозь сырой. Он расшагивался и старался не слушать и не смотреть, что происходит вокруг, сосредоточившись на собственном теле и проверяя, не потянул ли чего. Пацифик оглушительно чихнул на весь манеж, остановился и повернул голову к ноге Энтвуда. Ну угости хоть меня чем-нибудь, я же у тебя так старался, - Жеребец сделал самые большие и умильные глазки, на которые был способен. Все-таки сахарная зависимость существует, кто бы что ни говорил.

+2

9

Собравшись с последними силами, Пол снова поднял Пацифика в галоп. Пока что всё шло как по маслу, и честно говоря, мужчина успел расслабиться, растеряв свою бдительность. А ведь в переполненном маленьком манеже, где с тобой делили территорию едва научившиеся карабкаться в седло дети, оставаться на чеку нужно было каждую секунду времени. Энтвуд, расслабившись, собрал старый скользкий повод, на котором даже тесмяные штрипки износились настолько, что перестали ощущаться в руках. Серый конь под его седлом был удивительно чувствителен как для прокатной-то клячи, так что берейтор по прошествии времени начал требовать от него большего, понимая, что это ещё не всё, что жеребец может ему предложить. А ведь это очень приятно - внезапно для себя обнаружить, что твои худшие предположения не оправдались.
Он выслал Оушена вперёд и, собрав коня тугой пружиной, сделал несколько вольтов вокруг препятствия, стараясь лавировать меж выбивающимися из прокатной смены лошадьми. Его, конечно, очень злила ситуация, в которой даже его грозный крик, не возымел на посторонних должного эффекта, ведь они продолжали с завидной регулярностью бросаться под ноги, а потом, пугаясь, резко останавливались на пути, но делать было нечего - этим дуракам хоть кол на голове вытеши, всё равно ничего не поймут. Снова вырулив из-под скачущего напролом рысака, закусившего под своей неопытной всадницей резко впивающиеся в губы удила, Пол выскочил на стенку, которая оказалась свободна и, плотнее прижав шенкеля, качнул поясницей, чтобы Пацифик немного добавил галоп перед поворотом на препятствие. Конь отреагировал молниеносно и, подобрав под себя задние ноги, увереннее согнул их и оттолкнулся от земли. Хотел было растянуться, но коротко набранный повод просил его держать рамку, и тогда Пол почувствовал, как холка поднимается перед ним выше и выше. Каждый такой темп, должно быть, стоил жеребцу больших энергозатрат, но у него, если всё пойдёт хорошо, теперь не будет времени чтобы жалеть себя. Если эта лошадь так хороша, впереди у него только череда регулярных тренировок, которые не пощадят его, как и прочих спортивных лошадей. Может быть, Пол даст ему недельку-другую, чтобы постепенно включиться в процесс, но потом, когда отдаст студенту, серому придётся лезть из кожи вон, чтобы поспеть за остальными сородичами, сигающими через палки со своими молодыми спортсменами.
Осторожно, оксер ездой направо! - раскрыв рот, Пол заорал так, что даже стены содрогнулись от этого крика. И, кажется, даже самые глухие обратили своё внимание на единственного человека, кто, галопируя, не пытался свалиться на каждом повороте. Опустив подбородок, американец зашёл в поворот перед барьером, оставляя себе не больше четырех темпов по прямой, но его расчёт был ювелирным, и никто не должен был облажаться. Жаль, что в тот момент, когда на пути под препятствием появилась маленькая детская голова, упрятанная под махровый старенький шлем, Энтвуд смотрел вниз, на шею жеребцу, и только краем глаза видел впереди маячащие полосатые жерди, до которых оставалось всего ничего. Раз, два, - он, тихо перебирая губами слова, поднял взгляд вперёд, продолжая выдавливать из-под себя вестфальца, и вдруг, почти поравнявшись с точкой отталкивания, увидел под препятствием этого маленького пони, едва передвигающего свои крошечные ножки. Вскрик, который Пол издал, поняв, что сейчас приземлится точно ему на голову, не был похож на его обыкновенную брань, скорее это был испуг, который он испытал снова, ещё раз, как и тогда, когда на полном ходу влетел в Алкиду, перебежавшую ему дорогу. За секунду до прыжка изменить уже было ничего нельзя. Пол, почувствовав, как под ним елозит жеребец, увиливая влево, чудом не пришпорил его бока, чтобы на автомате выдержать прямую траекторию, как делал всегда, когда животное перед высоким барьером начинало метаться из стороны в сторону. Наверное, его испуг сделал своё дело, и только потому Пацифик получил полный карт-бланш, и смог за одно мгновение исправить ситуацию ценой своего благополучия. Пол почувствовал удар и, потеряв упор, вылетел вперёд, благо - вовремя упёрся рукой в массивную шею и посадил себя назад. Стук о палки был громкий и, кажется, жерди, падая друг на друга, повалили за собой и стойки. Через плечо обернувшись, Энтвуд увидел, что пони благополучно встал за ним следом на стенку и продолжил как ни в чём не бывало свою семенящую рысь, и тогда он как-то едва слышно, облегчённо выдохнул.
Приземление, жёсткое и тяжелое, такое, словно кто-то обрушил на землю пятитонный груз, пришлось стерпеть не только всаднику, но и коню, получившему нехилый удар по спине. Брюнет, вернув себя в седло, тут же натянул повод, сжимая вестфальца бёдрами и, кажется, сразу выпустил эти скользкие ремешки, которые руки крепко держали до этих пор. Энтвуд, резко обернувшись на сидящую в углу женщину, которая в ужасе замолкнув, прикрыла рот ладонью, сначала было хотел на неё хорошенько наорать, но едва собравшись с мыслями понял, что больше не хочет разоряться впустую. Он молча слез с коня прямо посреди манежа и, заправив одно стремя с левого бока, огладил шею честного жеребца. Молодец, - короткое слово, с взволнованным придыханием соскочившее с языка, было самой большой из всех возможных похвал, но вмещало в себя так много благодарности, как только вообще Пол мог себе позволить произнести вслух. Конкурист, едва передвигая ноги, дошёл с жеребцом до борта и накинул на Пацифика попону. Он прошёлся с ним вдоль стенки круг, а может даже два, и больше не желал оставаться в этом маленьком помещении, где только разрушенное до основания препятствие своим видом напоминало всем о только что миновавшей ребёнка беде.
Молчание, повисшее в воздухе, было таким непривычным слуху, что теперь казалось, будто тишина может давить не хуже шума. Пол как-то нервно вздрогнул, провожая лохматую пони растерянным сердитым взглядом. Кому из спортсменов не приходилось падать? Да всем, разумеется. И ломаться, и лошадей сажать пузом на жерди - всякое бывало. Но всё это было благоразумным выбором человека, решившего связать свою жизнь с конкуром, и в этой вечной гонке за результатом приходилось порой отвечать за свои желания головой. Но только вот случайные люди, тем более дети, не должны были попасть под раздачу, если дело пойдет не по плану. Энтвуда ещё долго будет коробить от мысли, что, случись ему приземлиться на юного всадника, от него бы не осталось и следа. Задумавшись, мужчина хлопнул по шее Оушена ладонью. Честный. Мог бы ведь обнести. Выручил всех. Возьму к себе, была не была. Выйдя с жеребцом в приоткрытые наполовину ворота, берейтор молча побрёл в сторону конюшни. В его голове роилось так много мыслей, что они, как пчёлы, жужжали со всех сторон и просто не позволяли ему расслабиться. Одна ошибка, его собственная невнимательность, и сегодня она могла стоить ребёнку жизни. Пол, передёрнув плечами, вздрогнул, когда они с конём уже стояли на развязках, где осталась лежать его старая денниковая попонка. Фух, - мужчина, отстегнув подпругу, рухнул прямо здесь же, на закрытый контейнер с мюсли, и постарался отдышаться. Не повезло тебе, парень. Завтра начнём тренировки.
--->Денник Пацифика<---

+3

10

Джейк давно воспринимал поддержку как что-то формальное. Возможно, даже проскальзывала привычка смеяться над этим феноменом жизни. Только смех давно уже не был счастливым или радостным. За пять лет Джейк прекрасно прочувствовал, что поддержкой порой ни хрена не поможешь. Сколько же раз от моральной поддержки становилось лишь хуже.
Митчеллу плевать, что конь топчется на месте. Этот жест еще можно счесть безобидным.    Мужчина все равно вычистит Кристала не спрашивая разрешения.   В летящих  на пол волосках шерсти и грязи, было что-то спокойное и умиротворяющее. Только, похоже, познавать дзен он будет не сегодня. То и дело приходилось убирать свои ноги из под копыт ганновера.
Смертник балансировал  между желанием причинить себе  как можно больше боли  и намереньем  уберечь себя от лишних свободных дней дома на больничном. Он не выдержит  тишины съемной квартиры и одиночества.

Митчелл забыл,  о том, что Кристаллик живое существо. Опер в нем видел противника по борьбе.  Выжидающий взгляд, движения шеей вернули  мужчину в реальность.  Из-за  своего поведения стало так противно.  Джейк  прислонился к плечу мерина, вдыхая лошадиный запах. Его руки задрожали противной мелкой дрожью.
-Прости, - тихо шепнул он, - ты живое существо со своими желаниями, прости, за твой счет я пытаюсь устать. Это только моя война, которую мне не выиграть. Ты не причем…   Ты всего лишь лошадь... 
Джейк неспешно взял  бинты из пакетов и тут же наткнулся на желанную вражду со стороны Кристалла.   
-Ну и чего ты? – спокойным тоном произнес опер. Джейк   так и жил: стараясь успокоить, подбодрить,    потратить свои силы на кого угодно кроме себя самого,  - я взял все нужно для  работы с тобой. Уверен ты и сам понимаешь, что так надо. 
Мужчина лишь  покачал голой, увидев прижатые уши, а затем поднятую ногу.
- Крис!-  окликнул Митчелл мерина, затем положил руку на  ногу мерина,  решительно требуя опустить конечность.  Джейк должен был отдать должное упрямству Кристалла.

Стоило только подумать, что  все вот-вот  будет закончено, ганновер решительно выдергивал ногу, заставляя переделывать работу. Опер  лишь усмехнулся, услышав клацанье лошадиных зубов, со всей любезностью пытающихся ухватить его.   
«Интересно, ты все-таки решил выполнить мою просьбу или желаешь пойти дальше?»
Джейк  поднялся за вальтрапом и подушкой, затем быстро взгромоздил на спину мерина седло  и подтянул подпругу. Сложные лошади с каверзным характером научили его не медлить.   Удары копытом  он проигнорировал.
« Хотел бы я испугаться этого! Хотел бы ощутить прежние эмоции, такими, какими они были когда-то давно… »
Джейка абсолютно не удивляло упрямство Криса.
-Да уж, бойтесь  своих желаний, капитан Митчелл,  - задумался опер. Его сложно разозлить или вывести из себя, но игры с собой начинали надоедать.
- Да стой же ты!- рявкнул  мужчина, слегка двинув мерина по плечу рукой.
Эти обиженные глаза нужно было видеть!   Если бы характер Джейка был чуть-чуть мягче, возможно он поверил бы в обиду. Наверняка списал бы на эмоции не желание брать трензель, а не на банальное упрямство. Он хмыкнул, доставая из кармана пару кусочков сахара, и положил их на ладонь рядом с железом.  Митчелл воспользовался замешательством, зацепил затылочный ремень за ушами Криса.
-Ну, вот и все, - произнес Джейк, застегивая капсюль и затылочный ремень.   Погруженный в свои мысли, он повел  Кристалла в манеж.  Опер точно не мог припомнить, куда ему следовать. Он договорился с новым тренером в спешке, тогда еще как в назло вызвали на оперативную работу не дав договорить по телефону.
- Надеюсь, это здесь, - произнес Джейк, заходя в пустой манеж. Он расправил стремена, а затем плавно  опустился в седло.  Митчелл  натянул повод, уверенно толкнул  шенкелями черные бока, направляя коня следовать вдоль стенки.   Ох, как же Джейк пожалел, что оставил хлыст в аммуничнике, будучи уверенным в собственных силах.

0

11

<---Денник Винни Пуха--->
Джей, оглядываясь иногда через плечо, шёл по краю прохода, протирая рукавом своей куртки пыльные стенки денников. Он хорошо понимал, какие у его новой ученицы в голове сейчас роятся мысли, и отвлекать её не хотел, но всё-таки пришлось. Заметив, что на всаднице нет шлема, о котором он недавно напомнил вслух, блондин остановился и, посмотрев на Джуна, как на ответственного за девочку взрослого, молча покачал головой. Кажется, кореец прекрасно понял его и без лишних слов, а может — просто сам ждал нужного момента, чтобы надеть на Шэрон её защитное снаряжение. Тренер, медленно моргнув, потёр сонные глаза, и потом тихо зевнул в кулак. Устал. Не человек он разве? В таком монотонном ритме нового ему было проще всего расслабиться, хотя до этих пор Джексон думал, что не любит проводить тренировки с детьми. Обычно ведь эти маленькие демоны создают столько шума и умудряются навести столько хаоса вокруг себя, что всего лишь один час работы с ними обычно стоит педагогу огромных энергетических и моральных потерь. Он ещё раз посмотрел на Шэрон. Ей точно 11 лет? Выглядела школьница всё же как-то по-взрослому спокойной, хоть в глазах ребёнка и искрились восторженные огоньки. Рядом с лошадьми всё-таки нельзя было оставаться равнодушным, Джекс хорошо её понимал. Ведь для того человека, кто с детства грезит верховой ездой нет ничего прекраснее этих первых, совершенно особенных моментов единения с чудесным животным. Когда-то все тренера, все спортсмены и студенты этой академии стояли точно так же как Шэрон, у плеча своего первого копытного напарника, и вдыхали аромат его шкуры, как самый блаженный из всех запахов, даже не предполагая при этом, что когда-нибудь он всё равно станет едва различимым, почти посредственным, и уже не будет вызывать таких эмоций, как сейчас.
Они большой колонной вышли в коридор, который соединял конюшню с манежами, и здесь, в этом отделанном каменными плитками помещении, движение было прямо как на Бродвее: не меньше трёх лошадей и пони сейчас шли им навстречу, уставшие после долгой вечерней тренировки, а сзади, следом за Винни активно шагала молодая кобыла, которую сейчас вели в шагалку, чтобы немного размять перед сном. В конюшне и на манеже всегда расходимся с идущими навстречу лошадьми левыми плечами, — в подтверждение своих слов Джексон остановил Винни Пуха и мягко надавил пальцами ему на бок прямо за подпругой: Винни, прими. В ответ на его команду высокий гнедой конь послушно отодвинулся и прижался к стене, и тогда идущая навстречу группа занимающихся смогла пройти мимо них без всяческих заминок. Идём.
Сегодня все манежи уже были заняты, пусть время на часах было совсем не студенческое. Ученики бродили со своими красивыми выдрессированными животными туда-сюда, занимая собой большую часть рабочих площадок, здесь же гуляли из мойки в солярий частные владельцы, коноводы таскали жеребцов в бочку, чтобы погонять на корде и дать выпустить пар. Во всей этой суете не было места спокойствию, которое искал Эванс для себя и для Шэрон, ему совершенно не представлялось возможным тащить ребёнка на переполненное рабочее поле, где ей с первого же занятия придётся ни раз столкнуться с кем-нибудь попроворнее и понаглее. Уж для этого точно будет ещё своё время, а пока что всё, чего хотел её тренер — это найти уединённое местечко и обеспечить себе спокойствие за её сохранность.
Сюда, — неуверенно произнёс Джексон, подталкивая дверь в малый манеж, который находился дальше всех других от клубной конюшни. Здесь, обычно, занимались по вечерам многочисленные прокатные смены, но сейчас вдалеке у зеркала топталась только одна единственная всадница, которая на маленьком вольту пыталась всеми правдами и неправдами устранить недопонимание со своим четвероногим другом. Джей заметил, как Винни навострил уши в сторону посторонних, но, к счастью, здоровяк был не из тех лошадей, которых нельзя выпускать в чужое общество. Он всего лишь с интересом посмотрел на мучения уже порядком подуставшего мерина на том углу площадки, и на этом прекратил всяческое баловство. Открываешь дверь до конца, затем заходишь в манеж, коня ведёшь рядом с собой или прямо следом. Остановись возле табурета. Блондин указал рукой направление, где в ближайшем углу у борта стояла небольшая приступка, с которой всадники карабкались в седло. Мужчина позволил Шэрон, наконец, отойти вместе с Винни от себя чуть дальше обычного, и на пару секунд даже отвернулся, чтобы закрыть за собой дверь. Он взглядом проводил тень человека, возникшего у трибуны. Высокая и худая, даже в тусклом свете её легко было узнать: Хён Джун пробрался на одно из свободных кресел и опустился на его край совсем тихо и незаметно. Джей мысленно поблагодарил его за разумность, ведь подавляющему большинству сопровождающих приходилось читать порой куда больше нотаций, чем самым неопытным занимающимся. Например, мамочки с баулами и шуршащими фантиками в глубинах своих бездонных сумок очень любили, шелестя, устраиваться поудобнее, а потом, достав фотоаппарат, начинать щёлкать вспышкой на весь манеж. Самые безалаберные могли вскочить на ноги, испугав тем самым лошадей, и во весь голос заговорить по телефону, который, разумеется, полчаса до этого пытались выудить из кармана. Час от часу не легче. Так что кореец своей чрезмерной незаметностью был сейчас как нельзя кстати, и Джей, повернувшись к трибуне спиной, почти сразу забыл про его присутствие, посвятив всё внимание Шэрон и Пуху.
Ну давай, показывай, что уже умеешь. И заодно рассказывай вслух какие правила поведения на манеже ты знаешь. В голосе спортсмена не звучало ни единой нотки высокомерия, и спокойный темп его речи неминуемо раскрепощал и расслаблял. Такому человеку как Джей можно было доверить ребёнка, и тут уж Джуна не обманули: мужчина, редко бывающий строгим с учениками, не терпел криков, истерик и оскорблений, его тренировки проходили безобидно и мягко, поэтому Эванса любили не только люди, но и лошади. Блондин подошёл к гнедому гиганту, взяв его под уздцы, ещё раз проверил подпругу и дотянул её до нужных пор, а потом, сжалившись над терпеливым и очень артистичным конём, всё-таки сунул ему на раскрытой ладошке несколько вкусных маленьких сухариков — тех, которые, вообще-то, предназначались Мистралю, но теперь исчезли на розовом языке Мишки. Отпускай стремена и садись.

+3

12

.денник Винни Пуха.

Джуну пришлось не по душе дружеский жест со стороны гнедого. Винни с не понимаем в глазах проводил узкоглазого парня, который почти пулей скрылся за очередным поворотом помещения. Шэрон же что-то там сказала коню в защиту своего друга, но Пух ничего не понял особо потому опустил голову и лениво продолжал идти за своей девочкой.
По дороге, гнедой спокойно размеренно дышал, уши ходили по сторонам и совсем изредка конь мог вскинуть головой и присмотреться к определенному участку в здании. Блондин, высокий и добрый тренер, шел чуть впереди но все время посматривал за своими подопечными. О Джуне и след простыл, правда успел он исчезнуть, как гнедой почти сразу забыл о нем. Винни Пух вообще был парень простой, он не особо зацикливался на новых знакомствах, так как почти каждый день к нему приводили и приходили кто-то новые. Мерин всегда рад своим гостям, но давно уже научился не обращать особо внимания на них, так как чаще всего встречались они по несколько раз, а затем никого. Все происходило так потому что часто приходил прокат, временами тренера сажали учеников на несколько занять, а затем пересаживали на других лошадей. В любом случае, наш милый "пони" никогда не оставался без работы да и он никогда не таил обиду на тех, кто забывали лишний раз заглянуть к нему в денник.
Как будет с Шэрон пока неизвестно. Джексон не часто брал мерина для своих учеников, так как в большинстве были более опытные чем эта девочка. И тем не менее гнедой любил этого парня. Он был добрягой, спокойно проводил тренировки на которых не приходилось взгдрагивать. Наверное не с проста этот узкоглазый парень бегал по конюшне в поисках Джексона, он не ошибся в своем выборе тренера для Шэрон. Она была славной девочкой и гнедой ощущал хорошую энергетику исходящую от ребенка. Пусть она была немного зажата, конь знал, что у нее доброе сердце.
Медленно и не спеша вся их компания шла по широкому, относительно, проходу и на встречу вышло несколько лошадей, таких же усталых как и их, ведущие за повод, ребята. Джей остановился и обратился к своей ученице. Винни чуть приподнял голову и навострил уши, уставившись на лошадей и небольшого пони, которые шли им на встречу. Раздув широко ноздри, гнедой сделал несколько шагов в одно сторону, затем в другую и тогда тренер подошел к нему, отдавая четкую команду ровным тоном.
Винни, прими. Гнедой прекрасно знал эту команду и за столько лет жизни на конюшнях, он часто слышал ее. Мерин быстро пошевелил мозгами и не долго думая, отошел в сторону, чуть прижимаясь к стенке. Джея рука все еще лежала на гладкой шерсти мерина, пока другие спортсмены со своими лошадьми не прошли, кивнув в знак приветствия тренеру и благодарности, что они их пропустили. Да, с Винни не всегда легко разойтись в проходах, хотя он всегда был спокойным и адекватным по отношению к другим лошадям.
Сдвинувшись с места, дружная компания из Тренера, 11-летней девочки и большого гнедого коня направились дальше по проходу, пока не свернули в поворот к малому манежу. Джексон прямо как знал, что здесь относительно пусто и большое количество спортсменов на своих лошадях не станут помехой для их первого занятия.
Мужчина толкнул деревянную дверь манежа и пропустил Шэрон с мерином вперед, не забывая продолжать давать поучения девочке. Все это будет для нее полезной информацией, пусть может даже, не новой.
Шэрон послушно подошла к табурету и без резкий движений остановилась. Пух начал активно гонять железо во рту, временами шевеля ушами и уже совершенно позабыл о другой паре на манеже, которым придал некое внимание при входе на тренировочное поле. Девочка со своим конем пусть себе работают, а они будут заниматься своими делами. Кстати о них. Блондин закрыл дверь и подошел к  ребятам, остановившись около подпруги. Винни чуть прижал уши и сделал шаг назад, когда Джей подтянул подпругу на еще пару дырок. Он, как и другие лошади, не очень любил этот процесс. Правда его терпение было вознаграждено несколькими кубиками сухариков, которые он с удовольствием взял с ладони тренера. Джексон все же добрый мужчина и всегда умел расположить лошадей к себе.
Пока гнедой, довольно пережевывал сухари, Шэрон опустила стремена и поднявшись на табурет села в седло. Повезло ей, что не приходилось садится с земли,так как не знать дотянулась ли она ногами до стремян, все же Пух был не из маленьких. И все же, девочка села в седло, нашла ногами стремена и взяла повод в руки. Винни пока оставался на месте, чуть приподняв голову и все еще отвлечен на сухари, которые прилипли к железу. Джексон начал давать ученице ценные указания, а мерин послушно ждал команд. Он не спешил сдвинуться с места и пусть ребенок разбирается на ходу, нет, он как и всегда был пай мальчиком.
Вскинув хвостом, конь громко фыркнул и развесил уши. Он полностью расслаблен и ждал команд. Только движения на трибунах и топот другого коня на манеже временами отвлекали мерина, на что он вел ухом в сторону и почти незаметно косился взглядом, правда там все так же ничего нового. Джун тихо сидел и наблюдал за Шэрон и ее тренером, а девочка все еще боролась со своим конем, требуя от него выполнения пируэта или чего. Винни на секунду загрустил, вспоминая как и сам мог бы делать подобное, но пока что его задача только учить детишек.

+2

13

развязки и проход

Джейку удалось провести мерина, но так же будет не всегда. Вороной сдвинулся с места, чуть растянуто шагая по проходу. Его широкая шея мягко качала голову из стороны в сторону, хвост волной вздрагивал при каждом движении, а мохнатые уши развесились по сторонам. Кристалл выглядел вполне спокойным и умиротворенным. Ему совершенно не хотелось сейчас много работать и уж тем более напрягать мозги и исполнять что-то из элементов. Судя по Джейку, который не совсем уверенно ориентировался в конюшне и где, какой расположен манеж, мерин надеялся, что и работы как таковой не будет.
Широкими проходами было немного даже скучно, лошадиные морды высовывались дабы понюхать черные бока коня, кто-то даже решил вздремнуть или скучно стояли у стенки и жевали остатки сена. В общем, ничего интересного Кристалл не заметил потому и самому не хотелось что-то делать веселое и забавное.
Вот так, на довольно скучной ноте пара дошла до малого манежа, в котором, как оказалось позже, было ни души. Кристалл не очень любил тренироваться в пустом помещении, ведь так вообще не интересно и желание, делать хоть что-то, пропадало. Ну, так или иначе его никто не стал спрашивать. Парень оттолкнул дверь и плавно завел за собой мерина. Кристалл вдохнул полной грудью запах прохладного манежа, после чего громко кашлянул. Встряхнув гривой, конь отошел чуть в  сторону и снова остановился. Какая же тоска закрадалась у него внутри, даже спать захотелось.
Джейк закрыл за собой дверь и прошел чуть вперед, натягивая повод. Крис неохотно последовал за человеком и затем снова был вынужден остановиться. Теперь мужчина опустил стремена и подтянув оба повода, вставил ногу в стремя и сел в седло. Не дожидаясь пока парень хорошо вмоститься на спине, мерин начал шагать вперед, пока копер сверху не направил его на стенку.
Ну для начала Кристалл шел очень, очень лениво. Его зад волочился где-то там, ноги еле подымались и если кто-то бы сейчас увидел это, они бы плюнули на такого выездкового коня. Хех, вот такой ленивой задницей иногда бывал наш ганновер. Чтобы он показал что умеет его надо заставить, что оказывалось очень не просто. Вот Стейси, которая несколько недель назад работала Кристалла, она старалась выжать из него хоть капельку того, что он может. Бедная студентка даже полетала с мерина, но ее упрямству стоило бы поставить памятник, как и лени Криса. У блондиночки в общем стало не плохо получаться, но какой-то дружбы между конем и студенткой не было совершенно. У них были чисто рабочие отношения. Возможно Кристалл так себя ведет из-за того, что не видит смысла стараться? Он не чувствовал от своих всадников какой-то любви, никакой хорошей ауры. Лишь работа и ничего более. Так вороной научился быть черствым к людям и пусть он не был тронутым на голову конем, желания работать и что-то доказать людям - не было.
Шенкель Джейка вытащил его из мира размышлений. Крис прижал уши, затем вскинул головой и стал чуть активнее передвигать ногами, даже зад не так волочился как раньше. Мерин не очень обрадовался тому, что кто-то посмел отвлечь его от внутреннего мира, в котором временами вороной мог пропадать от нечего делать.
Опустив голову вниз и потянув повод на себя, ганновер громко фыркнул и помотал головой, они почти дошли до входа в манеж, сделав уже три круга, как на входе нарисовалась чья-то фигурка. Конь от неожиданности чуть подскочил, поджав хвост и пробежав несколько темпов галоппом. Джейк среагировал на реакцию коня и чуть успокоив Кристалла, огладил рукой по мощной шее. Крис раздражительно захрапел, приподнял хвост и все время косился на того, кто  появился так внезапно.
Спортсмен развернул их обратно к выходу. Дверь открылась, на манеж выбежала рыжая собака, а следом за ней вышел мужчина прихрамывая на ногу и опираясь на трость. Мерин навострил уши и чуть выгнув шею, вновь захрапел. Собака покосилась на вороного, но не бросилась в игры, а послушно или просто лениво села у ноги хозяина. На ней был красивый ошейник, который чуть пережимал плюшевую шерсть животного. Кристалл глубоко вздохнул, но все еще был на чеку и тело держал в неком напряжении.
Мужчины начали говорить, а пока они  вели разговор, Джейк держал мерина на небольшом вольте. За это время Кристалл наблюдал за собакой и был готов подорвать, если та вдруг решит побежать за ним, но пока этого не произошло. Его пышный хвост волнисто опускался вниз, уши все так же стояли торчком, а ноздри раздулись до предела. Ну, плюс в том, что движения коня стали более подходящими выездке.

+1

14

Чёрный крайслер выехал с просёлочной не самой облагороженной дороги на шоссе, недавно расчищенное от снега трактором, и Мёрфи расслабленно вздохнул, откидываясь спиной на мягкое сидение и мельком поглядывая в зеркало заднего вида за тем, чем там занимается собака. Но Юки просто спала. До сих пор, Адам как-то не верил в своё собственное решение, присутствие рядом этого животного было настолько непривычным, что мужчине казалось, что сейчас он просто перевозит её куда-то по просьбе чужого человека, она принадлежит вовсе не ему.
Абсурдная затея, просто абсурдная. – Тони покачал головой, не отрываясь глазами от пустой дороги, по которой неторопливо вёл свою машину. Абсурд номер один – вообще её взять себе домой. Абсурд номер два – взять её на работу. Сомнения обуревали его с новой силой, вплоть до того, что Мёрфи призадумался на перекрёстке – а не повернуть ли ему домой, чтобы всё же оставить Юки закрытой за дверьми своего жилища? В конце концов, можно закрыть её в кладовке – не очень жалко будет, если она обдерёт стены там.
Ещё и этот очередной новый ученик, который вчера как-то сумбурно и рвано договорился с ним по телефону. Коня Кавалькада ему уже определила – какого-то Кристалла, и некий Джейк звонил чисто для проформы. Всё равно ведь Мёрфи не мог отказаться от того, кому его послала академия. Вопрос был лишь во времени, на которое можно поставить занятие. Как он понял – человек был не совсем нулевой, сложно было понять – какая там мотивация. Признаться, больше всего Адама устраивали восторженные девочки-подростки, счастливые только от одного осознания нахождения в седле. Они, как правило, не задавали вопросов, не хотели углубляться и просто катались кругами по стенке как на карусели. Бывали, конечно, и более мотивированные и целеустремлённые клиенты – с ними приходилось работать. Каков будет этот Джейк – пока не понятно.
Знакомая парковка. Юки, на выход. – скомандовал мужчина, подхватывая поводок. Закрыв машину, он неторопливо отправился в сторону зданий конюшни, давая время собаке осмотреться на новой для неё территории. Приостановился около левад, показывая ей коня, что широкой рысью бегал по ту сторону забора, шурша толстой зимней попоной. Если ты будешь плохо себя вести, то я не смогу брать тебя с собой – усмехнулся Адам и, наклонившись, ласково потрепал её пушистый затылок рукой.
Времени до тренировки оставалось не так уж и много, но Мёрфи по-прежнему особо не торопился, переодеваясь в рабочую куртку и штаны, да с интересом поглядывая как Юки то обнюхивает шкафчики, то засовывает голову в корзину для мусора, в которую занимающиеся с утра детишки уже успели накидать обёрток от сладких батончиков.
Тренер заглянул в проход конюшни, но на развязках там никакого коня не стояло. Поэтому он отправился сразу в манеж – если что, позвонит ученику. Не торопись, Юки – тихо сказал он, придерживая за поводок собаку, которая естественно интересовалась новой для неё средой и обилием незнакомых запахов вокруг.
Вот и манеж. Мёрфи, постукивая тростью по полу, подошёл к борту, глянув на всадника, шагающего на высоком красивом коне. Надо же, какой прокат наглый пошёл – как будто я разрешал без тренера на манеж вываливаться и шагать самостоятельно. Свернёшь себе шею в моё отсутствие – я потом окажусь виноват. Но вслух он ничего не произнёс, лишь кивнул незнакомцу головой, тихо отворяя ворота в манеж. Джейк на Кристалле? – произнёс он больше для проформы, потому что Кристалла всё-таки узнал. Надо же, какая казалось бы глупость – запихивать едва ли не большепризную лошадь под прокатчиков, но наблюдая иногда за ним со стороны, Адам понял, что дело там в характере и никто видимо и не хотел с этим возиться. Всё-таки в лошади важно не то, что она в теории может выполнить, а то, что она делает стабильно. Доброе утро.
Тренер переложил поводок в руку, которой держал трость, намотав его на запястье. Отпустить бы её, конечно, чтобы руки были свободны, вот только Тони понимал, что собака может повести себя не самым лучшим образом – кто знает, вдруг она пойдёт носиться по всему манежу. И как тогда её ловить?
Жестом попросив Джейка подъехать, Адам проверил подпруги, оглядел в целом как посёдлана лошадь и, кажется, остался удовлетворён. Акита пока тоже вела себя прилично, усевшись на песок рядом с ногой хозяина. Шагайте пока, Джейк – проговорил Мёрфи и, развернувшись, вышел из манежа. Вскоре он уселся на трибунах, усадил рядом собаку и неотрывно следил глазами за пока единственной в этом помещении парой. Каков Ваш уровень верховой езды и какие цели? – спросил он, надеясь  не услышать, что этот замечательный мужчина мнит себя олимпийской надеждой.
Прислонив трость к сидению, он расслабленно опустил петлю поводка на запястье, придерживая Юки скорее формально, чем из опасений, что она куда-то убежит. Вся её роль как собаки тренера сейчас заключалась в том, чтобы молча лежать у ног своего хозяина. Быть может, когда-нибудь потом он сможет доверять ей настолько, чтобы отпускать её бегать по всей территории, как отпускал своих собак Карелин. Но пока они слишком плохо знали друг друга для таких вольностей.
У буквы «S» вольт налево. Адам с самым гуманным выражением лица смотрел за тем, как ездит его новый ученик. Ещё раз. И чтобы он был круглый – у Вас получается какое-то яйцо.

Отредактировано Adam Murphy (2018-02-02 18:26:32)

+2

15

Открываешь дверь до конца, затем заходишь в манеж, коня ведёшь рядом с собой или прямо следом. Остановись возле табурета.
-Хорошо.
Как только Шэрон зашла в манеж, она окинула помещение взглядом. Этот манеж намного меньше того выездкового плаца, на котором начиналась вторая жизнь, но сейчас он казался огромным. Ступая по мягкому грунту, подросток  очарованно рассматривала огромное помещение.  Она воспользовалась возможностью погрузиться в свои мысли и насладиться забытым счастьем, которое не должно было повториться.  Обычно ускользая от реального мира, Шэрон  теряла бдительность, сейчас – прислушивалась к Винни, к тишине, которую мог нарушить голос Джексона.
Она ловила себя на мысли, что хочет следовать за голосом тренера, научиться всему, что знает он.  Это должно помочь понимать лошадей без слов, читать их по взгляду, каждому движению.  Шэрри хотела, чтобы ею гордились.  Девчонка подошла к указанной подступке, скользнула взглядом по фигуре Джуна, но не стала на ней задерживаться, искать одобрения или поддержки в его взгляде. Кореец стал частью обстановки и покинь он трибуны, это осталось бы не замеченным.
Ну давай, показывай, что уже умеешь. И заодно рассказывай вслух какие правила поведения на манеже ты знаешь.
Шэрон вздрогнула от неожиданности, почувствовав себя на школьном уроке,  когда задают вопрос, а в ответе ты не уверен. Мысли долго не связывались в одну логическую цепочку, создавая впечатление, что подросток  ни черта не знает. Она приподнимает ладонь, запрашивая паузу, а саму бросает то в жар, то в холод.   
«Лучше бы письменный экзамен дали…»
-То. Что вы уже говорили. Потом ээ… эм…  проверка амуниции, происходит в центре манежа, чтобы было видно направление других всадников, -   прозвучал тихий голос, неуверенный, зачастую раздражающе- медленный темп речи,  если несколько всадников на манеже, то расстояние  между лошадьми должно быть примерно в два корпуса лошади.  Лошадь которая движется рысью или галопом, должна идти по стенке манежа, шагающие внутри…  Если всадник  двигается мне на встречу, нужно… держать его с моей левой стороны. Если у впереди идущей пары какие-то проблемы, или они останавливаются мне тоже нужно снизить скорость… 
Собственный ответ казался каким-то скудным.  Девчонка пожалела, что не прикинулась полным чайником. Нужно было сказать, что она на лошади не сидела и ездить не умеет от слова совсем.
Шэрон  вспомнила о первой части вопроса, но что она покажет, стоя на земле? НХ- елементы, что больше напоминают игру, нежели серьезную работу?   Во первых, они с Винни едва знают друг друга, а потому что-то подобное не получится.  Шэрон не сможет ему пояснить то, что хочет. Девочка не стала возвращаться к этому вопросу сейчас.
Отпускай стремена и садись.
   Стрёмно демонстрировать свои навыки, особенно если не уверен в том, сможешь ли ты мысленную картинку перенести в реальность.
Шэрон кивнула, опустила сначала стремя с одной стороны, затем с другой.  Проведя на манеже, столько времени, она только сейчас увидела другую пару.   Девчонка не видела грустного взгляда Винни, не знала, как он смотрит на попытку выполнить нужный елемент, не знала и то, что желание выполнить что-то подобное у них взаимно.

Как же странно и непривычно снова сесть в седло, увидеть грунт манежа,  через лошадиные уши.   Шэр  подобрала  повод, колени плотно прижала к лошадиным бокам, пятка направлена вниз, носок к лошади. Девчонка коснулась шенкелем боков  лошади. Шэрри  хотела, чтобы команды, отдаваемые Пуху, были как можно незаметнее для окружающих. Ведь те спортсмены, что выступают на соревнованиях,   не совершают никаких лишних движений.    Винни пошел шагом вдоль стенки манежа. Иногда девчонка поглядывала на другую всадницу с лошадью.   Не желая причинять неудобства другим, она  не заезжала дальше, чем середина манежа. Привыкая к движениям Винни, Шэрон снова напомнила ему о себе, плотнее прижав ноги и чуть сильнее двинув шенкелем .  Движения Пуха не пугали, наоборот стали чем-то само собой разумеющимся. К тому же Винни не совершал ничего непривычного.
Она потянула повод, Винни  вернул с пути, сделал небольшой круг, а затем вернулся на туже линию, что и до этого. Результат не слишком удовлетворил Шэр. Ожидаемый ровный круг, скорее напоминал овал. Новая попытка, слишком ранний поворот.  Нет, девчонка не собиралась сдаваться.  Шэр отъехала чуть дальше от границ поля, а затем попыталась проехать «восьмерку», сделав сначала один круг, а затем другой. Подросток   удивлялась, что за долгое время  навыки регрессируют.. Шэрон остановила Пуха в нерешительности. Она ждала ответ от себя, от Винни, ждала каких-то инструкций.
«Сейчас или… СЕЙЧАС!»
Она снова подобрала повод,  снова попросила идти Пуха шагом, затем отпустила повод на шею Винни.
«Да хватит, я же ездила без седла…»
Пару темпов Шэрри просидела в седле, а затем начала вытягиваться и  тянуться к ушам Винни, она  на мгновение уткнулась в гриву Пуха, поднялась, опираясь  о шею мерина.    Шэрон попыталась максимально отклониться в седле назад. Страх не позволял этого сделать так, как нужно. Подросток  придерживалась за седло, отпустить руки не хватало смелости.  Каждым новым элементом,  она пыталась компенсировать недочеты предыдущего .
Держа руки на поясе, Шэрон  поворачивалась вправо – влево, невольно вспоминая все прогулянные уроки физ-ры в школе.   Да уж, там старания от нее не могли добиться, здесь же был интерес. Шерон   пыталась дотянуться то к одному носку, то к другому.   Что-то должно было  быть дальше, Шэрон не помнила.   Ей  вспомнилось, то,  что когда-то ей показывали более продвинутые ученики конного клуба.  Девчонка  встала на стременах и пыталась продержаться так, на шагающем Винни как можно дольше.  И снова ожидание отличается  реальности, шага три четыре удавалось простоять, затем она падала в седло.
Шэр не знала делают ли такую разминку здесь, да и весь комплекс упражнений, затерялся  в чертогах памяти.  На прежнем месте из-за отсутствия тренра, который обучал прокат, этому никто не уделял особого внимания. Там, занимались более продвинутыми спортстменами, те на кого возлагались какие-то надежды. Иногда эти спортсмены, ради интереса помогали в прокате. Такие занятия были редкостью, но с их помощью, с помощью Мировой Паутины,  можно было что-то урвать.

+1

16

...дом Адама Мёрфи...

Юки, на выход. Какой-то хриплый голос обозвал собаку сквозь сон. Ее уши дрогнули в сторону человека, но глаза она не спешила открывать. Дорога пролетела как-то слишком быстро и не успела Лиса насладиться сном, как ее уже будят. Она лениво зевнула раскрыв пасть до предела издав тихий писк. Облизав нос и вновь намочив его, рыжая неохотно поднялась и спрыгнула с удобного сидения машины на холодный асфальт.
- Где это мы? Акита оглянулась по сторонам, уши как локаторы ходили в разные стороны и вздрагивали от новых звуков. Она настолько увлеклась изучением новой территории, что даже не обратила внимание на то, как Адам взял в руки красный, как и ее ошейник, поводок. Мужчина поглядывал на наручные часы и иногда дергал поводком говоря, что хватит уже нюхать этот куст дольше двух минут.
Пушистый хвостик скручен в бублик болтался из стороны в сторону и подпрыгивал, когда собака начинала бежать рысцой. Правда это происходило только, когда ее хозяин хромая проходил вперед на всю длину поводка и потом снова тащил собаку за собой. Юки поднимала нос в верх и прижмуривая глаза вдыхала новые запахи. Здесь пахло сеном, лошадьми и табаком от сигарет. Рабочие все время сменяли друг друга около урны на улице и бурно обсуждая что-то, потягивала по сигаретке. Покосившись на людей, рыжая недовольно чихнула и пошла вперед, обогнав Адама.
Эти двое шли территорией, пока Мёрфи не решил сделать небольшую остановку около левады, внутри которого бегала огромная лошадь. Для Юки она и была огромной, ведь собака в разы меньше этого животного. Она внимательно наблюдала как конь подбежит к ним и громко фырча вновь подорвется в галоп выбрасывая ногами в разные стороны. От неожиданности, рыжая содрогнулась и внезапно для самой себя гавкнула. Мёрфи опустил на нее свой строгий взгляд.
Если ты будешь плохо себя вести, то я не смогу брать тебя с собой. Лиса виновато развесила уши, правда за секунду она уже смотрела в другую сторону и пыталась уловить новые звуки. Адам пошел дальше, опираясь на свою трость и придерживая акиту за поводок.
Войдя в большое здание, рыжая учуяла запахи и других собак. Юки не была из трусих и не раз сама могла спровоцировать драку, но сейчас она старалась быть спокойной и лишний раз не нарываться. наверное этому старшему мужчине ни к чему было брать себе собаку, чтобы потом возиться с ней по больницам и попадать в лишнюю копеечку.
Адам шел не спеша, а вот Юки было все интересно, что кстати бывает не часто. Она все металась из стороны в сторону, все время держа повод в натяжке, пока Адам не окликнул ее.
- Не торопись Юки. Рыжая оглянулась на человека услышав свое имя, но вскоре побрела дальше. Ее нос старался не упустить ни единой новой вещи. Она обнюхала все валявшиеся щетки у денника, успела заприметить кота спящего на тюке сена, который дико подорвал стоило ему увидеть рыжую морду перед глазами. Лиса не любила гонять кошек потому лишь с недоумением провела ту взглядом.
Адам наконец свернул в сторону и эти двое добрались до широкого помещения. Мёрфи окликнул кого-то, кого собака не видела из-за двери, потому она решила выпрыгнуть передними лапами на борт, выглядывая к кому это обратился ее хозяин. Внутри шагал конь еще больших размеров чем она видела в леваде. Стоило ему увидеть вас, как бедняга подорвался, а парня, что сидел верхом, здорово откинуло назад. Рыжая с интересом наблюдала, что же будет дальше и сама не заметила как ее хвост вильнулся несколько раз.
Адам снова что-то говорил другому человеку и пусть Юки не особо старалась понять суть их разговора, она послушно держалась возле ноги мужчины, немного побаиваясь этого большого животного черного как уголь. Мёрфи же, кажется, не боялся ничего. Он остановился в паре метров от выхода и даже не моргнул, когда этот громила подошел еще ближе. Рыжая немного опасалась его потому сделала шаг назад, выглядывая на коня из-за ноги. Тот кажется, тоже не очень горел желанием понюхать друг друга, что очень даже хорошо. Она пока не привыкла к компании столь больших питомцев людей.
Мёрфи не стал стоять в манеже дольше чем несколько минут. Он вновь сдвинулся с места и пошел в сторону рядов с креслами. Рыжая лениво подымалась по нескольким ступенькам и как только ее тренер сел на одно из кресел, она последовала его примеру и усадила задницу ему на носок ботинка. Сначала Юки было интересно наблюдать за тем, как конь и его всадник разминаются на манеже, но через какое-то время эта картинка перед глазами надоела и она посмотрела на хозяина. Он неотрывно смотрел на ребят и отдавал каждый раз новую команду, которую выполнял мужчина сидя на лошади.
- Люди тоже исполняют команды других людей? Лиса снова покосилась на хозяина и не увидев ничего нового, широко зевнула укладываясь на холодный пол. Она накрыла своей шерстью ноги Мёрфии спиной уперлась чуть ниже колен.  Собака была готова даже уснуть, как вдруг ее уши уловили новые звуки.
Подорвавшись на лапы и с интересом уставившись на манеж, она увидела, как вороной конь начал делать похожее, что и тот в леваде. Он так же бежал быстрее обычного и выбрасывал ноги в стороны, а бедного парня сверху хорошо качало. От непонимания, что происходит, Лиса приоткрыла рот и тихо зарычала, пока не услышала свое имя. Мёрфи окликнул ее, от чего рыжая мгновенно повернула голову к мужчине и виновато вильнула хвостом. Она не знала пока как реагировать на подобное поведение других животных. Пока у нее мало опыта общения с лошадьми, она их видела всего несколько раз да и то гуляя в парке.
Когда вороной конь успокоился, а мужчина возобновил равновесие, рыжая опустила пятую точку обратно на пол и теперь внимательно наблюдала за фигурками в квадрате.

Отредактировано Yuki (2018-02-03 18:59:03)

+3

17

<---Денник Хэллоуина--->
Пол утомленно потянулся, перед тем как отправиться в манеж. Его усталость не имела ничего общего с ленью, просто сегодня он уже был настроен на ранний отъезд домой, и его скромные планы накрылись медным тазом. Этого, конечно, Пол не любил, так что и выглядел он слегка более недовольным, чем обычно. На самом же деле в его работе нельзя было отказываться от случайных предложений, иначе рано или поздно в нем перестали бы нуждаться, научившись справляться со сложными лошадьми самостоятельно. А пока он был один «на все руки мастер» в Кавалькаде, вернее, один, кто брался за самые отказные варианты, когда другие берейтора (нет, не в силу отсутствия навыков, но в силу принципа «здоровее буду»), не делали то, что мог хорошо сделать Энтвуд, приходилось делать дела в любое время. Когда-то в молодости случайно упавшая в руки работа была пределом его мечтаний, а теперь — не более чем обязательством бог знает перед кем. Пол, тем не менее, выполнял то, что от него требовалось всегда хорошо, сколько бы времени не заняло разрешение возникшей проблемы. Он совсем не вдавался в глубокие размышления о первопричинах лошадиной агрессии или отказа от работы, его, в общем-то, не интересовало даже есть ли на то уважительные обстоятельства вроде отклонений по здоровью. Он просто делал. Без лишних вопросов и догадок. Садился и ломал, через силу, через боль, через принуждение и, в редких случаях, по взаимному согласию. А потом собирал заново, на своё усмотрение.
Мужчина выдернул Хэллоуина за собой, и тот, всхрапнув, привстал на задние ноги. Пол не поменялся в лице, он привык к звериным выкрутасам и уже нисколько не впечатлялся даже самым опасным из таких приколов, и в тот момент ещё не подозревал, что с этим конём у него возникнут возможно самые странные взаимоотношения, которые заставят его пересмотреть все свои впечатления от работы и вновь почувствовать их все как в первый раз. Он строго одёрнул жеребца, даже не для острастки, так, машинально: Ты что, дурак? Они с ганновером поровнялись, когда вороной набрал скорости, и прошли по длинному коридору вперёд, где рядком виднелись прикрытые двери на манежи: выездковый, конкурный, общий... Остановившись у ближайшего входа на малый манеж — обитель чайников и проката, а ещё бешеных и антисоциальных лошадей — Пол решил, что дальше не пойдёт. Берейтор натянул чёрные перчатки с маленькой металлической эмблемой на запястье, и подтолкнул дверь, которая раскрылась с громким, ужасно грустным скрипом. И это весьма странно, учитывая, что именно на этой рабочей площадке тишина была залогом безопасности для большинства занимающихся — слабенько сидящих в седле детей и взрослых на пугливых прокатных лошадях. Тихая пара, известная по-отдельности, пожалуй, всем обитателям конюшни, своим появлением привлекла внимание единственного всадника, находящегося в этот момент на занятии. Молодой человек, не похожий на студента, кружился возле одной из стенок, выписывая плохонькие вольты — один за другим. Пол не сразу приметил его тренера, господина Мёрфи, которого не знал по имени, но, скорее всего, отдалённо помнил в лицо. Пересёкшись с седым мужчиной на трибуне взглядом, Энтвуд отвёл глаза в сторону, и вид его не поменялся даже от неловкого молчания, которое повисло в воздухе вместо формального приветствия: нельзя было сказать, что Пол испытывает какое-то неудобство от того, что кажется посторонним людям невоспитанным надменным грубияном.
Он остановился неподалёку от угла, где стоял табурет. Хэл вёл себя как-то на удивление спокойно, обманчиво тихо, и в глубине души брюнет начал подозревать, что жеребец выжидает какого-то особенного случая, чтобы выпрыгнуть как чёрт из табакерки и показать себя во всей красе. Мужчина с сомнением посмотрел на морду вороного: большую, рельефно очерченную бликами света, с торчком стоящими остроконечными ушами, пушистой мягкой чёлкой — по Хэллу совсем не скажешь, что он дьявол во плоти, пока не сунешь руку к нему в котёл. Подтянув подпругу и отпустив левое стремя, конкурист подвёл ганновера к табурету, и быстро запрыгнул в седло. Его тело, вытянувшееся вдоль лошади, стремилось длинными ногами к земле, но Пол почти всегда смотрелся верхом как-то органично, несмотря на свой высокий рост. Он вытянул второе стремя, запустив в него мысок сапога, и, набрав звенящий пустыми кольцами, предназначенными для мартингала, повод, надавил на бока своими шенкелями. Первый круг он сосредоточенно смотрел вниз, на шею своего коня, пока вдруг не понял, что зря ищет подвоха. Хуже всего — это ожидать когда же что-нибудь уже случится, с предвкушением придумывая подробности того, что ещё не произошло. Порой лучше не накручивать себя и не быть готовым к неприятным сюрпризам. Мужчина немного расслабил хватку своего шенкеля лишь на втором кругу. Под его громоздким корпусом лошади не было много места для раздолья: с обеих сторон его сжимали сильные ноги, впереди была мягкая (но лишь до поры, до времени) рука. Шутки Пол не любил, особенно когда они касались него самого, так что прикалываться над собой не давал. А ещё —  обычно не терпел хамства, хотя сам прибегал к нему регулярно. Такая вот непоследовательность ставила людей в тупик, а вот у животных, у них не было никакого выбора. Наверное поэтому иной раз Энтвуду было куда проще подчинить себе лошадь, чем объяснять что-то человеку.
Мельком посмотрев на второго коня, соседствующего с ними в манеже, конкурист отметил про себя его плавность и чуткость даже к самым неправильным командам своего седока. Однозначно — зверюга из какого-никакого спорта, правда, взбаламученная какая-то, смотрящая. И хотя под седлом опытного всадника его любознательность и шутливость не были бы проблемой, для новичка страх перед каждой дощечкой и каждым звуком становился настоящей проблемой, и Пол прекрасно это знал, не даром же работал с частными владельцами, которые иной раз пугались теней раньше, чем их успевали увидеть лошади. Проехав мимо Хэллоуина почти вплотную, юноша, что восседал сверху вороного коня, обрушил на себя шквал критики со стороны своего тренера. И всё-то ему было не так, этому ворчуну на трибуне: вольты - не такие, серпантины - не такие, переходы - и те не получались. Но за несоблюдение дистанции он однозначно схлопотал по делу. Энтвуд озадаченно посмотрел вслед убегающему от него по стенке вороному крупу, хлещущему себя хвостом: Какая параша. Его терпения никогда в жизни не хватило бы на таких, как этот парень. Его и на спортсменов-то хватало через раз, какой уж тут прокат. Вот и возился Пол с лошадьми всю свою жизнь. И так до самой дряхлой старости будет возиться, или пока спина и ноги не оторвутся.
Ладно, пора начинать. Берейтор поправился в седле, на котором расслаблено катился последние два круга, и без лишних раздумий поднял Хэла в рысь. Упругий толчок от земли, и всё его тело вытянулось вперёд. Пол любил отмечать для себя нечто новое в каждой лошади. А ведь, казалось бы, что может быть такого, чего бывалый берейтор ещё не видел? Как оказалось, очень многое. Поведенческие реакции животных были настолько же индивидуальны, как отпечатки наших, человеческих, пальцев. И совершенно никогда нельзя было предугадать всё на 100%. Как он отреагирует на команду? Как быстро? Как двинется вперёд, найдёт ли контакт сам, или этому придётся учить лошадь, будто с самого начала? Он ехал первый круг на одних только ощущениях, стараясь направлять Хэллоуина по второй линии, вдоль стенки, где песок не был так сильно растоптан предыдущими лошадьми. Большие вольты, две диагонали — Энтвуд не требовал от него ничего сложного или неприятного, разве что всё время хотел перебороть его скорость. Но пока что обилие свободного места играло Полу на руку. Конь под его седлом вёл себя нахальство и дерзко, и непоколебимость мужчины тоже от этого страдала. Он никогда не давал волю бабским эмоциям, даже в самые накалённые моменты работы, когда хотелось заорать; но с вороным ганновером Хэллоуином всё было не совсем, как с другими. Их отталкивало друг от друга, как два одинаковых магнитных полюса, так что и ощущения американец сейчас испытывал не совсем знакомые. Его что, злило поведение лошади?
Ну что, не видишь меня что ли?! — рявкнул Пол, когда поравнявшийся с ним парень второй раз за последние пять минут притёр их с Хэлом к борту. Прежде, чем всё случилось, берейтор почувствовал, как его нервный импульс передаётся лошади, и как напрягается его тело, подбираясь пружиной. Бллля, — тренер широко распахнул глаза, глядя, как ганновер делает длинный прыжок вперёд, в сторону незнакомой лошади, и в этот момент на автомате поддал ногами ему по бокам, заставив подвижное колесо шпоры прокрутиться в боку у жеребца.

+5

18

Хэллоуин плавными размашистыми шагами брел по проходу, совсем не обращая внимание на то, что человек никак не может подстроиться под его темп. То он шел быстрее, чем надо, пытаясь тянуть жеребца за собой, то медленнее, призывая чуть притормозить, но вороной лишь чинно поднял голову выше, озираясь по сторонам на другие денники. Ему, говоря честно, было совершенно плевать, что этот наглый двуногий себе надумал — их знакомство с самого начала пошло не по тому пути, и уже неизвестно, смогло ли бы выйти все иначе. Более того, мужчина посмел уж как-то особо фривольно себя вести, то себе бурча что-то под нос, то слишком резко что-то делая. Смоляной же, пусть его это и огорчило, решил приберечь всю свою злость на работу, а пока лишь спокойно шел дальше, полностью переключаясь на происходящее вокруг. Вечер, другие клубные лошади, статные спортивные и простые прокатные, спокойно приступали к своему ужину, совсем недавно подоспевшему вместе со слегка припозднившимися конюхами. Мерный шелест овса, тихое пофыркивание копытных — поздняя идиллия, которую разрушает лишь цокот подков по проходу. Ганновер не знал, что больше раздражало его: весь этот день сурка, повторяющийся с очередных восходом и закатом солнца, или же то, что его все-таки потревожили, и потревожили так нагло. Не знал он и того, отчего этот двуногий не понравился ему сильнее всего: из-за своей нерасторопности, из-за того, что даже поленился представиться, или же из-за какого-то своего пофигистичного отношения к новой лошади.
Впрочем, все это не важно, как и сам двуногий. В конце прохода развилкой расходились двери в несколько манежей. Смоляной навострил уши, наконец отвлекаясь от лицезрения стоящих в своих денниках лошадей. Специализированные манежи и плацы находились либо у входа в частную конюшню, либо в отдалении, и для того, чтобы попасть в них, нужно было пройти через улицу. Сейчас же они никуда не выходили, а это могло означать лишь одно: их путь лежал в какое-то другое место, не самое лучшее, надо сказать. Замедлившись, Хэллоуин с недоверием посмотрел на человека, что на ходу натягивал перчатки, и попытался в его хмуром безынтересном лице найти хоть какой-то проблеск мысли, который бы объяснил, что тут вообще за чертовщина происходит. Но, увы, ничего он там не нашел, кроме усталости и скуки, отчего в очередной раз поймал себя на мысли, что с удовольствием бы свалил прямо сейчас от этого двуногого, чтобы больше никогда его не видеть. Но за годы своего существования в самых разных конюшнях он научился иногда прибегать к смирению и не стараться проанализировать действия столь взбалмошных и неподдающихся описанию созданий, как люди. Посему, лишь недовольно дернув головой, жеребец дождался, пока человек откроет перед ним одну из дверей, что была ближе всего к ним, и совершенно спокойно проследовал за ним, со свистом щелкнув хвостом по черному боку в знак недовольства.
Их путь сегодня лежал в небольшой и совсем неприглядный манеж, в котором обычно тренировали новичков или занимались со сложными лошадьми в одиночестве. Стоило дверям только закрыться после этой чудаковатой и совсем не дружелюбной пары, как в нос ганноверу ударил теплый пыльный запах манежа, пусть и чистого, но все равно немного замызганного. По запаху этому сразу становилось понятно, что его не драят так сильно и отчаянно, как большие манежи для соревнований, и воздух здесь куда более терпкий, чем на крытых плацах, что так славно смотрелись в этой академии. Вновь подняв голову, жеребец остановился и осмотрелся, совершенно не обращая внимания на то, что мужчина потянул его в сторону ближайшего угла. Решетчатые окна, дерево, везде дерево, и ни одного препятствия. Даже чертового крестовика не стоит. На трибунах, которыми едва ли можно было назвать пару деревянных скамей за бортом манежа, никого не было, даже сонный конюх не восседал, и Хэл, с силой выдохнув воздух и раздув при этом ноздри, плавно вышел за мужчиной на светло-серый грунт.
Боги, а еще более маленький и убогий манеж ты не мог найти? — уже даже обреченно просил в мыслях вороной, покосив черный глаз на двуногого, который молчаливо расправлял стремена. Пока не назвавшийся берейтор подтягивал подпругу и разбирался с прочей амуницией, Хэлли даже не стал пытаться укусить его или как-то помешать — зачем растрачивать свое время на простого смертного, который пока еще ничего не сделал. Вместо этого он повернул голову в сторону, наблюдая за второй лошадью, статным вороным или караковым конем примерно такого же роста, как и сам ганновер. За мгновение он напрягся, стоило другому копытному пройти неподалеку от него, но вскоре потерял всякий интерес. Мерин. Мерины и так казались Смоляному побитыми жизнью, и он давно решил для самого себя, что не будет их трогать. Такой вот парадокс — вроде и злобный жеребец, который может полезть в драку на другого жеребца без видимой причины, к меринам относился совершенно спокойно, даже с какой-то жалостью, если вообще умел испытывать подобное чувство. На его соседе по убогому манежу восседал сгорбившийся паренек, посадка которого сразу давала понять, что это один из чайников.
Хэллоуин всхрапнул, вздернув голову тогда, когда человек наконец сел в седло. Он, конечно, мог сразу пуститься в шаг, чтобы двуногому было сложнее забраться, но считал это слишком банальным и нудным — зачем раньше времени становиться прокатной лошадью. Нет, он лишь напрягся, слегка надувшись и зажав уши, но спокойно вышел в шаг по команде человека, не ускоряясь и не замедляясь, а продолжая идти своим излюбленным темпом, пусть и слегка размашистым. Вороной, пусть и слыл на многие конюшни в разных странах лошадью особо недружелюбной и отличающейся своей злостью к людям, все же уже давно не был из разряда тех, кто как заводной крутится под всадником с самого начала, ненавидя все живое и мечтая убить всех, кто сядет ему на спину. Он не понимал глупых попыток сразу же раскрыть все карты и из пустого места начать битву насмерть. Нет, тех, кто оказался из-за чего-то ему неугоден, он предпочитал либо не пускать на порог своего денника, либо томить ожиданием удара. Порой тренировки могли проходить абсолютно нормально, без сцен и прочих экзекуций, а порой больше напоминали карусель. Дело, конечно, было в самом жеребце, ведь на деле он был конем на самом деле злобным и злопамятным, но не любил делать что-то без подоплеки. Посему пока он лишь спокойно проходил круг по манежу, расслабившись и с недовольством осматриваясь вокруг, и где-то в глубине души ждал, когда человек совершит ошибку, за которой последует их новое противостояние.
Пока же его взгляд был направлен на стоящего посередине манежа человека без лошади. Седой, с недовольным лицом, он все время что-то говорил новичку на другом коне, который не слишком справлялся с командами. Тренер. Рядом с ним сидела, высунув розовый тонкий язык, небольшая рыжая собака, от вида которой жеребец недовольно зажал уши. Еще бы весь зверинец на манеж вывел. Да, Хэл не особо жаловал других животных, особенно там, где он сам работает: у собак и кошек было куда больше возможности гулять там, где им вздумается, и их пребывание вне работы не ограничивалось коробкой в несколько метров в длину и ширину. Так какого черта их нужно таскать и сюда, чтобы они тявкали и мешали всей работе. Хотя, виноваты в любом случае люди, у них не хватает мозгов подумать о ком-то кроме себя.
Хэллоуин и его всадник мирно вышли на второй круг, и жеребец уже опустил голову, чтобы человек смог хоть немного расслабиться: пока незнакомец вел себя довольно хорошо, не тянул и не особо доставал, лишь шенекелем как-то прижимал сильно, словно побаивался чего-то. Впрочем, идиллия этой пары была недолгой — неожиданно в сантиметрах от вороного пробежал второй конь, которого недоученик от незнания решил провести поближе к злобному жеребцу. От такой наглости ганновер резко остановился на месте, задрав голову и поворачиваясь в сторону неумехи.
— Да что у тебя за калека? — недовольно заложил уши Хэлли, смотря на мерина. — Высади его к чертям собачим, пусть сперва думать научится.
Отойдя вбок, смоляной еще несколько секунд смотрел на бегающую по кругу рысью пару. Нет, такой жизни бы он не хотел, да и никогда не вытерпел. Катать неумех, которые то дернут в ненужный момент, то еще какой-нибудь ненужной фигни наделают, терпеть всю их кривую работу и отвратительную посадку. Слушать вечные придирки тренера проката, которому тоже мало что нравится в этой работе. Это может только удручать. Посему не лучше ли сразу показать, что к тебе подходить не стоит?
Впрочем, вскоре размеренный шаг закончился. Дав человеку отдохнуть на этом спокойном аллюре, вороной моментально собрался, чувствуя, как натягивается повод и двуногий сверху собирается. Жеребец же напрягся, дожидаясь следующих действий, и, как только шенкель чуть сильнее сжал бока, двинулся активной рысью вперед, слегка подергав головой из стороны в сторону, чтобы проверить человека. После долгого простоя в деннике и прогулок в левадах рысь его была быстрой, импульсивной, и в каждом движении чувствовалось напряжение, ожидание какой-то последующей жути. Стоило мужчине поводом отвести его чуть в сторону от стенки, как он резко отклонился в сторону, энергично отведывая железо и закладывая уши в те моменты, когда они проходили рядом с пешим человеком и его собакой. Этот аллюр при высоком росте был довольно мягким, пусть в данный момент и пружинистым. Всадник пытался выводом на вольты и натяжением повода сократить сократить скорость, но Хэлли лишь опустил нос и свернул шею баранкой, при этом совершенно не сокращаясь. Но человек до сих пор не доставал его, и за это сам конь терпеливо бегал под ним, даже не особо распаляясь. Однако после очередной диагонали и выхода на стенку к ним во второй раз слишком близко подошел мери со своим не самым умелым всадником. Грозно загугукав, ганновер с недовольством покосился на мешающую ему пару, надеясь, что у них все-таки проскользнет проблеск разума и они отойдут в сторону. Не тут-то было. Чертовы ученики.
Слепой ученик так и не понял, где ошибся, и через еще несколько тактов притер смоляного к стенке, и такой наглости тот точно не мог стерпеть. Резко скрысившись и клацнув зубами, Хэллоуин сделал длинный прыжок в сторону неуместных для него существ, собираясь каждому воздать по заслугам. Но, нужно отдать мужчине сверху честь, всадник, недовольно посопев, выдал вороному знатного пинка шпорами, на мгновение пресекая неожиданно возникшую злобу и переводя ее в свою сторону.
— Ты совсем ополоумел со своими шпорами? — громко захрапел жеребец, задирая голову. — В себя их пихни, щенок.
Отвлекшись от другой пары, Хэл резко остановился на месте и слегка привстал на задних ногах, чтобы так же быстро сменить направление и рвануть в противоположную сторону манежа мощным уверенным галопом. Шпоры как аксессуар выездки Смоляной ненавидел до глубины души, отчего на бегу и выдал человеку неплохого пинка, сразу же поджимая круп и ускоряясь в сторону угла манежа. Парень его действительно разозлил, не сказать, что сильно, но все же наглости там было достаточно. Для вида сильно дернув головой вправо, вороной, не особо слушая указы поводом и закусив трензель, у самого угла дал влево. Ему, конечно, хотелось попугать еще и тренера, который стоял без дела и не справился со своими учениками, но в этот момент мужчина сверху резко дернул на себя, отклоняясь корпусом и останавливая коня. Что же, Хэллоуин и не особо сопротивлялся, лишь резко остановился на месте, задирая голову вверх, чтобы человек успел удариться об него.
Мало того, что ты сам идиот, так еще и к слабоумным меня притащил, — недовольно выдохнул вороной, не двигаясь с места.

+4

19

музыка

Антон Беляев -лететь

Что-то в реакции Кристалла на появление  собаки, а затем и  еще одного человека было забавным, непосредственным, чем-то заставляющим отложить мысли о собственном суициде еще на какое-то время.   
-Все хорошо, - произнес Джейк, неспешно поглаживая  мерина по шее.  Он мог бы сказать больше. Намного больше,  чем пара слов, но опер и сам засмотрелся на рыжую собаку. За время проведенное в «Кавалькаде»,  Джейк привык   тому, что по территории бродит всякая живность.    Митчелл  немного не понимал, почему столь большое животное как лошадь боится столь мелкого зверька по сравнению с собой, но  к этой фобии он отнесся с  терпением  и пониманием.
-Понимаю. У  каждого свои страхи. Знаешь, Кристалл бесстрашных нет, - говорил он, а вместе с тем, чувствовал себя нужным Кристаллу.
Джейк на Кристалле?  Доброе утро.
- Доброе утро! – легко ответилМитчелл. Удивительно как легко менялась его интонация при другом человеке, становясь какой-то легкой, возможно беззаботной, без той звериной тоски, которую застал Кристалл. К счастью мерин  может сохранить в тайне истинное эмоциональное состояние Джейка.
Шагайте пока, Джейк
-Окей, - ответил опер. Мужчина  ловил себя на мысли, что спокойствие Кристалла передалось и ему. Давно Митчелл   не чувствовал такого состояния и умиротворения, когда кажется что получено все  чего можно хотеть.
Каков Ваш уровень верховой езды и какие цели?
Эти вопросы вполне ожидаемы, но что-то заставляет задумываться  и вспомнить то, что хотелось забыть.
-Шагать умею, рысить умею, езжу галопом , -ответил опер,  успокаиваясь от своей интонации, от размеренного дыхания мерина.  Как же хотелось  проигнорировать вторую часть. Цели… «Да нет у меня никаких целей…это у  Айлин они были… За пол года до своей смерти, она выбрала троеборье. Черт! Будь же оно проклято!   Как же я хотел ее остановить,  направить на тихую спокойную выездку, но только бы она не гарцевала через препятствия…  Только кто меня слышал? закроешь двери, она в окно уйдет! Боялся, что лошади ее погубят, а погубили…»
Мужчина  махнул головой, отгоняя мрачные воспоминания о прошлом, тягостные воспоминания о своем настоящем.
-Цели…  да просто время коротаю,- бодро ответил  Митчелл. Он врал, прежде всего самому себе, иногда удавалось поверить в свою ложь…
- А не слишком ли ты долго время коротаешь?  По-  моему,  ты хотел сказать: я искал оптимальные способы суицида, но лучшего, чем свернуть шею упав с лошади пока не нашел, - как же сложно  сохранять спокойствие, когда мысленный голос не просто критикует, а нагло язвит над тобой. 
У буквы «S» вольт налево.
Джейк подобрал повод, снова просьба двигаться быстрее. Опер  плавно завернул у буквы S налево, направляя Кристалла по кругу и возвращаясь на прежний путь.  Быть может от того управление не было таким точным. Слишком много проехали, слишком поздно вернулись на старый путь.

Новый круг,  новый сеанс с психологом.
-Джейк, расскажите о том, что было на прошлой неделе?  Как вы себя чувствуете. Как на работе дела? Как общение с коллегами? Что случилось после того как вы пришли на похороны.
  Под размеренные шаги он вернулся  на пять лет назад. Прошел  всего лишь месяц после похорон родителей.
Ещё раз. И чтобы он был круглый – у Вас получается какое-то яйцо.
  Голоса вырывает его из пучины бредовых фантазий, но те картинки перед глазами. Они никуда не делись.  Джейк вспоминает, что сказал в тот день
«Это произошло ровно месяц назад….»
Да сколько же можно копаться в себе?!

Ему  нужна была встряска хоть какая-нибудь, но если откроются его наклонности при Мерфи что тогда? Тогда верховая езда станет для него и правда чем-то прошлым, не настоящим. Ему нужна вражда. Нужен конфликт, нужна борьба. Нужно забыться чем-то более надежным, чем алкоголь, который теперь он  не переносит.

Прикосновение к Кристаллику, показывает, что Джейк здесь, то что перед глазами давно в прошлом.
-Кристаллик, - зовет Митчелл, почти шепотом. Его слышит только вороной.  Повод слегка натянут,  шенкель прижат плотнее. Джейк снова повторяет неудачный элемент, сосредотачиваясь на том, чтобы не утонуть в воспоминаниях.  Когда  же сосредоточенность улетучилась и разовралась нить, удерживающая его  в реале? Он смотрел вперед, но не видел того что  появился другой человек, с другой лошадью. Тогда перед собой он видел кабинет психолога и битый час отвечал на чертовы тесты.
Одна мысль тянула другую,  появлялось настырное желание причинить себе вред, а Джейк держался, держался, споря с собой, держался, как и тогда два дня назад.

Очередная попытка суицида. Джейк нашел где-то старый ржавый нож, в какой-то подворотне. 
Мужчина  домой украдкой, постийно озыраючись, чтобы никто за ним не шел, чтобы не дай бог не увидели коллеги. Джейк запер за собой двери, прислонился к стене, держа у шеи нож. Оставалось всего лишь надавить на ручку ножа, вогнать лезвие до конца. И потерпеть лишь пару секунд...
Нерешился.

Окрик Мерфи спасал, возвращая его в реальность, показывая, что он здесь на тренировке проехал слишком близко к другому коню.  Джейк как-то растеряно посмотрел  на Пола, отвел Кристалла подальше. Опер   спокойно  принимал агрессию и окрики от других людей. Только сейчас увидев  то, чего так желал, он пожелал агрессии к себе как наркоман дозы.
«Остановись придирок! Это все твои проблемы…Нахера впутывать сюда других?!»
Поздно! Джейк направил  мерина, якобы на обгон.  Разум  вместе с осознанием последствий, включился слишком поздно.
Ну что, не видишь меня что ли?!
Он цепенел  на доли секунд, будто осознав последствия своей выходки. Могли пострадать и лошади и другой человек, который абсолютно не причем! Это его проблемы!  Стало как-то мерзко из-за своей неосторожности.   Да уж, лучше искать жажду агрессии, причинять себе вред там, где за это по шапке никому влетит и никто, кроме него не пострадает.
-Извините, - бросил Джейк и отвел  ганновера   как можно дальше, от этого человека. Другие не должны страдать из-за него.

Отредактировано Jake (2018-02-27 21:04:23)

+2

20

Энергетика парня сверху как-то слегка изменилась, в ней не чувствовалось столько тоски, как было несколько минут ранее, да и тело человека казалось более расслабленным. Кристалл, с прихода на манеж тренера и его собаки, все время старался быть на чеку. Он следил за рыжей подружкой старшего мужчины, проводил того взглядом, когда хромой решил перейти на трибуны и с облегчением выжохнул, когда его собака последовала за ним. Джейк обратился в это время к мерину и что-то упомянул о страхах. Вороной вскинкул головой и недовольно фыркнул. Он не любил казаться трусом, хотя на самом деле такие ноты проскакивали в его поведении. Крис мог пропустить мимо ушей раздражающий шум трактора и пройти мимо как слон, а в другой момент подорваться от тихого чихания конюха. С ним стоило быть на чеку и не расслабляться до конца.
Что ж, скучать на манеже им никто не даст ведь в проходе появилась еще одна пара. Мужчину, который вел высокого и мощного жеребца, Кристалл узнал сразу, он был знаком с этим человеком по слухам, что ходили всей Кавалькадой. Люди часто шептались о нем, а студенты откровенно боялись, пусть и восхищались его личностью. Сам ворной ниразу нне работал с Полом, да  и оно не странно, ведь наш толстопопик не в его категории и выборе специальности. У Энтвунда было много конкурных, троеборных лошадей, а возиться с выездковой не самой послушной лошадкой ему не было интересно, ведь смысл? Кристалл немного не для его учеников, потому мерина пока отдали работать прокату или начинающим студентам по выездке. Ворной тренировался под руководством Джексона, совершенно противоположном парне этому суровому тренеру. Его конь, был таким же смоляным, даже чернее чем сам Крис, он всем своим видом говорил о недовольстве, но Полу, кажется, это было до лампочки.
Пока Кристалл нагло косился в сторону новоприбывших на манеж, тренер Джейка успел подать голос, смочив горячим напитком перед этим. Он скомандовал сделать вольт, на что парнишка верхом ответил короткое - О'Кей и потянул за один из поводов сильнее. Кристал плавно повернул в сторону и лениво перебирая ногами, делал ровно то, что хотел всадник. Опер не очень хорошо пока управлял конем и их вольт напомнил мужчине больше "яйцо", как он позже высловился, но никакой не вольт.
- Ещё раз. И чтобы он был круглый – у Вас получается какое-то яйцо. Снова хриплый голос тренера. Вороной отвел ухо в сторону и вдруг, почти следом за фразой Мёрфи, расслышал свое имя. Джейк почти, что прошептал его губами и этим обратил внимание мерина на себя. Крис на секунду взглянул на парня, а затем вновь переключился на увлекательных Пола и его коня. Ох, тот конь явно был старше него, вид у него даже мощнее казался и характером, он явно не добрая коза Фроня.
Ощутив как трензель надавливает в боку рта, а так же сильнее шенкель, вороной вновь свернул на букве "S" и вольт получился лучше, но все же не то, что надо. Крис совершенно не желал выручать спортсмена, он делал ровно так, как делал это его всадник. Вот не умеет он поставить коня на хороший вольт, ну тогда пусть учиться, Крису то что?
Проезжая возле вороного жеребца и его строгого всадника, Кристал практически ощутил, как дотронулся боком о круп вороного. Ох, тогда задница нашего мерина была в зоне риска, но опытный спортсмен и тренер Пол, вовремя отвел злую морду жеребца этим самым избегая проблем. Увидев злую крысу вороного, Крис так же заложил уши к затылку и прищурив глаза, недовольно захрапел. Его движения стали более пружинистыми, шея напряглась, как и все тело мерина. Джейк почувствовал напряжение и свернув на центр манежа, плавно поменял направление,а  так же увел Кристалла в другой конец помещения, подальше от другой пары.
Долго ждать продолжения не пришлось. Всадник на мерине совершенно пропал из мира сего, он провалился с головой в свои мысли и в другой момент выровнял Кристалл под стенку и нагло прибавил в сторону Пола и его коня. Крис вновь напрягся, он не особо понимал, чего Джейк хочет добиться, но уже за минуту начнеться каламбур.
Мерин приподнял голову, Джейку пока не удалось собрать вороного. Крис понимал, что расстояние для обгона столь недоброжелательного коня оказалось замалым, он чувствовал, как их смоляные тела разминаються просто в милиметрах и в эту минуту Хэллоувин не выдержал. А он вообще собирался это терпеть? Ладно, потом.
Мощный вороной жеребец сделал рывок в сторону Кристалла и Джейка. От этого мерин подорвал с места и практически с прыжка поднялся в галлоп. Хэлл был готов укусить его, но Пол вовремя остановил его. Пока они разбирались между собой, Крис давал на тапки хорошо так. Он задрал голову в верх, хвост все еще был поджат, а ноги перебирались с такой скоростью, что казалось, он сейчас запутаеться в них. Песок летел в разные стороны вылетая из-под копыт животного.
Мёрфи кажется даже привстал и его терпение давно исчерпало себя. Он выкрикнул своему ученику пару ласковых, пока тот явно не слышал его и пытался справиться со своей тушей. Ох, Кристал намотал несколько вольтов, на которых его поставил парень, кстати на этот раз вольт получился у него намного лучше первых попыток. Немного успокоившись и глубоко дыша, Крситалл сбавил темп и сделав еще три вольта спокойного галопа, перешел в рысь. Джейк чуть отдал повод и мерин опустил голову, расслабляя шею. Стоило ганноверу перевести дух, как в другом конце манежа началось свое представление. На этот раз Хэлл решил взять власть в свои "руки". Жеребец привстал на задние ноги и резко развернувшись в другую сторону подорвал с места. Его движения были завораживающими, он с такой грацией несся по манежу, что Кристалл даже не сразу понял, что эти двое становяться все ближе к ним. Ох, тут то вороной не заставил себя долго ждать. Джейк уже ощутил его напряжение мышц, видел как уши стояли торчком и знал, что в любую секунду Крситалл подыграет своему сородичу. Как думаете, этому оперу было под силу удержать мерина на месте, когда в стороне так задорно рассекает другой конь?  Мы смогли бы это проверить, но очень внезапно для этих двух, Хэллоувин резко затормозил. Песок разлетелся в стороны, а Пол сладко поцеловался в телом коня. Видимо этот жеребец знал множество трюков, которыми мог выбесить практически любого всадника и что-то подсказывает мерину, что терпение Энтвунда висело на волоске. А вот внешний вид Хэлла был таким невозмутимым, будто только что это не он выпендривался перед своим спортсменом. С этим жеребцом Кристалл ни разу не встречался, но чем-то он ему понравился, может быть своей изобретательностью?
Сейчас на манеже стало тихо и спокойно, оба коня остановились и стояли на месте. Такое себе затишье перед бурей наступило на рабочей площадке. Интересно, кто-то сегодня полетает?
Крис напрягся, его уши стояли торчком, он смотрел на соседа на рабочем месте и был готов в любую секунду сорваться с места, выдавая пару сочных козлов в воздух. Пока он просто выжидал момента, ведь за время этих их "игр" со своими всадниками, Крис осознал, что это начинает ему нравиться и становиться забавным. Неужели враждебность другого жеребца лишь позабавила ганновера?
- Как насчет повеселиться? Вороной тихо загоготал к смоляному, который стоял в паре метров от них.

офф: ссорян что я не могу проверить на ошибки((

+3

21


Примостившаяся в ногах собака, аккумулировала в своей плотной шерсти столько тепла, что Мёрфи невольно расслаблялся, становясь не таким ершистым. Живая грелка, прости Господи. - подумал он, опасаясь пошевелить ногами, чтобы не нарушить шаткую гармонию. Для первого появления на конюшне эта собака вела себя отлично. Всё-таки, куратор не наврала ему тогда, когда сказала, что Юки - немного ленивая собака. И это замечательно, ведь с активной и экспрессивной реакцией на новое, Адаму, этому горе собаковладельцу, было бы куда сложнее справиться.
Шагать умею, рысить умею, езжу галопом. Адам понимающе кивнул головой, озвучив лишь короткое "Хорошо". Езжу галопом, хех. Значит без претензий на результат - прокат. Цели…  да просто время коротаю. Тренер не нашелся, что на это ответить, лишь нахмурив брови. А что ему надо было на это сказать? Что он здесь учится, а не "время коротает"? Да что уж упираться в формулировки - именно этим прокатчики по сути и занимаются, только называют сей процесс обучением. Взрослый вроде бы человек, должен уметь подбирать корректные формулировки. Переволновался? Со всеми бывает... А может, просто не от мира сего.
Дверь манежа скрипнула, и Адам перевёл взгляд на вошедшую пару, лёгким кивком головы приветствуя главного тренера по конкуру. Ну вот. Сейчас мешаться будем ему.
Лучше. - буркнул Адам, оценив второй вольт, хотя, конечно, мало тут хорошего было. Глядя на Джейка, создавалось впечатление, что он ездит в шапочке из фольги и сигнал из космоса, призванный запустить какое-то логичное в нём действие, каждый раз со звоном отталкивается от его головы и растворяется в воздухе, так и не возымев ответной реакции.
Держите дистанцию, Джейк. - предупредил Адам вполне спокойным тоном. Но прям после его слов этот волшебный клиент и завернул под чужую лошадь. Джейк! Вы меня плохо слышите? Держите дистанцию! - громче и настойчивее произнёс тренер. Еб*чий случай. Надо ж было прийти кому-то. Так бы отшатался он свой час по манежу и хрен с ним, а сейчас ещё коня покалечит.
Да, ситуация требовала контроля - это Мёрфи не очень любил. Куда больше ему нравилось смотреть в телефон во время тренировки или обдумывать, что приготовить на ужин, вместо того, чтобы придумывать за ученика, как ему разъехаться в пустом манеже с одной единственной парой.
Куда притерся Кристалл, ведомый неуверенной рукой своего всадника? Правильно, конечно, под Хэлла. Ну что, не видишь меня что ли?! Если честно, у Адама уже волосы на затылке шевелились от Джейка. Спустя многозначительную паузу, он наконец гробовым голосом вопросил: Что это за порнография, Джейк?
Тяжело вздохнув, Мёрфи привязал поводок Юки к железному каркасу, к которому крепились пластиковые сидения трибун и попросил ждать его тут. Что ж тут поделаешь, придется затрачивать больше усилий, чем планировалось. Галопом он, бл*ть ездит. Оооох. Взяв моток корды, лежащей на борту манежа, Адам вышел на манеж, с явным неудовольствием шагая по вязкому грунту, на котором он был менее устойчив.
Джейк. - Адам многозначительно махнул ему рукой, мол подъезжай сюда. Не нравилось тренеру, как оживился и загоготал Кристалл. Странненький наездник и развеселившаяся лошадь - плохое сочетание, которое срочно надо было разрушить.
Поработаем над посадкой. - заявил Адам, цепляя корду к кольцу трензеля мерина и отправляя пару шагать вокруг себя. Он медленно переступал вслед за лошадью, опираясь на трость, что утопала в песке. Не умеешь дистанцию держать - будешь на корде крутиться. Я не психолог, а лошадь - не жилетка. Дурное настроение стоит оставлять за пределами конюшни, не грузите лошадей своим негативом - они ведь это чувствуют. - коротко обрисовал своё мнение Адам касательно того, что ему довелось увидеть.
Здесь Вы учитесь, и слушаете что я Вам говорю. Или берёте аренду без тренера и катаетесь как вам вздумается, с полной ответственностью за своё здоровье и здоровье лошади.
Кашлянув во время небольшой паузы, американец подумал, что с возрастом приобрёл какое-то небывалое терпение и лояльность. Спину прямо, не валитесь вперёд, пятку вниз. Мёрфи с гуманным выражением лица смотрел за Джейком. Хорошо. А локти куда выпрямили? Согнуть.
Хорошо.
Адам глянул на работающую пару Пол-Хэлл и подумал, чем бы ещё занять всадника, чтобы его мозг разогнался и стал работать активнее. Быть может, тогда он войдёт в тонус и будет замечать других участников движения с бо́льшим успехом?
Лошадь даже по вольту у Вас идёт прямая как бревно, и углы манежа - я заметил, что срезаете. Больше внутреннего шенкеля, Вам нужно как бы гнуть лошадь вокруг своей внутренней ноги, при этом отзывая опять же внутренним поводом, чтобы "закруглить" манёвр. Внешний повод при этом набран и не отпускается. Пробуйте.
Адам наблюдал за потугами ученика. Это уже больше похоже на правду. Теперь делайте ровно то же самое, только на рыси. Поехали рысью. Кристалл, растянувшись как колхозная кляча, уныло загребал длинными ногами песок. Следите за радиусом вольта, по которому Вы едете - корда не должна провисать. И руки. Руки успокойте. Вы облегчаетесь, привстаёте, то есть, а руки остаются на месте.
За рысящей лошадью поворачиваться приходилось быстрее, и спустя круга четыре, Адам подумал, что ему уже поднадоела эта карусель. Шааагом. Подойдите ко мне. Дождавшись пока всадник подъедет к нему, Мёрфи постепенно сматывал корду, а когда тёмный нос оказался близко, тренер отстегнул карабин от трензеля.
У Вас на двоих целый манеж. Не подъезжайте к мистеру Энтвунду, пожалуйста. - самым убедительным тоном сказал Адам, затем возвратившись на трибуны.
Продолжайте рысь. Не забывайте про углы. Давно ему не приходилось столько внимания на прокат тратить. Продуктивное начало дня, можно сказать.
Хорошая собака, Юки. - намного тише сказал тренер, поглаживая акиту по голове и разваливаясь на пластиковом кресле. Век бы отсюда не сходил.

Отредактировано Adam Murphy (2018-03-04 13:56:34)

+4

22


К сожалению, встречались иногда лицом к лицу люди, для каждого из которых есть только два мнения: своё и неправильное. Да что уж там, в практике Пола столь упёртыми бывали даже лошади, а уж он, поверьте, каких только ишаков в своей жизни не видал. Но, как правило, ему ничего не стоило объяснить зверюге, что она не права — хватало лишь определённого усилия, и даже самый тугой на соображалку конь сдавался, потому что тягаться с упёртостью Энтвуда было бесполезно: он просто бы не остановился, пока не добился своего. Но всё то, что было с ним прежде, похоже не шло ни в какое сравнение с тем, что предстояло ему теперь, потому что наконец выскочка Пол получил по заслугам, и та репутация, которая шла впереди него, которой он так гордился, наконец и подвела его под пЭзду, подослав к нему Хэллоуина. И тут, пусть конкурист этого ещё не знал, конец не был так очевиден и предрешён, ведь угадать кто из них убьёт другого первее было невозможно, но очень интересно.
Недовольный Пол Энтвуд — это ведь совсем не редкое явление. Все, кто работают с американцем, знают, что иногда (а чаще всего — всегда) его можно встретить в плохом расположении духа и огрести по полной программе даже там, где, казалось бы, нет твоей вины. К этому, знаешь ли, быстро приспосабливаешься, перестаёшь замечать его недовольную рожу, встречающую тебя на рабочем месте, если тебе не повезло быть подчинённым Энтвуда, или выискивающую тебя внимательным придирчивым взглядом с трибуны, если ты его ученик. Странно, за что вообще Пола так уважали люди, если положительных качеств в нём было ещё меньше, чем мозгов в голове у черепашки. Но да ладно, такова была необъяснимая природа его харизмы, жаль, что на лошадей эта симпатия никак не распространялось, и они, замученные конкуристом до белых чёртиков, скорее с надеждой ждали, что он когда-нибудь всё-таки помрет, захлебнувшись чаем, который глушит из большой кружки, или сам себя переедет на машине, ну, короче, сделает хоть что-нибудь, чтобы больше не появляться на работе ни-ко-гда.
Тем не менее, с настоящей злостью это чувство вечного недовольства, каким был переполнен Пол, не имело ничего общего. По-настоящему злым, разъярённым и потерявшим всяческую связь со своей адекватностью мужчина мог становиться только в самых редких, особенных случаях, и вот сейчас шестое чувство почему-то подсказывало ему, что момент истины где-то поблизости. Никак иначе он не мог описать это странное, появившееся из ниоткуда чувство тревоги и раздражения, готовых вот-вот превратиться во что-нибудь реально страшное. И вот, рассекая по манежу рысью и регулярно сталкиваясь с бестолковым парнишкой на здоровом коне, Энтвуд начинал понимать: его не так уж бесит этот перец, которому не раздали способности ездить верхом, никого не сшибая. Не раздражает и его тренер, который, вообще-то, обычно вызывает потребность сейчас же уйти из помещения, потому что старикашка этот душный, как спёртый воздух в маленьком манеже. И даже их лошадь — она тоже не заслуживает небесной кары, хоть и, бывает, издевается над студентами. Нет-нет, Пола не бесило абсолютно ничто. Ничто, кроме, разве, своей собственной лошади, которая сейчас находилась под его седлом.
С каждой минутой восприятие всадника обострялось. Пол понимал, что по каким-то неизвестным ему причинам он чувствует себя уязвимо, и от этой абсурдной мысли избавлялся, хмуря брови и стараясь уйти как можно дальше. Ведь, большую часть своей работы американец выполнял уже чисто интуитивно: не нужно было постоянно сосредотачиваться на руках, ногах, на лошади — всё это он и так чувствовал телом, а мозг в это время мог заниматься, ну, например, обсиранием других людей. Потому скандально известный конкурист, взглядом следя за поджимающим его юношей, думал: Что ж ты тёпленький-то такой, ссссука? Да, парнишка на высоком коне выглядел совсем не утешительно, его, мотающегося по седлу, постоянно будто магнитом тянуло подлезть под Хэллоуина, и складывалось впечатление, будто Анна Каренина его прямая родственница. Но время тренировки шло, и вот, когда ученик Мёрфи в очередной раз влез на стенку прямо перед мордой вороного ганновера, Пол за секунду до неизбежной беды увидел, как его гибкая шея, начинающаяся из массивной холки и сходящая треугольником мышц к самому затылку, разворачивается в сторону, чтобы дотянуться до пролетевшего мимо Кристалла. В такие моменты ответная реакция хорошего всадника не заставляет себя долго ждать, ведь она отточена годами, но не была ли она ошибкой — сказать сложно, ведь, едва успев дробью выбить Хэлла вперёд шпорами, Энтвуд хоть и выиграл себе пару секунд замешательства жеребца, которым воспользовался чтобы покрепче упереться в стремена, забравшиеся под каблук, но затем всё же обрушил на себя его гнев. Массивное тело ганновера резко остановилось, прекратив движение даже сквозь команды поддерживающей его ноги, а через секунду уже поднялось над землёй, отрывая от влажного утрамбованного песка передние ноги, но человек, сидящий в седле, только сильнее укоренился в нём, держа коротко набранный повод перед собой, в том месте, где шея жеребца утолщалась больше всего — над гребнем, где даже грива росла как-то хаотично. Энтвуд издал лишь неудовлетворительный короткий смешок, будучи готовым уже опуститься обратно вниз и продолжить работу, но Хэллоуин имел на всё свои планы, и в следующий момент, под недоумевающие взгляды людей, делящих с ними манеж, этот неадекватный тандем улетел галопом в противоположный угол, подпрыгнув задними ногами вверх прямо на лету. Какой ты, сука, сильный, — ухватившись за прорезиненный ремешок в его пальцах и, опустив руки вниз, Пол откинулся назад, пытаясь отобрать закушеный повод, но Хэл не поддавался, будто знал наперёд последовательность человеческих действий и предугадывал их на два шага вперёд. Ах, так ты такое часто проделываешь? Дохуя опытный, значит, — разозлившись, Энтвуд подался ещё немного назад, стараясь не пропустить момент, если ганновер опять попытается поддать ему спиной, и резким рывком выдернул намертво закушенный повод на себя. Бог знает, просто не повезло ли ему в этот момент дёрнуть верёвку как раз тогда, когда Хэллоуин сам отпустил железо, или всё же его грубое воздействие возымело эффект, но так или иначе, внезапно потеряв былой упор, мужчина сам себе чуть не оторвал кисть, а вместе с ней и едва не оставшись без единственного средства торможения — повода уздечки, который был и так нехило потрёпан жизнью и уже местами начинал попросту крошиться.
Но если до этих пор Пол крайне редко впадал в бешенство, то сейчас, когда он улетел вместе с Хэллом на другой конец манежа, пусть это и было совершенно предсказуемо, да и не было в такой форме отказа ничего сверхъестественного, даже наоборот: такое проделывала почти любая маломальски неглупая лошадь в его практике, тем не менее, Энтвуд почувствовал, что его самоконтроль выходит из берегов, а допускать этого было никак нельзя. Он редко, очень редко злился на лошадей, хоть с людьми такое бывало постоянно. С животными американцу куда проще было отключиться и повторять одно и то же из раза в раз, из раза в раз. Но, как можно было понять по его лицу, сейчас Пол кипел от злости, и всё дело было только в том, что по каким-то непонятным ему самому причинам, он с первых секунд настроился против Хэлли самым негативным образом, и теперь его предвзятость сыграла с ним в поддавки. Блять, да остановиииись ты, — рыкнул брюнет, рывком останавливая несущуюся лошадь мордой в борт и подбирая вытянувшийся повод. И стоило только американцу наклониться самую малость вперёд, опустить голову, почувствовав, что движение наконец прекратилось, как Хэллоуин, вскинув шею до самого верха, встретил своего нового берейтора ударом затылка в лицо. Опешив, Пол на мгновение замер, собирая с разбитой губы кровь тыльной стороной своей ладони. ЁП, — привстав на стременах, конкурист с размаху, со всей злости наотмашь ударил жеребцу ладонью по ушам и, вставив шпоры в бока, заставляя их прочертить на шерсти несколько длинных полос, выслал его вперёд галопом. В облегчённой посадке, пружиня на полусогнутых сильных ногах, сжимая под собой ими корпус ганновера, он чувствовал себя куда увереннее, чем сидя глубоко в седле, ведь всё же, он в первую очередь был конкуристом, а не кем бы то ни было ещё.
Погрузившись в собственную проблему, Пол опрометчиво позабыл о том, что на одной территории с ним находится ещё один всадник, и, в тот момент, когда он вновь появился в поле его зрения, берейтор, вот-вот готовый подлететь вместе с Хэлом, как на трамплине, гаркнул проезжающему мимо Кристаллу и его седоку прямо в ухо: Да что б тебя метеорит убил... МЁРФИ! Забери его, пока я его не убил! — выкрутив Хэллоуина вправо от оказавшегося снова поперёк дороги парня, Пол мягко выдержал своего коня поводом, требуя его сократиться, но шкатулка Пандоры была уже приоткрыта, и наблюдающим оставалось только надеяться, что в бою, который назревал в воздухе, эти двое не снесут и мирно прущегося по стенке Кристалла, и его горе-человека тоже.

+2


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Малый манеж


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC