ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!
ПРИСАЖИВАЙСЯ, ВОЗЬМИ ЧАШКУ ГОРЯЧЕГО ЧАЯ, ВЕДЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЕТСЯ ПОТРЯСАЮЩИЙ И МНОГОЛИКИЙ ВАНКУВЕР. ТВОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ, КЕМ ТЫ СТАНЕШЬ: ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА, СПОРТСМЕНОМ, ПРОСТО ЛЮБИТЕЛЕМ КОННОГО СПОРТА ИЛИ СТУДЕНТОМ АКАДЕМИИ. А МОЖЕТ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? ЛОШАДЬЮ ИЛИ ДРУГИМ ЖИВОТНЫМ? ВЫБИРАЙ И ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ! МЕСТО НАЙДЁТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО!
Августовские
ночи - самые теплые,
поэтому горожане не
сидят дома. Выходите к заливу,
погуляйте по набережной и
искупайтесь в теплой воде.
Днем на улице слишком
жарко: температура не опускается
ниже 28°С, и в центре
города лучше не
гулять в полдень.
АКТИВИСТ
Sofia White
ФЛУДЕР
Stubborn
ФЛУДЕР
Lacus
АКТИВИСТ
Letti Montana
АКТИВИСТ
Ninel Moreau
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Bitter
АКТИВИСТ
Amber Hawkins
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Paul Antwood и Hyuna Ten
Никак не складывается у этих двоих. Казалось бы, уже который год идёт между ними война за чувства. Тем не менее, этой паре действительно удаётся удерживать сохранными (пусть и огромными усилиями) те узы, которые прошли с ними сквозь время и расстояние. Пройдут ли они проверку большими деньгами — это нам и предстоит узнать.
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Шэрон и Dodge Viper
Частному коню главного конкуриста академии нельзя расстраиваться, худеть, стоять на грязных опилках и получать заслуженных люлей от конюхов. Зато можно открывать любые замки на двери денника, бродить по газонам, вытаптывая их, когда вздумается, а ещё издеваться над наивными детьми, потому что "весь в папу". Шэрон обнаруживает незнакомого коня, который тихонько подъедает дороговалютную траву на опушке академии, надо бы отвести его назад в конюшню...
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Kang Chi Min
Ну, что ещё? - полицейский раздражённо стукнул тыльной стороной ладони по двери, на которую опирался локтём. Дело в том, что высокий квадратный автомобиль, за которым следовал его служебный Додж Чарджер, засветил красными огнями, тормозя, а потом и вовсе останавливаясь. Встала и вся растянувшаяся колонна. Рация, беззаботно валяющаяся на соседнем сидении, шумно кашлянув, сообщила голосом подполковника: “Дальше дороги нет, пешком”. Что-то пробурчав себе под нос, Чиро закрепил рацию на специальное крепление на бронежилете, проверил наличие в кобуре табельного оружия и вышел из машины. После уютного салона погода за бортом казалась куда более неприветливой, чем при созерцании из-за стекла. Тихо и быстро выгружался спецназ; туманный лес локально наполнился звуками несвойственной для столь раннего часа жизни. Хотя, Чи был готов биться об заклад - жизни в этом богом забытом месте и в дневные часы не очень-то много. Заросшая колея уткнулась в стволы вековых деревьев - считай тупик; дальше им предстояло идти к месту предполагаемого удержания заложницы на своих двоих...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Кордовая бочка и водилка


Кордовая бочка и водилка

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

http://s7.uploads.ru/TejoK.jpg
Чудо техники - автоматическая водилка для лошадей. Абсолютно безопасна и во многом упрощает жизнь берейторам, которые ещё не обзавелись такой роскошью, как личный коновод. Просто поставьте лошадь внутрь подвижного бокса, отрегулируйте скорость движения и не забудьте проследить, чтобы лошадь не нервничала и не переругивалась с соседом. Готово! Ваша лошадь прекрасно размята и зашагана! Водилки - это прекрасный способ сэкономить своё время и силы, а для животного это - прекрасный моцион в любое время дня.
Кроме того, внутри расположена просторная бочка диаметром 20 метров, где можно производить любую кордовую работу, либо работу с начинающими всадниками. Пожалуйста, уходя, не забывайте выключить электропитание и обязательно соблюдайте чистоту грунта.
Часы работы: с 7:00 до 22:00, технических перерыв с 13:00 до 14:00.

0

2

---> Проход и развязки

Ивонн открыла дверцу, заводя кобылу в кордовую бочку. Постояв немного на месте, давая лошади осмотреться, девушка бросила шлем и хлыст, после чего начала необходимые для работы приготовления: подтянула потуже подпругу, несколько раз перекрутила повод и зацепила его за стремя, а потом перебросила путлище через переднюю луку седла. Затем зашла с другой стороны и перекинула второе путлище через седло, скрестив их. Подергав немного за образовавшуюся конструкцию, Рихард осталась довольна своей работой. Затем она зацепила переходник за трензель и прицепила к нему корду. Выйдя на центр бочки, девушка неторопливо поцокала языком, имитируя цоканье копыт при шаге:
- Тц, тц, тц... Буря, шаг, - когда кобыла пошла, Ивонн аккуратно, стараясь не напугать лошадь, повела сзади бичом, не стремясь ударить, а действуя по принципу водилки: она вела шамбарьер по песку следом за движениями лошади. Шагать лошадь десять минут ей было скучновато, однако необходимо, и Рихард мирилась с этой необходимостью, как с неизбежным злом.
- Тц, тц, тц, тц, тц, - пощелкала языком Ивонн. - Давай, Буря, рысь. Рысь, рысь, рысь.
Активная работа с Бурей была для девушки не просто в новинку, а в самый первый раз, и Ивонн не знала, как Буря будет вести себя в работе под седлом, ведь до этого они лишь знакомились, притирались, если это можно так назвать. Завоевывали доверие друг друга... впрочем, последний пункт касался в большей степени Ивонн, поскольку приучить к себе лошадь, побывавшую в прокате, где, очевидно, жизнь была не так уж хороша, если не сказать ужасна, оказалось трудно, но вполне выполнимо, если подойти к этому со всей душой. А вот что делать с Упрямицей девушка пока не даже представляла - как никак, эта кобыла долгое время пробыла в диком табуне, попробовала на вкус свободу, разгулялась... и с этой полу-дикой кобылкой Рихард еще только предстояло если не найти общий язык, то хотя бы прийти к вооруженному нейтралитету, ведь Упрямица все еще не принимала ее на веру. А уж до работы им было как до луны на карачках с фурой, привязанной к ногам. И все же, девушка надеялась наладить контакт с обеими лошадьми. К Буре она и вовсе уже успела привязаться - они все-таки подружились, да и была у Ивонн такая нехорошая привычка... или хорошая. Это с какой стороны посмотреть. Так или иначе, а работа с Бурей продолжалась, и довольно активно, по крайней мере на данный момент. Девушка подумала, что неплохо было бы уже пойти на площадку и сесть верхом, однако потом отмела эту мысль, как несостоятельную, ведь для Бури будет удобнее начать заново работу под седлом здесь. Двигаться по небольшому кругу, так что она не устанет от пяти минут, проведенных рысью под седлом, и нескольких кругов галопа, а кроме того, никто не будет им мешать - сегодня ни в водилке, ни в бочке ни людей, ни лошадей не было видно. Это, безусловно, была главная причина того, что она все-таки осталась - все же, людей она не слишком сильно привечала, особенно тогда, когда работала с лошадьми.

Отредактировано Yvonne Richard (2018-03-10 15:27:15)

+1

3

Сколько сейчас время? Наверное, уже движется к полудню, ведь солнце стоит высоко над территорией просторной и потрясающей в своих масштабах и современности Кавалькады, по дорожкам которой сейчас шла приметная пара. Приметная оригинальностью своего внешнего вида - девочка с фиолетовыми волосами, что густой копной рассыпались по её плечам, облачённым в цветастую футболку, а рядом с ней конь, словно сошедший с картин художников прошлого столетия. Каждая грань его внешности олицетворяла собой величие, гордость кровей, текущих в его жилах. Соу смотрелась рядом с ним забавно, словно из другого мира, зато более органично, чем подле предыдущего коня, отличавшегося большим ростом в холке. Впрочем, размер не имеет значения, это последнее на что стала бы обращать внимание кореянка. Какая разница, сколько сантиметров в холке - главное, чтобы лошадь стала партнёром и по возможности другом.
Студентке очень хотелось подружиться с новой закреплённой за ней лошадью, но она благоразумно старалась не торопить события, полагая, что суета и чрезмерное внимание лишь отпугнут личность, которой являлся Инквизитор. Первое впечатление, которое сформировала о нём Соу, опуская, конечно, восторженность внешнним видом; то, что он степенен и последователен. Эта аура невольно действовала и на кореянку, усмиряя её энергичность и радостное перевозбуждение от нагрянувших в жизнь перемен. Пока ещё сложно сказать, окажутся ли они в конечном итоге положительными, но на данный момент ничего не нарушало превосходного настроения кореянки.
Она шла неторопливо, если Инквизитор желал - он мог легко вертеть по сторонам головой, пользуясь свободой провисающего конца корды. Да он и выдрать мог эту ненадёжную привязь из её слабых рук - на недоуздке-то; и скорее всего прекрасно знал о такой возможности, но благоволил девчонке, и его поведение не вызывало нареканий.
Путь до бочки Соу коротала в раздумьях о том, как же ей преобразовать длинное имя андалуза в уменьшительно-ласкательную форму. Инки? Тор? Или придумать что-то совсем иное, только для нас двоих? Студентка покосилась на непроницаемое лицо Инквизитора. Да уж, “Плюша” ему не подходит. Инки! - приветливо обратилась она к нему, чуть склонив голову вбок и наблюдая за реакцией. Может, прошлые владельцы звали его сокращённо, и жеребцу будет приятно, угадай она это имя? Тебе нравится, когда я называю тебя Инки? Улыбаясь, Соу похлопала жеребца по шее чуть ниже толстой упругой косы, в которую забрала его шикарную гриву. Её розовая резинка, которой затянута грива Инквизитора, добавляла его образу некой сказочности и кукольности - вот-вот изо лба вырастет сверкающей и кручёный по спирали рог, а за спиной, шелестя, раскроются огромные крылья нежно-кремового цвета. Глупая фантазия, скажите вы? Да. что-то похожее прочитала Соу в глазах маленькой девочки школьного возраста, которая шла с матерью, видимо с занятий - гуляя и подкармливая лошадей в левадах.
Вот и округлое строение - бочка. Кореянка уверенно открыла дверь. Благо, помещение свободно, внутри совсем никого нет, только воробей выпорхнул навстречу прямо между ушами андалуза, увидев окно в долгожданную свободу. Что, побегаешь чуть-чуть? - улыбнулась Соу, заходя внутрь, закрывая за ними ворота, и чуть отталкивая рукой от себя андалуза. По мере того, как тот отходил, становясь на круг, девушка аккуратно разворачивала корду. До этого ей приходилось работать с лошадью в таком формате исключительно под присмотром тренера или просто опытного человека, но в этот раз всё иначе. Но, тем не менее, кореянка не сомневалась в своих действиях - она же всё делает правильно, как по учебнику. Ну, исключая то, что пошла работать с незнакомой лошадью сразу на недоуздке.
Соу улыбалась, глядя как свет из высоких окон переливается по жемчужной шкуре жеребца, как инопланетно выглядят его голубые глаза, как просвечиваясь на солнце его чёлка кажется нестерпимо светлой. Хватит шагать, мы же прошагнули, пока шли по территории до сюда - пришла в голову верная мысль. Нет, кореянка не хотела провести моцион лошади побыстрее и отвязаться от него - хотела, чтобы всё выглядело гармоничнее, чтобы она сама представлялась более опытной и знающей, чем есть на самом деле.
Инки, рысью - попросила девушка, отводя руку с кордой влево - по направлению движения, тем самым расширяя рамку их взаимодействия с лошадью. Соу не взяла с собой бич - возможно это ошибка. Но кто знает, если Инквизитор не любитель похалтурить, вполне вероятно, что у них всё сегодня получится.

+3

4

<денник


Чем ближе они были к незнакомому ему строению, тем явственнее жеребец ощущал слабое покалывание под шкурой, особенно в области хребта - крошечные мурашки бежали вдоль костей, словно напоминая ему о том, что он всё ещё является живым и способен испытывать что-то, кроме скуки и безразличия. Несмотря на то, что внешне спокойный облик едва ли менялся, внимательный глаз был способен уловить время от времени раздувающиеся ноздри, жадно втягивающие в себя новые запахи и голубые глаза, зорко отмечающие любую деталь. Нет, вряд ли такое следовало называть любопытством: андалузец упивался возможностью увидеть что-то кроме собственного денника и левад, успевших надоесть ему за очень краткий срок, который он провёл в Кавалькаде. Однако, несмотря на то, что экскурсия в новое место определённо была воспринята им скорее хорошо, чем плохо, всё же в первую очередь он являлся наблюдателем и лишь потом уже лошадью в хорошем расположении духа, а потому держал свои эмоции в узде. Да, девушка пока что ничем не выдала причин беспокоиться, однако, как ни крути, он знал её первый день и не позволил бы себе такую возмутительную глупость, как расслабление подле неё. Инквизитор понимал людей хуже, чем сородичей, да и не претендовал на звание знатока двуногих - большинство вызывали у него странную смесь равнодушия и лёгкого презрения, ввиду чего не спешил верить своему собственному первому впечатлению.
— Инки! — жеребец не обратил никакого внимания на исходивший звук, решив, что он относится к кому-то другому, однако самым краем взгляда он перехватил встречный и, как ему показалось, выжидающий взгляд спутницы. — Тебе нравится, когда я называю тебя Инки? — воздержавшись от всхрапов и фырканья, андалузец лишь поджал уши. Если бы умел, поджал бы ещё и губы, но матушка-природа, к сожалению, таким умением его не одарила. Ну и ладно. Он искренне не видел никакого смысла в услышанном - ему дали имя при рождении, вывели его твёрдой и опытной рукой в документации и на двери его денника. «Люди,» — небрежно напомнил холодный голос разума в его голове. — «Вечно стремятся переделать то, что отлично функционирует и без их вмешательства,» — впрочем, у него не было никакого желания продолжать дебаты с самим собой насчёт странного поведения высшего звена эволюции. Да и размышления прервал звук открывающейся двери, а потом и едва уловимый свист крыльев - жеребец замер на секунду, повернув голову вслед улетающей крохотной птице. Мысли, которые нахлынули в голову после этой маленькой сценки, были неразборчивыми, хоть и навязчивыми - стоило труда заставить их расползтись обратно и не тревожить в неподходящий момент. — Что, побегаешь чуть-чуть? — рука, упёршаяся в него, дала наводку о том, что ему следовало делать. Тряхнув головой по привычке, а затем вспомнив, что ничто не будет его отвлекать - тяжёлые волосы были заплетены в косу, - жеребец покорно начал отходить, краем глаза следя за длиной корды. Шевельнув ушами, он сделал первый шаг по мягкому грунту, словно пробуя его, когда перед глазами уже вырисовывался воображаемый маршрут незатейливого круга. Ещё один шаг, и снова. Не то, что он привык видеть на родине, но и не хуже. — Инки, рысью, — жеребец утробно фыркнул, пока его хвост описывал дугу - странное, чужое имя снова врезалось в уши. Однако бойкотировать просьбу не стал: пропустив пару тактов, он неспешно поднялся в требуемый аллюр. В скорости он существенно уступал большинству спортивных лошадей, но и не видел в этом никакого порока - он не рысак и не скаковой чемпион. Неспешная рысь нарушалась лишь звуком его дыхания - воздух с еле слышным шумом втягивался в ноздри и выходил из них, пока он двигался в тщательно вышколенным прошлыми владельцами темпе, непринуждённо касаясь рассыпчатого грунта и оставляя за собой небольшой след из оседающей на поверхность пыли.

+2

5

В нашем мире так много противопоставленных друг другу вещей, которые умудряются уживаться даже в одной форме, делая образ многогранным и оттого интересным. Соу зачарованно наблюдала за андалузским жеребцом, замечая в нём нежную красоту - тонкая благородная шкура, словно сотканная из жемчужных нитей. Так трогательно проступает под шерстью розоватая кожа на носу и вокруг глаз. Но в противоположность всему этому - совсем не нежная натура. Его сдержанность и отстраненность, можно даже сказать - строгость, формировали мнение, расходящиеся с внешней оценкой. Инквизитор не шарил пытливыми движениями ей по карманам, не вёл себя как подавляющее большинство других лошадей. Не было в нём ни наглости, ни шалости, ни пищевой мотивации - ничего, словно это и не конь вовсе, а сказочный принц, запертый заклятием в теле животного по нелепой шутке судьбы.
Замечтавшись, задумавшись, Соу лишь машинально переступала ногами по давно утоптанному коноводами внутреннему кругу в центре бочки, поворачиваясь вслед за рысящим жеребцом. Тот послушался её команды, что, конечно, потешило её самолюбие. Ещё бы - незнакомая лошадь не только не выказывала явного неудовольствия происходящим, так ещё и оказалась не ленивой. А может, он сам решил, что ему надо размяться и их желания лишь совпали? Если честно, больше всего Соу бы не хотела столкнуться с отказом от выполнения команд, потому что она ещё не умела заставить, настоять на своём. Выкорчёвывать с корнем неповиновение из поведения животного - задача совсем не для студентки и даже не для рядового берейтора - это задача профессионала своего дела.
Признаться, кореянка чувствовала себя немного неуверенно, впервые работая с лошадью в одиночку, без надзора кого-либо. Но не зря же её учили? Когда-то надо начинать делать всё самостоятельно. Подумать только: в обозримом будущем она сможет даже ездить верхом без тренера и не чувствовать себя при этом позабытым на скамейке зайкой, которого-бросила-хозяйка.
Соу ещё раз сверилась с часами, на которых засекла время, которое им предстоит уделить на рысь. По неопытности боязно сделать что-то не так, например, перегрузить коня. Девушка не собиралась давать Инквизитору какую-то существенную нагрузку: так, немного размяться, а потом, если всё пройдёт гладко, погулять по просторной территории академии. Сахар он не захотел, но свежую траву-то, как и любой рядовой представитель семейства лошадиных, уважать должен. Соу ведь очень хотелось его порадовать - обычно лошади любят пастись, это для них гораздо естественнее едва ли не круглосуточного заточения в деннике.
Конечно, она не располагает большим количеством времени - у неё пару случайно выдавшихся свободных часов до того момента, как надо будет собираться на подработку, но именно такой досуг сейчас Соу признавала лучшим.
Девушка глянула на часы, и протяжно озвучила следующую команду - шааааагом. Мерный отзвук от опускающихся в грунт копыт погас, превращаясь в тихий шорох шелестящего песка и спокойного дыхания, что стало слышаться чуть яснее после нагрузки. Подойди сюда - позвала кореянка, подсказав дальнейшие действие легонько подёрнув кордой на себя, внутрь круга. По мере того, как андалуз подходил к ней, Соу проворно сворачивала корду. Вот он и рядом - всё так же смотрит равнодушно, может даже чуть с высоты своего жизненного опыта. И какая история у тебя за плечами….? Она машинально потянулась рукой к карману, но вовремя вспомнила, что рафинад Инквизитор не захотел, и остановилась. Ласково погладила тёплую шею, выражая своё одобрение, и направила жеребца в другую сторону - теперь по часовой стрелке, где конь был внутрь правой стороной тела. Пока тот шагал, Соу своим тонким чуть звенящим голосом напевала какую-то корейскую песенку, позволяя хорошему настроению достигнуть ушей её единственного слушателя. Нравится ли ему, или переливы голоса кажутся ему чем-то назойливым вроде мозговыносящего писка комара, который по закону подлости норовит впиться не иначе как в голову и кружит, кружит, кажется уже внутри черепной коробки.
Ах да, вторая рысь. Девушка негромко озвучила команду аналогичную той, что говорила когда они только пришли в бочку: Рысью. Равномерный звук шагов, за которыми подразумевалось полтонны живого веса, снова наполнил небольшое помещение. Когда говорят, что лошади успокаивают - совсем не врут. И правда, темперамент Соу, её торопливость и суета растворялись в океане спокойствия, излучаемым этой лошадью.

Отредактировано Kim Soo Woo (2018-05-30 13:41:19)

+1

6

Он не был точно уверен, сколько времени находится в компании девушки - может, десять минут, может час. Когда наставало время работы, его внутренние часы останавливались и замирали, упрямо не желая продолжать свой ход; все его мысли были сосредоточены на том, что и как он делает. Держи голову ровно. Не сбивайся со своего темпа. Заставь их смотреть на тебя и твои движения так долго, как только сможешь. Используй для этого свои уловки, покажи, насколько ты хорош в своей родной стихии.
— Шааааагом, — негромкий оклик, дошедший до его разума, заставил сбавить темп. Жеребец позволил себе вытянуть шею чуть больше, чем на рыси, ловя себя на мысли, что мышечная память функционировала оперативнее, чем мозг: сначала он перешёл обратно на шаг, а уже потом осмыслил, что его об этом просили. Забавно, что именно из-за этого факта те глупцы, что предпочитали бахвалиться знанием андалузских лошадей, отказывали ему в своей благосклонности - дескать, такие, как он, должны постоянно поддерживать внутри себя огонёк импульсивности и страсти, играя со своим всадником и соперничая. И именно эти же глупцы не догадывались о простой истине: красивая и зрелищная борьба была постановкой, фальшью, созданной для услады требовательного глаза. Лучшие из них мало чем отличались от машины, исполняющей волю своего всадника. Разница была лишь в том, что они подчинялись незаметно, ни на секунду не давая зрителю усомниться в подлинности разворачивавшейся сцены. — Подойди сюда, — корда начала укорачиваться, вынуждая его сокращать диаметр кругов. Рука, коснувшаяся его шеи, выразила своё одобрение. Пробудила в нём привычное удовлетворение от правильно сделанной работы. К себе жеребец был куда более требователен, чем к своему всаднику. Разумеется, потому что свято верил, что лишь он один в состоянии верно отметить все свои ошибки. То, чем заставляли заниматься его на манеже люди, было пляской под их тщеславную дудку, но едва ли отражало истинное положение вещей: настоящее искусство крылось не в попытке чисто исполнить пиаффе на глазах у тысяч любопытных глаз.
Ему велели поменять направление, что было воспринято Инквизитором без недовольства. Признаться честно, его минутой ранее хватила лёгкая досада при мысли, будто нагрузка кончится настолько быстро: это было бы не шибко справедливо и не отдавало бы должное его уровню подготовки. Механизированные железки и вольный выпас в леваде казались способами дилетанта по сравнению с полноценной работой, которая одновременно вызывала у него и желание, и презрение. Мог ли андалузец признать, что любого рода работа, даже самая изматывающая, нравилась ему больше, чем бесцельный отдых, о котором частенько думали иные учебные лошади? Вряд ли. Ему не хотелось думать о том, что лишь машинальная отработка изученного ранее позволяет хоть ненадолго убежать от мучительных разговоров с самим собой и от воспоминаний о прошлом месте жительства. Он не особо тосковал по своему прежнему владельцу, но и не мог отрицать, что тот давал ему то, в чём он нуждался - шанс проявить себя, показать, насколько он хорош.
Двигаясь рысью, несмотря на видимое безразличие, жеребец краем глаза пристально следил за своей спутницей, стараясь понять, какие эмоции появлялись на её лице, освещённым солнечным светом, дробившимся на причудливые фигуры из-за множества теней вокруг. Её личность мало интересовала Инквизитора - он слишком плохо разбирался в мире людей, и информация о ней не дала бы ему почти никакого конкретного знания, в то время как спортсменов андалузец изучил лучше. В нём поселилось стойкое убеждение, что та, как и большинство студентов, не так давно имела дело со спортивными лошадьми: даже если когда-то все эти юные птенцы контактировали с копытными, наверняка это были любительские звери. Другое дело - они - сделанные из живой стали. Каждая такая лошадь рано или поздно училась быстро определять, кто стоял перед ней и как следовало себя вести. С каждой следовало держаться уверенно и дать понять, что на тебя стоит обратить внимание. «Из чего же сделана ты?» — безмолвно интересовался Инквизитор, отбивая в голове ритм, в котором двигался. Три-четыре, и снова повторить.

+1

7

Глядя на тяжёлую косу, идущую своим плетением вдоль жеребцовского мощного гребня шеи, кореянка задумалась о том, как много можно придумать с этой длинной красивой гривой, сколько всего наплести. Соу не раз видела на фотографиях с выступлений или фотосессий восхитительные плетения с лентами, цветами, специальными украшениями. Если поинтересоваться этой темой, наверняка можно найти самые разные схемы. Инки вроде не был против того, что я возилась с гривой - спокойно относится - вот уж я развернусь. Страсти к украшательству у Соу, на самом деле, не было. Она никогда не увешивалась звенящими браслетами, колье, и серьгами одновременно, становясь похожей на новогоднюю ёлку. Напротив, была лаконична - если и надевала в дополнение образа какие-либо аксессуары, то это было что-то одно. Но пока работа с лошадьми не стала для студентки рутиной, конечно, ей хотелось что-то придумывать, изобретать велосипед, проводить с объектом своего повышенного интереса больше и больше времени.
Не очень туго заплела - расползается потихоньку - поджав губы, подумала Соу, придираясь к своей работе. Пожалуй, ей свойственна повышенная критичность к самой себе, возможно, потому что выросла в среде высокой конкуренции и это оставило значительный отпечаток на её характере, делая гораздо более сосредоточенной и пробивной, сравнительно канадских детей. С другой стороны, это ведь постоянное нервное напряжение, держащее  в состоянии тонуса, которое не могло сказаться на психике положительно. Да и самобичевание подавляет едва ли не вплоть до депрессий.
Девушка глядела на жеребца, кружащего по бочке, и даже при всей неопытности своих взглядом в сфере конного спорта, видела различия между нынешним конём и прошлым. Англичанин даже когда шёл по вольту, делал из него квадрат, что казалось чем-то ужасно неестественным. Пытаясь подчинить своё длинное тело хоть какой-то дуге, он покрывался потом и нервно всхрапывал, а движения андалузской лошади были преисполнены грации и лёгкости - ему словно не стоило ровно никаких усилий нести себя в правильном ритме и правильном положении. Таких лошадей называют сбалансированными. Казалось, что не стоит за тем, как он порхает на грунтом никакой кропотливой работы, всё дано ему от природы. Наблюдая разницу, Соу невольно сравнивала коней с профессиональными фигуристами, у которых прыжки выходят так легко и непринуждённо, что коньки не кажутся чем-то сложным (пока не наденешь их на свои ноги, конечно).
Минутная стрелка часов дошла до нужного деления - время, отведённое на рысь за раздумьями подошло к концу. Соу ни раз замечала, что многие люди, работая как на корде, так и верхом, много разговаривали со своими подопечными, причём не только в форме озвучивания команд, но и прямо длинными сложносочинёнными предложениями. Ей вот было как-то неловко болтать - как будто сама с собой. Может, это всё с непривычки, а может и от того, что Соу очень важно мнение со стороны, важно хорошо восприниматься окружающими людьми.
Шааагом - протянула кореянка, улыбаясь тому, как ловко у неё получалось управлять лошадью даже без позабытого бича. Иллюзия успеха и собственной значимости - но как душу-то грело. Запомнив время, она чуть склонив набок свою хорошенькую головку, наблюдала за шагающей лошадью так заинтересованно, словно каждую минуту открывала в нём что-то новое. Конечно, Инквизитор не раскроет свой характер в полной мере в течение первой встречи, но пока он виделся этакой идеальной лошадью, как конь под принца. Отрешённость и сдержанность казались Соу чем-то временным, она списала поведение изабеллового андалуза на его нежелание доверять незнакомому человеку, которым кореянка по сути и является. Если она не единственная приходит чистить и работать на корде, то зачем ему распыляться и ластиться к каждому? В какой-то степени, это тоже весьма логично; кто знает, каким образом всё обернётся в ближайшем будущем, когда всадник и лошадь привыкнут друг к другу, и Инквизитор поймет, что Соу стабильно закрепилась в его жизни.
Этот шаг был длиннее, чем предыдущие репризы, потому что девушка собиралась попросить жеребца галопировать и перед этим давала ему отдохнуть чуть дольше, хотя, на самом деле, нагрузка которую она предлагала своему подопечному и так не представляла из себя ровным счётом ничего сложного. Заправив за ухо выбившуюся фиолетовую прядь, она отвела руку с кордой чуть вперёд, озвучивая своё звонкое: Инки, галоп!

+1

8

За то время, что они находились в бочке, его шкура успела слегка нагреться от попадавших в помещение солнечных лучей, что не могло не приносить андалузцу удовлетворения: Канада оказалась более холодной страной, нежели родная Испания. Нет, разумеется, все рассказы о том, что на его родине круглый год стояло жаркое лето, были выдумками тех, кто там никогда не был: страна, откуда он происходил родом, славилась как высокими температурами летом, так и колючими морозами зимой, что было особенно заметно в северных регионах. Север, к слову, приходился ему по душе больше - его красота была неоспоримой, но лаконичной и строгой, в отличии от кричащего и яркого юга, который словно не знал, чем ещё стоит привлечь к себе внимание. Канада напоминала эти пейзажи весьма отдалённо; её красота словно сходила со старых полотен, заставляя теряться в огромном сочетании красок и ландшафтов. Красиво, но непривычно. Люди же, как ему казалось, и вовсе не ценили эту первобытную красоту, предпочитая застраивать всё вычурными постройками.
— Шааагом, — распорядилась девушка, заставляя его дать по тормозам и вернуться на озвученный аллюр. Жеребец тряхнул головой, широко раздувая ноздри, и хотел было вновь погрузиться в свои мысли, оставляя тело машинально отрабатывать давно изученное и вышколенное, но почувствовал на своей шкуре внимательный взгляд. Скосив голубой глаз, Инквизитор бросил ответный задумчивый взгляд, давая понять, что в этой игре они оба находятся на экзамене и стараются произвести друг на друга необходимое впечатление. Разница была лишь в том, что этой юной душе нужен был друг, а он не предлагал свою дружбу без чрезвычайной на то необходимости. Однако выбирать не приходилось, да и никаких отрицательных эмоций испытывать к спутнице не приходилось - как ни крути, она зашла в то болото, которое он сам и создал, чтобы попытаться его оттуда вытянуть. Кажется, такое поощрялось с социальной стороны вопроса? — Инки, галоп! — прижав уши к голове, жеребец повернулся к ней, не прекращая шагать и бросил долгий взгляд, после чего всё же отвернулся обратно и поднялся в галоп. Уши его оставались прижатыми, а внутри боролись безразличие и уязвленная гордость: вторая, змеёй изгибаясь и пуская в кровь яд, пробивала броню внешней невозмутимости, словно крича - в чём заключается смысл нелепых сокращений его имени, на каком основании это всё делается? Нет, в глубине души он догадывался, что такая фамильярность считалась обычной практикой среди пар между лошадью и её владельцем. Должна была объединить их, привнести в отношения что-то, что было бы их личным делом и небольшим секретом. Но именно это и не нравилось самому жеребцу - он не искал родственной души и не собирался доверять себя человеческим рукам, пока не убедится в том, что эти руки достаточно опытны. К человеческому молодняку же такое слово вряд ли было применимо в полной мере, что только забивало лишний гвоздь в крышку.
Наверное, со стороны его галоп казался немногим быстрее рыси - размеренный и неспешный, позволивший бы всаднику одновременно и насладиться видом, и почувствовать под седлом крепкое животное, не собирая лицом всевозможные ветки и мошкару. Так или иначе, манежный вид этого аллюра самому Инквизитору симпатизировал больше, чем полевой, хотя бы потому что здорово экономил силы и позволял не терять свой обычной наблюдательности. А значит, снижал риск споткнуться или сбиться с темпа. Ну а носиться туда-сюда, даже в леваде, андалузец не любил - незачем. Он привык расходовать силы долго, но эффективно, оставляя скачки со столбами пыли менее разумным. Свернут рано или поздно шею, поймут, почему он смотрел на них с примесью высокомерия.

+1

9


Единый язык, на котором могут общаться человек и лошадь, существует - это способность выражать то, что хотел бы донести словами, но речевая функция вдруг недоступна. Инструменты - язык тела и поз, реакций и настроений, которые только возможно выразить невербально. Лошадям ничего не остаётся кроме того, как доносить свою правду при помощи движений, подёргивания шкурой или прочих приёмов, ведь среди конского ржания человеческое ухо не разберёт слов. Да, когда пара существует долго, то хозяин умеет различать приветствия и прощания, догадываться о смысле вокализации, которой сопровождает питомец свои жесты. Да и сами лошади здорово расширяют словарный запас на уровне условных рефлексов, запоминая и ассоциируя слова с конкретными действиями или предметами. Чем старше лошадь, тем больше её словарный запас.
Пока что, неуверенный диалог, который вела Соу с закреплённым за ней андалузом больше напоминал разговор слепого с немым, ведь кореянке не хватало опыта, чтобы замечать мельчайшие детали, считывать настроение - зато, она по-детски непосредственна в своём к нему отношении. Нельзя сказать определённо, какие чувства кореянка сейчас испытывает по отношению к изабелловому жеребцу - прошло слишком мало времени совместной работы. Совершенно понятное дело, что Соу настроена положительно, ей нравится такой подарок со стороны руководства, и она уже ничуть не жалеет, что перешла с одного факультета на другой (хотя перед тренером-конкуристом до сих пор стыдно - не оправдала ведь ожиданий, переметнувшись туда, где тренер гораздо гуманнее относится к своим студентам).
За галопирующей лошадью поворачиваться приходилось быстрее; Соу послушно ходила небольшими кругами, не просто топчась на месте, а словно поддерживая работу двигалась и сама. Моему новому тренеру бы понравилось, как я сейчас работаю?  - подумала кореянка и машинально выпрямилась в спине, словно мистер Эванс действительно наблюдал прямо сейчас со стороны, формируя вердикт вроде “какая старательная ученица” или противоположное “отстающие студенты мне в группу не нужны”.
Одно совершенно точно - устоявшийся уклад её студенческой жизни теперь предстояло переписать с чистого листа, ведь у главы факультета выездки могут быть совсем другие правила, другие акценты, на которые стоит обратить внимание в первую очередь. Хотя, разве кто-то говорил этой наивной девочке, что ей повезёт так же как и на конкуре, и она попадёт сразу на занятия к главному тренеру? Нет, это не значит, что младшие по званию тренера какие-то не такие и знания, которые они вкладывают в головы студентов, чем-то кардинально отличаются. Но учиться у главного тренера это волнующе для Соу, зато очень почётно.
Под равномерный перестук копыт жеребца, закручивались по спирали, а потом и уносились вверх и прочь в синеву ванкуверского неба все мысли кореянки, расслабляя её.приводя в состояние гармонии. Хороший, хороший Инки… - улыбаясь, подумала Соу, глядя как чётко и ритмично Инквизитор касается копытами мягкого грунта их сегодняшнего рабочего поля. Почему она стремилась сократить пусть красивое, но длинное имя? Во-первых, конечно, как и любая девочка, она хотела найти что-то милое, уменьшительно-ласкательное, чтобы обращаться к предполагаемому верному товарищу. Во-вторых, имена корейцев в принципе не отличаются большим количеством слогов. Соу не понимала красоты длинных имён, вроде той же “Александра” или “Бенджамин”, в её представлении имя должно быть коротким и звучным. Инки - в переводе с корейского значит “популярный” - мелькнула мысль, которой Соу улыбнулась одними уголками губ. Когда она произносила придуманное для жеребца короткое имя, то говорила его чётко в два слога словно они никак не связывались между собой, не делая акцента в виде ударения.
Шааа-гом - протянула девушка, наблюдая за тем, как Инквизитор сделал несколько темпов рыси, а потом перешёл в требуемый аллюр. Кореянка не дала ему шагать долго, вскоре подозвав в центр круга, чтобы огладить тёплую шею разогретого нагрузкой жеребца, и сменить направление его работы, отправив в другую сторону.
Когда Инквизитор удалился от неё на радиус круга, Соу снова скомандовала галоп, и музыка равномерного перестука копыт снова воцарилась в небольшом помещении. Главное, его не перетрудить - девушка осекла свой энтузиазм этой мыслью. Всё-таки, когда едешь верхом - устаёшь физически и сам, а вот когда всего лишь ходишь кругами за лошадью - утомление собственное в меньшей степени коррелирует с утомлением партнёра.
Пропустив ещё несколько минут, девушка перевела жеребца в рысь, а потом и в шаг, хотя исходя из времени, засечённого на часах, можно было и ещё погалопировать. На первый раз хватит.
Погода на улице отличная, поэтому кореянка не стала долго шагать в помещении. Минут через пять, девушка ласковым тоном позвала жеребца в центр: Инки, подойди ко мне. Она собиралась погулять с ним по территории академии.

+1

10

Инквизитор редко снисходил до чтения людей. По большей части - просто потому что ему это было не нужно. Он знал, что лошадиная жизнь длится куда меньше, чем человеческая, но при этом не мог избавиться от стойкого ощущения, что все эти снующие и вечно беспокойные двуногие создания пролетали мимо него в многократно ускоренной съёмке, иногда останавливаясь лишь для того, чтобы проявить каплю своих чувств по отношению к нему и, не дождавшись взаимности, стремительно исчезнуть. Жеребец не винил их в этом - каждым из нас руководил холодный расчёт, даже если мы и сами не хотели себе в этом признаваться. Равнодушное животное было неразумной тратой их ресурсов, и они спешили найти им куда более выгодное применение. Но именно эта мысль словно дала пинок спящему любопытству - а стала бы его спутница возиться с ним, если бы они не оказались скованы одной и той же цепью? Определённо, да.
Андалузец не смог бы точно сказать, руководили бы ей в таком случае искренняя доброта или далеко запрятанное и тщеславное желание завоевать расположение того, кто отказывал в своём внимании. К слабому полу, будь то человек или лошадь, он в любом случае относился с некоторым снисхождением: те, кого он встречал, были куда уязвимее и эмоциональнее, чем мужчины. Встречал он и кобыл, хоть мало: одни огораживались от общества колючим частоколом, уверенные, что этим помогут себе, другие открыто шли на контакт с социумом и потом не могли смириться с тем, что социум способен плюнуть в морду без видимой на то причины. Первых было даже немного жаль - они не могли осознать, что все их попытки сопротивления может подавить транквилизатор и строгое железо. Бились, как бабочки в банке, оставались совершенно обессиленными и беззащитными. А вторые... а вторые относились к причинам, которые всё же не могли не заставить Инквизитора испытывать уважение к противоположному полу - как бы им не было тяжело, они всё же поднимались и шли дальше. Право, у таких внутри вместо силы воли был прочный и тонкий стальной трос.
— Шааа-гом, — когда голос девушки вмешался в его внутренний диалог, Инквизитор с некоторым для себя удивлением осознал, что он даже успел немного устать. Это открытие, хоть и запоздавшее, словно дало ему понять, что бездействие в деннике тянуло его в болото, заставляя становиться хуже, чем он был. Так дела не делались. Покорно сменив направление, а затем и отработав всю ту же схему в другом направлении, на этот раз следя за степенью собственной утомляемости, Инквизитор глубоко вздохнул, не желая отвечать на рождающиеся в подсознании вопросы о том, до чего он может скатиться, если так и будет днями бездействовать, предоставленный сам себе. Хотелось лишь верить, что занятия в данном заведении не прерываются на длинный срок, и ему не придётся маяться слишком долго. — Инки, подойди ко мне, — уши вновь раздражённо дернулись, а вслед за ними по венам разлилась горячей волной уязвленная гордость. Возможно, в ином случае он бы снова стерпел, но сделанное минутой ранее открытие о собственной своеобразной деградации и повтор неприятной клички красиво дополнили ситуацию вишенкой на торте. Инквизитор вновь машинально проделал несколько шагов к источнику звука, но, стоило управлению переключиться на ручное с автопилота, остановился. Он отлично знал, насколько велик арсенал мерзких повадок у лошадей - свечки, попытки лягнуть, оглушительное ржание, укусы, да что угодно. Однако сам андалузец воспользовался единственно подходящей ему привычкой, позволявшей сообщить всаднику, что его решительно не устраивает обращение с собой - застыл на месте, спокойно удерживая зрительный контакт.

+2

11

Случается, что ждёшь чего-то плохого, подозреваешь, но всё идёт слишком гладко. Ведь Соу поначалу имела неуверенность в своих действиях и намерениях - вдруг у неё что-то не получится, раз нет рядом тренера или иного опытного человека. Но события тянулись своим чередом, и к новому коню неоткуда было взяться претензиям, ибо он, жеребец на недоуздке, являл собой эталон нравственности и спокойствия.
По закону подлости, как только расслабляешься, так твой позабытый страх решает напомнить о себе. Подобным образом произошло и сейчас. Вот Соу подозвала андалуза к себе, он плавно повернул - сначала головой, потом плечами, а потом и всем остальным телом, сделал несколько шагов и замер. Эй, ты чего? - ласково спросила кореянка, чуть потягивая чёмбур на себя. Пойдём. Но изабелловый красавец почему-то не двигался с места, тогда девушка подошла к нему сама, аккуратно сворачивая корду по мере того, как приближалась к Инквизитору. Что с тобой? Девушка с любопытством заглянула в холодные светлые глаза жеребца. Они, к слову, заслуживают отдельного места в повествовании. Обычные лошадиные карие глаза имеют из-за своего строения немного печальный вид, а вот голубые… они слишком резкие, в них куда сложнее найти отражение эмоций. Смотрит он на тебя своими ожившими кусочками льда, и не предугадаешь, какие мысли крутятся сейчас в этой красивой породной голове. Неужели языковой барьер, столкновение менталитетов возможно не только между людьми, но и в паре человек-лошадь? Про далёкую Испанию Соу знала исключительно то, что она есть на карте мира. У них там вроде бы тепло, и люди громкие, экспрессивные. То, что в родной республике может казаться проявлением невоспитанности и странным поведением - норма для тех более раскованных, менее замороченных на мнении со стороны, людей. Надо почитать про андалузских лошадей и Испанию. - решила про себя кореянка, собираясь глубже погрузиться в этот вопрос. Как раз скоро летние каникулы, можно совсем не волноваться, что какая-то дополнительная информация “для общего развития” вытеснит из головы заученные до автоматизма параграфы учебников. Могу даже сегодня и посмотреть, если работы не много будет, как раз не придётся скучать. Конечно, она чуть лукавила, ведь скучать на автомойке ей не приходилось - вписалась в коллектив и, когда машин не пригоняли, они проводили время за разговорами, а иногда и за настольными играми.
Девушка взялась рукой за недоуздок жеребца, мягко уговаривая всё же пойти на выход. Ситуация поселила некоторое смятение -  с чего бы это он отказался идти, когда всё было вроде бы просто прекрасно. Неужто, его благосклонность всё же имеет предел? И чем Соу смогла подтолкнуть его конец? Конечно, кореянка не могла связать этот маленький инцидент с тем, что всего лишь сократила длинное “Инквизитор” до “Инки”. Всё-таки, это его лишь лошадь, не стоит приписывать к нему какие-то сложные умозаключения. Может, учуял какую-нибудь кобылу? - предположила девушка, задумчиво пожимая плечами в такт своим мыслям. Наверное, я волнуюсь по пустякам. Он просто остановился - может задумался или затупил. Дурочка Соу.
Наконец, они всё же вышли из бочки обратно на улицу. Работали они не очень долго, поэтому окружающая среда совершенно не изменилась - всё то же солнце, шелестящий в листве ветер, редкие люди, идущие по направлению к главному зданию академии от парковки, или коноводы, таскающие коней в левады и обратно.
Соу как-то неловко огляделась, проверяя ничего ли не забыла внутри, хотя с собой у неё была только корда - и та пристёгнута к коню. В карманах сахар и ключи с телефоном. Нет, ничего не забыла.
Девушка потянула жеребца по дорожке конной академии в сторону травы, на которой обычно пасли лошадей - приходилось замечать, но даже не думала, что когда-то и сама пойдёт прогуливать закреплённого за ней коня. Кто хорошо поработал - тот пойдёт гулять - улыбнулась кореянка, а потом заметила песок, налипший на копыта жеребца и задумалась о дальнейших планах. А не сходить ли нам в мойку? Наверное, это будет полезнее для его здоровья, чем просто погулять. Впрочем, студентка не стала его торопить, распустив корду и медленно бредя по газону рядом с дорожками в сторону корпусов конюшни. Может, большая часть ещё и по дороге обсыпется.
----> мойка

+1

12

— Эй, ты чего? — разумеется. Он нисколько не удивился тому, что его слова не были поняты так, как ему самому бы хотелось. Более того, именно эта реакция, по мнению жеребца, была самой ожидаемой. Он уже давно привык к тому, что его попытки контактирования с социумом никогда не имели должного успеха, даже если мы говорили о его собратьях. Одни задирали нос, считая его недостойным любого внимания и захлёбываясь собственной гордыней, в то время как другие попросту не знали языка, на котором он общался. Или же не хотели знать. Пожалуй, даже его речь отличалась от здешних лошадей - более глубокий и тихий, но при этом утробный звук. Несомненно, для некоторых лошадей там даже мог бы быть различим акцент. Так или иначе, принять одиночество было проще, чем пытаться разрушить эту стену. Ведь он и сам был гордецом, а?
Он спокойно глядел в глаза девушки, не думая делать ни шага. Кажется, она хотя бы пыталась понять, в чём, собственно, дело, но получалось это не лучшим образом. Инквизитор не особо винил её в этом - он толкнул её в мир, сильно отличающийся от её собственного. Однако когда он окончательно уверился в том, что его любые намёки разобьются об стену непонимания, то слегка прикрыл глаза и медленно двинулся следом. Однако жеребец почти сразу же абстрагировался от любой внешней среды, вернувшись в воображаемые чертоги разума и пытаясь припомнить, были ли когда-то при нём случаи установившегося контакта между лошадью и человеком. Контакта, которого бы хватило, чтобы они хотя бы не испытывали трудностей с переводом.
— Кто хорошо поработал - тот пойдёт гулять, — жеребец равнодушно мотнул головой, давая понять, что его дальнейший распорядок дня может быть расписан так, как душе угодно. Краем сознания он раздумывал над тем, насколько же далеко простирались владения Кавальканды, но определение этого вызывало у него трудности: он не мог сказать наверняка, принадлежали ли центру абсолютно все постройки в зоне видимости или где-то могли начинаться соседи. Редкие лошади, коих андалузец примечал, принадлежали в большинстве своём к спортивным породам, что также давало ему повод задуматься над уровнем заведения: каждая из этих лошадей явно стоила недёшево, даже если сама об этом не знала. А те, кому бы пришлась по карману такая дорогая покупка, вряд ли бы решили размещать её в неподходящих условиях, не так ли?
Он бросил быстрый взгляд на спутницу, стараясь понять, куда они пойдут сейчас. Инцидент в бочке всё ещё осадком растворялся на душе, заставляя Инквизитора всерьёз решать, стоит ли пытаться наладить с незнакомкой какие-либо дружеские отношения или же она так и останется для него временной коллегой на период, пока обучается здесь. Нет, он не был злопамятным (или не хотел себя таковым считать) или слишком тщеславным, чтобы придумывать список гадостей, коими можно проучить за недостаточное почтение, но его гордость незамедлительно подняла волчью голову. Что же, если эта девушка так сильно хочет пройти в его собственный маленький мир, он не станет чинить препятствий на входе. Но если она собирается продвинуться дальше входа, как ни крути, ей придётся принять и правила этого мира. Иначе никак.

следом>

Отредактировано Inquisitor (2018-06-09 21:25:34)

+2

13

Путь до бочки предстоял неблизкий. В другое время Пол не ходил туда без крайней нужды: сам редко гонял лошадей на корде, а пешком бродить по огромной территории Кавалькады просто так не любил — хватало других забот. Это маленькое круглое здание с конусообразной крышей стояло в отдалении от манежей, тянущихся друг за другом бесконечной линией монументальных построек, и тень от них была ничуть не менее внушительная, и закрывала собой добрую половину левад, что находились слева. Иной раз конкурист спрашивал себя зачем Кавалькаде столько рабочих площадок, здесь всё-таки не центр олимпийской подготовки, но, порой, попадая в час пик на манеже, где люди и лошади превращались в месиво, в которое страшно даже спускаться с трибуны, он понимал, что прошлый директор и правда делал всё с умом, пусть даже порой доскребал последние деньги на это учебное заведение. Да уж, обогатиться на этих сраных лошадях ну никак нельзя, хоть ты себе конзавод отгрохай, хоть конноспортивный комплекс — вечно что-то строится, что-то ломается, кто-то дохнет и кто-то рождается, никаких денег не хватит всё это добро прокормить. К счастью, у самого Пола было достаточно мозгов, чтобы не вмешиваться в этот убыточный бизнес, хоть и не раз предлагали. Ему сполна хватало того, чем он жил. Когда лошади чужие, а не свои, выгоду от них получить гораздо реальнее.
Эх, недоставало ему сейчас прошлого директора, Сашки Брэдфорда. Теперь без него всё словно пошло наперекосяк. Не успел он за порог, как академия, словно почувствовав эту большую для себя утрату, стала медленно увядать. А может это только казалось так. В любом случае, самому Полу было глубоко всё равно при чьём правлении делать свою работу: ему, в общем-то, и новый начальник пока не ставил палок в колёса, хоть и ходил, злобно глядя на конкуриста, когда приходилось пересекаться в коридорах. Но Александра всё же нечасто вспоминал. Исключительно с улыбкой. Кто его знает, куда он пропал, и где теперь? Это Карелин, наверное, связывался с ним, а Полу вроде как всегда было не с руки играть в дружбу, хоть этого замечательного человека он по-своему и любил, и уважал. В конце концов, если бы не он, то Энтвуд и не пересёк бы никогда канадскую границу, и сейчас сидел бы в Лос-Анджелесе, а кто его знает, плохо это или хорошо, и что могло бы быть с ним на своей родине. Прошлая жизнь сгорела дотла, став не более, чем фоном настоящего. И были только три вещи, которые он привёз с собой. Три вещи, погибнуть в огне которым он не позволил, потому что не мог с ними расстаться навсегда: его опыт, его лошадь, его машина. Хёна не в счёт, она сама припёрлась, хотя, нечего лукавить, этот подарочек судьбы он любил особенно трепетно.
Дорожка тянулась извилистыми петлями, разделяя собой территорию академии на левады и рабочую зону. Где-то вдали виднелось и общежитие студентов. Полу всё время казалось, что в свои выходные откуда-то из окна на него смотрит отлынивающий Мэй и нагло улыбается своей вечно счастливой улыбкой. Хорошо, что я не знаю в какой комнате он живёт, а то бы уже к нему под дверь переехал. Хороший он у меня мальчишка. Говно корейское. Пол задумчиво теребил в руках шершавую корду. Сквозь перчатки, конечно, потому что по-другому не работал уже очень давно. Не хватало ещё какую-нибудь аллергию заиметь от постоянного контакта с пылью и шерстью. Голландская кобыла Ласточка тем временем шагала где-то рядом, возле правого плеча. Они шли неторопливо, потому что Энтвуд так решил. Сегодня, вопреки обыкновению носиться как сумасшедшему, он стал немного ленивее. Наверное, в голове уже просчитывал все варианты как бы пораньше слинять домой.
Лошади в левадах бурно приветствовали новенькую кобылку, подлетая на забор грудью и звонко гогоча. Пол, обернувшись на одну из склочниц, топнул в её сторону ногой. Убедительно так топнул, звучно. Совсем страх потеряли, — рыкнул мужчина, по-хозяйски закрывая спиной огромное животное, которое вёл за собой. Он мог сколько угодно ворчать на своих подопечных, но считал, что конфликтовать с ними может только он сам.
Большая круглая бочка была в своё время самой удивительной штуковиной, которую только можно было себе представить. Когда ещё все эти приспособления только-только появлялись на рынке, Брэдфорд одним из первых во всей Канаде обзавёлся автоматической шагалкой. Диво дивное! — восторгались работники и студенты, и  ходили сюда с другого конца территории, и выстраивались в виртуальную очередь, чтобы загрузить в движущиеся по кругу отсеки своих лошадей. Иногда приходилось подолгу ждать свободного времени, иногда — проще было уехать домой и встать на следующий день пораньше, чтобы успеть до очереди. В общем, в стране был дефицит на конные тренажеры, а у Кавалькады вот он был. Гордость? Гордость. Только не для Пола. У Энтвуда-то в США такие стояли, кажется, ещё с тех времен когда индейцы с перьями в жопе и голове носились на своих мустангах по прериям. Тоже мне — достижение техники.
Теперь же в бочке почти всегда было пусто. Подвижная конструкция шагалки не использовалась так часто, как прежде, и некоторые детали её медленно ржавели, теряя свой дорогостоящий лоск. Они стали издавать неприятный скрежет, да и вообще не вызывали больше у местных обитателей восторг. Подумаешь, водилка и водилка. Даже сейчас, в разгар рабочего дня она стояла пустая, тихо гудел только большой пульт управления, висящий на стене снаружи у входа. Обычно это лошади Пола кружились тут целый день, сменяя друг друга, и то только потому, что Мяу было не лень их сюда таскать. Спортсмен, приоткрыв дверь немного, чтобы убедиться, что внутри никого, тихо буркнул: Отлично. Свободно. Он перевёл взгляд на свою четвероногую спутницу, задумчиво и с интересом разглядывающую новые владения, — Кобыла. Нам сюда, потом посмотришь. Потянув за корду, мужчина завёл вороную следом за собой, приоткрыл проход внутрь бочки, где свежеукатанный по утру грунт так никто за целый день ни разу и не потоптал, и остановился с нею в центре. Надо тебе подругу для гуляния найти ещё, — тихо болтал себе под нос Энтвуд, продевая через передние ноги Ласточки длинную мягкую лонжу и цепляя её карабины к трензельным кольцам. Нет, разумеется он не позволял сажать своих коней в одну леваду. Стабунивание — это для лошадок, которым ноги уже не понадобятся. Скажем, старый мерин Пантеон, которого Пол работал, вот-вот изволит захотеть на пенсию, и тогда поедет куда-нибудь подальше от Ванкувера, в маленькую конюшенку, где будет стабуниваться с другими такими же пенсионерами, и даже если кто-нибудь отобьёт ему в голову, большой спорт от этого ничего не потеряет. А вот своих спортивных лошадей Пол берёг, и позволял им разве что гулять в соседних левадах, скрашивая досуг друг друга. И левады-то, в общем, спортсмен не любил, но и в его родной стране, и в Канаде были слишком строгие законы по надлежащему  содержанию животных — приходилось мириться и каждый раз надеяться, что его дороговалютные спортивные лошади не вернутся с прогулки на трех ногах.
Шагом, Ласточка, — непроницаемо спокойно глядя на её удаляющийся  по спирали силуэт, что едва было видно, если прищуриться, против светящего в окно солнца, американец негромко щёлкнул бичом. Скорее для того, чтобы проверить реакцию, а не заставить её куда-то бежать. Ещё набегается, успеется. Голландка была хорошо сложена, её экстерьер — её самая козырная карта. Чёрт, сколько всего сможет уметь эта лошадь, если кобыла не покинет Энтвуда раньше времени. Дайте ему полгода, и это будет уже огромный шаг вперед. Но заглядывать так далеко ему было нельзя. Завтра она может с таким же успехом перепродаться, а может угодить в руки старшекурснику, не важно, ведь исход один: все вложенные Полом силы разойдутся в пустоту, как это обычно и бывает.
Монотонность такой работы конкуриста утомляла. Но ничего поделать было нельзя. Когда дело касалось слова “надо”, он собирал волю в кулак, много мандел, а потом всё равно делал. Вот и сейчас главный тренер то и дело глядел на экран своего телефона: то ли ожидал звонка, то ли постоянно интересовался временем, а ведь прошло всего лишь пять минут. Рыысью, — цокнул Пол, немного разводя в сторону руки со смотанной кордой. Его подопечная двинулась вперёд, наступая и отталкиваясь тонкими точёными ножками от песка и пружиня по нему, словно резиновый мячик. Пол не смотрел сквозь. Он видел самое важное. Для него кордовая работа была обузой, верхом он и правда мог сделать что угодно и в разы быстрее, чем работая в руках, но необходимость её признавал: иногда полезно было откатиться назад, даже когда работаешь с очень опытной взрослой лошадью. Лася широко выносила вперёд свои ноги, работая от плеча всеми мышцами, которыми наградила её природа. Заложенная в ней от рождения энергия несла животное плавной волной вперёд, и колебания её холки, шеи, спины и верхней точки крестца были неуловимы, мягки и точны. Одно удовольствие наблюдать за таким животным, даже когда ты Пол Энтвуд, который всегда найдёт до чего докопаться. Молодец, — лениво склонив голову к левому плечу, мужчина кружился, переступая ногами, следом за летящей Ласточкой. Он в первую очередь заметил, что ему не нравится ковка, которую, несомненно, он поменяет в ближайшее время. А ещё, что ему хочется видеть в ней чуть больше баланса, которого у молодой лошади пока ещё не хватало и не могло ниоткуда взяться. Дело времени. Мягко и настойчиво приподнимая кобылу касанием корды к трензелю всякий раз, когда она пыталась наткнуться на сдерживающую её лонжу, Пол хмурился и думал: Отвык от молодняка. Совсем отвык. В последнее время, в Ванкувере он занимался лишь уже взрослыми порченными лошадьми, спортивными лошадьми, но молодых среди них было очень мало. К счастью, в случае Пола талант и правда было не пропить, ведь всё, что он когда-то делал хорошо, не терялось в воспоминаниях, оно по первому же требованию находилось в архивах, всплывало на поверхность. Молодеец, кобыла, — наконец он улыбался. Немного, краешками губ, щурясь на солнце. Вороная нашла ключ к его душе, не сделав толком ничего сверхъестественного. Просто родилась нормальной лошадью. Протяжно свистнув ей, Пол скомандовал: Пошагай.

Отредактировано Paul Antwood (2018-08-06 00:33:19)

+3

14

    ‌‌‍‍ ‌‌‍Человеческая медлительность порой удивляла, в данной ситуации - вызывала легкое раздражение. Ласточка так ждала выхода под солнце, и теперь, когда наконец-то она покинула стены родного денника, незнакомый мужчина, к присутствию которого кобыла постепенно привыкала, казался слишком медлительным, нерасторопным: так скоро орудуя щетками, вычищая пыльную черную шкуру, теперь он едва волочил ноги.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍И поначалу, с тоскливыми намеками косясь в сторону отгороженных участков зеленой травы, о которых мечтала, Ласточка то и дело поднималась в трот, однако человек, вместо того, чтобы прибавить шагу, лишь тормозил ее, и после вялых попыток ускорить их движение она смирилась, шествуя рядом с не самым довольным видом. Но долго мариноваться в плохом настроении кобыла то ли не умела, то ли не любила: вот и сейчас, не пройдя и десятка метров с мрачно зажатыми ушами, она встрепенулась, увидев вольно разгуливающих сородичей, которые плясали вдалеке и ржали, не то злорадствуя, не то призывая к себе. Вскинув голову, Лася, остановившись чуть раньше, чем это сделал мужчина, внимательно следила за их беготней с прыжками и на очередное ржание подала свой голос, совершенно не учитывая, что человеческое уязвимое для подобных воплей ухо находится где-то под мордой. И понуро тронулась с места, когда их путь возобновился, благо, цель этого изнурительного в своей неспешности странствия уже виднелась впереди.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Ровно на пороге, уже встав передними копытами на мягкий песок, Ласточка остановилась, буквально вкопавшись ногами и на мягкое натяжение никак не среагировала. Остановка произошла не упрямства ради, а серьезного дела, о чем свидетельствовал задранный хвост. И лишь благополучно заминировав единственный вход/выход отсюда, кобыла позволила идти дальше, останавливаясь уже по команде в центре.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍О, с этой вещью, которую сейчас легко забросили на спину, пропуская карабины на тонких веревках через передние ноги, Ласточка была прекрасно знакома и достаточно давно перешла на "ты". Первоначально ее опрометчиво со шлеей Пессоа, о которой она до сих пор вспоминала с содроганием - еще бы, ведь каждый шаг задних ног отдавался ударом по собственной челюсти, и хоть уткнись носом в собственном вымя, всё равно, казалось, от этого ощущения было не спастись. Кобыла чувствовала себя слишком беззащитной в такой работе. Потому лонжа в качестве альтернативы и как безысходность показала большую эффективность в работе вороной голландки. И все-таки Лася не выглядела счастливой: она, привыкнув к тому, что более-менее спокойно эта веревка позволяла двигаться лишь с опущенной где-то до уровня запястий мордой, предлагала это положение и уже на свободном движении без вспомогательной экипировки, мол, смотрите, я умею и я знаю это.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍На шагу всё это было проще исполнять, и отошедшая кобыла, когда человек покончил с подготовкой, очень скоро поняла, что не стоит предлагать размеренный и умирающий шаг, который от нее просили там, на улице. Здесь, бессовестно отдыхая на одном месте, а ее заставляя крутиться белкой в колесе, мужчина напомнил громким щелчком о том, что у него на руках старый знакомый Ласи - бич, который, ежели что, вполне дотянется до ее задних ног или крупа, вынуждая прибавить и слушаться. То, что намного проще сразу подчиниться, нежели растратить силы впустую в борьбе, а потом подчиниться, кобыла усвоила быстро. С ней не воевали болью, когда и ей, еще буйному подростку, хотелось бегать на свободе с сородичами в табуне, а не исполнять чужие команды, будучи обвешанной невесть чем, что зачастую мешает двигаться легко и вольно.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Что же, всё это было предсказуемо по большей части: пошагать, потом будет рысь, потом шаг, потом или галоп, или рысь, или галоп и рысь... Пожалуй, тут всё упиралось в фантазию кордового (ну и заодно, конечно, цели, которую хотели добиться), а дело Ласточки простое до безобразия - просто исполняй и не спорь. Ходит легенда, что хороших - то есть, исполнительных и послушных лошадок кормят куда охотнее, чем тех, кто так и норовит убежать, скинуть или покалечить.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Спустя несколько минут, когда на до того ровном песке отчетливо углубился круг следов подкованных копыт, а кобыла, держа энергичный живой шаг, но гуляя мыслями где-то в стороне, получила команду на подъем в рысь. Врасплох переход не застал, ведь, как уже говорилось, худо-бедно работа движется одинаково практически везде, и к графику привыкаешь, порой подгадывая момент следующего этапа.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Но тут случилась маленькая оказия для Ласты: она, обрадованная, что, наконец-то, появилась хоть какая-то активность, в момент перехода на рысь без задней мысли и по привычке попыталась было вскинуть голову для равновесия, машинально ударив себя железом по деснам. Недовольно мотнув мордой, будто тщась сбросить веревки, кобыла и в сторону двуногого покивала с недовольной крысой, возвращая голову в необходимое положение, чтобы веревка не давила на рот и спину - второе, впрочем, было почти незаметно. Держа шею округленной, она, приподняв спину, бежала энергично, толкаясь задними ногами, и мягко, чуть завалившись, будто велосипед, на внутреннюю сторону. На большом кругу равновесие было держать несколько проще, однако работать в этом русле предстояло еще долго. Кобылу-то устраивало всё так, как есть, но едва ли двуногие разделяли мнение лошади. Несмотря на все-таки раздражающую лонжу, кобыла шла ритмично и расслабленно, не заставляя лишний раз напоминать о биче, и не пыталась вытащить кордового из круга, едва-едва поддерживая корду натянутой.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Но вот команда в шаг, приправленная тихим и спокойным свистом, на который она дернула ухом, мягко затормозив. Ей хотелось еще движения, и куда охотнее она бы порезвилась без всех этих веревок, либо, в крайнем случае, просто вольно побегала бы по кругу на корде, балуясь и играя. Она не прокатская кляча, которая так и ищет, где бы расхлябанно поперебирать ножками, вместо выдачи качественных движений.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Нет, работать Ласточка не особо хотела, особенно бежать в каком-нибудь неестественном положении, скрученная в бублик, стараясь сделать предельно непринужденный вид, будто это для нее с рождения привычно.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍А вот выплеснуть энергию - с удовольствием. И поэтому, когда она, пройдя мимо светлеющего пятна выхода, услышала шорох крыльев, - птицы, потревоженные кем-то, слетели с разворошенной навозной кучи - подорвалась с места в галоп. Она бы с удовольствием отбила задом, но из-за зафиксированной головы не была уверена в собственном балансе, поэтому выкидывала странные движения - будто лошадка-качалка, которая подается то вперед-вниз, то назад-вверх: подскакивала на задних ногах и чуть вскидывала их, припадая уже на перед. Испуганной и несчастной лошадью, стремящейся убежать от дикого хищника, она не выглядела. Скорее уж нашла повод порезвиться и подняться в бег, не пытаясь утащить за собой, а потом, сбросив лишнее напряжение, перешла на ту самую длинную рысь, мощно отталкиваясь задними ногами, но всё так же чуть падая внутрь.

Отредактировано Swallow follows wind (2018-08-08 12:03:13)

+1

15

Мужчина, занятый трудной работой берейтора, редко позволял себе такую условность, как кордовый променад в разгар рабочего дня. Ведь вместо того, чтобы протирать в бочке подошвы своих дорогостоящих рабочих сапог и усыпать их песком, который оставляет на мысках глубокие царапины, он мог бы сейчас заниматься куда более важными вещами. Подготовить отчёт о летней практике с второкурсниками, например, которая подошла к концу чуть меньше недели назад. Или даже поработать молодую кобылу под седлом, это ведь тоже было бы кстати, верно? Но сегодня, вопреки зову всех своих обязанностей, Энтвуд был почти на миллион процентов уверен, что, свернув некоторые из дел и отложив их на завтра, он управится с оставшимися куда быстрее, и тогда со спокойной, не имеющей никакой совести душой поедет в сторону своего дома. О, как обманчива была эта видимость свободы. Ведь чем больше свободного времени оказывалось у Пола в распоряжении, тем бездарнее он его прожигал, вот и в этот чудесный летний день слишком долго копошился в тренерской, а потому теперь был вынужден в ускоренном темпе и с двойным усилием нагонять упущенное время. Что ж, скупой платит дважды, а ленивый — трижды. Хотя, у кого повернётся назвать Энтвуда лентяем? Он же, в конце концов, тут не корову палкой погонял, а вполне честно отрабатывал свою зарплату, наматывая вместе с кобылой вот уже который круг по маленькому вольту внутри бочки, вокруг своей оси вытаптывая грунт. Шагай, шагай, — ещё один лёгкий щелчок бича, который значил лишь то, что человек остаётся во внимании, даже когда кажется, что мысленно он уже очень далеко от происходящего. Да, Пол сейчас активно гонял что-то в своей голове, но это вовсе не значило, что он терял в такие моменты свою выдрессированную бдительность. Иной раз вообще казалось, что некоторые вещи сидят у него в подкорках, как врожденная необходимость дышать, чтобы не умереть. Работать, чтобы не умереть — в его случае. Пол подогнал Ласточку вперёд, вынудил двигаться активнее, превращая каждое её движение в энергичную канонаду шагов, но у молодой голландки были и свои планы на сие мероприятие тоже. Она одним мгновением раздобыла себе занятие поинтереснее, чем монотонный скучный шаг, когда за стенкой бочки послышался едва заметный человеческому уху шорох. Люди, даже те, кто всю жизнь провёл с лошадьми и научился думать подобно этим животным, всё равно не способны улавливать абсолютно всё вокруг себя с такой придирчивой тщательностью, как это делали они. Некоторые звуки и предметы обстановки наш мозг не в состоянии различить как объект опасности, мы просто мыслим настолько иначе, что часто не позволяем лошади объясниться: первопричин у каждого испуга может быть масса, однако надо отчётливо осознавать где проходит грань между жеребячьим баловством и настоящим страхом. Искореняя одно, можно легко ошибиться, надавить на другое и на всю жизнь сделать животное моральным инвалидом. Впрочем, зачем всё это объяснять. И так предельно понятно, если ты не идиот. Но так или иначе, то, что сейчас вытворила его подопечная, не было похоже на какой-то испуг. Скорее скука, превратившаяся в игры с натянутой лонжой, которая спровоцировалась внезапно найденным кобылой развлечением. Пол снисходительно смотрел на её попытки отпрыгнуть от земли то передними, то задними ногами. Выгибая спину колесом, вороная блестела в лучах проникающего в бочку через окна под крышей солнца, и весело галопировала, словно дикий и незаезженный мустанг. Нуу, дурная ты штука, — Пол обычно стоически терпел круг-другой, прежде чем начать одергивать корду и злиться, но молодые лошади требовали гораздо больше мудрости и терпения от человека, так что он, закусив язык, лишь монотонно присвистывал, сводя бешенство, пульнувшее Ласточке под хвост, на нет. Шааааагом. Размашистой рысью, сбившись с требующего большого запала энергии галопа, голландка летела вдоль стенки, теряя своё равновесие и вкладываясь во внутреннюю часть верёвки, что скользила на каждый шаг между её передних ног. Нет, не годится. Пол мгновенно потерял всяческую снисходительность к жеребячьим играм. Кобыла, ну-ка, — он отозвал вороную кордой, заставляя на мгновение разжать внутреннюю часть челюсти и приподняться, неся себя на весу, затем тут же щёлкнул бичом где-то возле её передней внутренней ноги: вынуждал тем самым Ласточку или убрать своё внутреннее плечо, которым она подваливалась в его сторону вот уже несколько кругов подряд, либо наткнуться на неприятное касание шершавой верёвки, взявшей хороший замах, прямо вокруг пута. Её игры с кордой и веревкой Пола никоим образом не трогали и не смущали. Он лишь для острастки старался поправлять лошадь тогда, когда она набиралась наглости вытворить что-то совсем уж неуместное. Она ведь была вроде ребёнка, размазывающего сладкую вату по своему лицу под строгим и недовольным взором своего родителя: пусть вазюкается сама, если ей хочется потом отмываться с жёсткой мочалкой, и Пол тогда промолчит, даст ей возможность немного победокурить, но стоит ей испачкать ни в чём не повинного соседа, и тогда отцовского ремня уже не избежать. Завтра будет новый день, и тогда Энтвуд подойдёт к Ласточке со всей серьёзностью, взгромоздится в седло и будет мучить её ничуть не меньше, чем остальных четвероногих участников своего конвейера. А пока… Иди сюда, дай перестегну.
Да, время шло довольно быстро, если задуматься и перестать считать секунды до конца рабочего дня. Вот прошло уже десять минут, и короткий моцион на корде мог считаться наполовину выполненным. Об этом свидетельствовало и лёгкое головокружение, какое появляется, когда долго ходишь за лошадью по кругу в одну сторону. Поэтому, не теряя времени, мужчина подтянул голландку за корду на середину и здесь перестегнул карабин, зацепив его с характерным щелчком на другом кольце золотого трензеля.Он ещё раз оценил масштаб бедствия: почему же буквально всех своих подопечных он был вынужден одевать в свои личные вещи? Не могли что ли позаботиться о новенькой, прежде чем совать её Энтвуду?
Рысью, — старая-новая команда. Она выполнялась Ласточкой с такой приятной точностью, что складывалось впечатление, будто эта молодая лошадка очень мягка и сговорчива на шенкель, по-крайней мере ответ на команду к движению у неё был отличный и голландка незамедлительно реагировала на голос своего берейтора. Может, и завтра всё пройдёт без лишней крови? Пока она размахивалась пружинистой рысью направо, Пол успевал думать о том, что не сделал за сегодня, и о том, что предстоит ему сделать завтра. Ну да ладно, к этому берейтору давно не привыкать, к тому же, завтра вернётся Мяу, и всё встанет на свои места, и успеется в срок. Порой казалось, что этот единственный день в неделю, когда его коновод отдыхает, американец тоже должен проводить на выходном. Так он приносит куда меньше урона всем трудам своего подчинённого, а значит, бережёт его для более важных дел. Господи, кто бы знал, как он сейчас был бы рад увидеть это широко улыбающееся лицо и белобрысый затылок, чтобы выкрикнуть “я манал эту работу” и, вручив ему кобылу, пуститься в сторону дома. Но некоторым мечтам не суждено было сбыться, пусть даже таким простым. Давай по быстрому закончим со всем этим, — выпрямившись, предложил Пол, — Галоп. А дальше — карусель, которая раскручивала его всё монотоннее и монотоннее, на каждый широкий прыжок кобылы вперёд напоминая Энтвуду, что момент его свободы уже теплится где-то впереди, но всё ещё ожидает своего часа и никак не наступает. Тпрруу, зорька — со своей изысканной наигранностью воскликнул он, одёргивая корду вверх, тем самым напоминая вороной, что вкладываться в верёвку и дербанить себе рот не стоит: для этого у неё есть очень строгий и очень не любящий баловство берейтор. Будешь тягать корду — запрягу тебя в телегу. Там и потянешь.
Нет, пора закругляться, — нетерпеливо перетаптываясь на месте, мужчина думал так вот уже минуты три, тем временем продолжая подгонять Ласю бичом и голосом. А когда наконец скомандовал ей перейти в шаг, сам не поверил в своё счастье: наконец-то этот пизданутый, прости господи, день подошёл к концу. Как бедные коноводы с утра до ночи с этими кордами стоят только? О, Пол, ты совсем забыл с чего сам когда-то начинал. Как таскал тачки на своей первой конюшне, будучи ещё ребёнком, как получал люлей от своего старого тренера Треворса за то, что не дошагал коня, упахавшегося на тренировке, как сутками вот так же топтался в манеже, не успевая даже подумать о том, как устал гонять одну лошадь за другой. Да, те годы сурового американского спортивного воспитания были уже очень далеки, они забрались в такие укромные уголки его памяти, что уже очень редко возвращали Пола к воспоминаниям своего детства и юности, к тем, что были ещё до его побед и травм, в беззаботном времени, которое теперь уже никогда было не вернуть. Тогда ещё он даже трепетно ждал, когда увидится со своим четвероногим напарником, ждал этих поездок на конюшню, стараясь не увлекаться больше ничем другим — не растрачивать силы на всё подряд, а сосредоточиться на том, что ему нравилось. Наверное, он не хотел бы сейчас менять своё отношение к работе, но, признаться, даже Пол иногда скучал по этому тёплому чувству любви к лошадям, которое давно переросло в нём в привычку, а может быть банальную обязанность, называйте как хотите.
Ладно, давай пойдём домой. Хватит на сегодня, — махнув рукой, Пол медленно поплёлся к выходу, подтягивая за собой Ласточку и попутно скручивая корду на свой локоть. Когда они оба достигли ворот, мужчина наконец дал ей немного свободы: отцепил лонжу, разобрал несложный механизм, которым она скреплялась между передних ног и, закинув влажную шершавую верёвку, давно потерявшую свой первоначальный белый цвет, себе на плечо, вышел с кобылой обратно на улицу. Внезапно потемнело. Казалось, что прошло всего несколько десятков минут с тех пор, как за ними в бочке закрылись двери, да так оно и было, но вот уже небо становилось гораздо тяжелее, чем было прежде. Собирался вечер. Пол, вдохнув этот летний воздух, перемешанный со знакомыми запахами прелого сена и только что вычищенной конюхами навозницы, широко шагал по асфальтовой дорожке в сторону конюшни, и чувствовал, что ему в слегка вспотевшую спину поддувает теплый ветерок. Гуляющих верхом всадников в этот час встретить было уже нельзя: они разбредались по манежам, прячась от вездесущей кусачей мошкары, и плацы тоже пустовали. Так тихо и спокойно хотелось бы, чтобы было всегда. Пожалуй, Пол бы хотел обитать в кавалькаде в гордом одиночестве, ни на кого не натыкаться, ни с кем не спорить, не ругаться, работать себе в удовольствие, как это было в Лос Анджелесе. В Роял Клабе ведь и народу было в разы меньше, чем в Кавалькаде, да и гонору у тамошних “спортсменов” по сравнению со звездой конкура было даже немного. Эх…
Они брели назад уже гораздо живее, чем до этого плелись на работу. Наверное, это Пол активно кочегарил вперёд, чтобы поскорее оказаться свободным от всяческих дел. Такой энтузиазм на него накатывал только в конце рабочего дня, так что на нём можно было бы ещё и поле, пожалуй, вскопать, если захотеть. И если отловить. А то ведь он быстрый, зараза: одна нога здесь, другая там, и вот уже Энтвуда на конюшне нет. А где он? Да только что уехал. Заходи, — скомандовал мужчина, пройдя вперёд в решетчатую дверь конюшни, приоткрывая и придерживая её для молодой кобылы. Мало ли на счёт чего ещё надумает испугаться или удивиться. Он шёл по этому резиновому полу, выстеленному плитами вдоль всех коридоров, оплетающих конюшни, и думал-думал-думал. Бог знает о чем, и обо всем сразу. О том, что лампочка в ванной перегорела, пора поменять, что седло Вайперу надо перенабить, что Хёну бы вытащить где-нибудь посидеть, да только у неё вечно какие-то очень важные дела, ради которых она срывается домой в конце дня, что Мяу уже достал его своей чёртовой ответственностью, раз его не хочется разнести даже сейчас, когда так не хватает его помощи. Мэй? — Пол широко раскрыл свои серые глаза, будто увидел перед собой инопланетянина, не иначе. Его многоуважаемый корейский студент аки коновод, шёл навстречу с другого конца клубной конюшни, вразвалочку шагая на своих тонких ножульках и улыбаясь, как и всегда, самой чистой и неподдельной улыбкой. Что, позлорадствовать пришёл, мальчик? — прищурившись, выдал Энтвуд, и даже улыбнулся ему краешком губы в ответ, — У меня тут вот штуковина такая новая. Завтра её надо будет поседлать самой первой. Часов в 10, окей?
--->Проход и развязки<---

Отредактировано Paul Antwood (2018-08-12 23:47:17)

+2


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Кордовая бочка и водилка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC