ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!
ПРИСАЖИВАЙСЯ, ВОЗЬМИ ЧАШКУ ГОРЯЧЕГО ЧАЯ, ВЕДЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЕТСЯ ПОТРЯСАЮЩИЙ И МНОГОЛИКИЙ ВАНКУВЕР. ТВОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ, КЕМ ТЫ СТАНЕШЬ: ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА, СПОРТСМЕНОМ, ПРОСТО ЛЮБИТЕЛЕМ КОННОГО СПОРТА ИЛИ СТУДЕНТОМ АКАДЕМИИ. А МОЖЕТ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? ЛОШАДЬЮ ИЛИ ДРУГИМ ЖИВОТНЫМ? ВЫБИРАЙ И ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ! МЕСТО НАЙДЁТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО!
Апрель на дворе!
Время капелей и ручей-
ков прошло, и на улице
воцаряются настоящие весен-
ние деньки. День становится
все длиннее, вечера — теплее, ведь
перепад температуры почти сошел
на нет. Столбик термометра все чаще
показывает приятные +15, а на солнце
поднимается до едва ли не летней темпе-
ратуры. Ночью же гуляк радуют приятные +10,
так что о теплых куртках можно точно забыть. Но
не убирайте плащи в шкафы — дожди еще заглянут в Ванкувер к середине месяца
ФЛУДЕР
Шэрон
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Betelgeuze Чудесный здоровяк с длинным и красивым именем Бетельгейзе совсем недавно попал в Кавалькаду, но уже успел запасть в душу всем: и своей новой хозяйке, и суровому на первый взгляд тренеру, и всем конюхам и коноводам в округе. Еще бы, ведь как можно не влюбиться в его шкодливый детский характер и очаровательный нрав?
ФЛУДЕР
Alf
АКТИВИСТ
Hwang Min May
АКТИВИСТ
Tyler Blackburn
АКТИВИСТ
dr.cockroach
АКТИВИСТ
Ramsay Crowly
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Paul Antwood и Hyuna Ten
Пол и Хёна знают друг друга долгие годы, но повернется ли язык назвать их счастливой парой? Сложно сказать. Судьба то разводила их в совсем разные стороны, то соединяла вновь в самые неожиданные моменты, одним из которых и стал предновогодний вечер. Возможно, это начало нового витка их отношений?
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Aiden Williams и Stacie McKinnon
Куда может завести судьба таких странных, отчасти разных, но похожих в глубине души друзей? То на темные улицы гетто, то к заброшенному заводу, который хранит в себе так много тайн и загадок. Может, он и есть лучшим местом, чтобы поделиться не только обывательскими радостями, но и самыми темными секретами?
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Adeline Oldridge
А ты сама чего хочешь-то? Еще один вопрос, ответа на который не подразумевается в принципе. Спокойствия, — ответила самой же себе девушка, когда автомобиль наконец подъехал к нужной высотке. И даже не соврала в этот момент, ведь, по сути, до сих пор держала перемирие, которое сама и должна была нарушить. Но в этом и была вся прелесть — смотреть, как они оба так ждут, когда наконец все станет как прежде, но не дают этому произойти...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Территория Академии » Солярий


Солярий

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://sa.uploads.ru/wUQiT.jpg
Большой солярий, расположенный в отдельном боксе между конюшнями, вмещает в себя несколько лошадей. Подвесные лампы создают много тепла, мягко прогревающего усталые мышцы лошадей до или после изнурительных тренировок. На своё усмотрение вы можете регулировать высоту ламп, но не советуем сразу опускать их до упора, ведь это может испугать неприученных животных и привести к травмам и порче дорогостоящего оборудования!

0

2

<———Развязки частной конюшни———>

Эх, ну надо же было встретиться с новым тренером именно так, а. Нет, чтобы все по-деловому, посидеть, чаек вместе попить в тренерской, обсудить расписание групп, основные правила и прочую формальную, но очень важную чушь. Надо же судьбе создать ситуацию до боли комичную, чтобы все чувствовали себя неловко, почти не в своей тарелке. Кроме Рошки, конечно, этот шалопай и ухом не повел: стоит себе, радостно косится на новую знакомую. Понравилась, видать, ему, раз так радостно рукав ее винного цвета пальто жевал. Конечно, он-то любит дам с характером, таких, чтобы коня на скаку остановили. Хотя, конечно, лицо ее было совсем не похоже на наших русских девиц, было в нем нечто необычное и для Канадцев — уж очень острые черты, отталкивающие и в то же время завораживающие, нельзя внимания не обратить. Сразу видно, женщина не из простого теста сделана, а уж как говорит, то любой другой бы верно уже оробел. Но мы-то со Скоморохом тоже были не из боязливых, вот и, кивнув Нинель, когда та отошла немного в сторону, чтобы дать орловцу пройти, двинулись по проходу в сторону солярия, что находился в отдельном боксе между конюшен. Вот странной была планировка в этой Канаде: и в России, и в Великобритании, где удалось мне поработать, солярии находились прямо в конюшнях, у каждого крыла свои, а тут иначе — большое отделение, но вместе, в стороне от проходов. Хотя, может, так и было лучше, чтобы не пугать лошадей, сохранять тишину и спокойствие. К счастью, наша слегка притихшая бестия, все еще, кажется, осмысливающая произошедшее, двинулась за нами, ответив на мой вопрос и представившись.
— Очень приятно, мадам Муру, — усмехнулся я, по-доброму, конечно, мол, понял, не дурак, во Франции другое обращение. Надо же как-то загладить возникшую ранее неловкость.
Конечно, я мог бы серчать на нее за столь панибратское отношение, положение ведь, по сути, позволяло, но был ли в этом смысл? Все-таки, отчасти мы были собратьями — даже акцент, старательно скрываемый, выдавал как во мне, так и в этой даме то, что мы не местные. Хотя, честно говоря, даже английский в разных англоговорящих странах был совсем разный, так что, возможно, это можно было и простить. Скоморох, чуть ускоряясь, зазвенел подковами по покрытию прохода частной конюшни, разбавляя своим задорным фырчанием нагрянувшую тишину. Голову даже задрал, как истинный жеребец, подобрав круп и гордо вскидывая передние ноги вверх, за что был награжден не самым довольным взглядом, полным укором. Вот же выпендрежник, все ему надо покрасоваться перед кем-нибудь. Я же чутка притормозил его, дожидаясь, пока нас догонит наш новый суровый тренер, сложившая руки на груди, чтобы выглядеть хоть немного более грозно. Нет, ну как тут можно сердиться? Может, с годами я в глубине души стал более мягким к другим людям, хотя звучит не очень правдоподобно. Но отчасти я понимал и саму женщину, которая только-только начала осваиваться в новой стране, приехала на новую работу, а тут вот такая оказия случилась, совсем не приятная в первый рабочий день. И, конечно, можно было этим бы и воспользоваться, сделать хмурной и весьма злобный вид, накричать почем зря, чтобы на место поставить, но говорят же, что есть в русских какое-то простодушие, да? Не смотря на грозный и совсем не улыбчивый внешний вид, жители нашей суровой и не всегда радужной страны все равно не потеряли до конца способность по-настоящему сопереживать, и за это-то и можно было наш народ любить. И я, конечно, понимал, что не стоит корить мадам еще больше, пусть успеет оклематься. Но тут-то я, конечно, и оплошал, не беря в расчет коварный женский разум, который всегда на шаг впереди нашего, мужского, пусть мы зачастую и думаем иначе. Нет, вовсе не против, мистер, — обиженно и даже как-то ехидно заявила она, поравнявшись с нами, и у меня даже на секунду глаза от удивления расширились, но сразу же приняли свою обычную лукавую форму.
— Карелин, — закончил ее предложение, с улыбкой, быть может даже нагловатой. Ну а что же, ей разве можно обижаться, а я терпеть выходки должен? Ладно, чего это я.
Нет, ну вот же ж егоза! Стоило только подумать, что это несносное создание угомонилось, как она вновь в странной манере огрызается, вызывая на лице, наконец принявшем более-менее серьезное выражение, улыбку, такую же ехидную, как и ее слова. Ну чего пристала к этим словам. Мистер, мисс, миссис, мадам, мадемуазель, сударыня, барышня — какая разница, право слово! Ну да ладно, пусть беснуется, пока это не вызывает никаких отрицательных эмоций. Вероятно, повезло ей, что она не стала тренером по конкуру, ведь Павлик, скорее всего, не стал бы терпеть таких выходок, если только она и его не заставила бы замолчать своим бесконечным потоком слов. А по всему ее внешнему виду можно было понять, что на подобное она способна.
Впрочем, тут я решил смолчать, чтобы не нагнетать обстановку. Все-таки, дамы всегда были существами удивительными. Вот только начнет казаться, что все они — создания хрупкие и почти беспомощные, как одна из них вдруг окажется куда сильнее морально большинства крепких мужиков, и тут опять теряешься в догадках: как поступить? Ниночка же, кажется, была именно из этой породы: не похожая на многих здешних тоненьких девиц, которых от одного хмурого взгляда ветром сдувает, а любой крик может привести к обмороку, аки барышень русской литературы времен Пушкина и Толстого. Муру же вот не сдавалась, скрывая некую подступившую к лицу растерянность упорным продолжением разговора в удивительной манере нападения. Ну а мы с Рошей, переглянувшись так, словно оба решили еще это потерпеть, шли дальше, заворачивая в переход между конюшнями, туда, где как раз и были боксы солярия. Восстановившаяся тишина конюшни, в которой только звонко гремел копытами жеребец, то идя ровно, то сбивая темп, вновь вернула лицу привычное выражение то ли умудренного спокойствия, то ли обыкновенной нахлынувшей строгости. Ну, не все время же улыбаться, это как-то неприлично, мало чего еще подумает наша неожиданная гостья.
Говорить, пожалуй, особо и не хотелось, особенно начинать разговор первым, ведь, по-сути, я мог же только своими шутками все и испортить, если у дамочки настроение не пригодное для мирской болтовни. Да и не горазд я в этом был, особенно в этот день, когда, казалось, все пошло не так, как обычно. Ну, солярии пусты, обед же, все по денникам стоят, можно и прогреть коня спокойно. Для этого я подвел его к одному из боксов, кивнув, мол, давай заходи, но гнедой, понимая случай, удивленно покосился на меня, словно вовсе не понимал, о чем это его тут просят.
— Рош, шевели задом, а, — по-русски поторопил коня я бойким голосом, для убедительности приподняв руку на уровень его крупа, чтобы понимал, что я не шутки шучу. — видишь, у нас тут дама, у нее дел и без твоей красоты хватает. — закрепив чомбуры по обоим сторонам недоуздка, я повернулся к Нинель, что до сих пор стояла немного растеряно позади, словно только и выжидала момента, когда лучше всего будет высказать новый упрек. Ох уж эти женщины, всегда-то с ними надо держать ухо востро. — Вижу, знанием техники безопасности вы можете мастерски одарить каждого, — ох, Влад, ну право слово, чего ты все продолжаешь иронично улыбаться, черт старый. Ладно, надо переходить к более осмысленному и серьезному разговору, а то француженка, кажись, даже побелела, ни то от негодования, ни то от смущения. Где там непринужденная обстановка? Ах, точно, надо же солярий включить, чтобы не стоять просто так.
Нажав нужные кнопки и чуть приподняв лампы наверх, чтобы не доставляли дискомфорта орловцу, я повернулся к мадам, слегка растерянно потрепав шевелюру и размышляя, о чем же вести разговор. Если честно, вид ее лучше всяких слов говорил, что профессионализма даме хватает, один только взгляд голубых глаз, строгих и холодных даже в неловкой ситуации, подсказывал, что она не из тех нежных и неумелых особ, которые не справятся с детишками. Все же конник конника видит издалека, тем более хорошего. И раз уж она здорового мужика не побоялась укорить как ребенка неразумного, то уж с младшей группой точно справится. Поэтому, вместо тщательного допроса, я лишь слегка прищурился, доставая из кармана куртки пачку сигарет, наверняка для того, чтобы еще немного помедлить, подбирая нужные слова. Все-таки пора было переставать болтать почем зря, а то еще подумает, что я добрый или многословный, потом же и узнает свою ошибку. Так что, нахмурившись, я все-таки решил, что надо бы ее вопросы выслушать, вдруг это действительно поможет ей обжиться на новом месте.
— Как вам академия? — повертев в руках пачку сигарет, я все-таки убрал ее обратно, а то вдруг Нинель войдет в еще больший ступор от подобного поведения, нервы ведь могут не выдержать. Эх, на улице придется курить. — Если есть вопросы — задавайте, я с радостью отвечу.
Лампы довольно заметно гудели, и я сделал пару шагов в сторону, чтобы отвлечься от их шума, который сильно отвлекал. Вместо этого, переведя взгляд на Ниночку, ведь это имя действительно ей подходило, я пристально вгляделся в ее лицо еще раз, будто бы это помогло лучше понять причину ее затянувшегося негодования. Эх, нет, все-таки женщины, сколько бы мы не пытались их разгадать, оставались существами совершенно иными, и, быть может, не стоило к ним и лезть. Так что я, отряхнув налипшие в проходе опилки с сапогов, сложил руки крестом, честно дожидаясь, когда польется очередной поток слов. Или же наконец их будет немного?

+3

3

> проход и развязки частной конюшни
Вот и наступила та унизительная в своей сущности часть, где она должна была покорно следовать за своим начальником, который направился вместе со своим конём прочь по коридору от злополучных развязок. Что же в этом было кощунственного? Необходимость изображать из себя жеманное довольствие от взаимодействия и общения, искренний интерес и неравнодушие. Нет, так она не умела. Яркий гнедой круп жеребца, что совсем не стеснялся в полной мере проявить свой нрав перед хозяином, раз за разом удостаивался короткого взгляда мадам. Кажется, вид такого интересного коня был здесь единственным, что не давало ей отчаяться над собственным гнусным положением совсем. Отдушина лошадей спасала её всю жизнь, а здесь снова оказывалась столь необходимой палочкой-выручалочкой. По крайней мере, так она хотя бы могла не глядеть в широкую спину Владислава, одного взгляда на которого по-прежнему хватало, чтобы услышать русско-народные мотивы и подумать о диких и беспощадных схватках с медведем, в которых он убедил. Всё это вообще напоминало кадр из какой-то чрезвычайно дурной и безвкусной комедии, героиней которой она непроизвольно стала, и всё, что ей оставалось, слышать отголоски фальшивого закадрового смеха. И это, по-вашему, смешно?
Карелин – в её уме это созвучно какому-то проклятью, посланному на неё, вызванному отяготить её и без того бренную участь пребывания в незнакомой стране. Начиная с соглашения поработать в Канаде и заканчивая нелепой ситуацией с не пристёгнутым конём, вызывало внутри созвучие твердящих лишь об одном мыслей. Надо было остаться во Франции. Следуя за колоритным тандемом по проходу неспешным, вкрадчивым шагом, и даже казалось, что в какой-то мере выверенным, словно это могло бы нарушить заведомо существующий порядок и слаженность её и без того совершенных движений, она время от времени любопытно озиралась по сторонам. Крыло здания с рядом денников стало заканчиваться, и они углублялись куда-то, по предположениям Нинель, в середину этой обитель. Странная манера постройки корпуса конюшни была причиной того, почему она внимательно изучала сменившуюся обстановку, заведомо запоминая планировку здания. Пока, однако, она недоумевала над причинами того, зачем они шли сюда. «Поставить лошадь» - куда? Непоследовательность или просто желание составить интригу вело главного тренера по троеборью, но в любом случае не тешило скверный настрой женщины, находящейся на грани взять всё и уйти.
Всю дорогу она сохраняла абсолютное молчание со своей стороны, хоть было заметно, что этот лукавый и очень подозрительный русский ждёт чего-то. Может, конечно, в их сущности это было в принципе нормальным, пребывать в предчувствии атомной войны, конца света или просто диалога со своей подчинённой, но она и вовсе ничего не ждала, и была бы рада, если бы и не приходилось в дальнейшем. Стоило, однако, на горизонте только показаться вместительным, но при этом на диво компактно вставшим рядом друг с другом отделениям для соляриев, как она осознала, что неизбежное уже близиться, почти дыша прямо в спину. Приостановившись чуть поодаль выбранного Владиславом для своего коня боксов, она, чуть сдвинув брови и поджав губы, наблюдала за занятным зрелищем. Вполне понятное проявление лошадиного непослушного озорства и порой проявляющегося упрямства, не слишком радующее всякого человека было неведомо одной очень далёкой ей вещью. Образованную, с широким кругозором и знанием мира мадам Муру сейчас по-детски и совсем глупо поразила одна невероятная в её осознании вещь. Он что, говорил по-русски?.. Незнакомая речь, звучащая в должной мере бойко и отрывисто, заставила дотоле утопающую в своём отстранённом равнодушии и надменности особу с округлившимися глазами наблюдать всю эту картину.
Заворожённая звучанием богатого и могучего пресловутого русского языка, давно настолько ничему не удивляющаяся француженка опомнилась лишь тогда, когда до ушей её донёсся уже куда более привычный английский язык, который она была бы даже готова сейчас назвать «родимым». – Благодарю. Если вам всё-таки это окажется нужно, то вы можете ко мне обратиться, - ровно и вполне непритязательно выдала она, совсем не примечая островатой иронии в словах своего собеседника, и сейчас на мгновение точно начав говорить с искренностью. Лишь через мгновение её осенило понимание той доли насмешливости слов мистера Карелина, которая, впрочем, достойно была отражена всё тем же данным ей ответом. Теперь, чувствуя, что всё внимание обращено лишь к ней, она была в некотором роде сбита с толку. Момент Х настал, а она и вовсе не успела к нему подготовиться, как и всегда возлагая большие надежды на свою силу духа и стойкость собственного нрава. Прежняя улыбка мужчины заметно сошла на нет, сменяясь неким хмурым выражением лица, и в усердно рефлексирующей сейчас всё, что только можно было, Нинель, это произвело очередное умозаключение. Похоже, эта нация ещё и крайне категорична, ведь он только и делал, что или улыбался, или выглядел убийственно серьёзным. Впрочем, его хмурость располагала ей несколько больше того сомнительно доброжелательного вида, как бы это ни было странно.
Заданный вопрос непроизвольно заставил её крепче прижать сложенные на груди руки к себе, сминая под давлением несчастное пальто, пережившее сегодня покушение коня, а теперь ещё и это. – Академия? – как и он сам, очевидно пытающийся в своих задумчивых речах спрятать желание заполучить немного времени, она обращалась к скудным преамбулам из повторений его же слов. Вот только всё это выглядело почти безупречно естественно, будто она всего лишь настраивала ход собственных мыслей, как утончённый инструмент, на нужный лад. – На данный момент можно судить лишь о её внешнем виде. К нему нельзя даже и предъявить каких-либо нюансов. Об остальном мне не сделать достойных выводов, ведь никогда не стоит быть предосудительным, - манерность и отчётливость слов, с ярко выраженным мурчащим акцентом женщины создавала впечатление, словно она готовила ответ намного раньше, чем ей задали этот вопрос. Так, будто она заведомо знала, что её об этом спросят и ей придётся отвечать так, чтобы не выражать своих пылких недовольств на счёт всего того, что её окружало, а заменять это деликатными и умными выражениями.
Прямой взгляд своего начальника она уловила сразу же, и он даже стоил того, чтобы она отложила ответ на его реплику. Уставившись на него также откровенно, как сделал это он, безбоязненно встретившись с ним взглядом, мадам Муру подумала о том, что будь она его ученицей, то наверняка бы страшилась этого человека.  Вот только она не была таковой, и поэтому он не вызывал в ней ни капли робости, напротив, странное желание что-то доказать ему, что нередко бывало с самодостаточной и чересчур независимой по натуре француженкой, больше напоминающей непокорную стихию, чем утончённое произведение искусства, какой казалась на первый взгляд. Она взирала на него тем же образом, что и он сам – нагло и с пронизывающей внимательностью, - и всё, что она могла бы сейчас сказать, если бы у неё спросили, как она может себе такое позволять, было бы «сам виноват». Решив, что посвящённого для немой сцены времени уже достаточно, та осознала, что нужно придумать хотя бы пару вопросов, что прозвучат ради мнимого приличия и просто формальности, дабы после этого она могла быть свободна от необходимости ещё каких-нибудь нелепых консультаций. – Что ж. Я так и не получила вразумительного ответа на этот счёт. Существуют ли какие-то требования, которым мне нужно следовать в работе с учениками? – данный вопрос действительно занимал ум француженки, которая в своих методиках бывала временами чересчур жёсткой и напористой. Ей вспоминались те времена, когда все её ученики, которых она тренировала во Франции, безукоризненно знали, что в работе важно всё – от их внешнего вида до тех мыслей, что они позволяют себе думать во время работы или взаимодействия с лошадьми. Она смотрела на всех своих подопечных с той позиции, которая отдавала приоритеты в тандеме человека и лошади именно последней. Безусловно, она работала с ними для достижения максимально возможного результата, но саморазвитие, а главное умение действовать во благо своего четвероногого партнёра для неё казалось приоритетным. От этого ей нередко приходилось прибегать к спартанским методам воспитания непослушных и ленивых детей, считающих своё положение куда более привилегированным относительно своего боевого товарища, а от этого пренебрегающим золотыми и священными принципами своей тренер. Хотя, вероятно, те, кто пригласил её сюда, были наслышаны об этих способах работы, ведь ни к чему вызывать тренера из другой страны, ничего не зная о нём?..
- Мистер Карелин, - она всё ещё продолжала помнить и жалить его невидимыми ядовитыми иглами своей женской обиды. Было заметно, как готовясь сказать что-то, прежде всё тоже островатое и строгое выражение лица вдруг исказилось проблесками самого настоящего, но смотрящегося слишком неожиданно на лице этой женщины, конфуза и волнения. – И вы совсем случайно не знаете, где в этом городе магазины с зимней одеждой? – нарушая догмат своей гордости, переступая через него со свербящей на сердце тяжестью, она едва решилась спросить об этом. Проклятый лютый холод этой страны и одно лишь имеющееся тёплое пальто, явно не способное защитить от такой температуры, были, однако, сильнее её сурового характера. Что же было лучше – заболеть, окончательно околев от такого безжалостного климата, или сохранить лицо достоинства и надменности той, что будто бы была настолько холодной, что и всяческий зимний мороз не был способен её сразить? Пожалуй, в этой маленькой битве между хитрой и коварной Россией и Францией, последняя снова проиграла из-за условий жестокой непогоды. Кажется, теперь её прежний бравый настрой глядеть своему собеседнику в лицо куда-то испарился, и вместо этого она тщательно пыталась обрести прежнее хладнокровие, не зная куда себя деть в таком состоянии, казавшемся ей непозволительно нелепым, которое она упорно и изо всех сил сейчас пыталась в себе победить.

Отредактировано Ninel Moreau (2018-03-24 11:26:50)

+2

4

Как же был я наивен, когда решил, что пораньше уеду себе домой, жарить мясо на гриле, смотреть какой-нибудь славный боевик и попивать посередине недели бутылочку хорошего пива, чтобы отдохнуть от всей этой рабочей суеты, которой с приходом ранней весны становилось все больше. И каков все-таки весельчак Брэдфорд, что послал эту гарпию во плоти именно ко мне, именно в этот славный день, когда настроение все пыталось взлететь ввысь, а теперь колебалось от желания рассмеяться до ощущения полной абсурдности ситуации. Но мы же боевые ребятки, справимся со всеми преградами на своем пути. И, негодяй какой, Сашка ведь подобрал такой особенный день, когда и собак-то я дома оставил, некому, кроме меня самого, пугать неожиданную гостью. Тут пора задуматься, может, нужно сменить имидж? Несомненно, ведь мадам так весело и быстро ответила на мой почти даже комплимент, что на лице, вопреки всему желанию оставаться до ужаса серьезным, показалась одобрительная улыбка. Ну что же тут, разве можно обижаться?
— Обязательно обращусь, — ухмыльнулся я почти даже любезно на эту вызывающую колкость.
Вот, ей-богу, что же все неймется этим странным созданиям. Стоишь себе, никого не трогаешь, пытаешься говорить на общем наречии, а все-равно женщины могут все выставить иначе. Конечно, бывают среди них ангелы, чей кроткий нрав — услада для любого человека, особенно уставшего. Но по виду моей новой знакомой, а по совместительству еще и подчиненной, сразу становилось ясно, что она не из того теста сделана. Все в ней: и боевой суровый взгляд голубых больших глаз, и в недовольстве поджатые губы, и слегка проступающая морщинка меж бровями, — все это давало четко понять, что дама эта не из простых, любого за пояс заткнет. И, само собой, наивно было предполагать, что после всего сказанного ранее эта особа неожиданно смягчится, лицо ее озарится дружелюбной полуулыбкой, тихой и спокойной, а разговор пойдет на совсем другой лад. Но на то мы и мужики, верно? Чтобы постоянно думать не так, как они, надеяться на лучшее, что ли. Так вот, это все к чему? А к тому, что стоял я себе на месте спокойно, с ухмылкой, которую можно увидеть было даже за недавно подстриженной бородой, кою пришлось укоротить, чтобы не всех детей в академии испугать, и думал себе преспокойно, что вопрос мой не подразумевает никакого колкого ответа, ведь, по сути, ничего в нем такого уж и не было. И, естественно, ошибался очень сильно.
Ох, и как же горделиво она говорила! Ненароком поднимаешь взгляд, чтобы посмотреть, соответствует ли весь вид мадам Муру ее отчасти колкой, отчасти очень спланированной и уверенной речи, и не остаешься огорченным: все в ее внешнем виде так и вызывало на бой, при этом же показывая, что победу тебе точно не вырвать из ее рук. А этот акцент? Сложно не улыбнуться, понимая, почему больше века наши российские князья брали в дома компаньонок-француженок. Но дело-то не в этом, мы же в Канаде находимся. Нинель ответила даже на самый простой вопрос в какой-то удивительной манере, до неожиданно бойкой и характерной. Но стало ли сюрпризом? Нет. Ведь, могу сказать по своему опыту, только такие в троеборье и приживались: упертые, боевые, волевые, такие, которым палец в рот не положишь. И в этом, конечно, был свой шарм, неповторимый и дерзкий, от которого хотелось улыбаться еще шире, но приличие заставляло держать себя в узде: а то еще скажут потом, что русский тренер совсем от рук отбился, шутит почем зря. Ладно, мы же сейчас не об этом. Скоморох, словно тоже оценил шутку, энергично закачал головой, дергая пристегнутые к недоуздку чомбура с такой силой, что они зазвенели в кольцах солярия. Вот же негодник, нет, чтобы показать себя с лучшей стороны, степенным и важным жеребцом, так все проказничает, да еще и меня выставляет таким же. Ну, может и были мы одинаковыми, поди разбери.
Я же, вместо того, чтобы вступать с этой амазонкой в долгую полемику, лишь утвердительно качнул головой, мол, да, понимаю, надо еще разобраться со всем. И повернул голову к орловцу, быстро пробегаясь по нему куда более серьезным взглядом, чтобы понять, когда же все это прогревание закончится. А то стоит тут себе в спа, слушает чужие разговоры, а ты его только и развлекай. Впрочем, оставалось не так долго ждать, и пусть хотелось курить, я только вновь перевел взгляд на мамзель, что с проницательным воинственным видом смотрела на меня. Вот интересно же, что она там думает в своей черной как смоль голове? Ведь взгляд ее кажется таким суровым, метающим молнии, и пусть она молчит еще несколько мгновений, пока конь весело фырчит в ее сторону, я уже понимаю, что дальше — хуже, придумает эта бестия еще что-нибудь эдакое. Ну, была не была, мы же тоже не лыком сшиты!
Моя новая знакомая, набрав в легкие побольше воздуха, ответила и на второй вопрос, отчего даже пришлось посильнее напрячься, чтобы вслушаться в ее слова. Нет, ну что за женщина! Даже на самый мирный вопрос все равно выставляет копья вперед, шутит и одновременно колет ими, словно гладиатор на арене. Черт ее знает, чего она такая шебутная, быть может помнит 1812 год, вдруг это у них всех в крови на нас обида. И все ей неймется, ответа она вразумительного не получила. Ну да ладно, я лишь выдыхаю слегка устало, и чувствую, что мускулы на лице расслабляются, и злиться, и улыбаться им лень. На самом-то деле, вопрос меня даже слегка озадачил, ведь по обыкновению новых тренеров вводят в курс дела и в стандартные процедуры администрация, а там, уже при работе, разбираются с ними старшие тренера. Но тут-то уже ничего не поделаешь, поэтому, даже слегка шумно вздохнув, я понимаю, что пора бы и ответить, а то немая пауза уж слишком затянулась. 
— Хммм, Вам не сообщили об этом в учебной части? — нахмурился я, даже без сарказма, ведь по обыкновению новым тренерам всегда выдают табель об успеваемости студентов, а основные требования описаны в уставе. Что же, быть может, сегодня у заведующей выходной, или же Брэдфорд попросту решил перекинуть этот разговор на меня — кто же их знает, эту администрацию. — В принципе, требования стандартные: следить за успеваемостью и держать их в узде, чтобы не распоясывались слишком сильно. Важно проверять состояние закрепленной за студентом лошади, а то первые курсы часто запускают их по неопытности. Стиль обучения на Ваше усмотрение, но бить их хлыстами нежелательно, — тут, конечно, нужно было бы закончить, но больно уж довольная улыбка засияла на моем лице, что даже Роша весело заржал, чтобы подначить и нашу суровую даму к более простому общению. Да, заканчивать было необходимо, но удержаться я не смог. — Но кому нужны эти правила.
Ох, стало даже интересно, выйдет ли она из себя, услышав последнюю фразу. Учитывая, как премилая мадам Муру отнеслась к лошади на развязках, то тут-то ее вообще должно было вынести, но я лишь спокойно кивнул, мол, шучу я, без обид. Ведь, согласитесь, ну нельзя же быть такой серьезной и воинственной в первый же день, надо как-то пустырничком или ромашкой успокаивать нервы, а то сложно будет с нашими разгильдяями ужиться. Но об этом я тоже тактично промолчал, хотя должен был сказать, что за всем регламентом нужно обратиться к заведующей учебной работой. Вот бы было веселья, если бы они встретились! Сашка бы точно такого не забыл. Впрочем, весь вид брюнетки так и подсказывал, что дама она крутых нравов, и с детворой способна справиться сама, как и со взрослыми. Посему, на самом деле, в голову сразу закралась мысль, что надо будет посетить ее тренировку с первым курсом: вот, наверно, веселья будет детворе. Ведь интуиция подсказывала предельно ясно, что Ниночка еще покажет себя так, как нам с Полом и не снилось, и за это ее уже хотелось уважать. Кто знает, как будет дальше.
Впрочем, убедившись, что ответ ее хоть немного удовлетворил (или мне просто так казалось), я, чтобы не стоять истуканом, выключил наконец работающий солярий, ведь гнедой уже успел подсохнуть, и стоял себе довольно, греясь в свете ламп. Ничего, в деннике так постоит, а у меня еще много дел на сегодня. И, если честно, я ожидал, что наша своеобразная дама задаст еще какой-нибудь острый вопрос по теме жизни в "Кавалькаде", но и тут она сумела поразить до глубины души: слегка замявшись, спросила о совсем другом, причем таком неожиданном, что я, не сдержав изумления, вздернул брови вверх.
— О, — даже слегка подрастерялся я, остановившись на месте и удивленно смотря на француженку, словно она произнесла задачку из высшей математики, с которой у нас, троеборцев, всегда дела были так себе. Но на деле больше смутило меня изменившееся лицо мадемуазель, ведь в чертах его даже мне было заметно волнение от столь неожиданного вопроса. Но, кашлянув, чтобы вернуться в более серьезное расположение духа, я уже куда спокойнее ответил: Конечно, в городе есть несколько хороших больших торговых центров, где точно продают разную зимнюю одежду. — вспоминая, какие вблизи конюшни есть магазины, ничего путного я так и не вспомнил. Зато разномастные магазины и бутики в сердце Ванкувера сразу же пришли на ум, помимо торговых центров, и о них, наверно, и спрашивала боящаяся обычной весенней прохлады француженка. — В центре есть и специализированные магазины, если нужно.
В воздухе повисла некая неловкость, но, в принципе, не настолько страшная, что можно было бы расстроиться. Отцепив чомбуры от недоуздка коня, я, внимательно осмотрев, не осталось ли где-то еще вспотевшей шерсти, потянул жеребца за собой из солярия. И, казалось бы, надо на этом и закончить все, если бы у дамы не появились новые вопросы, но что-то в душе подсказывало, что нельзя даже французов оставлять на поле брани без помощи, тем более девушек. Глупость, конечно же, но подкупил ведь ее боевой нрав и ставший в одну секунду растерянным вид, что нельзя было просто так кивнуть ей в знак прощания и пойти по своим делам. Как никак, не по-мужски это.
— Нинель, — остановив коня, только вышедшего с развязок, я повернулся обратно к девушке, вновь вернув себе бодрое расположение духа после произошедшего конфуза. — Если хотите, я могу Вас подвезти. Мне по пути.
Пес знает, зачем я это предложил. Мне, конечно, действительно не сложно, тем более что подобные воинственные дамы всегда казались слишком интересными, но где-то в глубине головы я прекрасно понимал, что подобное предложение о помощи, пусть на улице дождь, пусть, скорее всего, она приехала на общественном транспорте, все равно будет принято в штыки. Все равно, главное — предложить, а там уж пусть сама разбирается, чего она хочет: продолжить упрямо выдавать колкости или все-таки принять предложение.

+1

5

Что чувствовали жильцы утопающей в лаве Помпеи, когда взбушевался над их жалкими жизнями неудержимый Везувий? Это был ужас, заставляющий их тела цепенеть? А может, страшная безысходность, удушливая и беспощадная стала одолевать их в то мгновение? Горечь грядущих утрат и предчувствия гибели? Возможно, нечто сокрушительное и жестокое, не знающее пощады и сожалений, подобное тому, что заставляло сердце сильной и независимой мадам Муру сейчас сжиматься всё сильнее?.. Да, для неё это было сродни катастрофе, просто взять и беспечно задать вопрос, приоткрывающий завесу совсем не нужных для кого-то чужого её личных и несколько интимных по её мнению слабостей. Ответы на прежде заданные и кажущиеся такими теперь незначительными вопросы пролетели мимо, даже не удостоенные хоть какого-то внимания, но оставляющие терпкий вкус самого последнего из них. Она ждала его больше всех, как сидящий в засаде партизан, выжидающий ответной ловушки от противника – и пусть только этот мужчина посмеет устроить жеманные сцены или ехидства вместо чего-то порядочного и точного! Если бы она могла быть осудительной в своём отношении за такие вещи, то непременно бы стала винить себя за такой нелепый вопрос, потупила бы взгляд в пол, избегая всяческого контакта с собеседником, мяла бы в худых пальцах складки пальто, выдавая нервозность. Однако, кроме ещё сильнее заострившихся черт лица, прожигающего взора и поджатых в тонкую линию, подведённых багряного цвета помадой губ, ничего не выдавало в ней испытываемых эмоций. Более того, она даже как-то чересчур самодовольно поглядела вдруг на русского.
   - Merci, - коротко промурчала женщина, слабо склоняя голову набок, отчего её вид приобрел некоторую надменность, словно она сейчас взирала на него, как на малое и несмышлёное дитё, поведение которого казалось чрезвычайно умилительным и любопытным. Но что это была за благодарность? Отмашка, чтобы не вынуждать себя на длинные и долгие слова, что произносить совершенно не хотелось.  А следом всё вокруг наполнила тяжеловесная тишина, которую она даже и не думала исправить, но чувствовала, что воздух в эту минуту приправлен этими пряными ожиданиями слов и действий. Попрощаться прямо здесь и сейчас, уйти, бросив одно «до свидания» напоследок казалось соблазнительным и самым приемлемым из вариантов, но, кажется, не слишком тактичным и правильным по отношению к начальству. Она всё ещё держала у себя этот критерий в уме, цепляясь в него глубоко и со всей силы, иначе бы и вовсе позабыла о всяких мерах приличия и такта, с которыми приходилось обращаться к человеку, вызывающему у неё одни только сомнения и гряду колебаний внутри. Ответить, как и почему она это испытывала для неё было бы проще всего: и всё это в его необъяснимом, совершенно беспардонном и легкомысленном поведении, ставящем в ступор, раздражающем, заставляющем разум, воспитанный на издержках и манерах, буквально выть. До самой старости или даже посмертно та теперь будет напоминать о промахе того, чтоб в любой миг улучить малейшую возможность повторить гильотину – одним укоряющим взглядом, едким, ставящим на место словом, или вовсе чем-то куда более страшным, до чего пока нельзя было просто додуматься. Роль палача, олицетворяющего праведность и порядок, была ей по духу.
  Он был ещё одним огромным, весомым, почти под два метра ростом пунктом, по которому ей хотелось бежать без оглядки из этого места. Да, без сомнений, существовала та значительная вероятность, что их пути после этой встречи толком никогда больше не пересекутся, лишь невзначай в широком проходе конюшни, или на столь необходимом собрании сотрудников, но это пустяки. Такое запросто можно простить судьбе, и это было бы просто манной небесной для Нинель, которая несла на своих плечах тяжкий груз новых, совершенно неожиданных испытаний. Предполагала ли она, что одно из них станет целым государством с прелестным красным листиком на флаге, а другое – бородатым русским шкафом? Вот только, откуда знать, что это действительно случится именно так? Что если их встреча не гарантированно последняя, а эта страна не надумает ей новых абсурдных приключений? Разумеется, это вообще было полно отчаяния и глупости, искать поводы для отъезда обратно домой в случайном знакомце, совершенно чужом человеке, но дело ведь было и не в нём одном. Мысли молчавшей француженки, по-прежнему вглядывающейся со строгостью и мнимой проницательностью в это насупленное лицо главного тренера по троеборью всея «Кавалькады», вдруг приобрели… оправдывающийся характер, полный сомнений?.. И вот тут внутри неё что-то со всей своей силы всколыхнулось. Нет, такого она себе самой точно простить не могла.
  В её виде, всё также таившем оттенок пунцового смятение и лёгкой взволнованности, вызванной глуповатым вопросом, вдруг проявились метаморфозы. В тот момент, как внутренний голос и здравость убеждений резко отдёрнули её, приводя в чувства и напоминая, что прежде та никогда не позволяла себе таких слабостей, в ней вдруг проявилась та самая мадам Муру, какой ей всегда свойственно было быть. И вот она вся – та женщина, что способна идти прямиком по головам, без колебаний пробивая каблуком черепа павших под её бравым маршем, стойко и без каких-либо сомнений устремлённая туда, где ожидает намеченная цель. Ведь это никуда не годится так просто взять и отступить. Даже с этими убийственными холодами, даже с отсутствием неотъемлемо важной дисциплины в здешних местах, и уж тем более, даже со столь невыносимым и престранным начальством.
  И сейчас главной для неё целью было то, что с самого начала оставалось так нужно. Тёплая куртка.
  Как раз в этот момент, именно когда она стала судорожно перебирать в уме варианты, куда следом после академии следует направиться из предоставленных ей вариантов, чтобы прикупить себе тёплых вещей, её сбило собственное, прозвучавшее вдруг имя, вдобавок слетевшее с уст знакомца. Сведённые немного на лоб брови аккурат поползли выше прежнего уровня, когда она расслышала заявленное предложение. В задумчивом переваривании слов, а вернее обдумывании достойного ответа, она непроизвольно перебрала в руках тяжёлые пакеты, но вовсе не для того, чтобы залепить ими по своему визави, а просто от неудобства, примеченного как некстати. Только закончив с ними, она снова выпрямилась, с особым удовольствием смакуя предвкушение собственного отказа. – Как же? А Вы уже, оказывается, знаете, по какому пути нужно мне? – с жеманной любезностью спросила она его, отступая на полшага назад, но не из-за каких-то косвенных намерений, а просто, чтобы не мешать отпущенному из солярия коню свободно пройти за своим владельцем. Её приятно позабавила эта самоуверенность в данном человеке, то, с какой лихвой он оставил своё предложение, вопреки тому, что она совсем не выказывала никаких благосклонностей в его отношении. И с чего он даже решился подумать о том, что может предлагать такие любезные и выразительные услуги? Какая прелесть – очаровательная самонадеянность и бесполезное желание быть вежливым.
  – Боюсь Вас разочаровать, но вынуждена отказаться, - своевременно ответила Нинель, отводя свой упрямый взор в сторону оживившегося от видимого чувства освобождения из солярия жеребца, но сделав это намеренно, вновь придавая своим словам очертания насмешливой манеры. Ну если этот русский может лукавить, почему это должно быть запретно для неё? Сейчас их диалог выглядел, словно одни большие качели, которые они продолжали толкать поочерёдно в сторону друг друга, и при том каждый из них на удивление воспринимал происходящее действо по своему, что придавало происходящему некой непредсказуемости. Ей, впрочем, незаметно нравилось всё это, говорящий полушёпотом истинный взгляд на ситуацию в закромах воспитанной и сдержанной натуры, в недрах души, почитающей внимание и неравнодушие к себе. - Cher, j'apprécie cette,  - сдерживая улыбку, проронила вдруг та на родном французском, растягивая слова и давая понять, что она не просто террорист, но ещё и истинная женщина во всей ядовитой сути, которой не нравилось оставлять гладкое впечатление. Понимая, что всего скорее этот русский чудак и настоящий дикарь ничего не поймёт, она даже потешилась своему поступку – слишком инфантильному и несерьёзному, точно даже игривому с её стороны. Сомневаясь, однако, что такое поведение обратиться ей плюсом в карму и положительным отношением, как к работнику, та решила всё же не сожалеть об этом почём зря. Она не боялась и не хотела играть по чужим правилам, ей куда больше нравилось диктовать свои условия. Игра стоит свеч, и если жизнь решила издеваться в полную силу и жёсткость, то и ей стоит быть прочнее и сильнее, не боясь рисков и возможной головной боли.
  - Просто понимаете… дела. Рано отправляться домой, - она, впрочем, попыталась загладить свой чрезмерно уверенный и даже лихой отказ, исполненный натуральной пылкости француженки и всякой уважающей себя чуть больше нормы мадам. – Постарайтесь больше не оставлять Вашего коня без присмотра, - одной рукой женщина поправила на себе алое пальто возле воротника, мимолётом хмурясь. Не то от воспроизведения в голове зрелища того кошмарного беспредела с участием её нового нежеланного, но вынужденного знакомого, не то проникнувшись воспоминанием о том, какой жуткий холод ей пришлось пережить по дороге сюда, и вот теперь он ждал снова где-то там за дверьми. Подбирая поставленный на пол пакет с вещами, а следом другой, решив не изощряться до необходимостей тратить череду слов на прощания, женщина коротко кивнула вместо принятого «до свидания». А теперь нужно было поспешить уйти, оставляя этого борца с медведями, покровителя водки и балалаек подальше от себя, потому как это было тем, чего она больше всего хотела. Ведь какой другой миг оказался бы настолько подходящим для ухода, чтобы не выглядеть нетактичной или поразительно резкой? Она аккуратно развернулась, ещё недолго рассматривая напоследок мощную гнедую шею стоявшего неподалёку коня, и уверенным  ходом направилась обратно в крыло конюшни, откуда пришла. При всей деловитой независимости, которую она выказывала собственным поведением, та пока не могла похвастаться твёрдым знанием здешних мест, потому здравый смысл убедил её избежать демонстративных уходов в неизвестность, что вероятнее всего имело бы последствия.

Отредактировано Ninel Moreau (Вчера 08:29:07)

+1


Вы здесь » Royal Red » Территория Академии » Солярий


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC