ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ROYAL RED! ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ, ОСМОТРИТЕ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВАНКУВЕР. МЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДЕТЕ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЗАНЯТЬСЯ, ВЕДЬ НАШ МИР - НЕ ТОЛЬКО ПОЛНАЯ СПОРТИВНЫХ СТРАСТЕЙ АКАДЕМИЯ "КАВАЛЬКАДА", НО И ВЕСЬ ПЫШУЩИЙ ЖИЗНЬЮ МЕГАПОЛИС, СОБРАВШИЙ НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ САМЫХ РАЗЛИЧНЫХ И ИНТЕРЕСНЫХ ГЕРОЕВ. ВМЕСТЕ МЫ ПИШЕМ ИСТОРИЮ!




А на дворе
нынче уже декабрь!
Улицы начинают постепенно
сверкать новогодними гирляндами,
а в воздухе витает предпраздничное
настроение. Но это не отменяет того, что
носить с собой зонтик всё ещё нужно, ведь
канадский декабрь - дождлив. Пасмурные дни
составляют больше половины от всего времени,
но редко бывает солнечно. Температура воздуха
колеблется в пределах +5°С (днём) и +2°С (ночь).
Очень ветренно, берегите себя и заботьтесь о друзьях!
АКТИВИСТ
El Sevara
ФЛУДЕР
Black Line
ЛУЧШИЙ ПОСТ НЕДЕЛИ
Kang Chi Min
...А Чи всего этого не хотел. Он хотел веселиться в компании окружающих его людей, а потом выгнать их взашей едва только устанет от их общества, едва они успеют наскучить. Впрочем, под лёгким градусом выпитого алкоголя, Кан казался очень даже благосклонным, демоническая улыбка не оставляла его губ, обнажая ровные белые клыки. Не сказать, чтобы Чимин был доволен сегодняшним выходным, скорее - просто не зол. Он многозначительно и ритмично покачивал в такт приглушённо играющей из колонки музыке головой, вальяжно расстегнул ворот рубашки. Его обнаженные ключицы, чуть влажная кожа, видневшаясь там, где расходилась на груди дорогая ткань, были бы манящими и, как ленивый кот размышляя на залитом солнцем крыльце, Чи думал о том, что хочет заменить эту горлопанющую компанию на одну тихую, но горячую мышку. Не слишком ли я зацикливаюсь на одном? В мире столько разного и интересного - он гадко улыбнулся своим мыслям и неловко клацнул зубами по краю тяжёлого стеклянного стакана, треть которого была заполнена расслабляющим его напитком...
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ
Stacie McKinnon и Bonne Chance
Особенность конного спорта в том, что нужно научиться тонкому взаимодействию со своим копытным партнёром; понять, что наивысшая форма власти - умение владеть собой. Стейси ещё в самом начале своего спортивного пути, ей предстоит многому научиться вместе с новообретённым другом по имени Бон Шанс несмотря на то, что консенсуса в день знакомства они так и не достигли.
ФЛУДЕР
Bubble Gum
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Winnie the Pooh
Винни не впервые получает эту номинацию, а всё потому, что он действительно один из лучших коней академии Кавалькада, особенно, в тандеме со своей юнной всадницей Шэрон. Желаем побольше почесушек и мешок любимых медовых конфет, чтобы продолжал радовать нас своими милейшими постами ^^
АКТИВИСТ
Bonne Chance
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Hwang Min May и Anika Raske
Трудно поверить в чистую и светлую любоф после того, как уже обжёгся. Вот и Мэй перестал размышлять о каких-либо близких взаимоотношениях с противоположным полом окромя дружеских. Появившаяся в академии девушка-ветеринар и по совместительству преподаватель, конечно, ничего такая, но разве можно допускать такие мысли в сторону учителя? А сама мисс Раске имеет ли право засматриваться на студента? “Всё сложно” - как девиз по жизни!
АКТИВИСТ
Li Hyun Jun
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Hang Tae Yang
Мотор не рычит — сдавленно клокочет под плотной крышкой капота. Его железный конь вальяжно спускается накатом вниз по улице, продавливая шинами шершавое полотно асфальта, да Ян никуда и не торопится, чтобы вжимать тапку в пол. Он лениво перекидывает ногу с педали на педаль, успевая и по сторонам на автомобили посмотреть, и под юбки проходящих девушек на светофоре заглянуть. У него вся жизнь такая — не на сверхскоростях отнюдь, скорее в монотонном режиме круиз-контроля. И кажется, в этом ритме ленивого кота, переворачивающегося от праздной скуки с боку на бок, жить парню комфортнее всего. Солнце ещё не зашло, хоть на панели под рулём уже почти пять часов вечера. Оно назойливо щекочет до удивительного серьёзные сегодня, скучающие тёмные глаза, что спрятаны под тонкой ярко-голубой пленкой линз. Когда Хан так спокоен, можно случайно подумать, что в нем хватает умиротворения и монотонности, но ощущения эти обманчивы, ведь даже объевшийся сметаны кот вскакивает на лапы, увидев любимую звенящую игрушку...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Выездковый манеж


Выездковый манеж

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://funkyimg.com/i/2xTuv.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTuw.jpg
Выездковый манеж - это обитель средоточения и гармонии. В процессе тренировок здесь не переругиваются всадники, и не гремят цветные жерди, слышны лишь шорох грунта под кованными копытами и приглушённая музыка, играющая из колонок. По выходным внутри ставят стартовые белые бортики, и спортсмены пробуют свои силы, обкатывая езды.

0

2

>>>>>Начало

Дождь лил как из ведра, но Астату было плевать на это, она наслаждался каждой минутой на свежем воздухе, он активно разжовывал железо и предвкушал работу.
Утром, когда в окно просторного денника заглянуло солнце, а в кормушку конюх уронил два гарца отборного овса, было невозможно представить, что день будет пасмурным. Никто бы не поверил – ни лошади, ни люди. Многие оказались не готовы к такой природной стихии и вовсе отказались от идеи работать; да и на прогулку идти было не с руки… Когда первые капли коснулись дорожен, а голубую гладь затянул свинец, Астат грустно отметил, что сегодняшний день проведет в коробке, и что невероятно жаль, что он не умеет говорить – он бы попросил, чтобы его выпустили погулять… Плевать на грязь и слякоть! Только бы не в деннике, снова…
Жеребец скоро съел свой завтрак, разбрасывая большую часть вокруг себя, ибо приходилось часто отвлекаться, так что, из рта, полного овса, сыпался злаковый фонтан. Еще пару недель назад он бы себе, правда, такого не позволил. Его привезли изможденным, обросшим пушистой и твердой шерстью, заляпанного грязью и навозом, он был худым, застоявшимся, с размякшими и больными копытами. Тогда коню казалось ,что он попал в ад, что он плохо старался и его решили наказать – показать, какая жизнь ждет плохих и ненужных лошадей. Он был там совсем один. В этом темном ангаре, где пахло машинным маслом, где было сыро и холодно. Ему нельзя было выходить, нельзя было вдоволь есть, к нему не приходили гости, чтобы пообщаться и провести с ним время. Он был изгоем, он был будто заражен ужасной болезнью и тем самым обречен на одиночество.
Вороной нервно мотнул головой, отгоняя от себя эти мрачные воспоминания. Он поднял голову повыше и застыл так, прислушиваясь и принюхиваясь к шагам по конюшне. Но все то были люди, которым он был неинтересен.
Когда он прибыл сюда – как потом оказалось, в академию, его тут же окружили заботой. К нему приходили гости его угощали, с ним проводили время самые разные люди – начиная от детей, заканчивая ветеринарами и ковалями. Его приводили в порядок,  кормили, некоторое время назад стали гонять на корде… Ох, и дал черный жару, когда его в первый раз вывели в манеж! Благо, это дело не доверили студентам академии, задействованы были два конюха, а перед работой его утром выпускали в леваду, где Астат мог выпустить пар, и все равно! Конь был неудержим. Он мог бы и не вести себя так, но ему очень хотелось покрасоваться, показать, как много в нем сил, как он пришел в форму и как он готов к работе. Не многие это поняли, теперь ходили слухи о том, что это настоящий шайтан и черт знает, как на него сесть, если лошадь творит такое в руках…
Тат тогда расстроился… Он хотел другого – другой реакции… Никто не восхищался им, не говорил, как он хорош, почему?! Он немного отъелся, ребра и моклоки не так сильно торчали. Хвост и гриву привели в порядок, продернули и постригли, на ноги теперь так же можно было смотреть без слез. И?!
От этих мыслей Аст снова поспешил избавиться, мотнув головой, и добавив оглушительное фырчание. Делать все еще было нечего. Дождь барабанил по крыше конюшни, убаюкивая всех других лошадей и лишь раздражая жеребца. Он стал лениво копать опилки, пожевал немного сена, но все время вздрагивал, надеясь что каждый новы шум – это потенциальное разнообразие в его скучном-скучном дне…
- Эй, Ас! – хриплый мужской голос заставил жеребца мигом прильнуть к решетке.
- А? Что? Это я! – конь прижался лбом к преграде, которая мешала ему воссоединиться со своим гостем – известным ему коноводом, который так «любил» гонять своего подопечного на корде.
- Гос-с-споди, ты уже готов! Ну вот и молодец… - мужчина закашлялся, чем вызвал у коня раздражение. Он гукнул, давая ему понять, что нужно быстрее рассказать ему, что будет, а потом уже болеть! Что за воспитание…
- Говори! Говори! Куда?! Куда идем?? – Жеребец сам в своих глазах выглядел наркоманом. Он не мог ни о чем думать, кроме как о том, что его ждет какое-то движение, что-то веселое, что-то интересное. Конь нетерпеливо надавал на дверь денника, не в силах дождаться, когда ее откроют.
- Стооой, животное! – Грубо рявкнул коновод, и Астат, готовый вырваться в проход и пойти искать свои приключения самостоятельно, отступил на пару шагов.
Такая фора дала мужчине возможность накинуть на него недоуздок, и как только щелкнул карабин, Астат, позабыв уже громкие угрозы своего надзирателя, рванул вперед, двигаясь рвано, как испорченная ржавая пружина. Он весь был напряжен, мышцы его окаменели и было трудно правильно и ровно переставлять ноги.
- Ну-э! Стой, скотина такая! – Мужчина уперся локтем в грудь коню и чомбуром сделал волну, которая шлепнула нарушителя спокойствия по морде и вкопала его на месте. Черный подумал даже, а не встать ли ему на свечку, но… Нет, не стоит. Нужно включить мозг и перестать вести себя, как идиот…
Именно с мыслью о том, что Аст не идиот, он стоял на развязках, дожидаясь, когда его, наконец соберут. На моменте, когда седло легло на спину, коня аж подкинуло, он стал вихлять их стороны в сторону, звонко чеканя свежими подковами по бетонному полу. Он шумно дышал, он был готов ко всему!
- Давай быстрее! Ну что ты возишься! НУ ДАВАЙ ЖЕ ГОСПОДИ ЧЕЛОВЕК!
- Ааа-ааас! Мать твою, стой, а! – Подтягивая подпругу бормотал коновод.
- НУ ТЯНИ УЖЕ НУУУ! Уже можно, да? Я пошел? Я Пошел!
- СТОЙ!! – шлепок по морде немного остудил пыл, но безумные глаза, раздувающиеся ноздри… Ас меньше всего выглядел как вменяемая лошадь…
Уздечка, шпрунт… Щелчок карабина на корде – мужчина решил не рисковать и вести жеребца на  безопасном расстоянии…
Астат действительно, не мог оставаться на месте, он то и дело описывал вокруг коновода круг короткой рысью, задирая голову и нервно отступая назад, когда мужчина старался привести жеребца в чувства, чтобы затем вновь двинуться вперед, наращивая темп шагов и опять срываясь вперед, споткнувшись о собственные эмоции.
Холодные капли намочили шерсть коня, отчего он стал еще более блестящим, но попону коновод нес в руках, оставив ее, по всей вероятности, на потом.
- Джексон! – взвыл пожилой мужчина, в который раз одернув жеребца, уже зайдя в манеж. Тот активно шагал вокруг, игнорируя короткую корду и делая вид, что ему очень удобно вот так шагать, согнув голову в сторону человека и описывая задом круг больший чем передом. – Забирай! На этом борове надо пахать, помяни мое слово! В нем сил больше, чем во мне в 20 лет, так что хватит уже ему стоять без дела! – Коновод бросил попону на борт манежа, отцепил корду и подвел изнывающего Астата к табуретке, с которой всадникам было удобнее взбираться на спины своих коней.

Внешний вид

http://s2.uploads.ru/kjfGw.png
+ шпрунт

Отредактировано Astatium (2017-09-27 12:41:10)

+1

3

Что за погода, - встав перед небольшим окном раздевалки, Джей заворожённо смотрел сквозь мутное, запотевшее стекло. Природа бушевала, издеваясь над теми бедолагами, кто истомно ждал бабьего лета, и промозглый осенний ветер надрывно кричал: "Не дождётесь!" Капли дождя разрозненно стучали по любой мало-мальски твёрдой поверхности, а мужчина был недвижим, он стоял у подоконника высокой одинокой фигурой, и думал о том, как хочет поскорее оказаться дома. Интересно, где бродит Шварц? - и правда, куда подевался его пёс? Обычно в такую погоду он уходил с улицы и наверняка отсыпался где-нибудь в амбаре. Джекс даже завидовал его собачей участи. Хотел бы и блондин, подобно нему, завалиться в стог ароматного свежего сена и проспать несколько безмятежных часов.
Он мельком глянул на часы, и глаза его испуганно приоткрылись, оголяя красные сосудики, сделавшие его взгляд немного болезненным. Ему и правда пора было идти, но ноги, словно ватные, подкосились от одной мысли о работе, которая всё никак не кончалась с самого утра. Нехотя собравшись с силами, он пересёк порог раздевалки и направился в конюшню, изредка здороваясь с кем-то и всё глядя в стеклянный потолок, выложенный, словно мозаика, блестящими каплями дождя. Сквозь их призму блики солнышка, на мгновение показавшегося из-за тяжелых туч, заиграли с новой силой. Джей рассеяно улыбнулся, чуть оголив зубы. Как удобно было с высоты его роста глядеть на макушки пробегающих мимо студентов, и ещё забавнее было смотреть на них сверху вниз строгим несговорчивым взглядом, будто тренеру и правда было на что поругаться или поворчать. На самом деле, спортсмена забавляло это трепетное отношение людей к своей персоне, но в отличие от других коллег, его не боялись по-настоящему, лишь его здоровый мощный вид внушал детям благоговение. Они-то знали, какой на самом деле добряк, этот мистер Эванс, и как на самом деле неинтересны ему все их маленькие проблемки.
Лошади. Вот что было для него по-настоящему важно. Наверное, не повернись его жизнь так, он вряд ли бы когда-то взялся за тренерство, предпочитая отдавать себя всего тренингу лошадей. Берейтор, давайте признаемся, был из него куда лучший, чем наставник для молодых и горячих подростков, но, к сожалению или счастью, теперь факультет держался только на его сильных плечах, и было очень невежливо бросать то, что ему с такой надеждой доверили. Мужчина широко шагал по проходу клубной конюшни, и придирчивым взглядом касался своих подопечных. Дремали, отвернувшись кто куда. Вот и Мистраль, он тоже сладко сопел, мерно раздувая ноздри; жалко было будить его своим присутствием. Эванс проскользнул мимо его денника как можно скорее и на ходу выудил из тугого кармана бридж свои любимые перчатки. Нельзя сказать, что голова его была забита мыслями о новой лошади, но всё же в отголосках сознания сам по себе рисовался образ незнакомого ему вороного коня. Вот и всё, что он знал про него, представляете?
Он вышел из конюшни в широкий коридор, выстеленный резиновыми плитками, и оттуда скользнул незамеченным в маленький предманежник. Его тяжелые шаги гасились о глубоко взрытый копытами песок, и неслышно шелестели сквозь трель сидящих на бортиках воробьёв. Из большого манежа уже слышался голос старика Мэя, что жалостливо взывал к помощи, и блондин немного ускорился. Сердце его кольнуло иглой. Что же там за зверюга такая? - с этим вопросом, сорвавшимся с губ, мужчина вошёл в двери выездкового манежа, и перед тем, как увидел стоящего перед ним высокого вороного коня, резко прищурился от яркого света включенных ламп. Здесь всё было залито мягким жёлтым свечением, и его было так много - в этих выкрашенных деревянных бортах, в светлом грунте, тоже отдающим в рыжину, даже воздух, струящийся вверх к клиновидной крыше, кажется, был желтым. Берейтор недовольно потёр висок, прищурившись, и только потом,  наконец, поздоровался. Привет, Мэй. Старик, отцепив потрепаную корду, подвёл жеребца к табурету, но Эванс был не слишком-то тороплив. Это был его нормальный рабочий ритм, мужчина не привык подстраиваться под кого-то и торопиться, и в конце-концов даже самые энергичные кони со временем к нему привыкали. Джексон действовал на животных, как мощное седативное посаредством своего требовательного, но терпеливого характера. Где бы ещё в академии вы нашли берейтора, готового по сотне раз с самым спокойным видом монотонно повторять одно и то же упражнение, уравновешивая собой самого взволнованного коня? Он лаконично кивнул, мол, сам разберусь, и подтянул штаны, ухватившись кончиками пальцев за шлёвки у ремня, и так же размеренно шагнул на табуретку, как делал всё остальное. Блондин строго глянул на вертлявого чёрного коня, холка которого касалась его плеча. Просто представьте себе, какая громадина. Джей даже удовлетворенно хмыкнул. Наконец-то его ноги не будут свисать до земли, загребая песок. Мужчина перебрал поводья, опущенные на густую смоляную гриву и одним махом оказался в седле, мягко прижав ноги к лоснящимся бокам. Они были уже немного взмокшими, человеку казалось, он чувствовал это даже сквозь твёрдое голенище своих сапог. Чего ты нервничаешь-то? - он склонил голову вбок, набирая на ходу все оказавшиеся в руке верёвки. Хм, шпрунт? - он улыбнулся, даже не подозревая, как это простое приспособление уже очень скоро облегчит им двоим жизнь. Коновод поспешил ретироваться с манежа, но грубый голос Джексона остановил его в дверях. Эванс кружил на маленьком вольту в ближней части рабочего поля, и говорил, совсем не глядя на собеседника, оценивая внимательным взглядом лишь своего нового подопечного. Как его зовут хоть? - Астатиум. Ганновер, вроде. Месяц назад привезли. Угомони его, будь другом, - седой мужчина развернулся к паре спиной и медленно побрел наутёк. Из предманежника донеслось его хриплое ворчание: А то я до пенсии не доживу.
Вот и перелистнулась новая страница истории. Оставшись наедине со своим новобранцем, мужчина задумался о том, а чего вообще хотят от него в этот раз? Обычно, ну что там требовали владельцы? Подготовить к стартам, к продаже, вызубрить базу, ввести в работу восле долгого перерыва... Всё это было знакомо ему, как дважды два, и сегодняшний звонок с поручением от начальства не стал для спортсмена чем-то неожиданным, он принял распоряжение и взялся за работу, не возлагая каких-то мечтательных надежд на Астата, хотя, наверное, ему бы стоило.
Поехали, - спустя несколько кругов шага, когда стало понятно, что молодому и энергичному ганноверу не стоится на месте, Джей принял решение начинать разминку. Из мощных колонок лилась ласковая пружинистая музыка, и Астатиум, словно мяч, отскакивал своими тяжелыми коваными копытами от упругого грунта ей в такт. Мягко прижав сильные шенкеля, Джекс почти не коснулся налитых боков шпорой, и чёрный, словно ждал этой команды с низкого старта, выскочил из-под него вперёд. Сильный размашистый аллюр был поначалу так мало похож на грациозную немецкую рысь, но Эванс и не требовал большего. Первые несколько кругов мужчина, мягко откинувшись плечами назад, просил коня лишь немного сосредоточиться, хотя, конечно, понимал, как сложно ему выполнить такое поручение. Наконец, спустя время, всадник почувствовал, как под седлом заработал не только генератор энергии, но и мозг. Большое, летящее по манежу, словно тяжелый истребитель, тело работало со всей подаренной ему природой грацией, и блондин ещё немного набрал повод, позвав лёгким нажатием шпрунта на кольцо его длинную шею с богатым гребнем вниз. Несосредоточенность, игривость - вот что отличало этого коня от тех, кого уже с утра пораньше успел отработать американец. Здесь необходимо было мыслить на несколько шагов вперёд, а пока что Джей ещё мысленно дремал, и это расслабление чувствовалось в каждом его движении. Он нажал шпорой, чуть приподняв короткую чёрную шкурку под сапогом, и в ответ на это давление кожа лошади задрожала короткими рывками. Он двинулся из-под человека вперёд, желая уйти от нажатия, и встретился с мягкой, но категоричной рукой. Ищи, ищи повод, - Джей мягко облегчался в такт движению, и его сильное сгруппированное тело смотрелось верхом на вороном гиганте как никогда гармонично. Даже гуляющие мимо студенты стали изредка высовывать в манеж нос, чтобы понаблюдать за своим тренером. Хорошо, молодец, - мужчина ровным голосом хвалил немца всякий раз, когда тот предпринимал правильные попытки поймать приятный упор в оба повода и продолжал просить, просить, просить. Занятие им предстояло долгое и вдумчивое, ведь очень важно было понять что к чему, чтобы в будущем как можно грамотнее распланировать работу с лошадью. И держи, - заходя на широкий вольт, человек терпел рукой изо всех сил, стараясь не нарушать только-только наладившийся контакт резкими рывками, и следил лишь за шатким равновесием, никак не поддававшимся им двоим.

+1

4

Первая вполне естественная реакция - испуг. В те секунды, которые Пол потратил, чтобы подойти к нему практически вплотную, звеня оголовьем, которое Мэй к своему ужасу сразу узнал, кореец перебирал в голове всё, что он успел сделать за вчерашний и сегодняшний день, состыковывая возможный косяк с реакцией на него этого мужчины. Дебил, твою мать, ты чего тут расхаживаешь, водичкой поливаешься? Тебе тут что, сауна? Признаться, это было, конечно, очень грозно, но в то же время и забавно. Но, пожалуй, если бы Пол заметил улыбку на его лице, то закопал бы в бетон. Мин Мэй хотел бы вытянуться в свою привычную позу стойкого оловянного, но ему сильно мешал кашель и как-то глупо это было сейчас с голым торсом. Совсем мозгов нет? Оголовье промазал, хоть бы спросил! Ещё и в пакет засунул, чтобы плесенью покрылось?? Идиот. Забыл про него. Вот тут уже стало как-то не до смеха, поэтому что это реальный косяк, а не нечто придуманное из воздуха. Уволит. А я только с утра сходил в отдел кадров и сказал, что он меня взял. Айщ! Даже месяца не продержался. А зарплата-то хорошая. И долг уже висит на счету.
Пол вдруг сделал неожиданный жест, хватая коновода за голую кожу. Оголовье, болтающееся у него в руке холодным железом, противно коснулось живота. Мэй, испугавшись, пытался вяло отстраниться, инстинктивно отставил назад левую ногу, потому что берёг её уже на уровне подсознания. Мысли в голове смешались в трудноразделимый ком. Ну не настолько же Пол Энтвунд «трудный человек», чтобы побить коновода за провинность? Кореец ошарашено распахнутыми глазами бегал по лицу тренера, осознавая, что даже и сдачи ему дать в случае чего не решится, несмотря на то, что происходящее сильно выходило за рамки делового общения, на которое рассчитывал Мэй, устраиваясь на работу. Да и какая тут «сдача», когда американец явно крепче и сильнее его самого. Хван, онемев, даже не чувствовал физического дискомфорта, причиняемого чужими руками.
Одевайся давай, чучело, и быстро седлай рыжего. Пол отпустил его, положил промазанное оголовье на скамейку и, усмехнувшись, вышел из помещения. Мэй проводил его взглядом, нервно сглотнул, и, когда тот уже скрылся из виду, с треском сжал в руке пустую бутылку. Сел на скамейку, пытаясь заново осознать себя в этом мире. Вроде и не уволен, но всю душу вытрясли. Следующей мысли после «ну хотя бы не уволен» и «ну хотя бы цел», была «а может всё-таки нахрен эту работу»? Но спустя секунду, он уже подскочил на ноги, торопливо оттирая у раковины масляные жирные пятна с груди от рук Энтвунда. Надо поторопиться, он же ждёт коня. Наскоро напялив сухую майку, сверху кофту, Мэй уставился на оголовье, собравшее поводьями всю грязь с просторов конюшни. И что мне теперь с этим делать? Хоть бы сказал.
Выудив из своего шкафчика бумажный платочек, Мэй аккуратно взял им снаряжение, стараясь не испачкаться и не волочить по полу. Брюнет вернулся в амуничник и аккуратно обтер прилипшую пыль салфеткой и сложил оголовье...в пакет. Ну а куда ещё, если оно пачкается? Решил, что сейчас быстро поседлает того загадочного "рыжего" и, вернувшись, придумает что-нибудь получше. Кстати, Рыжий. Это имя? Написать ему что ли? Или не стоит лезть под горячую руку? Ну а что значит - подай мне рыжего коня? Мне что бегать по конюшне и смотреть у кого на табличке "берейтор Пол Энтвуд" написано? А если у него в работе два рыжих коня? И всегда есть шанс поседлать не на ту специализацию. Вздохнув, Мэй настрочил сообщение ему в мессенджер. Ответ пришёл буквально сразу. О, отлично. На сообщения Энтвуд отвечал быстро и вполне внятно. Что ж, что вчерашний разговор, что эта переписка... Пожалуй, общаться с ним без прямого личного контакта намного приятнее и безопаснее. Хотя последний ответ Пола не предполагал, что он очень доволен своим коноводом. И действительно, поглядев на амуницию этого Соломона, Мэй понял, что вопрос его был глуп. Стоит пытаться до всего дойти своими мозгами прежде, чем тормошить и без того нервного человека.
Нагрузившись амуницией с ног до головы, Мэй отправился к деннику рыжего коня. Высокий рыжий Соломон (все кони у Энтвунда, надо заметить, редкостные красавцы и сволочи), встретил его недоумённым гоготом и лёгким сопротивлением, когда кореец вытаскивал мерина на развязки. Ничего, ты привыкнешь. Я же привыкаю.
Тщательно, но торопливо пройдясь щётками по рыжей шкуре, напялив седло и перебинтовав ноги, Мэй натянул на большую голову тугие ремни оголовья. Конь при этом мотал головой так, словно хотел ею убить. Вообще, Хван немного по-другому представлял свою жизнь в Канаде. Наверное, ему стоило себя поберечь. И зачем ты лезешь на рожон? Мало одной травмы? – мелькнула мысль. С другой стороны, ненароком может покалечить и, в принципе, не зловредная Умбра. То, что пробился в Канаду, это не вершина, не какая-то, наконец, свершившаяся мечта. Чтобы идти дальше, нужно хвататься за любую возможность. Место в академии – не вечное и не предел мечтаний.
Размышляя об этом, Мин Мэй вёл внушительных размеров коня по длинному коридору. Соломон кажется, призадумавшись, пожёвывал край его, наверное, невероятно вкусной кофты. Прежде чем толкнуть рукой двери манежа, кореец на секунду приостановился, глубоко вдохнув и выдохнув, готовый к очередному выговору.
Ступив на рыхлый песок, Мэй сразу засёк взглядом Пола, вальяжно протянувшего ноги на трибунах. То же самое сделал и Рыжий, вздрогнув и вкопавшись передними копытами в грунт. Зачем ты всех их так тиранишь? Кореец увлёк мерина вкусняшкой, проводя чуть дальше от ворот, которые за ними закрыл кто-то проходящий мимо. Сядь пошагай верхом. Мэй молча кивнул головой, подтаскивая Соломона к табуретке. Брюнет отчего-то даже не улыбался. Не потому, что как-то сильно обиделся на тренера, скорее, потому что не знал как себя вести и был несколько смущён произошедшим. Но на коня вспорхнул с видимым удовольствием. На красивой спортивной лошади даже просто посидеть приятно, да и льстит тот факт, что Энтвуд доверил ему своего подопечного. Соломон, беспечно мотая головой и позвякивая железом, возил коновода вдоль стенки. Благо – выездковый манеж был идеально пуст. Ну так что – голос Пола привлёк внимание корейца, тот повернул в его сторону голову, чуть приподнимая одну бровь. Айщ! Сейчас про вайперовское оголовье спросит. Что там у тебя с кобылой сегодня случилось? Мэй плавным движением шеи, отвёл лицо в сторону и вниз, уставившись взглядом в короткую рыжую гриву. Этот вопрос сбил его с толку. Да… ничего, всё нормально. Корейские тренера бы не погладили его по головке, увидев такую взмыленную после работы лошадь, вот и сейчас брюнет рассчитывал прежде всего на выговор. Я обтёр её, разумеется. – сказал Мэй в своё оправдание. Значит он видел мои утренние мучения? Что же, если бы счёл, что я езжу отвратительно, то не стал бы сажать на свою лошадь. Уф, помогите, кто-нибудь, понять этого человека! Переложив повод в одну руку, Хван поправил майку, что задралась там где-то под кофтой. Ненароком коснулся застёгнутого кармана, в котором зашуршала какая-то бумажка. Совсем забыл. С другой стороны, этим хоть тему можно перевести.
Мэй старательно завёл в угол манежа коня, который крайне опасался проходить мимо трибун в том месте, где восседал Пол. Я забыл, - начал брюнет, подъезжая к тренеру. Напротив него, кореец аккуратно остановил Соломона, привычно поджав шенкелем «отставшую» заднюю ногу. Достал из кармана сложенную раза в четыре записку и, плавно изгибая своё пластичное тело, положил её на бортик манежа в пределах досягаемости от Пола. Мисс Тен попросила меня передать это Вам.
Мэй не смог скрыть своего любопытства, с которым поглядел на реакцию проскользнувшую на лице Пола. Надеюсь, он не подумает, что я её читал? Вроде, я не похож на того, кто читает чужие переписки. Хотя, конечно, интересно, что их связывает. Брюнет мягко тронул шенкелем рыжие бока, отплывая от точки своей остановки.

записка

С кореянкой не удалось - перешёл на корейцев?

+1

5

Если не считать того, что Полу доставлял настоящее эстетическое удовольствие вид удручённых чем-либо людей, то где-то в глубине души ему было даже немного жаль этого славного паренька. Перегнул палку, с кем не бывает? Впрочем, с ним это случалось почему-то куда как чаще, чем с другими, однако он очень редко чувствовал себя из-за подобного неловко. Пол исподлобья взглянул на своего коновода — этого маленького мальчишку с вечно виноватым видом, который вышагивал в стороне, стараясь лишний раз не оборачиваться на своего грубого начальника. Этот неловкий разговор возник как-то сам собой, Энтвуд не намеренно держал в голове подробности увиденной с утра тренировки и уж тем более не пытался навязываться со своими учениями. Какие-никакие понятия приличия были заложены даже в нём, и профессиональная этика была важной частью его работы. Поскольку чужой ученик жил по уставам, которые ему диктовал его тренер, Пол не имел права вмешиваться со своими пятью копейками. Хотя, конечно, очень хотелось высказаться, от чего он и не удержался, спросив Мэя об успехах с Умброй. Никаких бесплатных советов. Просто интересно, что он думает об этом. Да и повисшая в воздухе тишина резала слух даже Полу, и всё невыносимее становилось находиться с корейцем в одном помещении в полнейшем молчании. Да… ничего, всё нормально. Мужчина, немного подтянувшись вверх, отложил смартфон в сторону, выключая его яркий экран. Теперь у него было кое-что поинтереснее фейсбука. Точно? — он скрестил руки замком, как делал всякий раз, когда внутри у него накапливалось не злость, не ярость, нет, лишь непонимание. Ему бы, на месте зелёного юнца было бы ужасно интересно спросить совета старшего и опытного человека. Без этого рвения к совершенству, к желанию ухватить полезную информацию любой ценой Пол никогда бы не стал тем, кем был теперь, никогда бы не подержал в руках золотых кубков и не постоял бы на вершине пьедестала. Наверно, это их и отличало — характер и отношение к своей карьере, само понятие работы и обучения. Пол был акулой с острыми клыками, в возрасте Мэя он не грыз — уничтожал гранит науки, а людей выталкивал с финишной прямой в кювет, не оставляя шансов догнать себя, ему было подвластно это всё и даже больше. А Хван, должно быть, думал, что ему всегда будет удаваться уговорить животное лаской, а людей своей улыбкой. Только вот Пол с высоты своего опыта знал, что так не будет никогда. Не быть тебе хорошим спортсменом. И это не потому, что ты рукожопый. Просто тебе хочется быть добрым дядькой и кататься по стеночке, улюлюкая с лошадкой. Таких у нас достаточно, это не серьёзно. Это спорт, мальчик. Давай-ка очнись. Странно, что американец не произнёс эту интересную мысль вслух, но ему показалось, что Хвану пока что итак достаточно стресса.
Мысль о различиях понятий прочно засела у Пола в голове. Он смотрел на юношу — наверняка талантливого (иначе бы его никогда не прислали в Канаду из далёкой Азии), молодого, активного, кажется, даже довольно сообразительного. Что мешало ему стать кем-то посерьёзнее студента-отличника с безупречным академическим резюме? Неумение ходить по головам. Может быть, случайно вернувшись в прошлое, и Пол выбрал бы теперь пряник, не кнут. Просто, чтобы посмотреть, как тогда бы сложилась его жизнь. Возможно, обменял бы лавры успешного и строгого спортсмена на какую-нибудь средненькую специальность в колледже и тёплое местечко в офисе с девяти до шести. Но он был тем, кем был. Его жизнь была частью него самого, какой бы странной или неправильной она не казалась окружающим и каким бы бременем она порой не казалась ему самому. И во многом это было заслугой его упёртого и жёсткого характера, умения выплавлять сталь, обжигая собственные руки. Я обтёр её, разумеется. Пол упрямо качнул головой. Я не об этом. Это не то, что я хотел услышать. — голос его был умиротворенным, даже задумчивым и рассудительным, какой не всегда можно было услышать даже из уст старых профессоров. Он встал со своего места, чтобы пробраться вниз, а следом волочилась тёплая попона, обмотаная вокруг его талии, — Ладно, мы ещё вернёмся к этому. Позже.
Наверное, осевшее в воздухе спокойствие Пола было довольно шатким, раз следующее за диалогом происшествие смогло вернуть тренера в его нормальное перманентное состояние с половины оборота. Мэй подъехал ближе, расстёгивая карман, а рыжий Соломон выгнул шею, оборачиваясь на седока в надежде на угощение. Впрочем, он не сильно настаивал на своём, ведь знал, что лучшее поощрение — отсутствие наказания. А ну, рыжий, хватит клянчить, — он присвистнул, потянувшись к бортику, на который легла маленькая сложенная в несколько раз бумажка, Пол скрипнул зубами, услышав знакомое имя, и, прежде чем распечатать записку, подумал о том, а надо ли это ему сейчас. Он выдохнул, готовясь к чему угодно, а потом распотрошил бумажный кулёк. Нетерпение воспело в нём непоседливым огоньком. Он медленно прочитал, водя глазами по короткой строчке туда-сюда, затем так же неспешно поднял взгляд на Мэя. Что-нибудь ещё сказала? — его тихий тон и медленная постановка слов говорили лишь о том, что внутри у Энтвуда разгоралась нешуточная борьба эмоций с разумом. Он стиснул зубы, желая раздробить этим усилием каждую клеточку тела женщины, чьим почерком были выведены слова на этой бумаге. Провокация, сумевшая поднять его из пучины спокойствия сыграла свою коварную роль, и берейтор, кинув попону на трибуну, скомкал обрывок листа, пряча его в карман. Он быстрым шагом настиг Мэя на манеже, прежде чем тот успел развернуть лошадь и направиться спортсмену навстречу. Соломон, едва завидев идущего к нему человека, попятился назад, а потом, немного подумав, всё же сделал шаг по направлению к Полу и ткнулся белым носом ему в плечо. Удивительно наивный был этот рыжий молодой зверь. Слезай, — брюнет взглянул на опустившегося на землю мальчишку сверху вниз с высоты своего роста, и окружив его своей тенью, нахмурился. Не носи мне никаких передачек. Ты не почтальон, а коновод. Твоё дело — лошадей таскать в манеж. Он максимально мягко, как мог, изложил своё требование, но напряжённый голос выдавал в тренере всю палитру его внутренних чувств. Мужчина опустился в седло, зависнув высоко над своим помощником и, только начав рысить, опомнился. Мэй, Вайпера в шагалку, Рамблера на корду. Через сорок пять минут заберёшь рыжего.
Работа никогда не была одинаковой. Каждый день, каждый раз было что-то, что отличало этот день от предыдущего. Наверное, если бы не изобретательность его лошадей, Пол давно бы сошёл с ума от рутины и однообразия. Сегодня всё снова было по-новому. Высокий рыжий мерин, активно сопротивляющийся работать по предложенной берейтором программе заметно нервничал, терял концентрацию и проводимость. Его молодой возраст и уже совсем взрослая упёртость не шли на пользу, а лишь затормаживали процесс его выездки, но Энтвуд был к нему по-особенному терпелив и аккуратен. Наверное, было сложно представить этого резкого человека таким уравновешенным, если бы всё это невозможно было бы увидеть своими глазами прямо на манеже. Как тонко и спокойно, ровно и монотонно он подводил Соломона к осознанию того, что от него требуется, как из раза в раз прощал помарки, за которые его более старшие и опытные товарищи уже бы давно получили под зад. Наверно, в этом и было его огромное мастерство, которое даже перекрывало с лихвой несносные человеческие качества — Пол был вдумчивым и кропотливым берейтором, а уж работа с молодняком всегда была не только его хлебом, но и делом особенно любимым. Брюнет рысил, мягко и точно отдавая команды, которые, в силу некоторого нетерпения и невнимательности энергичного ольденбуржца были им растеряны, но пробовал снова и снова то, что давалось Соломону с особенным трудом. Где-то мерин недостаточно гнулся, где-то — с идеальной прилежностью отвечал на полуодержки, учась искать равновесие на заду и постепенно поднимаясь в затылке и не напрягаясь при этом ни единой клеточкой своего тела, так легко и непринуждённо. Хорошо, — вот и всё, на что он мог рассчитывать, ответив на требование всадника так, как человек того хотел. И, всхрапнув, прошагав пару кругов, продолжал работать, ища гармонию в своём теле и голове, укладывая тараканов по полкам, а энергию пуская в мирное русло.
Спустя почти час, Пол наконец почувствовал, что ему есть, на чём закончить. И хотя мысли его были сейчас совсем не в том месте, где должны были находиться во время работы, тренировка получилась насыщенной и даже успешной. Он перевёл коня в шаг, отдал повод, положив его тонкую кожаную полоску на рыжую густую гриву, коротко остриженную как по линейке, и свесил ноги, расслабив свои мышцы. Он, оказывается, и не заметил, как почти пятнадцать минут назад в манеже снова возник Мэй, успевший к обозначенному времени. Это Пол, заигравшись, не уследил за часами. Он кашлянул себе в кулак, заглушая этот громкий звук и, подъехав ближе к трибуне, на которой сидел Хван, принялся кружить перед ним по большому вольту, приглаживая свои волосы. Как дела? — Пол рассеяно слушал то, что ответил ему коновод, ведь, вообще-то, Энтвуд не находил его обязанности на самом деле интересными. Он привык считать, что каждый работник должен знать своё дело и не лезть в чужие. Почему Карелин с тобой не занимается? Брюнет, честно, не искал возможности вернуться к теме утренней тренировки, однако всеми способами желал забыть о записке, что лежала у него в кармане, ища любую возможность поговорить. Сейчас было ещё не время думать о Хёне, он собирался заняться ею позже, когда закончит с работой. Да и ни к чему было демонстрировать Мэю всё, что было между ними. К тому же Пол чувствовал, что у Мэя есть какое-то своё мнение на счёт работы лошади, что-то, с чем он может думать, что справится в одиночку, по своей системе, а эта самодостаточность всегда очень злила Энтвуда, толкала на провокации. Может быть, в глубине души ему нравился этот нерадивый студент? Они сильно отличались друг от друга, но что на счёт их сходства? Может, они в чём-то всё же были с ним похожи? В любом случае, это не моё дело.

+1

6


Я не об этом. Это не то, что я хотел услышать. Признаться, некоторые выражения Пола то и дело поднимали в душе эдакое раздражение. Как если бы учительница по-русскому языку ставила четыре за идеально написанный диктант потому что ей не понравился цвет чернил, которыми он был написан. Я же не экстрасенс в конце концов. Для Мэя была в большой мере свойственна самокритика и инстинктивно того же он требовал и от своих собеседников. Может это не я такой глупый, а кто-то не может сформулировать вопрос? Разумеется, этим мыслям никогда не суждено стать, упаси Боже, озвученными.
Рыжий огромный конь плыл по манежу словно крейсер. Какому дьяволу нужно продать душу, чтобы у тебя были такие кони, как у Энтвунда? Кореец уголками губ улыбнулся своим мыслям и тут же одёрнул себя. Подумает ещё, что я над его переписками смеюсь. Интересно, что их связывает? Хён-А говорила о нём так, словно хорошо его знает. Главное, чтобы не оказалась права. Мэй буквально наяву услышал её заливистый смех и то, как она беззаботно болтала с ним на родном языке. Почему она пошла работать в конную академию? Была спортсменкой раньше? Может, травма? Пол, кажется, помрачнел, когда я ему передал записку. Полагаю, у него лучше ничего про мисс Тен не спрашивать.
 Что-нибудь ещё сказала? Брюнет пожал плечами, вспоминая утренний разговор, не думая, что этично рассказывать его от и до. Она смеялась.
Энтвунд показался на манеже, Мин Мэй стал поворачивать Соломона в сторону человека, но этот самый человек настиг их намного раньше. Кореец послушно спешился, и его сверху накрыла тень от высокого силуэта Пола. Как-то после утреннего происшествия от этого стало не по себе. Не носи мне никаких передачек. Ты не почтальон, а коновод. Твоё дело — лошадей таскать в манеж. Понял - кивнул головой студент, отходя от лошади, уступая ей дорогу. Видимо совсем не романтические у них отношения. Ну пусть теперь сама ему свои записки подкидывает, при всём уважении. Не хочу в этом участвовать.
Кореец поднял лицо на восседающего высоко мужчину. И что дальше? Шоу "сделай что-нибудь не знаю что, но только не то, чего я не хочу" объявляется открытым? Мин Мэй, медленно ступая по рыхлому песку, отошёл к воротам манежа, заинтересованно следя глазами за начавшейся работой. Мэй, Вайпера в шагалку, Рамблера на корду. Через сорок пять минут заберёшь рыжего. Хорошо - кореец с готовностью энергично кивнул головой и быстрым шагом удалился из манежа. Чёрт, времени мало, не успею с оголовьем. Брюнету уже представлялось гневное выражение лица тренера, если он увидит, где опять очутилось несчастное оголовье Вайпера. Тогда он пожалуй сообщит моим корейским тренерам о том, какой я непутёвый даже без телефона. Смех смехом, а ситуация назревала такая себе, особенно если учесть, что сейчас Пол вроде успокоился и не желал рвать и метать.
На улице сегодня было достаточно промозгло, чтобы Мэй оказался у левад практически бегом. Вайпер быстро признал в приближающейся фигуре карман с ванильными вкусняшками и, заорав, принёсся задрав хвост с другого конца своего выгула. Ай, молодееец. Брюнет спешно ловил суетливую морду, которая была так подвижна, что кореец промахивался карабином мимо кольца каждый раз, когда пытался его пристегнуть. Лакомств этот тёмно-гнедой латвиец, конечно, получил и был оставлен в шагалке, откуда издал несколько обиженных воплей ему в спину, негодуя, что его, такого прекрасного, оставляют одного.
А Мэй уже заторопился в конюшню за следующим конём. Рамблер - оказался светло-серым и крайне скептически настроенным. Корейцу пришлось повозиться, чтобы вытянуть лошадь из денника, которая всячески пыталась слиться со стеной и никуда сегодня не выходить. Пока они шли в бочку, конь показательно тянул ноги и демонстративно зевал, издавая целую палитру потрясающих звуков. Благо внутри бочки оказался прислонённый к бортику позабытый кем-то бич, которым можно было подгонять засыпающего на ходу серого мерина. Мэй то и дело поглядывал на часы, нервничая, что не успеет к назначенному времени в манеж и получит выговор за свою нерасторопность. Когда он не злится, то даже вполне приятный человек. Как бы просечь, что именно заставляет его воспламеняться и как в этот момент себя вести, чтобы побыстрее сошло на нет. Интересно, что он думает по поводу тренировки, которую видел с утра? Так понимаю, что он спрашивал именно про то, что у меня не получался элемент, я не об этом ему ответил. Мда. Ну поднимать эту тему снова, думаю, не стоит. Скажет - вот есть у тебя тренер - у него и спрашивай. Только пока на бумаге он у меня есть...
Кореец снова поглядел на часы, засекая время, чтобы конь успел отшагаться. Главный тренер по конкуру... У него тоже факультет? И как со своими студентами, интересно? И есть ли они вообще у него?
Мэй улыбнулся. Для него терпеть что-то от старших, проявляя в ответ лишь уважение - в порядке вещей, а эти канадцы - они совсем другие. Даже Хён-А уже другая, не думаю, что она была такой же кхм...развязной в Корее. А может, родилась здесь? Ах, уже пора!
Мин Мэй быстро свернул корду и повёл ставить Рамблера на место. Вскоре он уже эдакой тенью корейца прошмыгнул на трибуны, делая вид, что он тут уже давно торчит, а не только что появился. Энтвуд не заметил его, кружа по манежу на своём рыжем красавце. Студент с интересом и любознательностью наблюдал за Полом, отмечая для себя то, как он сидит, как работает рукой, корпусом, шенкелем и как отвечает на это его лошадь. Несмотря на обозначенную специализацию "конкур", этот человек явно был равноценно хорош как спортсмен и как берейтор ещё и в выездке.
Пол сдавленно кашлянул и стал шагать по кругу перед корейцем, который почувствовал себя словно в шаге от бассейна с кружащей в нём огромной пираньей. Как дела? Всё успел - улыбнулся Мэй, скрещивая пальцы на колене. Кроме оголовья. Айщ! Айщ! Айщ!
Пол внезапно сам вернулся к теме разговора,  которая, вроде бы, была уже закрыта: Почему Карелин с тобой не занимается? Мэй отвечал почти не раздумывая: Думаю, что ещё не успел заняться. Я только вчера с самолёта же - весь сентябрь ушёл на оформление документов. Кореец стремился мягко и ненавязчиво подвести Энтвунда к тому, чтобы тот озвучил своё мнение насчёт их с Умброй работы, какое бы нелицеприятное оно ни было. Конечно, очень приятно, что он так доверяет студентам лошадей, но без тренера ездить мне очень непривычно и тяжело. В сборной работа строилась несколько по-другому. Не слишком ли много я болтаю? Вспомнил как Пол осёк его презентацию, когда Мэй пытался собой заинтересовать и наняться на работу, но всё-таки решил договорить: Сложно понять, как то, что я делаю выглядит со стороны. То ли я в чём-то косячу и не замечаю, то ли корейцы как-то по-другому выезжают лошадей, то ли Умбра просто меня ни во что не ставит. Мэй широко улыбнулся: То ли всё сразу.

+1

7

Пол кружил по неровному вольту, то сужая, то снова его расширяя, играя с лошадью и в то же время заставляя её думать и соображать каждый момент времени, даже тогда, когда, казалось, трудная физическая работа уже позади. Рыжий конь немного напрягался телом, слушая внимательно и трепетно команды своего седока, он знал, что за малейшую попытку не отреагировать последует наказание и каждый раз словно выдыхал, когда Энтвуд переводил всё своё внимание на мальчишку, засевшего на трибунах. Ну прямо как настоящий студент на зачёте перед строгим преподавателем. Лошади как-то милее шли его сердцу, хотя и они умели довести до белого каления. Животные не источали той беспросветной глупости, которую люди часто называли точкой зрения, и которая в свою очередь часто шла в разрез с принципами Пола. С лошадьми, с ними удавалось найти общий язык гораздо быстрее, а может быть всё дело было только в том, что их, в отличие от людей, легко было почти полностью подстроить под себя.
Пол искал в своём воображении ту эмоцию, которая подошла бы к разговору, но, к сожалению, их спектр, наверное, был слишком скуп, в отличие от богатого на оскорбления лексикона. Хотя, если быть объективным, Энтвуд и сам сейчас искал диалога, иначе не стал бы лишний раз шевелить языком. Возможно в первый и последний раз он обращался к Мэю как к хорошему знакомому, а не человеку, призванному носиться у него на побегушках. Возможно, всего лишь возможно, что он даже считал этого чудного интересным, только уж очень шебутным. Думаю, что ещё не успел заняться. Я только вчера с самолёта же - весь сентябрь ушёл на оформление документов. Пол лениво кивал головой, тем самым показывая, что он всё ещё участвует в разговоре, однако глаз не поднимал, пряча их внизу, разглядывая мелкие трещинки в мягкой коже, покрывающей переднюю луку седла. Лошадь-то тебе успели дать, — брюнет растянулся на спине Соломона, словно на своём мягком диване, всё его тело было расслаблено и послушно, даже пятка лишний раз не касалась бока, покачиваясь вместе с ногой, свешеной из стремян вниз. Он немного поменялся в лице, гнусно улыбнулся, растягивая ссохшуюся кожу губ и мысленно заставляя себя не ехидничать. Н е и с п о л н и т е л ь н о с т ь — вот что раздражало Энтвуда больше всего на свете. И хотя его самого нельзя было назвать идеальным работником, тем не менее львиную долю своих обязанностей человек, которого боялось пол-академии выполнял через большое "не хочу". Уж если достался тебе студент — изволь сидеть над ним от и до, пока не случится с этой бестолочью какого-то просветления, а политика многих его коллег, в том числе старшего тренера по троеборью порой просто обескураживала. Конечно, очень приятно, что он так доверяет студентам лошадей, но без тренера ездить мне очень непривычно и тяжело. В сборной работа строилась несколько по-другому. Сложно понять, как то, что я делаю выглядит со стороны. То ли я в чём-то косячу и не замечаю, то ли корейцы как-то по-другому выезжают лошадей, то ли Умбра просто меня ни во что не ставит. То ли всё сразу. Берейтор исполнил перед единственным зрителем остановку, надавив лишь корпусом, повода он не брал. И высокий мерин, словно по велению одной только мысли, замер ровно и искусно, подставив под корпус отставшую заднюю ногу, как заучил уже очень давно. Умный малый. Энтвуд покачал головой, заглядывая, чуть свесившись, вбок через шею к морде Соломона. Так гордишься тем, что ты сборник, будто в наше время это какая-то заслуга, — брюнет терпеливо промолчал, его лицо становилось бледным и усталым, а ещё очень спокойным, даже... безразличным. Одно дело ездить на готовых лошадях, Мэй, — мужчина, рухнув тяжелой тенью на землю, сделал многозначительную паузу, голос его звучал очень вкрадчиво. Берейтор мягко перебрал повод, и тот шелохнулся, потягивая лёгкий обтянутый резиной трензель. Золотой конь расслабленно зажевал, испуская белую пену изо рта. Это не сложно и не требует никакого особенного таланта. Другое дело — разбираться с тем, что у тебя не получается и, возможно, никогда и не получится. Думай, включай голову. У тебя не самая покладистая лошадь. Но и не самая плохая. И ты, вроде, умеешь соображать. Это не прозвучало как уверенный комплимент, однако даже такой слабенькой похвалы из уст Энтвуда удостаивался совсем не каждый.
Дождавшись, когда коновод спустится с трибун, Пол передал своего подопечного в его руки, от которых за версту несло сладкой ванилью. Мужчина принюхался, морща лоб, но ничего не сказал. Пускай, пусть кормит, любит, лелеет этих лошадей. В конце-концов кто-то же должен это делать? Он медленно побрёл на выход, разминая руками уставшие колени, что бесконечно ныли, как у старика, и его высокая фигура слишком стремительно удалялась, становясь всё неприметнее. Наконец, замерев в дверях коридора, Пол оглянулся, вскинув указательный палец. Я буду в кафе. Поставь его в солярий, а пока сушится... — он искал в сумбурной каше неоконченных дел что-нибудь, чем можно было напрячь юнца, однако, к своему ужасу, так ничего и не придумал, медленно разворачиваясь на пятках своих ботинок, впитавших песок и уличную грязь, — В общем, ты мне будешь нужен только в пять. После обеда у меня студенты.
Перед тем, как на целый час позабыть про всё, что никак не относилось к предстоящему обеду, Пол прошёлся через конюшню. Он придирчиво осматривал каждого, кого касалась сегодня рука Мин Мэя, но с ужасом для себя отмечал каждый раз одно и то же — всё сделано, и сделано хорошо, даже слишком. Да и сам американец пребывал сейчас в таком летаргическом состоянии, с позиции которого размышлял он вяло и не охотно, потухла в нём искра, которая, однако, подобно спящему вулкану, могла проснуться снова в любую минуту, не предупреждая, и у него не было никакого желания выискивать что-то нарочно. Бодро плывя по проходу с крейсерской скоростью, Энтвуд завернул в амуничник, собираясь оставить там вальтрап, который минуту назад снял с пыльного кронштейна возле одной из своих лошадей. В другой день он бы уже оказался прямо перед носом у Мэя, дыша часто и шумно, пылая от негодования, но только не сейчас. Лениво прикрыв голубые глаза тяжелыми веками, он исподлобья смотрел на висящий перед ним пакет. Пакет с оголовьем. Нет, ну ты подумай. Он разочаровано вздохнул, вынимая дорогое прошитое бисером и белой нитью кожаное оголовье из целлофана, и направился обратно в конюшню, где посреди крыла рассёдлывался его коновод. Пол возник позади совсем бесшумно, наверное, люди привыкли слышать его тяжёлый шаг, предвещающий беду, а сейчас он был на удивление тих и мягок. Брюнет, подождав пару секунд, когда Мэй обернётся, не получил должной реакции и тогда, подойдя ещё ближе, молча опустил оголовье на резиновую плитку прямо перед носом у сидящего на корточках корейца, следом одев ему на голову пакет, как зимнюю шапку до самых ушей. Попытайся ещё раз. Недовольно, но тихо сопя, берейтор пошёл мимо, стуча костяшками кулака о решётки денников.
--->Кафе в академии<---

+1

8


Мэй напряжённо следил взглядом за усталым сложным лицом тренера. Наверное, любое дело, когда выходит на профессиональный уровень становится рутиной. Понятное дело, что он, наверное, уже давно не получает от лошадей тех эмоций, что я. И получал ли вообще?
Одно дело ездить на готовых лошадях, Мэй. К чему это он? Кореец забавно чуть склонил голову вниз, словно прислушиваясь одним ухом больше, чем другим. Пол глухо и многозначительно топнул сапогами в грунт манежа, что сразу подняло Мэя с трибун. Он быстрым шагом обошёл угол манежа и вскоре заявился через ворота, уверенно топая к Энтвунду, чтобы забрать коня. А мужчина, тем временем, говорил: Это не сложно и не требует никакого особенного таланта. Другое дело — разбираться с тем, что у тебя не получается и, возможно, никогда и не получится. Думай, включай голову. У тебя не самая покладистая лошадь. Но и не самая плохая. И ты, вроде, умеешь соображать. С одной стороны, это не то, что ожидал услышать Мэй - он всё-таки надеялся на более практические технические замечания, которые Пол, как опытный тренер, прекрасно видел со стороны. С другой - "вроде умеешь соображать" - это комплимент такой? Губ коснулась лёгкая улыбка, с которой он взял в свои руки уставшего золотого гиганта. Короче, Мэй, никто тебе на блюдечке с золотой каймой подносить ответы не будет - ковыряйся сам. Да, пожалуй, извлечь максимальную выгоду, максимум знаний и опыта из времени, которое дано ему на учёбу здесь - вот первостепенная задача.
Тем временем, Пол, не сказав больше ни слова, направился на выход, на ходу разминая затёкшие колени.
Мин Мэй ослабил жеребцу подпругу и накинул сверху попону, до этого аккуратно сложенную на бортике манежа. Обернувшись уже за воротами, Энтвуд вспомнил про указании, которыми нужно озадачить коновода: Я буду в кафе. Поставь его в солярий, а пока сушится... Мэй, придерживая рукой тёплый нос, который настойчиво толкал его, требуя лакомств, выглянул из-за коня, внимая требованиям Пола. В общем, ты мне будешь нужен только в пять. После обеда у меня студенты.  Хорошо - улыбаясь кивнул головой Мэй, прикидывая, сколько теперь у него свободного времени впереди. Ах да, оголовье! Сейчас поставлю Соломона и пулей за ним...
Кореец вскоре уже проворно пристёгивал рыжего к развязкам, снимал с мокрой спины седло, разбинтовывал ноги. Когда он снимал бинт с левой передней ноги, то рядом с ним на пол почти бесшумно легла уздечка, положенная кем-то, кто подошёл сзади. И Мэй к своему ужасу сразу узнал это оголовье и знал, кто его принёс. Только вот обернуться было поистине страшно. Ведь это уже, получается, дабл косяк. Нервно сглотнув, брюнет замер взглядом на рыжей потемневшей от пота шерсти, ожидая, как минимум, атомный взрыв. Но Пол оказался непривычно холоден, всего лишь нахлобучив ему пакет на голову. Попытайся ещё раз. Хотелось ляпнуть что-то вроде "да, сэр", но Мин Мэй удержал фразу комком в горле, вспомнив, что Пол не шибко любит официальные к себе обращения.
Кореец снял с головы пакет, комкая его в хрустящий мягкий шарик. Обернувшись, проводил взглядом тренера. Что ж, могло быть и хуже.
Закончив разбирать коня, Мэй поставил его в солярий, а сам в освободившееся время чуть ли не бегом побежал за позабытым в шагалке Доджем. Благо, этот косяк остался незамеченным. Вернувшись,  занялся вайперовским оголовьем, тщательно протерев его, отполировав и повесив на законное место.
Мэй всё ещё чувствовал себя виноватым, поэтому, прежде чем пойти отмыть голову от мази для амуниции, которая попала на волосы с пакета, дочиста вылизал амуничник Пола - сначала вымел весь песок, опилки и шерстинки, потом помыл пол, оставляя плитку непривычно чистой и блестящей.
Дошёл до солярия, растолкал задремавшего Соломона и вернул коня в денник. На этом, пожалуй, можно было прекратить бегать словно электровеник по конюшне и, наконец, отдохнуть.
Кореец сначала хотел иди в раздевалку, ведь она была точно оборудована душевой, но потом передумал и направился в общагу. Там в спокойной обстановке он отмыл голову, наскоро просушил волосы полотенцем, и, поставив себе будильник, чтобы в нужное время появиться на конюшне, лёг поверх покрывала на кровать с книгой. Художественная литература на родном языке скрашивала этот богатый на стрессы день и незаметно проглатывала время. Мэй то и дело на всякий случай посматривал на экран телефона. Вдруг - Полу что-то понадобится раньше и он отправит сообщение?

+2

9

<---Тренажёры--->
Джексон, погружаясь в работу, всегда делал её вдумчиво. Не было разницы — стояла ли перед ним задача объяснить что-то студенту, лошади или аппарату вроде этого тренажёра. Казалось бы, что может быть сложного в механизме, который только и должен, что крутить дорожку, да набирать и откачивать воду, но только многочисленные лампочки и поворотные рычажки на панели управления, с виду напоминавшие внутренности самолёта, отваживали от себя людей не только с гуманитарным складом ума. Джексон, привалившись к борту, с озадаченным лицом смотрел на одну из кнопок: Блин, а как сделать так, чтобы она крутилась побыстрее-то? За всеми этими размышлениями о том, как превратить скучный тренинг в активный, мужчина не заметил, как молча покинул помещение случайный гость. Впрочем, Джексон забыл о нём сразу же, стоило лишь отвернуться, так что вытянутое остроугольное лицо молодого человека мгновенно выпало из его памяти. Всё его внимание занимал только малец Альф, забавная зверушка. Кто бы мог подумать, что из этого шалопая, устроившего ему в первый день знакомства настоящее приключение, выйдет отличный конь, с которым в итоге у них завяжутся отношения, гораздо более близкие, чем простое партнёрство на манеже. Эванс ласково улыбнулся его маленькой проказе, позволяя трепать старый чёмбур. Всё равно со дня на день он собирался заняться покупкой нового снаряжения, только всё то руки не доходили, то вдруг становилось ясно, что, сделай он этот шаг, дальше отказаться от затеи покупки лошади ему будет почти невозможно — вещи то ему уже куплены. Вот блондин и мучился, придумывая, как на свой вкус приодел бы коня, правда, всё равно он уже очень давно тратил на Мистраля свои собственные средства, покупая ему подкормки и пользуясь услугами своего ветврача. Не дербань, — он легонько хлопнул ладошкой по его белому лбу, несильно, но звонко, и, улыбнувшись, отвернулся в свой телефон. Как это ни странно, Валери ему так и не написала, ну а Джей решил взять трагическую паузу и тоже помолчать. Чёрт его знает, что творилось в голове у этого человека, иногда ему и самому казалось, что последовательность и логика — не его конёк. Нуууу, всё, — протянул Джей, медленно поворачивая ручку на цифру 0. Дорожка, шумно и гулко гудящая своими сложными механизмами под толщей рыже-желтой воды, впитавшей в себя всю грязь застрявших в копытах опилок, стала понемногу затихать и, в конце концов умолкнув и остановившись, щёлкнула стопором. Ещё некоторое время вода быстрыми ручейками убегала по сточным трубам куда-то под пол, где громко журчала и булькала, а потом, когда последняя капля стекла по влажной поверхности из-под ноги Мистраля, человек аккуратно и неторопливо  откинул борт. Ему не хотелось спешить, пусть он и пообещал всего пятнадцать минут против двадцати, проведенных в тренажёрной. И всё же так редко он просто останавливался, чтобы пообщаться со своим конём, что сейчас ему стало ужасно жаль потерянного впустую времени. К своему стыду, за все дни, пока рыжий не работал, он так редко оставался с ним просто чтобы накормить, лишний раз отряхнуть пыльный хвост, и сейчас, найдя время, он хотел восстановить законный порядок дел, а может — просто извинялся перед Альфом за свою вечную занятость.
Всё, на выход. Сейчас придумаем, куда пойдём, — Джей, спустив коня с трапа, внимательно оглядел его чистые мокрые ноги — сегодня, после долгого курса восстановления, они выглядели куда лучше, чем ещё неделю назад, и теперь без страха и упрёка его берейтор мог позволить себе начать вводить коня в работу. Конечно, две рыси по пять минут — это совсем не нагрузка, но, помня про солидный возраст жеребца и количество вложенных в его выздоровление финансов, Джексон не горел желанием поломать его в первый же рабочий день. Ладно, пойдём поскачем немножко, если ты меня не убьешь, — он улыбнулся, видя удивленный, а может просто заинтересованный взгляд своего подопечного. Так уж и быть, он был так забавен, что рука Джея дрогнула и сунулась в карман. Угощения с собой было не много и надо было кровь из носа растянуть его на подольше, так что, угостив рыжего двумя кусочками чуть отсыревшего рафинада, он накрепко застегнул карман и похлопал по нему рукой: Это на потом.
Вместе они вышли из тренажёрной, пропуская внутрь другую лошадь, которая, едва завидев это страшное орудие пыток, начала биться и мочить ногами по стенам. Благо, двери за их спиной уже сомкнулись, и Джексон оглядел пустой проход, ведущий в конюшни. Стояла тишина, и только один человек внимательно глядел на них с Альфом исподлобья, чуть прищурив свои темные глаза экзотического азиатского разреза. В этом зрителе Джей не сразу признал того, кто совсем недавно потревожил его, но, сообразив наконец, что, наверное, человек битый час стоит тут не просто так, Эванс откашлялся и спросил: Меня ждёте?Странный ты! Не мог сразу сказать, что вопрос есть?
Джей сейчас находился в том переходном для мужчины возрасте, когда он был уже не мальчишкой, но ещё и не, так сказать, солидным человеком средних лет. Сейчас ему как никогда тяжело давалась эта субординация, которой он должен был придерживаться в разговорах со студентами, коим, наверняка, и являлся этот юноша. Но, со временем, после того, как он стал преподавать, эта тяжёлая ступень была им преодолена, и теперь уже не казалось таким странным, что ребята называют его на "вы" и почему-то всё время отчитываются и ждут поручений. Наверно, ему никогда было не стать таким же внушительно-прямолинейным, как Карелин и профессионально-определенным, как Энтвуд. Но, впрочем, зачем ему было всё это? Мужчина жил себе на уме, делал дело, которое у него хорошо получалось и не стремился к чему-то, чего уже достигли другие, или к тому, что было оставлено им в юности, когда он ещё стартовал тут и там, собирая медали. Какой-то план, какие-то собственные мысли — всего этого с достатком хватало у него в голове, и даже сейчас, имея столько привилегий и возможностей, американец не использовал их на полную, а довольствовался немногим. Он посмотрел на юношу с особенной внимательной придирчивостью, пытаясь вспомнить его лицо и, раньше чем тот заговорил, уверенно хмыкнул про себя: Нет. Не мой.
Меня зовут Ли Хён Джун — отчеканил собеседник, заставляя Эванса тут же начать мысленно перемалывать эти созвучные звенящие слоги, называющиеся именем. Си Пи Сун? Ми Хин Лунь? Вот прикол, а. Как тебя зовууууут? Я уже забыл... Тем не менее, внешних признаков беспокойства тренер не подал и понимающе кивнул, отвернув от себя любопытную морду Мистраля. Джексон Эванс, — мужчина качнул подбородком вниз в знак приветствия и пожал протянутую ему руку с длинными, прямо-таки скульптурными пальцами. Вам сейчас удобно разговаривать? Берейтор с сомнением взглянул на своего жеребца, потерявшегося во времени и явно начавшего уставать от монотонности, поэтому, махнув корейцу рукой, неспешно побрёл рядом с ним вдоль прохода по направлению к клубному крылу.
Там стояла прохлада, мягкая и неназойливая. Джексон с облегчением выпустил чёмбур из рук, пристёгивая Альфа на развязки поближе к амуничнику и параллельно слушая, что излагает этот Джун. Я ищу тренера для ребёнка. Терпеливого. Угуууу, — понимающе протянул этот самый тренер, не отрываясь взглядом от копыта, которое усердно ковырял металлическим крючком. Честно говоря, разговор интересовал его с профессиональной точки зрения, но вот то ли воспитания, то ли терпения ему не хватало, чтобы ненадолго остановиться и просто выслушать поступившее ему предложение. Он продолжал делать свою работу, иногда ловя на себе или на жеребце однозначный отвращенный взгляд. В какой-то момент, зажав копыто Мистраля между ног и отчищая застрявший в нём камешек, Джей почувствовал, как нога лошади дёрнулась из-под него, стремясь встать на пол невзирая на крепкую хватку своего берейтора, и как его тело покачнулось, едва не потеряв равновесие. В этот момент, почти замахнувшись, чтобы поддать Мистралю под зад за такие шуточки, Эванс как наяву услышал это доносящееся до него эхом: "Терпеливого", и сразу выдохнул, готовясь к продолжению этой явно непростой истории. Значит, либо ребёнок какой-нибудь необучаемый, либо родители психопаты, которые будут за каждую царапину верещать. Ой, вот попал!
В процессе долгого повествования о нелёгкой судьбе девочки по имени Шэрон, Джей как-то смягчился, и ему стало даже стыдно за свои мысли. Он никогда не был плохим человеком, просто порой окружение спортсменов, всё время находящих повод для критики и осуждения, накладывало свой отпечаток на его характер. За время работы в Кавалькаде он как-то морально притупился, перестал быть чувствительно-восприимчивым и открытым для незнакомцев, но в такие моменты, как этот, когда кто-то своей искренностью всё же мог взять его за живое, Джексон оттаивал и подавал руку помощи, невзирая на то, что кто-то другой сделал бы иначе. Понимаю, — коротко отвечал мужчина, поправляя волосы, слипшиеся во влажные тёмные сосульки на его лбу, и продолжал чистить коня, а впоследствии — уже седлать. Он несколько раз со скрежетом пробежался металлической щеткой по чуть отросшей на зиму рыжей шкуре, затем тряпкой и расчёской, а когда Альф, довольный оказанным ему вниманием, уже блестел, его берейтор наскоро одел жеребца в чёрный выездковый комплект, который давно лежал у него в амуничнике с биркой. Сегодня не было нужды ни в мундштуке, ни в шпорах. Отдых, да и только. Эванс даже вдохновенно похлопал товарища по мощной круглой шее, что немного возвышалась над уровнем его глаз и оторвал от сердца ещё один кусочек сахара.
Если это представляется возможным, то мы бы хотели… лошадь по имени Winnie the Pooh. И… если это, опять же, возможно – чтобы я мог присутствовать при проведении тренировок. В этот момент они, стройной шеренгой уже снова куда-то шли и тренер, погруженный в мысли о том, как бы теперь воткнуть Шэрон в своё расписание, не мог воспринять полученную информацию с должным вниманием. Он лишь всё время кивал головой, помня, что желание клиента — закон, да и в общем-то был не против присутствия кого-либо на тренировке. Хм, Винни такой здоровый, конечно... — призадумался блондин, мысленно вспоминая визуальное соотношение себя и мощного добряка Пуха, которого много раз наблюдал на тренировках прокатных групп. Да и спросом пользуется. Но я попробую вытащить его для Вас.
Войдя в пустующий в это время выездковый манеж, Эванс обернулся на собеседника. Подсознательно ему ощущалось напряжение и недосказанность, которые висели в воздухе, словно Джуна до сих пор беспокоила целая куча вопросов, которые он то ли забыл, то ли ещё не успел озвучить. Мужчина улыбнулся почти незаметно. Такая тревога за чужую судьбу, должно быть, эта Шэрон была далеко не последним по значению человеком для этого молодого юноши. Впрочем, Джей ожидал увидеть в ближайшем будущем у себя на тренировке его сестру или, в крайнем случае, племянницу и уже отчетливо представлял себе её кукольное личико лет десяти, с удивительно большими для азиатского ребёнка прорисованными на лице глазами, маленьким носиком и непременно пухлыми розовыми губами. Правда, следующая реплика почти что пошатнула его трогательные мысли, и Эванс едва сдержал улыбку, похожую на смешок — всё-таки это было бы крайне непрофессионально. Я по специальности травматолог, мало ли что случится… Действительно — родители психи...
Хорошо. Не стоит переживать, у нас очень... — спортсмен перевёл взгляд на Альфа, ожидающего, когда его всадник взберется в седло, — ...спокойные лошади. Разговор свёлся к логическому завершению. Эванс, продиктовав свой номер телефона этому загадочному человеку, сторонящемуся лошадей, вновь погрузился в свои мысли, и быстро переключился на своё дело. Дальнейшая судьба гостя, потерявшегося в феерическом сплетении противных ему запахов и факторов внешней среды, совсем не волновали Джексона. Он учтиво попрощался, сказав, что будет ждать встречи, и теперь был полностью погружён в работу.
Когда кореец исчез за поворотом, блондин огладил жеребца по шее. Никак нам не дадут в тишине побыть. Ну вот, ещё одна ученица. Теперь точно куплю тебе что-нибудь дельное. Может, мануальной терапевта тебе позвать, как думаешь? Мягко прижимая ноги к рыжим мохнатым бокам, Эванс сквозь кожу сапогов чувствовал исходящее от животного тепло, и это тепло было таким уютным и спокойным, что не раствориться в этих ощущениях было невозможно. Как можно до такого отвращения не любить лошадей? Что в них плохого? Такие замечательные животные. Он сам не замечал как, наматывая шагом по манежу круги, без остановки наглаживал холку, прокручивая между пальцами рыжие пряди его отросшей гривы. Мистраль, надо отдать ему должное, был лошадью большого ума и такого же большого доброго сердца, Эванс доверял ему бесконечно и беззаветно, но, всё же сейчас, спустя столько времени без работы, сидел на нём верхом словно впервые, ожидая какой-нибудь подставы. Впереди их ждала недолгая, но активная работа, и разминка перед ней была необходима не только лошади, но и её задумавшемуся обо всём произошедшем берейтору.

+4

10

Джексон все еще стоял у аппарата с множеством кнопочек и рычагов, придумывая как бы ускорить дорожку и хоть немного избавить тебя накопившейся энергии. Да, за время отдыха ты успел даже малость набрать в весе и очень сильно соскучиться по тренировкам. Вообще, мужчина заходил к тебе редко,а  если и удавалось уловить такой момент, парня все время выдергивали по каким-то срочным делам и ты вновь оставался один. Не глядя на это, обиды на блондина не было, всего лишь понимание и принятие того, что ты всего лишь один из очередных его рабочих лошадей, которых начальство закрепило в работу. Не смотря даже на все это, ты всегда был рад присутствию Джея и радовался ему как жеребенок. Тебе не было важно пойдете вы прогуляться территорией или просто побудете вдвоем в деннике, главное, что он вспомнил о тебе и пришел проведать. Эванс был хорошим парнем, правда в последнее время больше занятым и иногда грустным. Даже сейчас читалось в нем, что не все в порядке, хм, возможно какие-то проблемы на личном фронте? Припоминается, Джексон что-то упоминал тебе о симпатичной блондинке Валери, которая даже должна была ездить на тебе верхом если бы не та дурная травма плеча.Жаль что все получилось так, а не иначе. В прочем, поле того времени Джексон не раз упоминал о ней и даже рассказывал о планах на вечер. Ты всегда был хорошим слушателем.
Пока ты дурачился с чембуром в зубах, Джей обратил свое внимание и с легкой улыбкой пробормотал:Не дербань, - и шлепнул ладошкой по лбу. Выплюнув чембур и замотав головой, ты недовольно фыркнул и махнул хвостом, который был мокрым и противным. Вскоре вода начала опускаться и вся грязь вместе с ней. Ты опустил голову и внимательно наблюдал как все куда-то убегает. Ноги даже стали чище. копыта блестели, а вот хвост висел сосулькой вниз. Сейчас он совершенно не был похож на твой привычны, пушистый хвостяру. Да, хвост был твоим сокровищем так сказать, что сейчас о нем и язык не повернется такое сказать.
Всё, на выход. Сейчас придумаем, куда пойдём Джей спустил тебя с трапа и придерживая слегка за чембур задумался куда вам идти дальше. Пока он думал о чем своем, ты не упустил момента выбросить у него угощения Потянувшись своим вездесущим носом, ты начал толкать парня в руки, плечи, раз даже ущипнул краем губ за ухо человека. Джексон улыбнулся и таки растаял. Его рука потянулась в карман, а ты уже был весь в ожидании"чуда". Уши торчком стояли как солдатики, глаза искрясь смотрели на карман, а слюна прибывала все в большем количестве, что ты еле успевал ее проглатывать.
Блондин наконец перестал тебя мучить и угостил двумя кубиками рафинада. Ох, какие они божественные. Довольно перемолов сладости во рту, ты полез в тот карман, но парень застегнул замок и похлопал рукой по набитому угощениями кармашику.
Это на потом. Недовольно прижав уши, ты сделал обиженную гримасу, но вы оба знали, что это всего лишь шутка. Облизав губы в надежде найти хоть пару соринок от сахара, ты активно последовал за человек. Джексон вовремя решил уйти, так как почти в лоб вам завели молодую лошадь. Бедняга наверное впервые видит подобные штуки и очень сильно начала нервничать. Ты отвел одно ухо назад и опустив голову поплелся за Эвансом, как вдруг раздался дикий грохот от удара лошадиными копытами по стене или Бог знает по чем. Поджав хвост и задрав голов, ты чуть подскочил и потащил мужчину за собой, правда успокоился так же быстро как и напугался. Недовольно покосившись на закрытую дверь, ты встряхнул головой и перевел взгляд на парня, который уже заходил несколько минут ранее. Джейк делал вид, что внимательно слушает незнакомца, а ты решил испытать удачу и пробраться в карман с угощениями пока дорогой берейтор занят разговором.
- Джексон Эванс. Джей просек твои попытки и легонько оттолкнул рукой рыжую морду. Повернув голову в сторону и сделав вид, будто это и не ты вовсе, медленно отошел в сторону. Потянувшись теперь мордой к корейцу или кто он там, ты хотел всего лишь его обнюхать но ему явно это не понравилось. Темноволосый парень отошел в сторону, а Джейк вновь отодвинул твою морду рукой. Новоприбывший парнишка продолжал лепотать, на что блондин смерил тебя взглядом и махнул рукой, типа, пошли пройдемся, видишь какой непоседа стоит.
- А я что? Недовольно мотнув головой, ты активно зашагал вперед, иногда обнюхивая носы других лошадей, что выставляли из-за решетки денников или дурачился с чембуром, что правда Джею не очень нравилось. Ваш путь быть коротким и вскоре чембур сменили развязки. Их ты любил меньше всего, особенно если был в предожидании тренировки о которой так давно мечтал. Не смотря на твой немолодой возраст, желания работать было хоть отбавляй, даже больше чем у некоторых молодых лошадей. Тем временем, пока ты топтался на одном месте натягивая и опуская развязки, Джун продолжал говорить с твоим берейтором.
Я ищу тренера для ребёнка. Терпеливого. Навострив уши и обернувшись мордой к парню, ты подумал не о тебе ли сейчас пойдет речь. Ты был терпелив и вполне спокоен, раньше детей подсаживали на пару тренировок, пока Джексон не взялся за тебя и ты был благодарен. Работать с детьми было сложно в некоторой мере. Почему? Им не хватает опыта, вечно дергают поводом и прочие мелочи, которые приносят дискомфорт. Вот Эванс был приятным наездником, он четко знал, что хочет и как надо об этом попросить.
- Если ты конечно, меня попросишь, то так уж и быть, я могу покатать один раз ребенка. Хитро посмотрев на блондина ты потянулся к нему носом, но развязки удержал голову и не получилось его толкнуть в бок. Эванс задумчиво угукал и продолжал слушать, но просто стоять и терять время в пустую было не в его планах на сегодня. Парень взялся за чистку копыт, точнее за то что не вымыло водой. Ты изогнул шею и мягко пощипывал губами куртку мужчины и иногда пробирался к карману, но Джей отмахивался и ты недовольно вскидывал голову.
Мужчина перешел к задним ногам, взяв одну в обхват и выковыривая застрявший камушек. Ты все время дергал ногой  в один момент сделал это сильнее предыдущих разов, колыхнув парне. Ох его рука замахнулась и ты зажал круп, подбирая максимально под себя и ожидая уже удара, как вдруг он выдохнул и опустил руку обратно. Расслабившись и дав дочистить копыта, ты радостно поставил ногу на пол и покрутился по сторонам, отбивая стук копыт. Джун бросал на вас с Джексоном не самые добрые взгляды, в особенности на тебя.
- Мне не нравится как он на меня смотрит. Прижав уши, ты недовольный отвернулся от парня и взглянул на своего берейтора. Он продолжал чистку, а вскоре и перешел к седланию. Как только Джекс начал наматывать бинты на ноги, ты весь засветился как лампочка. Пожав нижнюю губу и весело захрапев, ты не мог устоять на месте, когда понимал, что вот-вот вы выйдете на манеж.
Джейк надел новую амуницию которая пахнула кожей и никем другим. Приятно было брать в рот новое железо, прежде никем не обслюнявленное, чувствовать только свой запах и никого более. Неужели это теперь будет только твое все? Да нет, скорее всего ты просто первый на ком он решил обкатать покупку. Когда все было зафиксировано, челка красиво лежала поверх лобного ремня, ты увидел движение руки в районе кармана. Мгновенно переведя все свое внимание на Джейка руку, ты полез следом за ней носом, правда удалось получить только один кусочек, зато какой он был божественный. Довольно пережевывая рафинад, и выпуская редкую слюну из открытого рта, ты вдруг вновь посмотрел на Джуна. Кажется, он даже поморщил нос от столь противной ему картины. Ты предпочел не обращать на это внимание и вскоре довольно сдвинулся с места следуя за берейтором. Джей медленно шел по проходу продолжая слушать Джуна. Ты же предпочитал вообще его не слушать, правда вскоре их разговор привлек все же твое внимание.
Хм, Винни такой здоровый, конечно... Навострив уши и толкнув мордой в плечо блондина, ты вопросительно посмотрел на него.Какой Винни, ты то как? Нервно фыркнув и ударив высохшим хвостом по задним ногам. Эванс сказал, что попробует вытащить того Пуха для тренировки и тогда ты обижено закусил трензель, опустив голову предпочитая смотреть себе под ноги.
Остановившись всей"дружней" компанией у входа в крытый манеж, Джейк и Джун были уже на завершающем этапе разговора.
Хорошо. Не стоит переживать, у нас очень... - блондин перевел взгляд на тебя и в этот момент ты вскинул головой и одернул его руку, что держала повод, — ...спокойные лошади.
Недовольно попятившись назад, а затем вновь вперед ты всем своим видом говорил о том, что нет больше сил ждать. Джексон быстро продиктовал свой номер и вскоре попрощался с юношей, который мог наконец-то ускользнуть из столь неприятного места.
Наконец вы вышли на манеж, копыта немного погрузились в песке и ты мог вдохнуть полной грудью любимый запах рабочего места. Джексон ловко сел в седло и огладил округлую рыжую шею.
Никак нам не дадут в тишине побыть. Ну вот, ещё одна ученица. Теперь точно куплю тебе что-нибудь дельное. Может, мануальной терапевта тебе позвать, как думаешь? Отведя уши к берейтору, ты довольно фыркнул и ударил ногой по мягком песке. Джейк понимал, что энергии в тебе завались и не стал томить еще больше. Прижав ноги к мохнатым рыжим бокам, он задумался о чем-то воем и сам не заметил, как начал наматывать отросший кусок гривы на холке. Ты же опустил голову, расслабил шею и шагал активнее обычного. Блондин сидел уверено и мягко, тебе было приятно чувствовать работу поясницей и от этого хотелось идти еще быстрее. Джей наверное очень сильно затерялся в своих мыслях, облаках  сам не заметил, как вы прошли больше кругов нежели всегда. А может это и было в его планах?
- Не спи там. Ты вскинул головой и дернул поводом, потянув немного руки  . Пока в манеже было пусто, вы наконец могли поработать наедине. Все же хорошо, что начальство выбрало именно Эванса для работы с тобой. С твоим характером вряд ли подошел бы человек который все время дергает, бьет или орет на лошадь. С такими людьми тебе было сложно работать и спокойное поведение медленно переходило в дикое. Любое животное станет дурным при таком обращении. Джейк же был спокойным, добрым и пусть старался быть строим как подобает берейтору, его сердце слишком доброе, чтобы устоять перед тобой, ты знал это...чувствовал.
Активно переставляя ноги ты сам не заметил как одну поднял не достаточно высоко и случайно споткнулся. Полетев носом вниз и этим одергивая Джейка, ты мгновенно выровнялся и избежав столкновения с землей, поднялся в легкую рысь. Вернувшись обратно в шаг. ты встряхнул головой и отбросил все лишние мысли дабы избежать очередной промашки.
- Может мне и правда не помешает мануальный терапевт? А, что это такое? Раньше я с таким не сталкивался. Повернув одно ухо в сторону всадника ты ждал его команд.

+3

11

Джун продолжал гнуть свою линию, объясняя, что ему, собственно, надо от этого огромного мужчины, пока тот, слушая его, продолжал обихаживать коня, как будто тот никак не мог подождать. Длинный коридор сменился другим – проходящим между рядами больших клеток. Из каждой на него непонимающе смотрело крупное животное, вертя ушами, да втягивая расширяющимися и подрагивающими ноздрями чужой запах мужского одеколона и въевшегося, едва уловимого аромата медикаментов и спирта, который Джун уже перестал замечать даже при всей остроте своего обоняния.
Он краем глаза наблюдал за лошадью, будто в вечной готовности от неё отскочить в случае, если в его сторону полетит нога с тяжелым копытом, не подозревая, что кони в бок бить не умеют. Наблюдая, как рыжая лошадь пережёвывает то, чем её угостил тренер и пускает слюни на пол, Джун невольно аж передёрнулся, несмотря на то, что брезгливости ни к каким человеческим биологическим жидкостям в силу специфики своей специальности и работы не испытывал. Бррр…
Хм, Винни такой здоровый, конечно... Да уж, видел и помню. Да и спросом пользуется. Но я попробую вытащить его для Вас. Благодарю – Джун натянул привычный оскал, который у него котировался как «дружелюбие». Так он и пациентам улыбался, просто потому что у людей так принято. Он шёл рядом с тренером и его лошадью по очередному коридору, держа от животины почтительную дистанцию.
Хорошо. Не стоит переживать, у нас очень ...спокойные лошади. Это замечательно – ответил кореец, чуть прищурившись от света, заливающего манеж. Дальше они обсудили некоторые формальности – Джун ведь не мог сопровождать Шэрон регулярно в одно и тоже время в связи с плавающим графиком своей работы. Взяв номер телефона тренера, Хён Джун вежливо попрощался с ним и ушёл по коридору прочь от манежа, в котором этот самый Джексон Эванс остался ездить на своём рыжем слюнявом коне. Лошади… они казались шатену слишком суетливыми, слишком живыми что ли, хотя он и не предполагал, что такое на самом деле «беспокойная лошадь», рядом с которой все, кого ему довелось лицезреть до этого – каменно-спокойные существа.
Куда я вообще зашёл вслед за ним? Коридоры все эти одинаковые, чёрт бы их подрал… Джуну и его злобному выражению лица пришлось поплутать по конюшне, прежде чем он, наконец, вышел на улицу, блаженно вдыхая свежий морозный воздух. Отойдя подальше от конюшни, шатен сориентировался как идти до парковки и, пока шёл – с удовольствием закурил, сбрасывая напряжение.
Разбежался, я, конечно, график с ним свой обсуждать. Непонятно ещё как первое занятие пройдёт – может он ей не понравится. Кореец расслабленно улыбнулся, глядя куда-то вдаль территории конной академии. Он познавал новое ему качество и чувство – быть для кого-то добрым волшебником. И ему это нравилось настолько, что в улыбке его сейчас было даже что-то человеческое и земное. Когда Хён Джун преследовал какую-то мысль, какую-то идею, на второй план отходил извечный зловещий шепот болезни и физические страдания. Он ощутил душевный подъём и острое желание жить. Жить дальше.
Кореец неторопливо дошёл до машины и опустился за руль, сидя некоторое время с открытой дверью, ведь стоило её захлопнуть – и он запер бы с собой в салоне прицепившееся лошадиное «амбре». Да, сюрприза особого не получится – Шэр сразу догонит, где я был. Ехать переодеваться уже времени нет. Во сколько у неё там заканчиваются уроки? Списавшись с девочкой, кореец выяснил, во сколько заканчивается её учёба. Можно выезжать…
Джун закрыл дверь и тронул машину с места. Вроде ничего такой дядька, огромный, конечно. Но ведь говорят «хорошего человека должно быть много» ехехехехе… Я могу сделать неутешительный вывод по поводу себя. Шатен чуть наклонил голову вниз, а потом резко чихнул, едва не прилетев носом в руль. Не хватало ещё заболеть… всё эти треклятые конюшни. Ладно, раз это нравится Шэр, значит, я должен иметь отношение хотя бы лояльное. Но ночью, конечно, было лучше. Темнота скрадывает неприятные подробности, дарит ощущение таинственной романтики всему, что происходит. А при свете для всё, что казалось хотя бы не отталкивающим, мгновенно обезличивается.
Так. Половина первого, надо ехать побыстрее. – подумал Джун, поддавая газу, когда светофор загорелся вожделенным зелёным. Хреново как-то назначить встречу и опоздать… И с какого момента я стал так беспокоиться о том, что подумают обо мне всего лишь люди?
-------------> к школе

+2

12

Новые знакомства, оставленные за пределами манежа, Джей позабыл сразу, как только занялся работой. Для новых людей у него ещё найдётся время, будет и тренировка, и предшествующие ей сборы, и, наверняка, множество вопросов и разговоров, которые он терпеливо выдержит и на которые ответит. В конце концов, прежде чем он посадит ребёнка в седло, тренер проведёт ей инструктаж по технике безопасности, расскажет об особенностях характера животного, научит чистить и седлать своего коня. Всё вместе, возможно, это и не займёт много времени, но сейчас, когда мужчина впервые за долгий срок выкроил кусочек внимания на своего любимого подопечного, особенно нуждающегося в нём, все прочие заботы не должны были им помешать и отнять драгоценных минут.
Эванс набрал повод, удивившись тому, как непослушны всё-таки бывают мышцы после долгого перерыва. Мистраль почти что сгрёб носом песок, едва не упав, и тогда его берейтор понял, что всецело доверять рыжему сейчас нельзя, ведь тело не помнит, да и не может воспроизвести так же, как прежде, с той же силой и активностью, свои даже самые привычные движения. Ему как никогда после долгого периода восстановления нужна была заботливая рука человека, чтобы, где-нибудь случайно не споткнувшись или не упав, не навредить своей едва успевшей оправиться от травмы ноге. Альф шёл, покачивая длинной шеей, потерявшей некоторую часть мышц, но взамен на них обросшую приличным слоем жирка, и был умиротворён, как всегда. Похоже, что, как и свой человек, он гонял в голове отстраненные мысли и, если бы мог, обязательно бубнил бы их себе под нос. Джей начал рысить, выдвинув из-под себя большое рыжее тело, и, встав на стенку, по которой им предстояло монотонно катиться сначала в одну, затем в другую сторону, всерьёз задумался о том, что пора взяться за здоровье жеребца, пока оно не дало крен. Возраст подбирался незаметно, с этим ничего не поделаешь. Это сейчас тебе кажется, что твой четвероногий друг молод и полон сил, готов потягаться с соперниками на боевом поле, а уже завтра, не успеешь моргнуть, и вот он уже теряет в весе, плохо переносит смену погоды, спит половину дня и хрустит суставами, стоит только выйти из денника. Незавидная судьба спортивной лошади, которой, как и дорогой машине, нужен своевременный не менее дорогой уход. Но не похоже, что кого-то кроме Эванса действительно интересовало состояние здоровья клубных и берейторский лошадей, и из-за их халатного отношения, тренер по выездке уже давно начал чувствовать себя дойной коровой, которую уверенно и без всякого стыда просят вывернуть кошелёк всякий раз, когда Альфу нужно что-либо купить. Подите спросите какого-нибудь Пола Энтвуда, покупает ли он лошадям, отданным ему в работу, хоть даже несчастную пачку сахара? Конечно, никто из тренеров не занимался подобной благотворительностью, раскошеливаясь на нужды животных, но в случае с сердобольным блондином руководству всё сходило с рук. Он разорялся и на новое снаряжение взамен старых, давно потерявших приличный вид вещей, на дорогостоящие подкормки, которые поддерживали рыжего в рабочей кондиции, оберегая его проблемные лёгкие и слабый связочный аппарат от перенапряжения, да даже седло, и то было куплено и перенабито по спине крупного жеребца, на котором его личное предыдущее сидело, как на корове. Порой, задумавшись, Эванс останавливал свою руку, протягивающую кредитку, когда Альфу нужно было что-то ещё и всё же шёл выбивать положенные деньги из лап жадной на траты бухгалтерии, но со временем эти попытки сошли на нет и, желая не тратить нервные клетки, Джексон и дальше разорялся на чужую лошадь, не жалея своих средств. В конце концов, когда пришла беда и Мистраль полностью вышел из строя на несколько месяцев, мужчина не на шутку перепугался и взял лечение полностью в свои руки: созвонился со своим ветврачом взамен предложенного академией и вновь потратился на выздоровление рыжика. Да ну и Бог с ним, Джекс никогда не был скрягой, ему вообще чужды были эти переживания за потраченные коврижки, но зерно сомнения он всё-таки посеял, всерьёз задумавшись о том, что хотел бы иметь возможность полностью полагаться на самого себя и никого другого в вопросах, касаемых его лошади. Чтобы, после всех этих финансовых, моральных и физических вложений, какой-нибудь пузатый мужичок с сигаретой в зубах не пришёл к его подопечному и не забрал, предложив начальству сумму, с которой оно согласится отдать одну из лучших выездковых лошадей академии в новый дом. Постепенно этот корыстный интерес превратился в фанатичную идею, и Джей, как бы он себя не отговаривал, не напоминал, что не хочет связывать себя бременем частного владельца, всё чаще стал возвращаться к этим мыслям и просыпаться с ними по утрам.
Мягкой рысью лошадь скользила вдоль борта, шевеля ушами и раздувая ноздри. Эванс его не подгонял, но сдерживал рукой всякий раз, когда импульсивный, давно позабывший о работе жеребец, стремился участить ритм и пересечь длинную стенку манежа как можно скорее своими широкими шагами. Воу-воу, ты чего такой дикий? — улыбался блондин, провожая отражение круглого рыжего смешарика с торчащей ровно остриженной гривой своим прищуренным взглядом в большом зеркале, сейчас отданного им двоим в полное распоряжение. Шея очень скоро покрылась белой пеной, и берейтор мог услышать, как участилось шумное дыхание жеребца — он, как опытный спортсмен, пробывший на долгом незапланированном отпуске, растерял былые силы и теперь каждый круг давался коню с большим усилием. Эванс, будучи не только берейтором, но и завсегдатаем спортивного зала, понимал Мистраля как никто другой, порой так тяжело было волочить ноги после сложных упражнений, а, если уж пропустишь занятие-другое, то пиши пропало — не заставишь себя встать с кровати.
Они рысили по прямой, не заходя даже на вольты, в течение пяти минут, отмеренных наручными часами с секундомером, которые тихо пиликали по истечению времени у Джея на левом запястье. Врач строго-настрого запретил на первой неделе всяческие упражнения и даже резкие повороты и работу на корде, ведь всё это могло усугубить проблему с больным плечом Альфа. Однако, к счастью, сейчас всё было хорошо, и, ориентируясь на свои ощущения и картинку, которую можно было увидеть в зеркале, Эванс с облегчением для себя убедился, что его конь уже не хромает и не тянет больную ногу. Аллилуйа, трехразовое шагание в руках, курс лекарств и ударно-волновой терапии пошли ему на пользу, заставив тем не менее берейтора изрядно понервничать. Перейдя в шаг, Джей расселся в седле, свесив свои длиннющие ноги вдоль бока лошади и задумчиво протянул вслух то, что давно держал в голове: И как тебя после всего этого кому-то отдать? Мужчина коротко хлопнул ладонью по мягкой шее, расслабившейся тут же, как только всадник отдал повод. Разорюсь когда-нибудь, куплю тебя и... и что дальше? Американец отмахнулся от своего меланхоличного настроения и, отшагав положенные три минуты, снова поднял лошадь в рысь.

+3

13

Интересно, этот парень что приходил, увидишь ли ты его еще когда нибудь на территории конюшни? Судя по его выражению лица, недовольном взгляде и вообще о всем его виде можно было и без догадок сказать, что юноше очень и очень не по духу такие места, а то как он смотрел на тебя так вообще и обидеться можно. Как будто ты был какашкой в его глазах, но вот во взгляде Джексона такого никогда не читалось. Видимо таким людям просто здесь не место и нечего насильно приходить туда где тебе противно, этим ты можешь задеть чъито чувства, даже лошадиные.
Потрепав головой и отбросив плохие мысли о том незнакомце, что на всех парах вылетел из конюшни, ты посмотрел краем глаза на Джексона. Он так же как и ты любил витать в облаках. Интересно о чем он сейчас думал? Внутри себя, ты чувствовал, что Джей очень волнуется, он все время что-то подсчитывает и какая-то одна идея никак не дает ему покоя. Интересно, что бы это могло быть? Может быть он думает о том как провести занятие с девочкой? Эванс упоминал о Винни Пухе. Да, об этом огромное коне ходили слухи конюшней. Он и правда был большим но с доброй душой. Вот прям как ты, не так ли? Гнедой был немного выше и чуть крупнее тебя самого но в целом ты бы мог даже с ним посоревноваться, правда в выездке он явно уступал тебя по знаниям, а если вы с Джеем еще и немного подтренируетесь, так Пуху нечего даже пытаться.
Довольно схрапнув, ты почувствовал  посыл своего всадника и мягко поднялся в рысь. Мышцы и правда позабыли о хорошей работе за время больничного. Никогда бы не подумал, что из-за стервы-кобылы тебе придется выбыть из тренировок на столь длительное время. Даже обидно как-то. Из-за той сучки ты должен был терпеть дискомфорт, хромать, меньше видеть Эванса и даже было время, что приходили несколько покупателей по объявлению, но завидев травму отворачивались в  другую сторону и шли на поиски более здоровых лошадок.
Ты помнил, как однажды к деннику пришла девочка, она была не большого роста, а рядом с ней стоял взрослый мужчина которого она все время звала "папа". Ты с интересом разглядывал людей, один из работников даже открыл денник и припросил гостей пройти в твой "дом". Девочка была милой, от нее пахло шоколадом и кошкой. Отец был более суровым, но на него ты мало обращал внимание. Тогда малышка только гладила твой нос, плечи и все время повторяла " Он такой красивый, папа, я хочу его." Мужчина понимал, что вложить деньги в не очень молодое животное не разумный ход, но дочь слишком сильно желала именно тебя. Тогда ты подумал об Эвансе, о своем парне, который никогда не забывал о тебе, даже когда у самого было дел не в проворот. За время работы с ним ты успел слишком сильно привязаться к нему и не желал уезжать от сюда, не хотел принадлежать кому-то еще кроме него. Да, ты был мирным конем, да, ты был славным и прекрасным учителем для молодой спортсменки, но твоя душа принадлежала другому человеку.
Отец девочки долго думал тогда и ты чувствовал его нежелание покупать тебя, потому он попросил вывести тебя прошагнуть. Как только на дорожке около конюшни мужчина увидел твою выразительную хромоту, он на отрез отказался от покупки. Девочка была грустной, ты чувствовал ее разочарование, но она не смела перечить отцу понимая, что он прав и не разумно покупать хромую лошадь, тем более в таком возрасте.
В тот день ты был очень рад, что остаешься в своем деннике и вскоре, как только люди ушли, к тебе пришел Джей. В его глазах читался некий страх и тогда ты почувствовал как сильно он боялся потерять тебя, ровно так же как и ты его. Было бы грустно если ваш дуэт когда-то разлучат, но хочется верить, что ты останешься никому не нужным и будешь дальше в работе у Эванса. 
Одумавшись, ты решил, что слишком рано сдаешь позиции и пора мужчине доказать, что в тебе остался еще лошадиный пыл и азарт. Активнее задвигав ногами, ты прибавил в темпе, правда Джей не одобрил твое рвение. Он натянул повод и чуть надавил поясницей. Вскинув головой и громко чихнув, ты все же сбавил темп и тогда понял, что и правда не готов к столь активным тренировкам. Шея вспотела, как и другие части тела. Рыжая шерсть потемнела, местами, где вальтрап соприкасался со шкурой, выступила пена. Громко дыша и широко раздувая ноздри и почувствовал, как Джей говорит о шаге. Сделав еще несколько темпов рыси, вскоре ты пружинисто шагнул копытом в песок и далее начался отсчет передышки. Шагая вдоль стенки, ты старался выровнять дыхание и перевести дух. Шея расслабленно колыхалась из стороны в сторону, распущенный повод повторял те же движения, и выглядели будто невидимые человечки катаются на них как на качеле.
Джей расслабился сидя в седле, своими длинными ногами он "обнял" рыжие бока и глубоко вздохнул. Ты шевелил ушами по сторонам, дыхание уже почти стабилизировалось и ты чуть расслабление продолжал ваш путь, который никак не менялся за последние несколько минут.
И как тебя после всего этого кому-то отдать? Услышав голос мужчины, ты повел ухом в его сторону и покосился глазом. Ты не мог толком понять чувства Эванса. Они были какими-то не стабильными и все время путались между собой. Казалось, вот сейчас он сомневается в своем решении, а за секунду очень даже твердо решил сделать это. Все время его чувства сметались и не могли определиться до конца, от этого ты начинал нервничать, пусть и не проявлял этого.
Разорюсь когда-нибудь, куплю тебя и... и что дальше? Услышав слово"куплю", которое очень часто говорили люди, что приходили к тебе в гости, на секунду ты офигел и от этого совсем остановился. Светлые копыта, которые недавно хорошо отмылись в воде тренажора, погрузли в песке. Согнув вспотелую шею, ты покосился на человека и после чего потянулся губами к его ноге. Джей наклонился и потрепал рыжую челку, после чего прижал шенкель и вынудил двигаться дальше.
Правда, что Эванс хочет тебя купить? Неужели он нарушил свои святые правила берейтора не привязываться к лошадям с которыми работает? Наверное это слишком тяжело было сделать, вот мужчина и сделал исключение. Сказать, что ты был рад этой новости это ничего не сказать. Наконец-то люди перестанут приходить и разглядывать тебя как экспонат в музее, наконец ты перестанешь волноваться, что кто-то сможет разлучить вас с блондином. Джей стал слишком дорог тебе и ты не желал уезжать от него, пусть желания животных никогда не считались. За вас всегда решают люди и если Джексон таки решиться на столь ответственный шаг, ты будешь очень рад такому решению. Тогда и твои желания совпадут.
Не веря своему счастью и потрясен такой информацией и новостью, ты даже не сразу почувствовал посыл в рысь. Джексону пришлось повторить команду и только тогда ты поднялся в следующий аллюр. Эмоции начали таки выходить наружу. Довольно закивав головой, пусть нужно было держать сбор, ты прибавил темп. Активно рыся по манежу, ты самостоятельно, по своему же желанию начал выкидывать ноги шире, четче. Красиво работая от плеча, ты воздушно пролетел одну стенку за другой и когда Джей вывел на горизонталь, ты сам дал прибавление. Наверное Эванс сейчас сидел и офигевал от столь дикого желания работать, но ты правда хотел показать и доказать ему, что еще на что-то годишься, а не только транжирить его  денежные запасы.
От столь активной работы, по сравнению с началом, рыжие бока вспотели, шея так же взмылилась в зоне повода, а из рта слетала белоснежная пена, приземляясь на ноги или песок.  Пушистый хвост волной ходил из стороны в сторону, грива подпрыгивала в верх, мягко вздымаясь в воздух и опускаясь обратно. Несколько волосков приклеилось к потной шкуре шеи, но ты не желал сбавлять оборотов. Ты соскучился по работе и теперь готов показать это парню, который впервые за долгое время поделился с тобой о своих планах.

+1

14

-----------------> из денника Мэйрин
Ёб… Мэю ничего не оставалось кроме как замереть в центре денника, сжавшись в комок и инстинктивно подняв руки к голове. Огромное тело в замкнутом запертом пространстве столько раз метнулось рядом с ним, и кореец был готов уверовать во всех богов сразу, лишь бы его случайно не превратили в лепёшку. Такой реакции на седло он всё же не мог заранее предположить, ведь Мэри не дикая лошадь, никогда не знавшая такого рода амуниции, и находится в деннике, в своём безопасном месте и, вроде пока Мэй не приносил с собой ничего такого, чтобы заставило её чувствовать дискомфорт на личной территории. Или может она так съехала из-за ветеринара, который прививки делал уж несколько месяцев назад?
Возьми себя в руки, она не успокоится, пока ты боишься.
Кореец глубоко вздохнул и расправил плечи, принимаясь тихонечко нежно посвистывать, протягивая в сторону беснующейся лошади руку. Помогло ли это, или Мэри смогла успокоиться сама - останется лишь гадать. А пока Мэй осторожно и ласково оглаживал конскую шею, не доставая руками до тревожно задранной вверх головы. Моя жирафа. Как хорошо, что я закрыл дверь в денник. Это было бы ужасно, если бы она в панике вылетела в проход. Не хотелось даже и думать, как он ловил бы по конюшне бьющуюся в истерике лошадь или бегал за ней по улице, если бы она вылетела в оставленные кем-то открытыми ворота. Ну что ты, Мэри? Всё же в порядке. - сказал Мэй, чувствуя, что кобыла уже трётся опущенной головой о его бок. Как отнестись к этому инциденту? Ведь можно представить это как нелепую случайность, а можно отнестись серьёзнее, принять за знак того, что Мэйрин ещё не готова к этой новой “стадии отношений”. Возможно, это слишком опрометчивый поступок, но Хван слишком долго на это решался, чтобы сейчас снять с её спины седло, всё прекратить, оставив до лучших времён, которые может и не наступят никогда. Постоянство их занятий незаконно; идиллия может нарушиться кем-то со стороны в любой момент.
Поэтому Мэй принял решение продолжать, несмотря на этот инцидент. Нет, не забыть его, а принять во внимание, но не прерывать уготованного плана. Можно было позвонить миссис Картер и спросить совета, но кореец догадывался, что она скажет поставить кобылу на место и дождаться её тренерского надзора. А с ней у меня вообще нихрена не получится, Мэри будет постоянно выворачиваться на нового человека. Это только моя проблема, моё решение, и не стоит позволять глупым страхам возыметь надо мной власть. Я смогу сделать всё от и до самостоятельно. Да и не стоит, чтобы миссис Картер видела не самые удачные мои тренировки, первый блин будет комом. Надо выводиться.
Последним аккордом их сборов было то, что кореец сразу отрегулировал стремена с двух сторон под длину своих ног - в манеже, сидя в седле уже будет некогда этим заниматься. Шлем, надетый поверх обслюнявленных (спасибо, Мэри) волос, плотно зафиксирован ремешками; Мэй задумчиво подтянул чуть вверх тугой бандаж на колене. Может, надо было ещё защитный жилет для кросса надеть? Что-то я о нём не подумал.
Кореец накинул, не застёгивая, вафельную попону прямо поверх седла. На улице может быть ветрено, стоит учесть это, особенно, когда они будут возвращаться назад. Сможем ли мы когда-то отправиться на прогулку в лес так, чтобы я не убился? Аааащщщ, Хван, не забивай голову ерундой, сядь хотя бы в манеже для начала.
Мэйрин была напряжена сильнее, чем обычно, пружинила сухими крепкими ногами в бинтах вишнёвого цвета от пола конюшни, вскидывая передние копыта чуть выше.
Проход конюшни они миновали быстро, практически везде рысью. Мэй особо не сопротивлялся - знал, что нервная кобыла снимает своё напряжение в движении и дать возможность ей двигаться - лучшее решение. Рысь их компромисс - Мэй едва поспевает, быстро перебирая ногами едва ли не бегом, умудряясь посвистывать на ходу, а Мэри идёт быстрее, чем шагом, но всё же не галопом.
Улица встретила их повышенной влажностью апрельского весеннего вечера. Сегодня шёл дождь, а теперь с асфальта поднималась испаряющаяся влага, а ближний лес и вовсе скрылся за молочным облаком тумана.
Кобыла торопилась, а Мэй не мешал ей успокоиться самостоятельно, лишь крепко сжимая в руке, облачённой в перчатку, конец повода, давая Мэйрин ощущение некоторой свободы действий, насколько это сейчас возможно. На этом вообще во многом был построен принцип всей работы Мэя, который он избрал персонально для этой кобылы - ощущения свободы. Пусть у неё будет вера, что она в любой момент может уйти от неприятного, пугающего её воздействия. Страх не догонит её.
Мяу завёл свою подопечную в пустующий выездковый манеж и тихо прикрыл за ними ворота. Выбор манежа им вполне обоснован - в выездковом меньше предметов, будь то стойки для препятствий или жерди, о которые в панике можно повредиться.
Событие воистину эпохальное - Мэйрин сегодня станет обычной лошадью на которой ездят верхом. Или не станет - чёрт знает, как в ближайший час-полтора всё обернётся. Кореец, о чём-то непринуждённо болтая, провёл кобылу несколько кругов по всему манежу в поводу, чтобы Мэри заново исследовала большое пустое пространство и заодно отвлеклась от всё ещё беспокоящего её седла на изучение новой территории.
Как там говорят: “Сейчас или никогда?” - кореец широко улыбнулся этой мысли, аккуратно подводя Мэйрин к табуретке в углу манежа. Не понятно, кому нужнее были эти круги, пройденные вдоль бортов - лошади или всаднику. Шагая, Хван настроился так, будто рядом с ним не Мэри, а ведёт он просто лошадь - Пацифика, или Вайпера или любого из тех, кто под крылом мистера Энтвунда. И случайные эксцессы - всего лишь недоразумение, а не “что-то идёт не так, потому что у меня не хватает опыта”.
Постой немного, Мэри. - ласково попросил брюнет, снимая с лошади попону и кладя аккуратным свёртком на борт манежа. Он накинул повод на шею кобылы и, обойдя её, поднялся на табуретку. Оооп - тихо произнёс Мэй, быстрым, но плавным движением вставляя ногу в стремя, хватаясь руками за гриву у основания шеи Мэйрин, подтягивая себя наверх и садясь в седло. Ровно, плотно, как влитой, абсолютно машинально сразу же погружая вторую ногу в стремя. За что его всегда хвалили - так это за посадку, чувство равновесия и умение удержаться даже на самых опасных и сложных технически кульбитах. Мэри его не высадит. Главное, чтобы не врезалась сама в борта или ворота - вот это уже будет опасно. Хван пока не предпринимал ровным счётом никаких действий - не трогал её шенкелем, не подбирал распущенного повода, который лишь придерживал пальцами, чтобы он не слетел в случае буйства через шею. Давал Мэйрин привыкнуть к своему небольшому, но всё же весу. Не разочаруй меня сегодня, моя большая девочка. Хван посмотрел поверх длинной шеи кобылы - в зеркало, висящее на стене манежа. Он сидит у неё на спине, спустя месяцы кропотливой упорной работы. Я уже имею право гордиться собой.

+1

15

.Денник Мэйрин.

Было как-то все, вроде и обычно, но в тоже время совершенно по новому. Те же проходы пролетели перед глазами быстрее обычного, улица казалась не такой уж и тихой, как  с самого утра когда Мин вытащил Мэйрин выпустить накопившуюся энергию за ночь. Из-за плохого сна, чистокровка была менее активная чем обычно, ведь сил она особо не набралась, но сейчас Мэй вряд ли поверит этому. Мальчик все время старался успокоить норовистую кобылу, которая все время наматывала мини-круги вокруг него. Так вот они и передвигались в направлении и к манежу, маленькими вольтиками. Мэри все время храпела, нервозно водила ушами и временами так пескливо ржала куда-то вдаль. Возможно она слышала гуляющих лошадей в левадах или уловила чьи-то шаги. Гнедая была на взводе, но на долго ли ее хватит? О да, Мэйрин была сильной соперницей своим сородичам на треке, она всегда показывала превосходные результаты и пусть изначально в нее мало кто верил, эта чистокровка сумела доказать другим, что она чего-то стоит. Правда спустя времен трагедии, кобыла стала для всех лишь психичкой и неуравновешенным животным с которым никто не желал работать, до Мина.Этому парню стоит отдать должное, ведь после их первой встречи, когда бедняга схлопотал травму головы и еще нагоняй от тренера, от не отказался от кобылы, которую сейчас, спустя несколько месяцев, впервые ведет за повод, без корды, на ее спине крепко сидит седло и они вместе идут к манежу.Наверное большинство бы покрутили у виска глядя на него, хотя наверное, так все и делают, даже та самая женщина которая спалила студента в деннике кобылы. Никто не мог понять зачем Мэю возиться с этой проблемной кобылой, да и наверное он сам не мог до конца дать ответ на этот вопрос. А и правда, почему?Студент понимал, что с такой славой чистокровка долго не проживет и проще будет ее избавиться и потому он решил спасти ей жизнь? Мин захотел исправить Мэйрин чтобы доказать другим, что она чего-то стоит или доказать, что стоит чего-то он? Наверное можно много задавать вопросов на эту тему и вряд ли студент сможет на них ответить, но не смотря на это, он один не отвернулся от гнедой, один увидел в ней добрую лошадь и возможно поверил в нее так, как она сама не могла поверить в себя. Мэйрин же мало что понимала сейчас, она была обычной кобылой, которая не задумывалась о великих, философских мыслях, она просто делала то, что от нее просят или же убегала сломя голову.  Больших мыслей у нее мало, что проходили в голове.
Глубоко дыша и вновь подорвав в рысь, гнедая выгнула шею, и в следующую секунду мотнула головой вверх, от чего повод натянулся и трензель ударил по зубам. К этому ощущению она привыкла, но сейчас шарахнулась так, будто ее кто током ударил. Мин вновь засвистел, от чего Мэри успокоилась слегка и уже возле самого манежа убавила свой пыл. Это был тот самый манеж, куда Мэй водил ее ранним утром после бочки, теперь становилось понятно для чего они ходили у стенки, обнюхивали все незнакомое и знакомое. Мэйрин просто готовили к чему-то большему чем просто прошагнуть в руках. теперь она это понимала.
Дверь денника открылась освобождая широкий проход внутрь. Мэри запрыгнула в манеж утащив за собой худое тело корейца. Так ему пришлось еще развернуть кобылу обратно, подойти к двери и закрыть ее. От глухого эхо закрытой двери, кобыла вздрогнула, но не сорвалась с места это уже победа для столь возбужденной чистокровки. Будь это обычная работа как в другие дни, гнедая вела себя куда спокойнее, но из-за седла на спине, гнедая нервничала. Стоит не забывать, что она не бегала под седлом больше года и для нее этого времени было достаточно дабы отвыкнуть от этого. Мэри забыла каково нести кого-то на своей спине, ощущать боками что-то еще кроме попоны, она не так чувствительна к трензелю и стала жёще на рот после скаковой карьеры. Так бывает у скаковиков, ведь им все время шарпают поводами и от того некоторые лошади затупливаются на работу с железом.
Постой немного, Мэри. Голос студента вывел чистокровку из некого транса в который она провалилась на пару секунд.  Мин подвел кобылу к бортику и спокойно подойдя сбоку, снял попону и сложив кусок ткани оставил его на стене. О да, самое оно когда ты садишься на одну из самых пугливых лошадей, она же за секунду забудет, что эта штуковина была только что на ее спине и никакой угрозы в себе не несет. Нет, об этом Мэри забудет очень скоро. Пока Миноб этом позабыл и отведя животное к знакомому табурету, вновь остановил лошадь. Мэри все время косилась по сторонам, обнюхивала тот же табурет, который утром ей очень даже понравился. Благодаря интересу к этому объекту, чистокровка спокойно простояла на месте, пока Мэй садился в седло. Ощутив легкое напряжение на спине, Мэйрин повернула голову и взглянула, что же происходит. А вот оно что оказалось - ее любимый парень уже сидит на ней верхом, держа в руках повод, а ноги в стременах. Пока Мин не сдавливал ее шенкелем, не тянул за повод, он давал ей врем. Мэйрин с интересом потянулась к ноге парня, принюхалась к его ботинку и потом посмотрела на самого парня. До сегодня он ни разу не подвел ее, всегда был ее защитой и опорой, значит ли это что и сегодня он знает, что делает?  Мэйрин простояла на месте еще минут пять, затем зашевелила ушами и резко посмотрела на выход. Маленькая птичка влетела в манеж и весело запела. Тело чистокровки напряглось, она даже присела когда птица пролетела в паре метров от нее, но пока кобыла оставалась на месте.
Мягкое касание руки Мина отвлекло Мэри от птицы и она глубоко вздохнула, обратив внимание повернув ухом в сторону своего всадника. Вес Мина был не таким уж и большим, правда жокеи все же легче, но для такой как Мэри, не проблема выдержать Мина. Пришло время двигаться. Сначала Мэйрин сама проявила инициативу, начав шагать вдоль стенки, как они это делали с утра. Гнедая шла по вытоптанной дорожке, иногда останавливалась и рассматривала себя в зеркале, а временами громко фырчала от попавших пылинок в ноздри. Первые десять минут все шло вполне хорошо, до того времени пока Мэйрин чего-то не напугалась. Что стало причиной ее испуга? Попона!!! Несчастный кусок ткани лежал себе никого не трогал, но Мэри же истеричка, она не может спокойно пройти мимо уже знакомой вещи. Англичанка так подорвала с места, будто увидела перед собой не попону, а огромного аллигатора или волка или пса, не понятно кого, но чего-то страшного. Поджав хвост и быстро перебирая ногами, кобыла понеслась по пустому манежу заломив вверх голову и выпучив глаза. Мин сжал ногами бока, натянул повод, он даже пытался голосом успокоить лошадь, но пока Мэйрин не пробежала несколько кругов по манежу, отпрыгивая в сторону перед попоной, не успокаивалась.
Сменив галоп на активную рысь, кобыла свернула перед висящей попоной и все еще недоверчиво косясь на нее, недовольно захрапела. Ее тело было все напряжено до максимума, сухие ноги пружинили, хвост приподнялся, а уши стояли торчком в полной боевой готовности.

+2

16

Мэй сидел в седле максимально расслабленно, но был готов быстро среагировать, чтобы вцепиться в кобылу аки клещ, если та совершит рывок. Пока он ровно и спокойно дышал, не предпринимая ровно никаких действий - пусть Мэри освоится и примирится с новыми ощущениями, не стоит ей мешать. Чуть попозже надо будет объяснить ей, что всадник может угощать лошадь и из седла - для этого надо просто обернуться, как Мэйрин сделала до этого, обстоятельно понюхав его ботинок, поставленный широкой частью стопы в стремя. Потом, выгибая шею тугой баранкой она покосилась и на самого всадника. Всё хорошо, Мэри - на всякий случай сказал брюнет, ласково оглаживая напряжённую шею рукой в рабочей плотной перчатке, надетой затем, чтобы не ободрать тонкую бледную кожу студента. Сам по себе человек - такое хрупкое создание, даже во всей защите, надетой сейчас на него, ему предстоит надеяться, что кобыла никуда не врежется, иначе это может поставить крест на дальнейшем его здоровье, а возможно и спортивной карьере. Возможно, если бы у Мяу холодный расчёт преобладал над чувственной составляющей его чуткой и доброй души - он бы отказался от этих своих затей, чтобы снизить вероятность травмы. Кто не рискует, тот не пьёт шампанское - подумал Хван и улыбнулся. Если сегодня всё получится, то он точно поедет куда-нибудь и радостно бухнёт. Поставим шампанское как цель - усмехнулся он про себя, глядя на беспокойные уши кобылы, которыми она улавливала, казалось, даже самые незначительные звуки.
Вслед за резким движением головы кобылы, Мэй и сам повернулся, любопытствуя - что же там такое новое появилось у ворот. Всего лишь птичка, Мэри - улыбнулся кореец и тихо нежно посвистел, чувствуя, как лошадь под ним сжимается в тугой клубок сильных мускулов. Гнедая проводила щебечущую пташку взглядом, чуть отсранившись корпусом от её полёта и создаваемого маленькими крыльями лёгкого шума. Но не рванула. Хорошооо, ты молодец. - сразу же похвалил Мэй.
Время уходило крупицами в прошлое. Кобыла начала движение, пусть не сразу, но зато по собственной инициативе, а всадник по-прежнему просто ей не мешал, придерживая провисающий повод и не касаясь шенкелем боков. Конечно, о полноценных тренировках ещё не может идти речи; брюнет предлагал ей возможность освоиться, двигаться в свободном темпе как ей хочется, не препятствуя тому, что Мэйрин то и дело останавливалась. Даа, видишь, какая ты в зеркале? Очень красивая - болтал Мин Мэй, разрушая тишину своим негромким воркующим голосом. Как сидеть-то высоко - красота. - мелькнуло в голове. Всё-таки есть неоспоримые плюсы в огромных лошадях.
Во время очередного круга, студент вдруг почувствовал, как кобыла вырывается из-под него, как стрела из лука и, быстро сориентировавшись, вцепился в неё и ногами и руками, безмолвно глядя, как они летят по манежу. Кореец подобрал повод, чтобы иметь контакт со ртом Мэйрин, но она так драла голову вверх, что о нём не могло быть и речи, да и пилить её железом - плохая идея. Первый круг брюнет практически ничего не предпринимал, давай ей возможность выплеснуть стресс в этот рывок, а потом уже начал легонько отзывать внутренним поводом, пытаясь завернуть на вольт.
Кругу на третьем он-таки разгадал причину, по которой лошадь так подорвала - свёрнутая попона на борту манежа, от которой Мэри каждый раз выразительно шарахалась, пробегая мимо. Ащщщ! Надо было сложить так, чтобы её не видно было. Ну ничего, значит - будем работать в полманежа, чтобы не подъезжать близко.
Мээриии, не надо бояться, пойдём лучше вместе её победим? - предложил кореец, поглаживая лошадь по шее и, то и дело выразительно садясь глубоко в седло, прижимая колени и отклоняясь корпусом назад и одновременно отзывая кобылу поводом на себя, подсказывая, что надо остановиться.
Пусть не сразу, но галоп сменился на быструю беспорядочную рысь, Мэй поехал облегчённой рысью, привставая на стременах чуть реже, чтобы кобыле было неудобно бежать так быстро, и она подстроилась под его темп.
Для себя Хван отметил, что гнедая чистокровка неплохо управляется своим большим телом и держит равновесие, входит в повороты - во всяком случае, стену они, слава богу, ни на одном из крутых виражей не поцеловали.
Мэй действовал по прежней тактике, продолжая ласково болтать там наверху. Теперь, когда она чуть успокоилась было легче найти контакт с поводом, и студент аккуратно поворачивал её в половину манежа, работая в той его части, где не висело никаких попон. Боится тот угол - значит, пока им туда не надо. Лучше уступить, чем бороться сейчас с подобными вещами, да ещё и сев на лошадь, на которой год никто не сидел. Однако ж, всё не так плохо, как можно было представить в случае худшего расклада. Надо попробовать занять её, отвлечь работой - тогда возможно и не будет времени в попонах монстров разглядывать.
Кореец завернул кобылу на небольшой вольт, активно подсказывая ей всеми доступными средствами управления, что от неё требуется - и шенкелем, и поводом, и перемещением центра тяжести корпуса, и даже в голос сказал “Налево”. По кругу малого диаметра Мэйрин двигалась куда менее уверенно, но было бы странно ожидать от неё сейчас сбалансированности и равновесия, присущего хорошо выезженным спортивным лошадям. Ничего, всего можно достичь. Главное, чтобы она была готова постигать новое, не запираясь за стеной своих страхов.
Шаааагом - протянул Мэй, аккуратно притормаживая кобылу и заходя на вольты, по которым нестись ей неудобно.
Когда, наконец, лошадь перешла в неспокойный, какой-то дёрганный шаг, брюнет похлопал её по шее. Молодец, Мэри. Будешь своё любимое лакомство? Хван достал из кармана гранулу и наклонился вперёд, протягивая ароматный кусочек к морде. Смотри, я могу кормить тебя и из седла. Заодно и остановится, чтобы взять.

+2

17

Мэйрин была одной из самых проблемных лошадей кавалькады, ведь если животное агрессивное с ним все равно возможно справиться, заставить бежать и делать работу, но как поступать с тем, кто боится собственной тени? Мэри была именно такой, она могла шарахаться любого звука, даже обычного "Апчхи!" было достаточно чтобы дух простыл. Но знаете что интересно, ее заметил не какой-то опытный тренер у которого намного больше опыта за плечами, который наверняка знает как себя повести в любой ситуации, а нетушки, эту дуреху заметил обычный студент на подработках коноводом. Обычный парень который просто всегда находит приключения на свою пятую точку, такой себе Мин который слишком сильно привязался к этой кобыле, а она - к нему. Эти оба будто нашли друг друга, ведь до него с Мэри никто не мог справиться, у всех просто не хватало сил и терпения. Каждый срывался обвиняя во всем животное и бросая начатое так и не попытавшись довести до конца. Мин Мэй же был не из ряда таких людей, он был совершенно иным и его доброта таки покорила большую душу чистокровки. Мэйрин по настоящему привязалась к парнишке. Она не перестала бояться, нет, но она научилась доверять и пусть в груди сердце билось как ненормально, ноги все равно ступали вперед и она шла рядом со своим студентом, со своим другой и товарищем. Если посмотреть со стороны на этих двух, у них явно можно увидеть какие-то сходства. Для начала их имена слишком похожи, даже смешно ведь не знаешь как лучше обратиться к одному из них. Мэйрин была доброй, пусть и повернутой и со своими тараканамив  голове, но она имела такое же доброе сердце как и Мин. Он нашел подход к ней и возможно когда-то все его старания, падения, песок во рту и разодранные руки со временем будут вознаграждены. Вот даже сейчас, кто бы мог подумать, что на спину Мэйрин кто-то когда-то вновь сможет сесть. Другие не думали, а Мин взял и сделал это. Он не убивался в размышлениях, а просто брал и делал. Даже если их пути разойдутся, даже если Мэйрин решат куда-то отдать дабы избежать каких-либо проблем из-за ее психики, эти двое все равно запомнят друг друга и Мэри будет благодарна ему, худому узкоглазому парню, который не побоялся войти в денник и вытащить на развязки.
Хорошооо, ты молодец. Мягко протянув первое слово, Мин похвалил кобылу и огладил рукой по шее. Шкура вздрогнула, но Мэйрин повела одним ухом в его сторону говоря, что она слушает его. Да, сегодня все не будет гладко как этого хотелось бы, но стоит смотреть реально на вещи и наверное именно это и делает Мин. Он не торопил гнедую, не требовал от нее сверхъестественных знаний, он просто сидел в седле и не мешал. Мэйрин нервно храпела, вертела головой по сторонам и хлестала себя хвостом по ногам и бокам. Кобыла пыталась привыкнуть к новому месту и старалась ничего не упустить из виду.
Даа, видишь, какая ты в зеркале? Очень красивая Тем временем Мэй продолжал болтать и честно сказать, этим он успокаивал Мэри. Ей нравилось слышать его голос, пытаться разобрать все, что он выговаривает и большинство фраз были понятными гнедой. Чистокровка ощущала его спокойствие и автоматически сама становилась менее напряженной. Сделав несколько шагов, она вновь остановилась и осмотрелась, затем еще раз и еще. У зеркала, кобыла любила рассматривать свое отражение и несколько раз лизнула. Оно было холодным, на языке осталась пыль, но Мэри это нравилось. Она немного расслабилась, правда так было не всегда.
Висящая попона на бортику манежа выбила ее из душевного равновесия и теперь она показала себя с другой стороны. Мин хорошо среагировал на подрыв кобылы и крепко вцепился шенкелем. Сначала он натягивал повод на себя, но Мэйрин задрала голову как жирафа и все равно неслась как ненормальная. Был бы манеж побольше она смогла бы развить в разы большую скорость, но здесь ей не дорожка и бежать в полную силу ей не стоит, еще где не успеет затормозить или войти в поворот, которые кстати были весьма резкими в этом случае.
Намотав пару кругов, кобыла наконец выпустила пар и перешла в неуклюжую рысь, то и дало, что дробно перебирая ногами и все время вертя головой. Мэйрин сейчас показала, что она и правда отличается от других обычных лошадей. Гнедая все время мотала головой, ее тело было напряжено до предела, казалось, что сейчас ее схватят всевозможные судороги и она просто упадет, но нет, мышцы уже привыкли к такому состоянию животного и вполне нормально вели себя в таких ситуациях.
Мээриии, не надо бояться, пойдём лучше вместе её победим? Мин не забывал говорить, пусть его дыхание стало так же учащенным, он все равно держался молодцом и не паниковал, ведь представьте что может произойти, когда в панике не только лошадь но и всадник? Лучше не будем о плохом.
Мэй привставал на стремена и пытался поставить кобылу на небольшой вольт, на котором ей не будет удобно вновь растащить его по целому манежу. Кобыла не сразу понимала, что от нее требуют.Сначала Мэйрин начала путаться в ногах и споткнувшись раз, наконец таки сбавила темп, а мах стал шире. Наконец рысь хоть стала похожа на то, что подобает, а не бог пойми что это. Англичанка продолжала противиться трензелю, все время выворачивая голову или мотая ею по сторонам. Мэй присвистывал и мило что-то лепетал сверху. Вскоре Мэйрин немного перевела дух и глубоко выдохнув, повернула одно ухо в сторону студента ожидая его команд. Мэй не дергал поводом, как часто делали на треке, он лишь мягко отзывал кобылу и всем чем только можно подсказывал чего он хочет от нее. Мэри больше похожа на дерево нежели на спортивную лошадь, но когда были задействованы и повод, и шенкель с корпусом, а затем ко всему еще голосовая команда, чистокровка наконец доперла и повернула налево. Двигаться по маленькому кругу было не так удобно как по прямой, но Мэйрин пыталась с этим справиться. Даже немного согнулась, но это лишь капля в океане, с таким деревом как Мэри нужно еще работать и работать. Возможно Мисс Картер, если бы увидела Мэри в работе, попыталась отговорить Мэя от дурной затеи ведь здесь работы не початый край, но с другой стороны у студента есть возможность "слепить" что-то свое, или правильно будет сказать "перелепить"? Со скаковыми лошадьми всегда тяжело, а в случае с Мэри так вообще темный лес, но  ничего, у них все впереди.
- Шааагом. Мэри знала, что значит это слово и пусть сделать это сразу, как могли некоторые спортивные лошади, она не смогла. Кобыла еще прорысила несколько вольтов, но Мин все время настойчиво отзывал поводом и давил поясницей. Гнедая наконец поддалась требованиям спортсмена и пусть шаг ее был не самым лучшим, но и не худшим. Активно перебирая ногами, Мэри вновь навострила уши и посмотрела на кусок ткани, который никуда не девался, но и не гнался за ней. Недовольно фыркнув, кобыла встряхнула головой, перекидывая несколько прядей гривы на другую сторону шеи и вдруг студент вновь заговорил.
Молодец, Мэри. Будешь своё любимое лакомство? Ох, последнее слово было самым обожаемым выражением от Мина для кобылы. Англичанка повела ушами и резко остановилась, будто никуда и не шла. Обернув голову, согнув шею, чистокровка потянулась к протянутой ладони спортсмена, на которой лежала пару любимых гранул лошади. Ох, Мэйрин явно подсела на них и у нее выработалась своя зависимость.
- Смотри, я могу кормить тебя и из седла. Мин даже слегка улыбался, и если посмотреть на него сейчас, вовсе и не скажешь что еще несколько минут назад он со всех сил держался и пытался успокоить напуганную лошадь. Нет, сейчас он выглядел так будто все идет по плану и их тренировка как никогда прекрасна.
Довольно пережевывая гранулы, а так же перегоняя их по всему рту вместе с железом, Мэйрин подняла заднюю ногу и недовольно отмахнулась ею по воздуху. Мина слегка качнуло сверху, но сама чистокровка осталась стоять на месте пока слизывала языком остатки гранул, что налипли на трензеле.
Где-то на улице провели лошадь, что так звонко отбивала копытами по дорожке. Мэйрин мгновенно навострила уши и уставилась на выход. Она увидела серый силуэт какой-то лошади, что прошла мимо не смея тревожить их тренировку в одиночестве. Раздувая ноздри, кобыла прижала уши к затылку на секунду и затем вновь навострила. Казалось бы, что Мэри ни секунды не дает себе покоя, она старалась уловить каждый шорох и даже если мышь пробежит в траве, она должна это услышать. Ну что же, обеденному перерыву подходит конец и им пора продолжать тренировку.
Мэйрин ощущала натяжку повода, так же она почувствовала легкий шенкель, что сжал ее бока, слегка округлившиеся за время перерыва. Сначала она проигнорировала посыл, когда же он повторился более настойчиво, чистокровка отпрянула в сторону и вновь остановилась. Она привыкла бежать по команде и только в полную силу. Для Мэйрин такие тренировки в новинку, но возможно они будут куда интереснее чем просто бежать по дорожке?
Мин вновь говорит, вновь высылает ее в шаг и Мэри поддается. Кобыла поднимает ногу и делает пружинистый шаг, затем еще один и еще. Тонкий хвост нервно размахивает по сторонам, а так же в верх в низ, но Мэйрин послушно идет вперед. Они вновь стали на стенку и теперь на натянутом поводу двигаются вперед. Теперь Мин больше контролирует Мэйрин или он может ошибаться на этот счет?
Впереди попона, та самая которая так наводит ужас на англичанку. Мэри чувствует уверенность и настойчивость со стороны Мэя, но сама уже вновь зажалась. Кобыла делает шаг все короче и менее охотно. Попона все ближе, нервы на пределе. Студент говорит с ней, пытается уверить что ничего страшного нет и когда они подошли слишком близко, Мэйрин была готова уже подорвать и убежать, как вдруг спортсмен предлагает ей еще угощений. Кобыла не сразу оборачивается за сладостями, но даже так, она старается не выпускать попону из вида. Такая уж она страшная ей сейчас. Получив угощение и поощрение за свою смелость, Мэри проходил стенку возле попоны. Конечно они не проехали совсем близко, но уже сократили расстояние предыдущих разов. для Мэри это маленькая победа, ведь она вновь убедилась, что с Мином ей ничего не грозит, а если проявить капельку смелости, можно и что-то вкусное получить. Так несколько вольтов и кобыла начала воспринимать попону не как что-то страшное, а место где дадут угощение. Стоит ли Мэю радоваться этому или дальше его ждет еще не один подвох?

+2

18


Как выезжают лошадей? - Наука, которая Мэю ещё не покорилась, но ею он интересовался едва ли не больше всего остального. Кореец проводил свободные минутки за наблюдениями, и задержаться в манеже, в котором работает Пол - всегда за радость. Хван смотрел, как начальник делает коней, как работают другие люди, в его голове множество разрозненных знаний, но вот собрать всё в кучу и сделать самому - тяжело. Студент - человек, который должен прийти и сесть на готовое турнирное животное, чтобы учиться самому, а не обучать партнёра. История, в которую ввязался Мэй - в корне отличается от любой другой спортивной деятельности, ведь тут ему нужно выступать в роли мудрого и терпеливого учителя. Что она видела кроме своего трека? - Да ничего. Бежать изо всех сил - её умение и страсть. Это же качество стало защитной реакцией Мэйрин - она верит, что от угрозы, пусть даже мнимой, один выход - побег. Не замахиваясь даже на спортивные достижения, Мэю нужно донести ей много обыденных, простых вещей, которые “входят в базовую комплектацию” спортивной лошади под студента, но отсутствуют конкретно здесь. Теперь, из седла, кореец понимал, что о прыжках под всадником пока не может быть и речи, ведь лошадь даже на вольту заплеталась в ногах. Её огромное тело отлично слушалось Мэри в экстренных ситуациях - она вписывалась в крутые повороты, но была сжата и будто на кол всем телом насажена.
Пригодятся упражнения на сгибание. Такая длинная и совсем не гнётся - ну не поверю.
Едва услышав его слова об угощении и то, как заманчиво Мэй шелестит карманом, кобыла остановилась как вкопанная. Ага. Значит, мы по-прежнему выполнение всего на свете завяжем на кусок. Мягко прошелестев по перчатке губами, Мэйрин приняла угощение, вернув голову обратно на искомую позицию. Момент затишья давал брюнету немного времени, чтобы подумать о том, что они будут делать дальше. Что сегодня вообще целесообразно сделать для первого раза? Мэю гнедая чистокровка сейчас виделась цельным куском гранита, из которого ему нужно выточить что-то примерно похожее на результат работы Пола, а он бегает со стамеской вокруг квадратного камня и не знает с какой стороны подступиться. Ох, видел бы его сейчас Энтвуд - пробил бы фейспалмом лицо.
Тииихо - протянул Мэй, после того как его слегка качнуло в седле от удара задней ногой, который Мэйрин адресовала воздуху. Восстановившаяся тишина в манеже туманом опускалась на плечи, не упуская случая напомнить ему о том, как он всё-таки устал за день, как ломит ноги, тянет поясницу, да и в мыслях то и дело всплывает кроватка в общаге, кажущаяся на этот момент самым дивным местом для сна.
Клацанье трензеля по зубам, который кобыла гоняла во рту вместе с угощением, разбавляло затишье. Ну, мало ли, Мэй, как ты устал. Это не должно её касаться, ведь она всего лишь лошадь и у неё есть потребности, которые ты, раз взялся, должен удовлетворять.
Кореец строго глянул на своё отражение в зеркале из-под козырька шлема. Ноги бы мне подлиннее, конечно. Но в седле я всё же смотрюсь значительнее, чем когда она рядом топает.
Пока Мэй отвлекался на рассуждения о том, что родился слегка мелковатым, Мэри углядела лошадь, которую проводили мимо манежа, её навострённые уши улавливали цокот чужих копыт. Интересно, а как она ведёт себя с другими лошадьми? Если Мэри к ним не агрессивна - можно было бы попробовать стабунить. Так бы она смотрела на реакцию сородичей и, возможно, постепенно поняла бы, что бояться нечего. Всё-таки, лошади животные коллективные, да и общение, быть может, больше бы её расслабило. Надо узнать, может кто выпускает хотя бы по две-три лошади…
Казалось, Мэй готов находить бесконечное число выходов из  сложившегося положения, чтобы улучшить качество жизни гнедой чистокровки и продвинуть вперёд прогресс их совместных занятий. У Пола же бывает выходной. Я могу попробовать провернуть свою затею именно в такой день. Так, не время отвлекаться.
Сначала их движение напоминало первые уроки вождения или глохнущую через каждый метр машину, так как лошадь возбуждённо дергалась вперёд от шенкеля, но упираясь в повод снова останавливалась. Шаааагом, просто шагом, Мэри. - приговаривал Хван, терпеливо и сосредоточенно донося до кобылы свою волю. И таки получилось, ведь они встали на стенку и двигались активным шагом вдоль неё. Кобыла поставила уши-локаторы на попону едва ли не с другого конца манежа, и Мэй терпеливо проталкивал её дальше, разговаривая и поглаживая рукой по шее. Они прошли половину длинной стенки и даже чуть больше, брюнет чувствовал, как кобыла вся сжалась под ним и, того гляди, подорвёт и поспешил похвалить её - закрепить лакомством небольшой успех до того, как она сорвётся. И сразу же повернул.
Каждый круг брюнет подъезжал чуть ближе, давал ей время, чтобы рассмотреть пугающий объект - в общем, все обычные свои ухищрения. Разве что не мог сам подойти и потрогать руками, показывая, что ничего страшного нет.
Проходить вплотную к борту, на котором лежала попона, кореец всё равно не стал, зато навернул неподалёку несколько вольтов, которые напоминали самые разные геометрические и абстрактные фигуры, исключая классический круг. Ничего - всё будет, но не сразу.
На такой положительной ноте завершив подкрадываться к попоне, Мэй хотел направить умственную деятельность Мэйрин на новое задание, научить её чему-то. Поэтому он вывел кобылу на среднюю линию манежа, сверяясь с зеркалом - ровно ли они идут. Затем легонько воздействовал правым поводом на рот, но шенкель и корпус говорили ей остаться на прямой траектории движения, нужно лишь выполнить сгибание вправо, а идти в том же направлении. Студент не требовал от неё сразу идеального выполнения этого упражнения, начиная хвалить за самые первые подвижки, которым ещё было далеко до полноценности. Дойдя до конца манежа, брюнет стал делать опять же сгибание в сторону центра, но уже вдоль стены - возможно, ей так будет даже легче понять.
Когда направо стало получаться хоть что-то похожее на правду, кореец остановил лошадь, чтобы угостить её любимыми гранулами. Ну что, Мэри, давай теперь репетировать в левую сторону? - улыбнулся Мин Мэй, выслал чистокровку в шаг и поменял направление через диагональ, чтобы начать сгибания уже в левую сторону.

Отредактировано Hwang Min May (2018-04-22 11:38:38)

+2

19

Мин, кажется, даже немного успокоился как и его лошадь. Мэйрин стала легче дышать, более размеренно и ее внимание было не только на попоне, но так же прислушивалось к командам всадника. Мэй не торопил кобылу, он не требовал от нее чего-то невозможно, он всего лишь делал то, что могло сейчас дойти в голову гнедой. Кстати да, Мэйрин далеко не глупая и умеет учиться, просто сейчас это дается ей тяжелее из-за множества других факторов, на которые она часто могла отвлекаться.
Глубоко вздохнув, чистокровка размеренно продолжала шагать выставляя вперед свои сухие ноги, которые смотрелись так ничего в новых бинтах. Спустя пары месяцев заброшенности англичанка вновь идет в приятной амуниции, делает что-то новое и даже интересное.  Вот даже сейчас,Мэри больше внимания обращала на команды Мина, который оставил страшную попону в покое и теперь они идут по центру манежа и он что-то хочет от нее добиться. Чистокровка отводит одно ухо к спортсмену, вторым двигает по сторонам не упуская важной информации звуков. Между этим, Мэри чувствует как правый повод тянет сильнее, но корпус и шенкель парня на месте, чего же он хочет? Кобыла сгибается в правую сторону, не так как может хотелось бы, но для начала не плохо. Мэри делает то, что от нее просят и это уже большой плюс. Гнедая вполне могла бы стать хорошей лошадью даже закончив карьеру скачек, но видимо не судьба, или все еще возможно? Интересно, что если Мэю получиться что-то слепить из данного животного, получиться научить ее чему-то новому и возможно однажды Мэйрин заинтересуется покупатель, который отсчитает денежки и заберет ее к себе. Возможно Мэри станет хорошей лошадью для начинающих спортсменов которые должны думать и работать, а не катать задницы на спинах лошадей, которые все сделают за них. А может быть ее будущее стать маткой и дать этому миру прекрасных жеребят с отличными породными данными. Мы не можем знать наверняка, остается жить сегодняшним днем, что эти двое собственно и делают сейчас.
Дойдя до стенки и почувствовав те же команды, Мэри согнулась чуть больше чем минуту назад и временами отжевывая трензель, переступала вперед по манежу. Влажный песок налип на ее маленькие копыта, но это не самое главное сейчас.
Ну что, Мэри, давай теперь репетировать в левую сторону? Мин угостил кобылу ее обожаемыми гранулами и вновь выслал в шаг. Мэйрин так довольно гоняла эти лакомства во рту, что сама не обратила особого внимания как они прошли мимо попоны еще ближе, нежели в предыдущие разы. Да, за эти ванильные вкусняшки она наверное готова душу продать, а Мин прекрасно знал эту хитрость и умело ею пользовался.
Пара поменяла направление через диагональ и Мэри даже хорошо согнулась за поводом, продолжая идти вперед, пока что-то не сбило ее с пути. Кобыла сама не поняла как запуталась в ногах и чуть не улетела вниз зарыв носом. Вовремя выровнявшись, гнедая задрала голову и сделала несколько темпов галопа почти на месте, поджимая круп под себя. Мэй засвистел убаюкивающим тоном. Мэри перешла в рысь, все еще держа голову сверху, но зато хвостом так нервно била по сторонам. Ее даже разозлила собственная неуклюжесть. Чистокровка захрапела, после чего перешла обратно в шаг и тут посмотрела на себя в зеркало. Они с Мином так гармонично выглядели вместе. Мэй не был малого роста, но и кобыла не как пони, а потому они красиво выглядели вместе, не как "Слон и Моська".
Поставив уши торчком, кобыла на минуту затупила взгляд в зеркало, после чего потянулась мордой и ткнулась носом об свое отражение. Гнедая замотала головой и прижала уши к затылку, но спустя секунду сделала это снова. Это даже было забавно.
Мин дал Мэйрин немного успокоиться и прийти в себя и затем вновь повторил сгибание налево. Мэри послушно согнулась и даже попробовала хлопать губами по воздуху издавая весьма забавный звук. Теперь ей становилось весело и хотелось подурачиться.
Проезжая в ближайшем углу, чистокровка вдруг резко опустила голову вниз, в этот момент подпрыгивая и напоследок отбивая задом. Она не желала сбросить своего всадника, просто ей захотелось поиграть, но ей же не доперло, что Мину то совсем не весело на таких играх.
Мэй попытался успокоить Мэйрин но она не понимала почему? Разве ему не нравиться? Недовольно мотая головой, гнедая вновь поддала задом, но на этот раз мягче, только вот после этого она мгновенно подорвалась с места в галлоп. Топот копыт по песку разлетался эхом по пустому манежу. Мэй хорошо держался в седле и пытался притормозить лошадь, да и Мэйрин была уже не против перейти в рысь, как на проходе нарисовалась фигурка человека с лошадью. Они видимо решили прийти на тренировку и не знали, что здесь не самая адекватная лошадь, да и видимо всадник тоже, занимаются. От неожиданости, Мэйрин просто отлетела в сторону и судента со всей силы кинуло в сторону. Он и сам не  ожидал там кого-то увидеть. Лошадь, что стояла на входе так же шарахнулась и попятилась назад, а Мэйрин в свое время надавала "тапками". Кобыла неслась по манежу со всей силой совершенно не ощущая, есть ли кто еще в седле или она потеряла своего любимого парня где-то там позади.

+2

20


Кореец аккуратно завёл лошадь в угол красиво и правильно выворачивая на диагональ, и в этот момент, не справившись с собственными ногами в повороте, Мэри заковырялась, резко ухнув шеей вниз, чтобы восстановить потерянное равновесие. Тииихооо - протянул кореец, успев только повод ей быстро отдать, чтобы не повредила губы. Ничего страшного, Мэри, бывает. Выдернув саму себя наверх, кобыла возбуждённо протопталась на месте, всхрапывая и роняя изо рта на свои передние ноги и грудь отжёванную сладкую пену. Её всадник нежно насвистывал свой нехитрый мотив, который в масштабах большого пустого манежа казался совсем слабым и тихим. Как ни странно, это помогало; их первая верховая тренировка шла своим чередом. Успокоив засуетившуюся лошадь, кореец не стал сразу приступать к сгибаниям налево - сначала дал ей поглядеть в зеркало, раз ей этого хотелось. На этом этапе Мин Мэй совсем не желал проявлять к ней строгость - пусть от их сотрудничества у кобылы будут только положительные эмоции, нет ощущения принуждения к чему-то. Поэтому Хван спокойно стоял и рассматривал их пару в зеркале вместе с самой кобылой, пока той не надоело, и они не вернулись к прежнему более или менее спокойному шагу вдоль борта манежа.
Оставляя лошадь корпусом на стенке, Хван мягко, но настойчиво отзывал Мэри внутренним поводом, прося выполнить сгибание. Кажется, чистокровка уже лучше понимала, чего от неё хочет всадник. Вся сложность не в том, что Мэйрин чего-то не может физически, ведь пока от неё особых умений и не требуется. Сложность в том, чтобы объяснить, что именно хочет Мэй. Это очень необычный, интересный опыт для него - ездить на лошади, которой нужно объяснять такие простые базовые вещи, которые, однако, в её то годы, всё ещё ей неизвестны. Чем старше живой организм - будь то человек, или собака, или та же лошадь - процесс познавания нового чуть усложняется с каждым годом. Самый способный к запоминанию мозг - молодой. Поэтому корейцу было трудно выдержать грань между тем, чтобы пытаться развить её способности быстрее и тем, чтобы не форсировать. Ведь если в голове у неё будет каша из новых знаний - ничего хорошего из такой учебы не выйдет. Мэри должна заниматься системно, раскладывая в своей голове полученную информацию по полочкам. Благо, у них есть возможность заниматься каждый день, пусть и поставленная под угрозу раскрытия обмана, что висела над их головами всегда.
Выровняв оба повода, брюнет дал кобыле отдохнуть от новой для неё работы. Видимо зря, ведь оставшись без занятия, занимающего её мозг, она опустила голову и подыграла задом. Чщщщ... Подав корпус назад, Мин Мэй, улыбаясь, решил набрать повод покороче, чтобы поднять гнедой чистокровке голову, как она поддала ещё раз. Мээри - с укором протянул кореец, восседая на вновь галопирующей кобыле. Да, энергии у неё хоть отбавляй. Наверное, надо было всё-таки либо усерднее гонять её с утра, либо ещё раз сводить бочку уже сейчас вечером перед приходом сюда.
Студент дал ей пробежать пол круга, считая, что этот тот минимум, что позволит ей сбросить нагнетающееся в голове напряжение, а потом стал аккуратно отормаживать её, мешая галопировать положением корпуса, прогибаясь в пояснице чуть реже, делая движение как бы под себя. Такие тонкости не были ещё знакомы Мэйрин. Жокеи, скорее всего, просто висли своим весом на поводу, едва ли не на локти его накручивая, поэтому откуда у неё такие знания. Однако, Мэй считал важным ставить сразу правильный стереотип действия. Она не прислушается к его пояснице десять раз, двадцать, но на двадцать первый, быть может, что-то почувствует и свяжет два явления воедино, преобразуя в новое знание.
Брюнет сократил лошадь до рыси, когда что-то очевидно пошло не так. Он повернул голову, чтобы глянуть из-под козырька шлема на пару, которая (что за сумасшедшие-то кроме него в такое время?) решила тоже поработать в выездковом манеже. Огромное тело лошади в миг сжалось и грянуло в сторону стальной тугой пружиной. Испуганно вдохнув и захлебнувшись этим воздухом, Мэй почувствовал, как его вышибает вперёд и в сторону через правое плечо кобылы. Он пребольно ударился об луку седла, вылез лошади на шею и почти потерял левое стремя, но всё же смог выровняться в седле на последующих темпах бешеной скачки. Ёб. Признаться, она чуть его не уронила сейчас, и это порядком потрепало ему нервы. Во-первых, падать он не хотел в принципе из-за боязни снова травмироваться, во-вторых, его падение могло бы значительным образом подорвать авторитет всадника в глазах Мэйрин, для которой он сейчас был центром вселенной и защитников от всех бед.
Мэй даже не надеялся остановить её, лишь отклонялся в поворотах, помогая ей держать равновесие. Лишь бы не упала, ведь по своему призванию привыкла бегать без такого количества поворотов. Брюнет держал повод достаточно свободно, потому что не было смысла сейчас делать одержки или поворачивать на вольт, да даже пилить, хоть это он всё не стал бы делать.
Мэй сделал это как-то подсознательно - переложил повод в одну руку и, пусть нa скаку это было неудобно, стащил перчатку с правой руки, чтобы положить её на горячую влажную шкуру выше седла. Пусть чувствует тепло его ладони, пусть его спокойный жест поддерживает её, становится путеводной нитью в обители кошмара, сгущающегося внутри её готовы. Девочка Мэри - заворковал кореец. Давай потише. Пара, замершая у входа манеж, сначала некоторое время наблюдала за действом на рабочем поле, выпучив глаза, а потом удалилась восвояси, решив, что быть с этими сумасшедшими в одном помещении - себе дороже.
Ничто не может быть вечным - отбушевала и Мэри. Когда, спустя не самое короткое время, удалось перевести кобылу в шаг, Мэй смотрел на потемневшую от пота шкуру с некоторым сожалением. Конечно, жаль, что она сама себя так загоняет и столько энергии тратится впустую. Пс, Мэри. - устало улыбнулся он, подсказал корпусом остановиться и протянул кобыле гранулу на ладони. Должна же быть в её жизни хоть какая-то стабильность.

+2

21

Мэйрин...прекрасная скаковая кобыла, но вряд ли она сможет стать столь же прекрасной в другом виде спорта. Наверное, это понимали все и даже Мин Мэй, но в отличии от других, он не желал с этим мириться и с зернышком надежды, продолжал делать эту кобылу лучше. Не трудно представить, что бы ожидало гнедую будь она дальше никому не нужной и забитой в своем предпоследнем деннике в ряду. Она бы жила в своем кошмаре, продолжала шарахаться любого шороха и при малейшем желании человека ей помочь, отсекала все на отрез лишь потому, что страх всегда был сильнее ее.
Спустя несколько месяцев работы с этим студентом и посмотрите теперь на эту чистокровку. Да, она все так же огромна, так же пуглива, но уже сейчас делает огромные шаги в светлое будущее. Мэйрин всегда была очень умной и способной лошадью, просто для скачек ее ума не особо много требовалось, ведь ее задача была прийти первой, что она делала всю свою карьеру. Мэри была любимицей многих, но как же быстро все забыли о ней сойди она с трековой дорожки и перестав транслироваться по телевизорах. Предыдущие хозяева иногда звонили узнать как поживает кобыла, но сами еще ни разу не приехали ее проведать. Мэйрин стала заброшенным медвежонком, о котором забыли так же быстро как и полюбили.
Прошло время и захламленного, всего в пыли и грязи вдруг заметил мальчишка. Он не смотрел на грязь, он видел в ней что-то большее и хотел показать другим. Мин Мэй проделал и продолжает делать огромную работу с этой лошадью, на их пути произошло уже не мало приключений и даже травм, но настойчивости этого парня можно только позавидовать. Он так твердо стоит на своем и наверное за это так сильно любит его Мэйрин. Она правда любит его, не потому что он всегда угощает ее чем-то, хотя это тоже в счет, но и потому что он рядом - всегда. 
Есть всадники которые работают с лошадьми годами, но у них нет таких отношений как у этих двух. Для кого-то лошадь лишь предмет для достижения своих целей, а для кого-то - друг. В этом случае Мин и чистокровка стали хорошими друзьями. Студент любит эту проблемную лошадь и возможно научит других любить ее так же как и он сам? Покажет, что Мэри не просто тупая статуэтка которая стоит в деннике и припадает пылью, она что-то еще может. Мэри умеет учиться, она способна к этому и если есть лошади которым доходит долго, то ей будет достаточно одного-два раза и лошадь поймет. Есть такие случаи и она одна из них.
Девочка Мэри. Давай потише. Довольно мягкая интонация парня отвлекла кобылу от ее бешеной беготни по манежу. Мэйрин ощутила тепло ладони на своей шее ближе к холке. Нет никакой ткани перчаток, ничего лишнего и лишь чистое прикасание человека к мокрой шерсти гнедой, которая сейчас скорее становилась похожей на вороную. Мэйрин замедлила темп и повернув в углу перешла в рысь, даже Мину не пришлось долго ее убалтывать. Длинные и сухие ноги неслись по манежу вздымаясь над песком и мягко опускаясь в него. Мэри опустила голову, отвела ухо в сторону парня и еще замедлила темп, пока и вовсе не перешла в шаг. Все это время рука Мина была прижата к ее коже, приводя разум в чувство и прогоняя все ее страхи. Широкий мах длинных ног укачивал корейца в седле как в колыбельной. Даже при таких габаритах, Мэйрин была приятной для езды, правда пока немного деревом, но даже после сегодняшних сгибаний она запомнит этот прием на будущее.
- Пс, Мэри. Гнедая ощутила, как тело студента подалось вперед и немного в сторону, глянув назад, чистокровка увидела протянутую руку с лакомством и оставив вместо него лишь обслюнявленную руку, довольно закивала головой уже пережевывая гранулы.
Человек и лошадь, что так напугали Мэйрин эффектом неожиданности уже давно исчезли решив наверное, что лучше поищут другое место для тренировок. Мэри и Мин вновь были одни.
Шагая у бортика манежа, Мэйрин выравнивала дыхание после пробежки, а спортсмен вновь начал насвистывать какую-то мелодию. Чистокровка опустила голову и расслабила шею, ее шерсть практически вся потемнела из-за пота, а  область под вальтрапом полностью покрылась слоем пены. Мэйрин давно не ощущала себя уставшей, но сегодня она таки выпустила пар. Сначала бочка, теперь тренировка и пусть они толком ничего не учили и не оттачивали, с такой веселой лошадкой как Мэйрин, можно и самому вспотеть.
Первая тренировка этих двух теперь уже подошла к концу. Мин не стал напрягать кобылу еще чем-то, ведь она и правда уже устала и даже как-то вяло перебирала ногами. Дыхание выровнялось, тело немного остыло и теперь можно с легкостью на душе уходить из этого манежа. Сегодня Мэйрин большая молодец, пусть сама об этом она и не задумывалась. Наша девочка начинает новый этап в своей жизни и пожелаем ей и ее спортсмену удачи в этом деле.
Подойдя к углу, где кстати лежит "страшная" попона, Мэйрин даже ухом в ее сторону не повела. Гнедая на столько устала, что уже и забыла о том, как ее боялась вначале их тренировки. Мин почти бесшумно спрыгнул на землю и начал подтягивать стремена. Мэри не опустила момента потереться такой же мокрой, как и все ее тело, мордой о бок парнишка. Она прижмурила глаза, наконец удовлетворив свое желание. Мэй попустил подпругу и пошел за попоной. Чистокровка послушно стояла на месте, теперь уже с интересом наблюдая, что он делает. Мин держал распущенный повод на руке, пока накидывал большой кусок ткани на вспотелое тело кобылы. Сказать честно, наверное это не самая легкая задача если учесть его размеры и Мэйрин, можно было бы даже стать на табурет, чтобы проще было. Мэри же глубоко дышала и только глаза бегали по сторонам. Ее уши были развешены по сторонам и она выглядела усталой, но возможно именно это ей и требовалось? Хорошей работы? Мэйрин раньше же пытались ввести в работу, но ее тащили на трек, вновь хотели закрыть в бортах и заставить бежать, но наверное, это больше невозможно для нее.
Сейчас гнедая вымоталась и даже выйдя из манежа на улицу, Мэйрин продолжала спокойно шагать возле Мина, напоминая одну из обычных и адекватных лошадей, которая не летит вперед, прыгая по сторонам и пытаясь тебя задавить ненароком. Наверное Мэй сам этому не верил, но сегодня его руки даже не пострадают от резких движений. Правда, впереди еще страшный коридор конюшни, но шагая по дорожке в сторону здания, Мэйрин даже ухом не пошевелила, а только лениво перебирала ногами иногда тыкаясь носом куда-то в плечо студента.

.за Мяу.

+2

22


Ладонь, которой брюнет от всей души похлопал лошадь по шее, аж чвакнула, на миг прилипнув к взмыленной шкуре. Он и сам ощущал, что его собственная майка под кофтой мокрая хоть выжимай, а по спине едва ли не рекой течет. Да, поработали они оба сегодня на славу. Несмотря на то, что за это время не было наработано много новых умений для лошади, для первого раза - очень даже неплохо, беря во внимание тот факт, что с Мэри они познакомились в октябре и с того момента прошло около полугода, во время которых никто не надевал на её спину седла и не садился в него.
Мэй, срезав кусок манежа, вывел Мэри мордой по направлению к зеркалу, в очередной раз посматривая, как смотрится верхом на этой лошади. Вроде, с учётом разницы размеров, даже не очень смешно. Лучше, чем когда в поводу веду. Корейцу очень хотелось кое-что сделать, но он был не уверен в том, стоит ли ради своей прихоти на короткий момент расслаблять свой контроль над ситуацией. Поразмыслив с полминуты, он улыбнулся своему усталому, но счастливому отражению в зеркале манежа, и аккуратно положил повод на мокрую от пота шею кобылы, чтобы расстегнуть оба кармана на своей кофте. Шорох наверху был уже очень хорошо знаком для кобылы - он предшествовал угощениям, поэтому чистокровка не должна была испугаться. Снятую перчатку он пока прижал к седлу коленом, чтобы не уронить и не искать потом среди песка.  Наклонившись вперёд, Мэй скормил угощение; на руке кусками осталась светлая, чуть желтоватая пена. Липкий пот и слюни уже щипали пальцы даже той руки, которая была ещё в перчатке, ужасно хотелось всё это снять и принять душ, но до этого момента ещё далеко - сначала надо позаботиться о лошади. А пока он всё-таки потешил своё самолюбие, достав из второго кармана телефон и, улыбаясь, сфотографировался верхом на Мэри. Всё-таки впервые сел на неё верхом - момент, который должен войти в историю.
Сейчас она выглядела необычно для глаза, привыкшего к иной картинке - намного темнее из-за пота, со всадником на спине, и спокойнее, чем обычно - не было сил уже держать своё тело в состоянии постоянно сжатой пружины, готовой прянуть в любой момент.
Убрав телефон, Мэй одел вторую сырую перчатку, которая еле натянулась теперь на пальцы, и подобрал повод, чтобы не болтался, оставив, тем не менее, достаточно свободы лошади для того, чтобы она могла расслабить шею.
Манеж погрузился в необычайное спокойствие, тягучее, бархатистое, разбавляемое лишь учашенным дыханием уставшей лошади, глухим топотом её шагов, тихого поскрипывания седла. Глянув на часы, брюнет засёк время, необходимо для того, чтобы кобыла успела отшагаться. Атмосфера убаюкивала бдительность морально и физически вымотавшегося за день и за эту конкретную тренировку всадника, пусть он периодически одергивая себя, выпрямлялся в седле. Мало ли - кобыль подорвёт от какого-нибудь звука. Совсем не хочется приземлиться носом в песок уже в самом конце сего мероприятия.
Но Мэйрин вела себя изумительно хорошо, лишь мирно шевеля по сторонам ушами, да шагая вдоль стенки, спокойно миновав даже страшную попону, по-прежнему свёртком висящую на борту манежа, словно никогда кобыле и не было до неё дела. Молодеееец - мысленно похвалил её кореец, но не сказал ничего вслух, чтобы не нарушить звуком своего голоса воцарившуюся идиллию.
Пока шагала чистокровка, остыл и Мэй, и теперь ему в насквозь мокрой кофте стало холодно и мокро, а шлем и вовсе хотелось снять и запустить как мячик куда-нибудь подальше. В такие моменты время тянется бесконечностью. Но вот и Мэри подсохла, восстановила дыхание и минуты, что засек кореец на часах, позволяли завершить тренировку. Стооой - тихо попросил студент, машинально делая одержку поводом, добавляя её движением корпуса и прижатым шенкелем. Он остановил Мэйрин в углу с попоной, на которую та по-прежнему не обращала ровно никакого внимания. Прям диво-дивное!
Глянул вниз и невольно поморщился: высоковато прыгать-то будет. Ох уж эти “двухэтажные” лошади. Мэй, перенеся вес на левую ногу, вынул правую из стремени и аккуратно пронёс её над крупом кобылы, а потом потихоньку сполз на руках вниз, цепляясь за седло как утопающий за соломинку. Вот, наконец, усталые ноги коснулись мягкого грунта, Мэй ощущал в них слабость, особенно в левой, на которой всё это время тугим бандажом на колене был пережат кровоток. Перемявшись с ноги на ногу, словно заново привыкая передвигаться на своих двоих, Хван стал подтягивать стремена, смеясь от того, как кобыла принялась чесаться об него, раскачивая невысокого паренька как тростник на ветру.
Подтянув стремена, Мэй отпустил на несколько дырок подпруги с обеих сторон, шатаясь вокруг кобылы как сонная муха. Кажется, и у него заряд аккумулятора подошёл к концу и двигатель работал на последних оборотах - а ведь ещё куча работы впереди, требующей физических усилий. И кроме него никто её не выполнит.  Самое актуальное - закинуть на кобылу попону; уж в конце насыщенного трудом дня тяжело ручками махать у себя над головой, закидывая увесистый свёрток ткани на конскую спину.
Наконец, разровняв попону по кобыле, Мэй уже не стал возиться с застёжками, мол и так сойдёт, и повёл Мэри из манежа. Она вела себя по-прежнему на удивление спокойно, лишь отслеживая глазами всё происходящее вокруг. Будто весь страх вышел из неё вместе с бурлящей в жилах энергией и богатырской силищей.
Вяло загребая копытами мелкий щебень на дорожке, Мэри плыла размеренно и неторопливо, как туристический катер по проливу, освещённому огнями и ничего, чёрт возьми, не пугалась, да и не выслеживала опасности. Мэй тихонько держал в руке повод, и ему не верилось, что это одна и та же лошадь - та же Мэри, которую он знал прежде. Офигеть. Вот уж действительно труд чудодейственный.
При входе в конюшню кореец накинул повод на шею кобылы и начал тихонько успокаивающе посвистывать, готовый отпустить лошадь, чтобы она сама забежала в денник, ибо бороться сегодня уже нет сил.
------- > 집에 가요

Отредактировано Hwang Min May (2018-05-17 00:34:38)

+2


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Выездковый манеж


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC