В Ванкувер пришла настоящая зима! Город в преддверие праздников одевается в новогодние гирлянды, повсюду царит атмосфера приближающегося праздника. На улицах города открываются рождественские ярмарки, и каждый желающий может взять себе стаканчик согревающего грога или глинтвейна. Спортсмены утепляют своих лошадей в теплые попоны, а студенты академии вовсю готовятся к окончанию семестра и началу сессии.
Добро пожаловать в Канаду!
Присаживайся, возьми чашку горячего чая, ведь перед тобой открывается осенний Ванкувер. Твое право выбирать, кем ты станешь: великим спортсменом, жителем города, просто любителем конного спорта или студентом академии. А может, ты захочешь быть полицейским? Лошадью или другим животным? Выбирай и присоединяйся к нам!
занятые внешности нужные персонажи финансы акции
правила гостевая о мире факультеты вакансии и зарплаты
ЛУЧШАЯ ПАРА
Hwang Min May и Mina
Эта трогательная пара сложилась не так уж давно, да и сложилась ли — большой вопрос. Двое студентов, романтика скромных прогулок по городу — неправда ли это очень мило? Желаем вам взаимопонимания, ребята, и чтобы никто не мешал вам проводить друг с другом побольше времени!
ЛУЧШИЙ ИГРОК
Vladislav Karelin
Что может быть страшнее для капризных канадских детей, едва выбравшихся во взрослую жизнь из-под материнской юбки, чем страшный русский мужик, встречающий их на пороге этой самой жизни? Конечно же только бородатый русский мужик, который ещё и оказывается по совместительству их тренером. Дорогой Владик, ради всего святого, не пугай ребятню, а лучше угости их бутербродиками!
ЛУЧШИЙ ПОСТ
Khloé MacMolligan
Хлои всегда была девушкой довольно тонкой душевной организации, и потому для её восприятия важны были любые мелочи. Особенно те, из которых составлялось впечатление о каком-либо человеке, с которым ей приходилось общаться в данный момент времени. Вглядываясь в черты лица, слушая голос и тон речи, отмечая грамотность и воспитание, умение соображать на ходу, она мысленно составляла портрет, который порой мог очень даже отличаться от реальности, в которой приходилось ей — даме совсем не приземлённой — существовать с другими людьми. И даже наполнение чужой квартиры было для неё важно, как часть истории, которую собеседник рассказывал ей, сам того не подозревая. В мелочах ведь, говорят, и кроется дьявол.
ЛУЧШИЙ ИГРОК
Pacific
Когда хорошая лошадь попадает в прокат, на то могут быть свои весомые причины. Частенько в потоке клиентов, едва научившихся не стучаться об седло невпопад, некогда классные кони становятся обыкновенными клячами. Как хорошо, что в трудяге Пацифике внимательный тренер разглядел отличные конкурные способности, ведь теперь благодаря этому у новоприбывшего коня появится ещё один шанс вернуться в спорт. Ждём от тебя интересных постов!
ЛУЧШИЙ ТАНДЕМ
Jackson Evans и Mistral Hojris
Кто не любит наблюдать за идиллией всадника и лошади, нашедших друг друга? Они — те, кто работает в полнейшем взаимопонимании и умиротворении, и когда этот тандем выходит на манеж, невольные зрители провожают их взглядами, полными восхищения. Блеснут ли они на стартах, или спортивная карьера рыжика уже окончилась? Посмотрим в следующем месяце.

Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya


Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo


Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Настоящая зима пришла в Ванкувер! Декабрь принес с собой пушистый снег и первые сугробы, которые, к счастью, не торопятся растаять. За окном воцарились небольшие морозы, и погода днем держится от -2 до -5 градусов, а ночью же возможно похолодание до -10. Погода довольна изменчива: то снегопад приносит с собой небольшое потепление, заметая город накануне праздников, то царит ясный солнечный день, сошедший со строк Пушкина. На дорогах советуем быть аккуратнее: после резкого изменения температуры может появиться гололед. Конники же в большинстве предпочитают теплые отапливаемые манежи, однако некоторые одевают своих четвероногих друзей потеплее и отправляются на прогулки по снегу.

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Клубная конюшня » Проход и развязки


Проход и развязки

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://sh.uploads.ru/OmuNs.jpg
Проход в корпусе клубной конюшни самый оживленный, ведь с каждый годом академия набирает всё больше и больше студентов. Здесь всё оборудовано с максимальным удобством: много развязок и отсутствие громоздких ящиков, мешающихся как под ногами, так и под копытами. Уходя, не забывайте запирать денники на щеколды во избежание несанкционированных побегов постояльцев, а амуницию и щётки убирайте в амуничник.

0

2


Мэй возвратился к позабытому действию – делать что-то через боль. По аналогии с восстановлением от своей прошлой травмы, он автоматически решил, что только прилагаемые усилия помогут ему оправиться после сегодняшнего инцидента как можно скорее.  Он в чужой стране, занимает место, с которого может вылететь – это касается и учёбы, и работы. Поэтому должен стараться изо всех сил, точно так же как и когда-то делал первые шаги после операции.
После того, как Мэй оставил в деннике Мэйрин, он двинулся дальше по своему плану – теперь было пора уделить внимание ещё одной кобыле, на этот раз – сесть на неё верхом. Но, чем ближе он подходил к амуничнику клубных лошадей, тем яснее ощущал свое дурное самочувствие и решил ограничиться на сегодня работой на корде. Перед дверью амуничника он передумал ещё раз и удалился в сторону уборных. Там, опираясь своим весом на край раковины, он умыл лицо ледяной водой, почувствовав после этого себя немного бодрее.  Из небольшого заляпанного мыльными брызгами зеркало на него смотрел какой-то непривычно помятый и бледный Мяу. Кореец с удивлением заметил что его губы чуть посинели в уголках. Наверное, оттого, что умылся такой холодной водой. Тяжело вздохнув, он отчалил в амуничник. Время-то. Какой я медленный. – он недоумённо поглядел на часы. Ему казалось, что прошло совсем немного времени, но на самом деле оно летело ужасно стремительно, просто кореец, наверное, совсем его не чувствовал. Мэй похватал уздечку кобылы, защиту на ноги и корду, вышел в сторону её денника чуть быстрее.
Умбру он собрал на работу намного быстрее, чем Мэри – оно и понятно, у неё нет таких проблем с тем, чтобы выйти из денника. Глянул на часы. Надо поторопиться – скоро приедет Пол, а я не успею выпустить его лошадей в левады. Признаться, Мэй побоялся бы подойти сейчас к Хэллу. Ему самому казалось, что соображает он ужасно медленно, а ведь с этим жеребцом ворон считать никак нельзя. Вороная кобыла недовольно фыркала, вдыхая с его одежды и рук запах другой особи женского пола, Мин Мэй даже немного умилился её ревности. Быть может, это значило, что он всё-таки занимает хоть какую-то роль в её мире?
В бочку прямо перед ними проскочила девушка с серым мерином, которому вслед Умбра, кажется, прокричала все ругательства, которые знала. Мэй, устало вздохнув, повёл свою скандалистку работать на пустующий плац. Да и холодный осенний воздух, гуляющий между опор, на которых держалась крыша, будто отрезвлял его. Тем более, он то ли по забывчивости, то ли немного ошарашенный своим самочувствием, позабыл надеть кофту и вышел на улицу в одной рубашке. Кобыла кружила вокруг него на корде, и кореец, поворачиваясь вслед за ней, усугублял своё положение. Перед глазами всё плыло, сливалось, мутнело, к горлу подступала тошнота, Мэй даже пытался прикрывать глаза хоть на миг, чтобы не видеть эти двигающиеся мелькающие ноги. Да что ж такое…?
Догадывалась ли Умбра о том, что с ним сегодня не всё в порядке? Когда он пошатнулся, неловко дёрнув корду, взгляд её стал непонимающим. Не хватало ещё одну лошадь перепугать – усмехнулся про себя Мэй. Шаааагом. Когда кобыла двигалась не так быстро, было немного полегче смотреть на неё. Надо доработать – иначе зачем выводил.
Следующая рысь далась ещё тяжелее, Мин Мэй осознал, что голова начала кружиться сильнее. Небрежно свернул корду, едва не наступив в её петлю ногой, как-то нелепо накрутил её себе на руку, чего в здравом уме, конечно, никогда не делал. Придерживаясь за плечо вороной кобылы, кореец повёл её обратно в конюшню. Главное лошадь поставить. Не хватало ещё, чтобы она сбежала, если я корду из рук выроню. Наверное, этим и можно было объяснить то, зачем он обмотал её вокруг кисти.
Гулкие шаги кованых копыт по проходу конюшни звучали для него оглушительно, Мэй пошатывался даже несмотря на то, что правой рукой помимо корды держался за гребень лошадиной шеи. Едва он вошёл в конюшню, как ему стало нестерпимо душно. Оба уха заложило, будто он с головой нырнул под воду, лицо загорелось жаром, телом овладела слабость, будто всё вокруг давило на него, не давало сделать ни единого шага. Только завернув в крыло, в котором находился денник Умбры, кореец практически повис на лошади, всем телом упираясь на неё. Сейчас-сейчас – прошептал он, всё пройдёт. Мэй смотрел себе под ноги; словно в калейдоскопе в его взгляде кружился пол с редкими упавшими на него травинками. Стоим у чужого денника, Умбра может броситься… Сейчас пойдём, прости. Кореец попробовал оторваться от кобылы, но усилие его мышц будто наталкивалось на монолитную стену из бетона.
Сквозь серый шум, дыхание своей лошади, оглушительный теперь гомон воробьёв, Мэй услышал знакомый голос и сразу узнал его. Брюнет проговорил негромко, не поднимая на тренера головы: Пол. Поставьте Умбру. Это был первый раз, когда коновод о чём-то попросил своего начальника, да ещё и так кратко и без привычных «расшаркиваний» вроде «пожалуйста», «большое спасибо» и всего прочего. Вяло вращая кистью, он сбросил с неё мотки бело-синей корды и, сделав один единственный шаг в сторону под шеей у своей вороной напарницы, схватился пальцами за решётку денника, около которого они стояли, повисая теперь на ней. Хорошо, что Умбра в порядке. Пол её отведёт… Инстинктивно прижимая левую руку к груди, кореец будто пытался сдержать тошноту, которая наполнила всю его естество. Цокот копыт, отражающийся мерзкий эхом, постепенно удалился дальше по коридору. Мэй сполз по стенке денника вниз, садясь прямо на пол, упираясь в его холодное шершавое покрытие ладонью, напрягая пальцы, как будто хотел вцепиться в него ногтями для большей устойчивости своего положения. Так было значительно легче. Вроде даже начал приходить в себя. Студент поднял взгляд, пытаясь его сфокусировать – всё двоилось. Начали приходить мысли вроде «А что теперь будет?», «Это серьезно?», «Мне страшно…». Страшно даже больше не за серьёзность полученной травмы – за своё будущее в этой академии. Кому нужен травмированный спортсмен, когда там на его Родине ещё десятки таких как он – талантливых и пробивных. Это сильнейшая конкуренция и в ней нет места слабостям. С работы выгонит, решит, что я обдолбанный какой-нибудь дрянью. Я не вывел лошадей в левады, айщ… Пол меня убьет. Надо встать, объясниться. Да он даже слушать меня не станет…
Мэй опустив голову, глядя на свои ноги, слышал приближающиеся шаги Энтвунда и думал, что сейчас случится что-то пострашнее его полёта вниз головой с табуретки. Влип я с этой Мэри…  Он работал у Пола уже чуть больше недели и больше не повторял ошибок, которые совершал в первые рабочие дни. Справлялся со всеми поручениями, был всегда на связи в полной готовности выполнять свою работу. Утром он выводил подопечных Пола в левады, потом работал Умбру, недоумевая, где собственно, занятия с тренером, затем был полностью занят с самим Энтвундом, в обеденный перерыв торчал в библиотеке, тайком и всухомятку жуя бутерброд. Когда Пол отбывал домой, то коновод обходил всех его лошадей напоследок, проверяя, всё ли в порядке. Справлялся и тогда, когда у Энтвунда случался выходной. Мин Мэй очень старался ему угодить, несмотря на то, что порой это было практически невозможно. И вот - одна ошибка, одно уроненное рассеянным конюхом ведро вывело устоявшийся строгий порядок из стабильности.
Лицо студента было практически под цвет его светло-голубой рубашки. Он вяло пытался придумать слова оправданий, которые не прозвучат глупо и не усугубят ситуацию. Молчи про Мэри. Узнает про Мэри – выйдет на девушку, которая подсунула мне её. Что я – стукач что ли, в конце концов…

Отредактировано Hwang Min May (2017-10-31 02:28:15)

+2

3

Пол неторопливо расшагивался по пустующей тренерской комнате. Это был его обыкновенный утренний ритуал, без которого приступить к работе он никак не мог. Что-то вроде разминки, заменяющей ему полноценные занятия, на которые у нормальных людей хватает времени перед работой. Пробежку, например. Иметь больные ноги в столь молодом возрасте для мужчины почти преступление, но Пол редко жаловался даже самому себе и уж точно никогда — посторонним. К сожалению, такова была цена его работы, а спорт был ему противопоказан как таковой, врачи лишь пожимали плечами, удивляясь упёртости своего пациента: когда-нибудь Энтвуд должен был рассыпаться на части от своей неадекватно большой нагрузки. Но только не сегодня.
Он уже целых пятнадцать минут находился на рабочем месте, и на прошедшей неделе, во время которой он почти свыкся, наконец, с мыслью, что теперь все важные задания за него выполняет Мэй, Пол даже не слишком контролировал их выполнение. Всего лишь подбрасывал парню кипу дел, даже зная наперёд, что с прошлыми его коновод ещё не успел разобраться. Он больше не ходил по левадам, разглядывая не забыл ли кореец ногавки для Вайпера, не приходил в бочку, вставая в дверях и сверля взглядом студента за каждый неловкий шаг. Спустя целую неделю совместной работы Пол даже перестал так злиться при виде этого юного мальчишки, воспринимая его нахождение возле себя как данность. Наверное поэтому сегодня брюнет не торопился выскочить в коридор с криками: "Да где же, чёрт подери, этот Мэй?!". Он смирно дожидался в тренерской, когда внутрь заглянет знакомое улыбчивое лицо и кротко уронит: "Пол, конь посёдлан". Разглядывая ленту инстаграма, в которой он сам редко появлялся со своими фотографиями, в основном, конечно же, верхом, спортсмен понемногу раскачивался после раннего пробуждения, и собирался налить себе кофе, когда в дверь вошёл, не стучась, сердитый охранник. Пол напрягся, откладывая телефон. Раз этот не слишком подвижный грузный человек преодолел такое расстояние до тренерской со своей вахты, должно быть, случилось что-то плохое. Энтвуд уже перебрал в голове все возможные варианты — сбежал Хэллоуин? Серый вернулся из леса без хозяйки? Он недружелюбно нахмурился, сдвинув брови. Твой мальчишка гоняет лошадь на плацу на корде. Пойди скажи ему, что туда с кордой нельзя, не дай Бог испортит грунт, начальство голову оторвёт! — обычно невнятная речь мужчины была сейчас на удивление чиста, он даже перестал глотать окончания слов, что происходило в те исключительные случаи, когда охранник Норман очень злился. Мой мальчишка? — Пол усмехнулся, отмахиваясь от собеседника. Что за мальчишка такой? Студентов в такой час и в помине не было в академии, а уж Мэй — он абсолютно точно уже седлал в проходе кого-то из лошадей. Пол надел куртку, не став застёгивать её на молнию, и собирался уйти от потревожившего его покой Нормана, когда тот, краснея в лице не хуже самого Энтвуда, разразился сиплым криком: Да твой китайский болванчик! Иди, говорю, скажи! Пол, свирепея, развернулся в сторону человека и заорал в ответ: Да у него тренер есть! Я ему что, мамка?! Впрочем, брюнету всё равно пора было подогнать мальца. Какого это чёрта он в пятнадцать минут двеннадцатого играл в берейтора? По башке, должно быть, давно не получал? Расслабился, поганец. Ну я тебе сейчас устрою, не дай бог Норман не ошибся.
Длинными ногами он топал так громко, что, кажется, пол под ним мог провалиться в любой момент. Не то что бы он был очень зол, скорее, ему сегодня всё было наоборот глубоко фиолетово, но вот возиться с воспитанием чужих детей американец не любил. Что ж ты меня подставляешь так, Мяу?
Кратчайший путь на плац лежал через конюшни, и Энтвуд шустро перебирал ногами, выскакивая в проход. Лошади заржали, повысовывав морды наружу из денников, но радовались они точно не его приходу. С другой стороны конюшни ему навстречу медленно брёл за своей торопящейся лошадью Мин Мэй, а вороная кобыла звонко и пронзительно орала в ответ на переполох сородичей. Попался. — тихо буркнул тренер, подбираясь ближе к коноводу. Расплывчатая фигура невысокого корейца качалась и теряла опору в ногах. Пол растерялся, вглядываясь внимательнее и сокращая дистанцию между ними, и всё его строгое настроение потеряло былой пыл. Пожалуй, таким невесёлым своего подчинённого брюнет ещё не видел. Энтвуд в пол-голоса брякнул: Мэй, ты видел время? Присмотревшись и подойдя ближе, понял, что дело не чисто. Затуманенный взгляд юноши не поднимался, чтобы со своим обыкновением виновато покаяться, глядя начальнику в глаза. Пол ухватил его плечо рукой, отодвигая вторым локтём топчащуюся возле себя вороную лошадь, и спросил — Что с тобой? Эй, как себя чувствуешь? От этого зрелища невольно стало не по себе: слишком много раз Пол сталкивался с инцидентами, из-за которых глупые студенты, не знающие технику безопасности, оказывались на инвалидном кресле. В лучшем случае. Пол. Поставьте Умбру. Тренер ответственно кивнул головой, перехватывая корду, что развязалась на запястье студента и упала в ноги. Он быстро потащил кобылу за собой, не разбирая дороги, и бросил её в дальний денник, находящийся почти у самых дверей. Он наспех снял с неё снаряжение, побросав всё в проходе, и широкими прыжками добежал обратно до повисшего на решётке корейца. Пол почти поймал его на лету, когда ослабевшие пальцы устали держать тело, и, схватив под руки, потащил на ближайший ящик с щётками, который по своему размеру не уступал ни одной скамейке. Садись, — Пол аккуратно усадил юношу на место. Его действия были мягкими и не резкими. Наверное он и правда становился нормальным человеком только в экстраординарных случаях, и всё же даже ему были подвластны простые людские переживания. Э, нет нет, не вздумай тут умирать, — американец мягко встряхнул его за плечо, не позволяя закрывать Мэю глаза. Он опустился на корточки перед студентом и грозно рыкнул: Быстро говори что случилось. Иначе помочь будет очень сложно.
Пол оглядывал его придирчиво, как в первый раз, когда увидел на пороге комнаты. Разве что теперь он был каким-то совсем обычным, не тем мальчишкой, что раздражал его до умопомрачения всем своим существованием. Привык что ли? Вроде нет крови нигде. Пол ещё раз коснулся корейца рукой, на этот раз ухватив его за подбородок и заглядывая ему в покрытые безжизненной пеленой глаза. Блять, да почему ж мне всё время приключения достаются? Где твой тренер? Где, мать твою, твоя мать корейская? Подружка по несчастью Хёна? Кто-нибудь? Тренер почти что вскрикнул от растерянности, уперевшись руками в бока, он огляделся в поисках помощи, но вокруг лишь торчали заинтересованные морды лошадей. Всё, ладно, поехали. Заебись утро началось.
Мужчина подхватил Мэя, как и прежде, под руки, и прилагая недюжие усилия, потащил горе-коновода за собой. Благо на помощь ему вскоре пришёл Норман, наблюдавший всё это время за ними в камеры видеонаблюдения. Вдвоём они быстро и успешно погрузили Мэя в салон автомобиля Пола и тот, схватив со стола в тренерской лишь ключи и кошелёк, позабыв про верхнюю одежду, вскоре уже торопился в сторону городской больницы. Он истошно орал на самого себя внутри, но внешне был непоколебим, как сталь. Американец рвал с места на каждом светофоре и редко сбавлял обороты двигателя, кажется, город проносился мимо них на сверхзвуковой скорости. Только попробуй отключись, я тебя из могилы достану, слышишь меня, Мэй?
Внезапно сработавшая реакция вдруг включила в мужчине режим папочки. Странно было ощущать это вновь, ведь в последний раз об это чувство ответственности за человека он обжигался с Хёной и, честно говоря, осадок с тех пор остался неприятный. Пол не был из тех людей, кто любил наступать на те же грабли, но если уж он снова ввязался в общение с Тен, то и отказать в помощи мальцу не смог. Не настолько бесчеловечным зверем он был, этот Пол Энтвуд. У меня тут парень с травмой. Может быть сотрясение, — он втащил корейца на своём горбу в широкий кристально белый холл больницы, и почти сразу нашёл куда сбагрить юношу. На помощь мужчине в странных обтягивающих штанах и сапогах с надетыми поверх блестящими шпорами слетелся весь свободный медперсонал, а это два крупных медбрата в халатах и дежурная медсестра из-за стойки регистрации. Мужчина, — блондинка с высокой забраной причёской поймала Пола за руку как раз, когда он направлялся следом за врачём, который прошёл следом за утащившими Мэя медбратьями в кабинет. Вам туда нельзя. Пойдёмте, заполним документы. Кем вы ему приходитесь? Спортсмен остановился посреди дверного проёма, едва ли не касаясь его макушкой. Он нахмурился ещё сильнее, не зная, стоит ли ему участвовать в спасении студента и дальше. Он словно треснул себе по щеке. Оставь его здесь и уходи. У тебя куча дел. Мэй не пропадёт. Женщина с вопросом смотрела на Энтвуда, ожидая ответа, который он не хотел давать. Я его... друг.
--->Госпиталь<---

+1

4

Сегодня ночное небо было особенно неприветливым. Оно висело над академией тёмным тяжёлым пластом, загораживая собой блёклый свет Луны, и сквозь тучи, гонящие с окраин мелкий моросящий дождь, не блестели даже самые яркие звёзды. Али стояла посреди денника, как постовой, хотя все её сородичи уже давно и безмятежно спали, а ей от этой повисшей в конюшне тишины становилось всё хуже и хуже. В моменты единения со своими мыслями кобыла медленно и верно сходила с ума, а затем, прерывая цепочку размышлений, она начинала медленно покачиваться из стороны в сторону. Жуткое зрелище, если вдруг увидеть среди ночи качающуюся большую тень, отброшенную на стену светом единственной тусклой лампы, горящей далеко в начале длинного прохода. Однако сама Али никогда не боялась темноты, зная, что бесы — лишь плоды её больных фантазий. Если кого и стоило бояться — так это её саму.
Время шло, давно перевалив за полночь, и плотный ужин уже улёгся в желудке. Кобыла иногда жадно водила губой по пустым опилкам, желая раздобыть хоть травинку сена, но все её поиски были тщетны. Как любая настоящая женщина она включала функцию недожора после заката солнца, и готова была от убивающего её терпение голода прогрызть стену от основания до самого потолка. Чистокровка вскинула шею, прислушиваясь к голосу человека за стеной. В каморке дежурного конюха погас свет, пробивающийся по низу из-под плотно прикрытой двери, и всё, совершенно всё вокруг стихло. Диабло встряхнула гривой, но вместо того, чтобы освободиться от её влажных липких волосков, спадающих на лоб, она только усугубила ситуацию, и спутанные красные пряди упали, закрыв морду целиком. Сипло всхрапнув от поднявшейся в воздух пыли, Али оглянулась назад, заглядывая в чёрное окошко. Ну конечно же, закрыто. Дышать ей становилось всё труднее, но она прекрасно знала, что накручивает себя по пустяку. Сегодня ночью она не собиралась умереть, задохнувшись пылью, и подойдя вплотную к дверце, англичанка положила голову на истерзанную её зубами решётку. В проходе, вычищенном перед отбоем до кристального блеска, было куда больше воздуха, а над головой, гоняя его порывами вперёд-назад, шелестела вентиляция. К её звуку давно привыкли все постояльцы, хотя первое время каждый из них просыпался и недовольно кряхтел.
Али, она, как шпион, наблюдала за каждым новоприбывшем, и молча делала свои пометки, гадая о том кто эта лошадь, откуда она могла приехать, как сложилась её тяжёлая судьба. Ей нравилось в красках придумывать детали, развивать сюжеты, занимающие её фантазию вместо положенных ночных снов. Почему-то чистокровке и в голову не приходило, что далеко не все лошади оказываются, как она, выброшены на обочину судьбы и привезены в Кавалькаду, как в тюрьму и своё последнее пристанище. Как глупо, ей казалось — подчиняться человеческим правилам и век служить им, чтобы в конце концов оказаться здесь, в четырёх обшарпанных стенах своего денника. Укоренившаяся в привычках бессоница пожирала кобылу с головой. Она всё дальше залезала в водоворот мыслей, молчаливо хлопая густыми рыжими ресницами и водя носом. Жаль, что вытянувшись изо всех сил, она всё же не могла достать висящий на крючке позабытый Аароном пакет с морковью. Наверное, ей хотелось с кем-нибудь поговорить, но за внутренними размышлениями стояла неприступная стена её характера, из-за которого Али ограничивала себя даже в том, в чём нуждалось на самом деле каждое живоё существо — в общении. В последнее время ей стало не хватать свободы. Всё чаще стал приходить Аарон, всё меньше она могла резвиться в деннике, шугая соседей, ведь силы словно покидали её тело вместе с потом, которым покрывалась лоснящаяся красно-рыжая шкура, когда долгий час работы, больше похожий на бой без правил, подходил к концу. Изо дня в день, изо дня в день. Порой сил не оставалось даже на вечерний променад в шагалке, и тогда, уныло свесив шею вниз, она останавливалась прямо посреди подвижного бокса, пока сзади её не нагоняла тяжелая деревянная стена.
Лошадь нетерпеливо топнула, взывая к кому угодно. Но никто не ответил. Тогда она, пройдясь вдоль передней стенки денника, проскрежетала зубами по решётке, заставив даже балки под потолком содрогнуться от этого звука. Теперь, когда в ряду напротив послышалось недоволное ворчание сонных соседей, она, прижав уши к затылку и ощетинившись, закивала головой резкими рывками: Ох, придурки, всё веселье пропустите! — Альенто пнула дверь денника с ноги, оставив в воздухе висеть звучных звон ударившейся о металлический борт подковы, а затем, проворно изогнув шею и перекинув её на ту сторону прохода, со второго раза успешно подцепила зубами щеколду. Инвалиды несчастные, как же вы так мне верхнюю дверцу не закрыли, — она едва выговаривала слова, сжимая зубами замок, не поддающийся ей вот так сразу. Но вот — щелчок. И дверь открыта. Уж до чего-чего, а до гадких фокусов Али всегда была мастерицей, и бывалые конюхи знали о её особенностях, стараясь не забывать закрывать кобылу на все замки. Однако сегодня на счастье эта система дала осечку, и вот уже рыжая стерва высвободилась со своего поводка.
Медленно выползая вслед за распахнувшейся с тихим скрипом дверцей, Диабло гордо вскинула голову. Конечно, никто наверняка не видел её триумфа и, разумеется, она совсем не знала что будет, увидь её в камеры видеонаблюдения один из ночных охранников. Впрочем, эти светящиеся красными огоньками штуки никогда не вызывали у чистокровки лишних вопросов. Она знала, что они висят там, в углу, чтобы пугать слабонервный молодняк по ночам, но к ней-то это совсем не относилось. Рыжая с удовлетворением раздербанила целлофановый пакет, ради которого ей пришлось проделать целый побег, но сладкая мытая морковь несомненно стоила затраченных сил. Ди медленно и с наслаждением жевала угощение, потом, наигравшись, вдруг вспомнила маршрут, который позабылся уже давным-давно. Длинный коридор клубной конюшни заканчивался как раз там, где напротив мойки располагалась открытая кормовая комната, где каких только сладостей не стояло на высоких металлических полках. Ликиты, сахар, печенье, а сбоку — пластиковые бочки с разнообразными мюслями и мешки с овсом. Она навострила уши как раз в ту сторону, замельтешив короткой высокой рысцой по коридору. Благо, резиновые плиты, уложенные по полу, гасили удары копыт, не создавая шума. Бинго! — увидав стоящую у самого входа бочку с приоткрытой крышкой, Альенто почти что заурчала, как кошка, опуская свой нос вглубь большой бездонной пластиковой конструкции.

Отредактировано Aliento del Diablo (2017-11-02 02:56:10)

+2

5

Дни, как потерянные псы, тоскливо плелись, сменяя друг друга, и Фрея уже потеряла им счет. Новый дом пока что не внушал ей оптимизма, здесь все было незнакомо и по-другому. Первые дни она старалась держаться бодрячком и тешила себя надеждами, что все идет, как и должно идти, но люди и лошади проходили мимо, а мысли становились все мрачнее и тоскливее. Лишь конюх стал ее постоянным и верным гостем, иногда заходил и ветеринар, чтобы взять анализы и проверить ее самочувствие. Фрея чувствовала себя какой-то брошенной и забытой всеми на этой земле. Ей хотелось в Германию, в просторную леваду, бегать вдоль ограды и любоваться снежными горными вершинами. Но все это осталось далеко позади, в абсолютной недосягаемости. Серая тяжело вздохнула и повернулась к окну.
Чтобы скрасить свое одиночество, Фрея занимала себя наблюдениями за своими соседями. Присматриваясь к их поведению и прислушиваясь к разговорам, она уже составила свои первые впечатления о них, но все никак не решалась завести с ними разговор. Ей казалось, будто они совершенно из разных миров. Ей хотелось поделиться с кем-то своими мыслями, но кому они интересны? Вместо этого Фрея просто смотрела в окно, изучая внешний мир, насколько это было возможно. Осень накрыла все вокруг своей яркой желто-оранжевой шалью; оставшиеся, уже сухие листья, дрожали на ветвях при малейшем дуновении ветра. Совсем скоро упадет последний лист и начнется холодная, промозглая и снежная пора. От такой мысли Фрею передернуло. Что-что, а тепло она любила больше всего.
Этой ночью Фрея не могла сомкнуть глаз. Точнее, она изо всех сил пыталась провалиться в сон, но посторонние волнительные размышления мешали ей забыться и расслабиться. Ночью мысли, как стая голодных волков, на новом месте всегда нападали на Фрею, и она подолгу не могла отойти ко сну. Трудно быть спокойной, когда за окном покачиваются черные, голые деревья - так и кажется, будто они тянут к тебе свои сухие, когтистые лапы; а где-то тоскливо и без конца ухает филин. И вот, когда у Фреи уже практически получилось успокоиться, совсем рядом послышался неприятный скрежет. Кобыла дернула ухом и открыла глаза. Поняв, откуда исходит звуки, Фрее все стало ясно. Слева от нее в деннике стояла рыжая кобыла с очень странными замашками и неспокойным нравом. Такое соседство напрягало Фрею с каждым днем все больше и больше, но она ничего не могла с этим поделать. Это же надо было заселиться рядом с такой оторвой! Сначала серая пыталась смириться с этим и относиться к этому спокойнее, но теперь это начинало ее раздражать, и недовольство колючим ежом вертелось в груди. В соседнем деннике слышалась постоянная возня, но с этим можно было смириться, пока тишину не разрезал громогласный и резкий возглас рыжей кобылы. Фрея аж вздрогнула и едва не шарахнулась в сторону. Но на этом все не закончилось. Послышался громкий удар и пронзительный звон подковы, ударившейся о металл. Фрею аж затрясло от злости. Она сделала шаг ближе к стене, разделяющей ее и рыжую бестию, и уже хотела было высказать все, что думает, но замерла в удивлении от представшего зрелища. Ее соседка проделывала какие-то очень хитрые манипуляции с замком двери. Серая с любопытством пронаблюдала за этим действом, и еще пара минут - и дверь с щелчком поддалась, а вредная рыжая кобыла вышла из денника и начала дербанить пакет с морковью. Фрея даже завистливо сглотнула - ей тоже хотелось морковки. Закончив трапезу, рыжая направилась куда-то к концу коридора. Проводив ее взглядом, Фрея незамедлительно подошла к своей двери и, высунув морду наружу, стала теребить губами и зубами свой замок. Сноровки у серой было меньше, она была всегда воспитанной и прилежной леди и никогда не позволяла себе подобные вольности. Но, застоявшись в одиночестве и бездельи, Фрея была рада любой движухе. Судорожно провозившись с замком около пяти минут, Фрея уже было отчаялась, но последняя попытка увенчалась успехом: металлический замочек щелкнул и дверь слегка приоткрылась. Кобыла осторожно толкнула ее носом и медленно вышла в проход, тревожно озираясь по сторонам. Людей не было, а соседи давно крепко спали, посапывая в своих денниках. Услышав где-то в конце коридора возню, Фрея навострила уши и осторожно направилась на звуки. Шагать она пыталась как можно аккуратнее и тише, насколько это вообще было возможно для взрослой подкованной лошади. На полу валялся раздербаненный пакет и Фрея случайно наступила на него. Рядом в деннике кто-то удивленно хрюкнул, но, видимо, снова провалился в сон. Когда кобыла убедилась, что все в порядке, она, наконец, продолжила путь. Нарастающие звуки доносились из открытой комнаты, и Фрея остановилась в нерешительности. Может, стоит вернуться и вновь попробовать заснуть? Но нет! Несмотря на прилежное воспитание, Фрею манили любые авантюры, которых, наверное, ей не хватало из-за трудовых будней в предыдущей конюшне. Тем более, это хороший шанс высказать нерадивой соседке все, что Фрея думает о ее поведении! Заглянув в комнату, кобыла сразу увидела рыжий зад. Соседка была чем-то очень увлечена и, казалось, даже не заметила присутствия серой. Фрея сделала шаг вперед и подняла голову.

- А ты не лопнешь? - разрезав своим звонким голоском тишину, с некоторой укоризной проговорила Фрея. Вытянув вперед морду, она, раздувая большие ноздри, принюхалась. Пахло сушеными фруктами и хлопьями. Рот непроизвольно начал наполняться слюной. Кобыла начала плавно и медленно приближаться к вожделенной бочке, забыв о чувстве самосохранения.

Отредактировано Freyja (2017-11-02 15:54:36)

+2

6

О, этот сладкий привкус сухофруктов и воздушных ячменных хлопьев, их мягкий тягучий аромат. Али почувствовала его ещё оттуда, из прохода, когда только жадно повела носом в сторону кормовой. Вся эта небольшая комнатка, заставленная пакетами и ящиками, была наполненна запахами, от которых голова шла кругом, и Али, попав в объятия своей жадности, чувствовала, как теряет над собой контроль. Она с успехом достигла своей цели — маленький ночной побег привёл её туда, откуда уйти голодной было просто невозможно, и, поскрежетав зубами от переполняющего голову возбуждения, она с победоносным выражением морды опустилась в одну из стоящих возле входа бочек, перекрыв своим телом почти половину прохода. Характерный чавкающий звук, доносящийся до соседей, с завистью гугукающих через решётки своих закрытых на щеколды денников, не отвлекал кобылу от важного занятия: она с удовольствием перемалывала каждую крупинку, попавшую на язык, и всё глубже и глубже погружалась в гору чужой еды, оставленной здесь на хранение. Кому-то завтра не повезёт остаться голодным, но, главное, что Али будет чувствовать себя просто прекрасно, насытившись тем, что уже так давно не пробовала на зуб. В последние годы весь её скромный паёк состоял сплошь из сена, от которого только раздувало рыже-красные некогда мускулистые и поджарые бока, да лёгких пресных мюслей, заменяющих ей овес и кашу с отрубями. На них руководство особо не тратилось, так что и рассчитывать, что среди горсти её нормы вдруг окажется сушёное яблочко не приходилось. Не то что бы она была привередой, но, поймите, постоянно есть одно и то же становилось противно даже Али, которой, казалось, не нужно было совершенно ничего. Вкус еды утрачивал свои волшебные нотки, и удовольствия, как и энергии от неё Ди получала всё меньше и меньше. Удивительно, откуда только брались силы на бесконечную борьбу у этой ошалевшей стервы, и как она не валилась с ног от усталости. Правда, немного разнообразия в её скромный рацион внёс тот волшебный зелёный мешок, который каждый день Аарон открывал своей не слишком щедрой рукой. Он сыпал его содержимое ровной меркой пластикового гарца — для дыхания. Сложно сказать, похожа ли была эта лечебная мешанина на нормальную лошадиную еду, но, по-крайней мере, пахла она необычно и душисто, Али даже стало казаться, будто ей теперь легче дышать по ночам и по утру, когда конюха поднимают пыль своими широкими шуршащими мётлами.
Она иногда вскидывала голову, чтобы прислушаться к чьему-то скрежету позади, но в основном лишь для вида, чтобы не показаться кому бы то ни было лёгкой добычей — у Диабло было всё-всё на мази. Она даже грозно щурилась, вглядываясь в красный огонёк висящей под потолком камеры, и словно издевательски улыбалась, чувствуя, что за такую наглость ей снова никто ничего не сделает. Всё же, рыжая была всего лишь лошадью. Животным, не наделённым большой смекалкой, к тому же, с её врождённо отключенным инстинктом самосохранения, Али втройне не страшны были никаких наказания. Чистокровка проделывала свой трюк уже не в первый раз, но прежде снова и снова смотрела не туда, куда надо — всё время надеясь открыть тяжёлые двери, закрытые на засов, и убежать подальше, и только, чёрт возьми, сегодня, она вдруг осознала, что есть множество гораздо более приятных и доступных ей вещей. Еда, например.
Ди внимательно глядела внутрь большой синей бочки. До дна было ещё есть и есть, и кобыла, смакуя момент триумфа, придирчиво перебирала верхней губой попадающиеся хлопья. То и дело она отбрасывала нелюбимые разноцветные цукаты в сторону, вот так странная лошадь! Казалось, что весь мир сосредоточился сейчас здесь, и Али была как никогда расслаблена и предоставлена самой себе. Ничто не предвещало беды. А ты не лопнешь? — звук чужого голоса, таящего в себе толи нотки зависти, толи простого раздражения, донеслись со спины приглушённо, но довольно резко для того, чтобы рыжая вздрогнула всем телом, едва не надев бочку себе на голову. Она прибольно ударилась головой о синий плотный пластик, оставив в воздухе висеть гулкое глухое эхо от удара. Айййййййййййй! Кобыла резко обернулась, представая перед лошадью, стоящей позади неё в самом нелепом своём виде — с обсыпанными зёрнами губами и носом, стоящими торчком ушами и ужасно злым, раздражённым взглядом. Ты как выбралась, челкастая? Али остервенело хлестнула себя хвостом, оставляя на коже жгучий след, который своей тихой протяжной болью подначивал её разрастающуюся злость. Она внимательно и с выжиданием посмотрела в глаза нарушительницы тишины.
Фрея, если верить табличке на деннике соседки, была из тех безобидных лошадок, которые и раздражали Альенто пуще всех остальных, бешеных, злых, грубых или шумных. По-крайней мере с себе подобными Али могла общаться на равных, чувствуя постоянное соперничество, которого ей так не хватало ни в жизни, ни в работе. Она была рождена для того, чтобы постоянно с кем-либо мериться силой и сталкиваться лбами, так работал её мозг, так она чувствовала себя лучше всего, а рядом с теми, кто готов был прогибаться под натиском её характера, Диабло быстро теряла спортивный интерес, позволяя ему переродиться в открытую агрессию.
Небольшая по своей комплекции, вся такая воздушная, нежная и миниатюрная серая кобыла могла вывести соседку из себя одним своим видом. Али не часто обращалась к ней с тех пор, как новенькая пересекла порог денника — всё же докучать старику с другой стороны стены было куда как веселее. Она иногда смотрела, как к Фрее приходят люди, как она ласкова и мягка с ними. Завидовала. Но, только глубоко в душе. И учила бестолковую, обращаясь с приходящим в гости "своим" человеком Аароном самым ужасным способом. К сожалению, они были слеплены из разного теста. Одна — из мягкого, как тёплый пластелин в руках опытного мастера, другая — как бесчувственный кусок бревна, который что ни обтёсывай — всё равно не выйдет шедевра.
Так или иначе, Фрея невовремя возникла позади. Она даже надумала сунуться в бочку с едой, за что мгновенно была пресечена рыжей англичанкой. Та, развернувшись в сторону незванной гостьи задом, предупредительно поджала ноги, а потом мгновенно выстрелила ими в воздух, разойдясь с головой серой кобылы ювелирными пятью сантиметрами. Иди отсюда, чего тебе не ясно? Пылая гневом, Али чувствовала, как ревностными волнами весь спектр её ярких эмоций наполняет вены и артерии, как ураганом он проносится по коже, заставляя шевелиться каждый напряжённый мускул. Кобыла медленно развернулась обратно к заветному угощению и, опустив внутрь голову почувствовала, как по нижней губе стекает тоненькая струйка солёной крови. Одна капля, упавшая вниз — Али проследила за ней глазами, вздрогнув, когда та коснулась рассыпчатых крупинок овса. Как это она не почувствовала, когда успела прикусить язык? Ты ещё тут? — чистокровка грозно гугукнула, мотнув шеей, и обратилась к Фрее взглядом тёмных больших глаз. Тебя что, в твоей Голландии — или где там — не учили не лезть в чужую миску? Кобыла, ухмыльнувшись собственной наглости, пнула полегчавшее на пару киллограм ведро носом. Выведенная красивым почерком надпись на нём гласила:
"Фрея". Было твоё, теперь — моё.

Отредактировано Aliento del Diablo (2017-11-07 03:04:20)

+2

7

Рыжая бестия слишком уж увлеклась поеданием мюслей, что даже не заметила, как к ней подобралась Фрея. Не сказать, что серая была злорадной особой, но в отношении этой кобылы она испытывала особые чувства и едва не расплылась в ехидной улыбке, когда та от неожиданности ударилась головой. Фрее пришлось прикладывать большие усилия, чтобы не выдать свои истинные чувства. Но за спиной была богатая школа: сызмальства мать воспитывала в ней прилежание и скромность, ведь это главные черты достойной леди. Фрея лишь склонила голову чуть набок, наблюдая своими большими черными глазами за застигнутой врасплох соседкой. Злобное, недовольное выражение морды вкупе с хлопьями, прилипшими к носу, выглядели больше комично и умиляюще, нежели угрожающе. Серая лишь шаркнула передним копытом и сдержанно улыбнулась.
- Если в следующий раз ты захочешь остаться незамеченной, - невозмутимо проговорила Фрея, - Не так сильно дери глотку. Спасибо за полезный урок, Альенте дель Дьябло. - особенно смакуя длинную и громкую кличку соседки, медленно проговорила Фрея. Кличка была очень говорящей. Как говорится: "как корабль назовешь, так он и поплывет", в любом случае, с каким-либо другим именем эту кобылу представить было сложно. Фрея чувствовала нарастающее напряжение и давление, висящее в воздухе, но это нисколько ее не смущало. Когда не спишь несколько ночей подряд, а рядом 24/7 находится главный раздражитель и нарушитель спокойствия, невольно хочется выместить все скопившееся раздражение на первом попавшемся объекте. И вот сейчас, когда она наконец-то на свободе, один на один со своим нарушителем спокойствия, Фрея готова была плеваться ядом, как пустынная кобра.
- Опрометчиво леди так налегать на мюсли по ночам... Того гляди превратишься в рыжую корову.
Не успела Фрея закончить мысль, как в воздухе со свистом пронеслось лошадиное копыто, и кобыла резко отвела голову вбок, чтобы не встретиться с ним лбом. Это было настолько неожиданно и нагло, что кобыла застыла на месте, невольно затаив дыхание и удивленно разинув глаза. Фрея, конечно, догадывалась, что рыжая кобыла совсем без головы, но чтобы настолько?.. Разумнее было отступить и уйти, чтобы не связываться с этим безбашенным созданием, а то того гляди, потом ходить будешь с разбитым носом или глазом, но не в этот раз. Фрея застыла, словно вкопанная, широко раздувая ноздри. Ответить этой выскочке было единственным желанием в этот момент - момент, которого она ждала уже долги дни. Эту очную ставку нельзя было упустить. Негодование и злость бурлили в груди и разъедали изнутри, так хотелось выплеснуть их наружу и избавиться от этого раздражающего, беспокойного чувства! Удивительно, но Фрея впервые в жизни испытывала столько негативных чувств одновременно. Обычно она никогда не брала чьи-то выходки в голову и продолжала радоваться жизни в более приятной компании, или же сдерживать свои негативные порывы и убивать их на корню. Но это был другой случай. Новое место, новые люди, новые лошади. Если она сейчас спасует и отступит, то покажет свою слабость и беспомощность, неспособность постоять за себя, дать отпор. Здесь некому вступиться за нее, никто ее не знает, лишь только она сама может помочь себе занять в новом доме достойное место среди других обитателей. Быть девочкой для битья ей совсем не хотелось. Может, с виду она и была няшной, сладкой лошадкой, но даже внутри такого нежного существа, где-то глубоко-глубоко, живет зверь. Зверь, который сейчас скреб когтями в груди серой. Пусковым крючком стали последние слова чистокровки. Фрея раздула ноздри и ринулась вперед, грубо толкнув рыжую боком, оттесняя ее от бочки. Передней ногой серая ударила по полупустому ведру, от чего оно с громким звоном, оглушающим в этой ночной тишине, перевернулось и покатилось по полу. Остатки хлопьев рассыпались по полу, но сейчас Фрее было совсем не до этого. В ней проснулся Халк. Фрея крушить, Фрея ломать! Заложив уши, она вскинула голову и стрельнула черными блестящими и совершенно бездумными глазами в чистокровку, встав между ней и бочкой. Фрея была готова на все, даже принять ракету в голову, на этот раз прямо в цель. Хлопья хрустели под копытами.
-  Вот и жри. - прошипела Фрея, стоя неподвижно. Каждый мускул налился свинцом и не дрогнул ни на мгновенье, только хвост нервно и резко рассекал воздух. Как говорится, все или ничего. Бока тяжело вздувались, а воздух с шумом вырывался из больших ноздрей. Бездонные черные глаза, обрамленные белыми милыми ресницами, блестели в тусклом свете. Белоснежная пышная челочка все также торчала щеткой. Ну просто милейшее создание. Так и не скажешь, что сейчас это создание было готово переврнуть здесь все вверх дном назло неотесанной чистокровке. И Фрее было абсолютно плевать на мигающий красный огонек под потолком, на людей, которые сбегутся на шум и возню в кладовой, на возможные последствия. Адреналин заставлял кровь кипеть в артериях, отбрасывать все мысли прочь. Для Фреи сейчас не существовало ничего, кроме этой комнаты, ее самой и оппонентки. Тягучая тишина повисла в воздухе.

+2

8

В своей душе я все еще жалел о том, что вновь вязался во все это лошадиное дерьмо. Если ты кого-то начинаешь любить, этот же или кто-то другой заставит тебя страдать. Это я уяснил еще с самого детства, когда мой отец в назидание моих ошибок угробил моего хомячка. А ведь веселый джунгарик был. Я помню сколько слез пролил тогда, и как больше не проливал ни капли. Единственным моим другом и утешением была моя собака, а теперь по-тихоньку, а точнее нагло толкаясь жирной, серой задницей запихивался Лакус. Странный конь, вроде бы по документам достаточно взрослый, (да, я в короткий период магазина не только вещички покупал), но на сколько же игривая падла. Как только мы вышли из денника, точнее как только этот здоровяк вынес меня оттуда, а мои руки пытались не упустить чомбур и не дать тумака этой манящей заднице, Лакус каждую секунду от счастья был готов залезть ко мне на шею. Так что, определенно, нам будет над чем работать. Долго и упорно. Конечно, будь мое желание я бы не садился сейчас в седло, не садился до того момента пока не научил это Озеро быть тихим и сосредоточенным, чтоб я перестал бояться за свои отоптанные ноги.
И знаете, наверное самое удивительное, что такое поведение меня почти не раздражало, в некой мере, то как Лакс поигрывал мордой и приглашал меня в свой детский мир меня забавляло и вводило в какуе-то ейфорию. Я вспомнил те редкие моменты, когда Бес снисходил до бренных развлечений и как мы на свой лад, грубо и порой опасно играли в догонялки или неслись по полю на своих ногах наполняя легкие ветром и крича на весь мир к полном экстазе.
Я перехватил чомбур в левую руку, а правой ловко зацепил карабины развязок по обе стороны недоуздка, я сомневался в креплении этих хлипых веревок. Смогут ли они выдержать этого гиганта? Надеемся те, кто делал эти причандалы знали свое дело, иначе я определенно найду их и... оторву уже не веревки.
Я медленно двигался, словно пытался загипнотизировать Лакуса и заставить его успокоиться. Я оглаживал его шею и ловко зацепив за пояс нужные мне щетки начал орудовать скребком. И сразу же вспомнил почему я порой ненавидел серых лошадей, как только первая пыль покинула шерсть и обосновалась на новой щетке, я поспешил откупорить отбеливающий спрей и как только отчистил этого здоровяка от внейшней грязи, то от души заставил его шерсть блестеть, а не желтеть. Мне было плевать, что я уже довольно долго брожу вокруг да около этого коня в попытке привести его тело в совершенство. Мимолетно взглянув на часы я осознал, что у меня осталось чуть меньше получаса, а ведь опаздывать на первый же "урок" явно не добавит плюсиков к моей карме студента. А я ведь чувствовал, что их и так там много не будет. Пусть хоть не опоздаю сейчас. Как только я закончил чистку и осмотрел свои труды, то одобрительно кивнул и положил грамм сто текилы на свой вечерний счет.
Лакус вел себя весьма сносно, лишь несколько раз заставив меня грозно на него смотреть, когда пытался, что-то стащить или утащить поближе к себе меня. Я действовал весьма мягко, и был удивлен когда эта лошадь выкидывала дурные мысли из своей большой головы только от одного взгляда. Я стал таким страшным? Я не хотел запугать это животное и довести его до нервного тика от одного моего вида. Раз уж он считает меня каким-то страшилищем, способным как минимум откусить половину его филейной жопки, то надеюсь он не убежит от меня с воплями от притягательств на его спину.
Схватив ногавки с огладив серые ноги,  убедившись, что жалоб нет, акуратно присобачил этот элемент защиты на свое место. И как только застегнул, то поспешно скормил кусок гранулы вечно голодному животному за относительное спокойствия. Я игнорировал все внешние факторы и полностью сосредоточился на довереном мне коне. Моя рука трепетно пробежалась по спине, пальцы мягко играли и прощупывали, и я был очень рад когда не обнаружил жалоб и сладко почесал Лакуса за лопаткой. Спасибо, что не угробили коня.
Взяв вальтрап я поднес его к серому носу и когда тот дал дабро водворил его на спину, дальше тем же путем последовало седло. Я отвлекся, чтоб почесать шею и как только серый вновь завис с интересом наблюдая за моими действиями начал затягивать подругу. Сперва я лишь подтянул ее так, чтоб она лишь касалась серой груди, краем глазом я наблюдал за реакцией Лакуса, ибо знал, что некоторые демоны пытаются оторвать тебе полруки за подобное действо. Правда Лакус оказался не такой падлой и весьма мягко, в своей манере отреагировал и позволил затянуть эту противную штуку.
Остался последний штрих. И я очень надеялся, что мне не прийдется как дураку прыгать в попытке дотянутся до серой задранной головы, и искать табуретку я тоже не планировал. Я ловко закинул уздечку на руку, состегнул недоуздок на шею и мягко нажав за ушами подставил под серый нос трензель с лакомством. Мои руки помнили все движения, когда-то оточенные до автоматизма, ибо не хотелось ходить с надкусаными пальцами от огромных зубов. Вот и сейчас я не дал Лакусу не единого шанса улизнуть, он заглотил наживку и наверное опомнился от сладкого вкуса яблока лишь тогда, когда я подтянул последний ремешок и освободив его от недоуздка потянул к выходу из конюшни.
Мне было не привычно вышагивать среди лошадей, с конем под ручку, в полном обмундировании, которое пока еще не припорошенно пылью. И дело тут не только в покрытие манежа, но и о реальной пыли, если я психону и с воплями покину эту академию спалив все мосты для возвращения и обматерив себя за веру, что все может вернуться. Все элементы нашего с Серым обмундирования хрустели новизной и лишь хлыст, мой старый добрый друг, еще с давних времен терся об мое колено словно собака, которая ластилась и радовалась воссоидению после долгой разолуки. Эта палка так и шептала мне о былых временах, о том, что все может получиться. А я с каждым шагом, с каждым стуком копыт по бетону заставлял свое сердце пропускать один удар. Я ушел в прострацию. Затаил дыхание и замер. Словно холодным душем меня привалило серой головой по плечу, напарник явно не понял почему мы так резко остановились и встряхнув головой, словно это могло прогнать все мысли, я сделал следующие шаги, которые в последствии таки довели меня до места встречи и я даже не опоздал. Я заметил пару лошадей кропотливо трудящихся для общего дела со своими людьми. Пола я еще не заметил и ушел в раздумия пока подготавливал Лакуса к посадке. Проверил подпругу, уздечку, почесал его за ухом. Да что там, я даже позволил не много поиграть с ним в попытке заставить его "попросить" еду "улыбкой", простите уж мою слабость к такой милоте. К такому даже моя душа не могла устоять. Но если кто решит указать мне на эту "погрешность", помните я знаю ваши хрупкие кости лучше травматолога.
Будь моя воля я бы отказался от этих "смотрин" и провел свою первую "тренировку" с Лакусом тет-а-тет. Я хотел понять это животное, его движения, запросы и страхи. Я понимал, что он скорей всего будет играть со мной под седлом, бояться чего-то неведомого. И я должен понять и научиться слушать его и помочь ему побороть все свои злые мысли и выдуманные ужасы. Дать ему веру в то, что никто не посмеет причинить ему вред, так как теперь единственный кто сможет иметь власть над ним это я, что только я смогу временами орать на него, и давать тумака если эта морда того заслужит. И к сожалению начать узнавать друг друга сложно когда над тобой висит такая личность как этот Пол. Мы были с ним в чем-то похожи, и если это хоть в какой-то мере так, то он вряд ли даст мне просто спокойно послушать и понять Лакуса. Надеюсь всякое дерьмо на роль тренера тут не берут.
Я подловил себя на том, что рассуждал так словно этого длительного перерыва в моей карьере никогда не было. И мне оставалось надеется, что не только руки помнят как седлать, но и тело помнит как побеждать. Меньшее меня не устраивает. Я все еще не наблюдал тренера, и почему-то мне казалось, что он где-то уснул, после сегодняшней взбучки. Я понимал, что за следующие мои действия меня точно по голове не погладят, но мне нужно было хотя бы пару минут побыть на едине с этим серым ребенком. Я воспользовался тем, что все всадники покинули плац и отойдя от борта глубоко выдохнув легко и мягко воспарил в седло. Наученные руки придержали Лакуса, а ноги так приятно уперлись в стремена. Колени даже сквозь ткань ощутили прохладу кожи, и даже ненависный шлем не мешал. А я ведь даже не заметил когда одел его. Я огладил мощную шею в благодарности за эти ощущения свободы. Я чувствовал морозые обьятия ветра, мне даже показалось, что я задышал по новому. Что я стал чем-то большим для себя и для этого копытного существа. Я ощутил то, что все на своих местах. Что я на своем чертовом месте. Месте от которого так долго убегал и прятался. Мои черствые глаза смочила влага, я с легкостью для самого себя мог списать это все на ветер, но я знал, что я рад тому, что я дома. Что мой "дом" на спине лошадей. И пусть вечером я буду проклинать себя за эту затею и глотать стопку за стопкой в воспоминаниях о Бесе. Но я решил, что определенно сегодня я буду бить не в своем клубе. Я уже знал куда я направлюсь после. А сейчас, я собрал свои мысли в единое, что сейчас важно. Я прислушался к Лакусу, пытался понять его настроение и ожидал всего от новой для себя лошади. Я слегонца попросил его идти вперед и как только он ответил прекратил давление. Сейчас мне нужен лишь шаг, я призакрыл глаза, я запоминал каждый перекат мышц подо мной, я направил лошадь в вольт. Пока серый не чудил, наверное он тоже пытался понять или может даже что-то вспомнить, но я знал, что в любой момент в его голове может произойти щелчек, например тогда, когда где-то за нашей спиной заорет Пол. А он определенно заорет как только сюда доползет. - Ну что Лакус, начало положено, и я чувствую ты еще сможешь меня удивить. - Я впитывал все, что можно словно губка, я концентрировался на сером существе подо мной, я вернулся. И как я мог сомневаться. Как я мог подумать, что способен забыть.

Отредактировано Tayler Koks (2017-12-13 23:36:19)

+1

9


Как бочонок рома вываливается за борт, так Лакус вывалился из денника. Он дышал возбужденно от радости и в то же время шарахался от всего вокруг. Беспокойно перебирая ногами, серый жеребец крутился рядом с человеком, который вёл его, крепко схватившись за чембур. Громкое цоканье копыт разлеталось по всему помещению, нарушая здешнюю тишину. Лакса мотало из стороны в сторону и каждый раз он врезался своей мягкой задницей то в один денник, то в другой. Побеспокоенные жители собственных обителей недовольно фыркали, а кто-то даже пожалел отхватить кусок другой от серого негодника, клацнув зубами в сантиметре от его холки. И всё это произошло за несколько пройденных шагов. Словно ему шило в попу вкололось.
Когда крепеж развязок звонко лязгнул, пристегнувшись к недоуздку, ремни туго натянулись, и в воздух поднялось облачко пыли. После очередного глубоко вдоха, Лакс громко фыркнул и уткнулся носом в плечо парня, пощипывая губами ворот.
Тайлер двигался спокойно и медленно, монотонно поглаживая седеющую шею жеребца. Лакус внимательно следил за ним широко открытыми глазами. Уши стояли торчком и реагировали на каждый звук. Он замер в ожидании и смел пошевелиться лишь тогда, когда твёрдая щетина впервые за долгое время прошлась по его серой шкурке. Было немного не привычно, но приятно. Конь нервно передёрнулся и тут же расслабился.
Человек усердно трудился над его внешним видом и не без причины. Чёрт знает, сколько пыли и грязи скопилось на этой выцветающей шёрстке. Местами волос изрядно поседел, хоть можно было, пусть и с трудом, разглядеть контуры пятен. Глядя на этого коня, невольно задумываешься о том, что через год или несколько он полностью преобразиться и станет белее снега. Прям как его отец. Что бы в паспорте у него не было написано, но ещё прежние владельцы отмечали, что Лакус очень похож на своего отца. Буквально, его копия. Конечно же, за исключением роста. Тут он удивил всех. И не будем забывать про характер, но это уже другая история...
Лакс наслаждался каждым движением щётки по его телу, чуть не урча от удовольствия. Он то и дело вертел головой, поворачиваясь к Таю и суя свой тёмный нос ему под руку. Пару раз отбивал копытом, хлестал хвостом и всё по новой. А когда дело дошло до боков и пуза, тут он просто обомлел. Мало-помалу серый наваливался боком на Тайлера, когда тот их обрабатывал. Естественно все его выходки не оставались без пристального внимания человека. Конь неоднократно получал строгий выговор в виде хищного прищура и тут же успокаивался. И в такие моменты, отводя глаза на уходящий в даль коридор, Лакус с лёгкостью отвлекался от всего происходящего, что творилось с ним. Его привлекало буквально всё вокрун: будь то собака, пробежавшая мимо, или какая-нибудь лошадь, высунувшая свою головушку наружу. Забывая о Тайлере, серый не на шутку пугался, когда тот снова появлялся в его поле зрения. Один раз он даже отскочил чуть ли не выдав задом козла и всё с таким же успехом впечатался в деревянную стенку. По проходу пронёся гул.
Да угомонись ты, дуралей! — фыркнула та кобыла, что несколькими минутами раннее мечтала цапнуть его посильнее. Лакус косо посмотрел в её сторону, виновато прижав уши, но в следующую же секунду потянулся к ней в денник, залезая мордой прямо в кормушку. Естественно, вороная не стала терпеть такой наглости и яростно киданулась в его сторону, отбивая копытами о дверцу. Серый негодник резко дёрнулся назад, едва не стукнув Тайлера, который кружился рядом, и не сбив того с ног. Удивительно, как жеребец до сих пор не получил по лбу, пусть и легонько.
Когда чистка закончилась, дело стояло за седловкой. Ногавки, вальтрап, седло, уздечка, яблоко. Все эти вещи так быстро промелькнули в его памяти, что единственным стоящим напоминанием остался сладостный вкус сочного плода, остатками которого он ещё жадно похрустывал.
Тайлер вновь выскочил перед самым носом и отстегнул крепления. Лакус, теперь уже вернувшийся в нашу реальность, широко раздувал бока, с интересом изучая, как ремни плотно прилегают к телу. Было так непривычно, пусть и седлали коня не впервой. Пока они размеренным шагом продвигались к пункту назначения, Лакус не переставал скрежетать зубами о трензель, пробуя его на вкус. Но следом отвлёкся мыслью о том, что же его ждёт. Он бодал головой Тайлера и думал о том, как весело им скоро будет. Серый был в диком восторге, хотя его ещё гложили остатки страха. Страха перед взглядом этого парня и неизвестностью, к которой он уверенно вёл их обоих. От человека веяло хитростью, загадками и тайнами, но в то же время неким спокойствием и осознанием того, что вперёди их ждёт масса приключений.
Жеребец радостно махал хвостом и шагал так живо и задорно, почти вприпрыжку. Он даже не заметил, как они подошли к плацу, где беззаботно прохаживали пара всадников со своими копытными друзьями. Лакус резко устремил на них взор, внимательно вглядываясь в каждого и надеясь увидеть кого-то знакомого, но, по правде говоря, голос в голове кричал ему бежать отсюда, подальше от всех этих людей и лошадей, которые того и гляди накинуться на тебя или ещё чего. Он нервно захрапел и стал тормозить, упираясь копытами в пол, но мягкое поглаживание удивительно успокаивало его расшалившуюся фантазию, и серый конь двинулся дальше.
Его напряжение почти стихло, когда они с Тайлером остались наедине и тот снова проверял снаряжение. Лакус слышал, как ремешки с глухим скрипом трутся друг о друга, а новая прохладная кожа прилегает к его тёплому телу. Он невольно передёрнулся уже в который раз, вдохнул прохладный воздух и тяжело всхрапнул. Но вот поводья перекинулись через серый затылок, и человек в седле.
Лакус переступил с ноги на ногу, привыкая к новому грузу на себе, тряхнул гривой и сделал первый шаг.


Отредактировано Lacus (2017-12-21 08:07:05)

0

10

А можешь  подсказать расписание, по которому кормят лошадей,  что во сколько нужно давать и где это находится? Вот! – Мэй, широко улыбнувшись, хлопнул ладонью по колену: Такие конкретные вопросы мне нравятся больше! Он уже переодел ботинки и встал на ноги, переминаясь, довольный привычному ощущению комфортной обуви и устойчивости. Лошадей кормят конюхи по расписанию, дополнительное давай когда хочешь, только не прям перед тем как ездить и не сразу после. Подкормку можно не более 3-4 кг в день давать, потому что это концентрированный корм.
Мэй натянул на озябшие пальцы перчатки и засунул руки в карманы, ожидая, пока Мина тоже переобуется. И еще…я знаю, что я пропинала все что можно, но можешь научить меня правильному уходу за лошадью, пожалуйста. Только мне страшно, что я не справлюсь с ответственностью. Кореец снова улыбнулся, пожимая плечами – Чистить ты уже умеешь, седлать тоже, водить за собой на верёвочке тоже, думаю, сможешь. Ездить научит тренер – не стесняйся спрашивать, если ты что-то не понимаешь, тем более, на платных занятиях.
А  что особенно Грация предпочитает из лакомств?  Есть ли у нее какие-то привычки? Ну, откуда я знаю – развёл руками Мэй, это же не моя лошадь. Не жрать у неё в привычках. – он рассмеялся и забрал у кореянки коньки, чтобы сдать их вместе со своими.
Картер, так Картер. Пола бы только не встретить – вынесет мозг, потому что телефон отключил и ещё припашет к чему-нибудь… Коньки были сданы и молодые люди вышли из небольшого здания обратно за пределы катка, оставляя позади и шумящих людей и весёлую музыку. Мин Мэй по привычке тащил с собой уже порядком опустевший термос.
Подержишь меня ещё сегодня за руку? – улыбнулся кореец, осторожно беря её маленькую ладонь в свою. Мне очень понравилось. Какая она всё-таки клеевая, когда не упирается в «не хочу, не буду, ухожу». Может, её позитивный настрой растормошит унылую кобылу? А может, станет надоедливой мухой. Как там говорил Пол – не увлекайся глупенькими и без денег? Это он про Хён-А имел в виду?
Им повезло – автобус приехал достаточно быстро,  и мёрзнуть на остановке около парка развлечений не пришлось. А в следующий мой выходной пойдём ещё куда-нибудь, в новое место. Ну, или я буду с утра до ночи готовиться к экзамену. Надо материал Говарда заучить, чтобы от зубов отлетало, иначе сдать мне будет сложно. Как мало времени в сутках! Умбра… Что вот делать, не знаю совершенно. Кто бы за меня так ходил проблемы решал.
Пейзажи пролетали за окном; Мэй ещё не успел запомнить их, пока они ехали в сторону парка, поэтому обратная дорога всё равно привносила новизну. Кореец обернулся на девушку, которая на удивление притихла – даже странно, ей не свойственно. Думаешь про Грацию и Картер? – спросил Мин Мэй и вдруг ловким движением руки взъерошил ей волосы, покорно позволяя ответные экзекуции и над собой. Подобное ребячество его так согревало, вдали от всего ему привычного и родного, он нашёл тот привычный ему национальный колорит в девушке, которая пусть и родилась не в Корее, но всё равно несла в себе такой же менталитет, привычки, манеры.
Всё-всё. Брюнет поймал руки кореянки в свои, успокаивая веселье. Нам выходить скоро. Термос не забудь. Мэй заранее встал, причёсывая волосы пальцами, чтобы они не торчали совсем беспорядочно.
Кавалькада, уже ставшая такой привычной, раскинула свою большую территорию перед взглядами двух студентов. Пойдём-поищем тренера? – предложил он, кивнув головой в сторону главного здания. Вот незадача: в тренерской миссис Картер не было, как и во многих других укромных уголках академии, в которые обычно «ныкались» тренера для отдыха. Наверное, работает. – предположил Мэй, пойдём на Грэйс пока глянем.
Вороная кобыла была в своём деннике, кореец легонько постучал по решётке, привлекая её внимание и она, распахнув тяжёлые веки, чуть повернула голову в их сторону, прямо-таки светя белой одинокой звёздочкой во лбу в их сторону. Многие люди видят в этой лошади клячу, как и в той же Мэйрин. А Хван видит потенциал, которого можно достичь, если приложить знания и усилия. Выпирающие маклоки, острые углы плеч, холки, худенькая шея – смотрелись грустно. Грэйс не стала подходить к решётке изнутри, Мэй в свою очередь не стал заходить к ней.
Внезапно кореец рванул свою спутницу за руку, едва ли не прыжком сигая вовнутрь соседнего пустующего денника, напряжённо прислушиваясь. Тиииише. Мэй приложил палец к губам, серьёзно глядя на девушку, хоть где-то в пучине его тёмно-карих глаз всё ещё плясали бесята. По проходу прошёл очень громко и знакомо разговаривающий человек, но он так и не зашёл в крыло, где стоят клубные лошади. Видимо к Вайперу идёт. Не хочу, чтобы начальник меня видел на конюшне – припашет ещё работать – пояснил Мэй, осторожно поднимаясь коленями с опилок и выглядывая в проход.
Они ещё немного потоптались около денника вороной чистокровки. План по завоеванию мира как-то нарушался. Мэй как раз рассказывал Мине на что обращать внимание при чистке копыт, когда краем глаза заметил знакомое лицо. Ооо… Кореец широко улыбнулся, шагая в сторону от девушки и навстречу идущей куда-то по своим делам миссис Картер. Здравствуйте – брюнет уважительно кивнул головой, сохраняя на своём лице приятную улыбку. Он подмигнул Мине, мол – говори, что хочешь заниматься. Когда девушка изложила свою мысль, Мэй добавил как бы невзначай: И заниматься бы на Грэйс…

Отредактировано Hwang Min May (2017-12-31 02:42:49)

+2

11

Подержишь меня ещё сегодня за руку?
-Конечно! Мне это нравится!- воскликнула Мина. Она  была тем человеком так отчаянно дарящим тепло и любовь всем и вся, а находя теплый отклик, чувствовала   себя самым счастливым человеком в мире. Если бы не новости о первой в жизни  подопечной, кореянка бы носилась по снегу, как джек-раасел, и без умолку болтала обо всем  на свете. Она без спешки зашла в автобус, села у окна, теряя из виду Мин Мэя. Ко Ми Нам  врывалась в чужую жизнь, никогда не спрашивая разрешения на подобные действия. А общение с лошадью вызывало недоумение.  Столько вопросов вертелось в голове и ни одна книга не даст на них ответа. 
«Что если я все-таки не понравлюсь Грейс? Если она меня оттолкнет от себя? Если я окажусь неспособна избавить Грейс от печалей?»
Доверие между человеком и лошадью намного сложнее,  доверия между людьми. Человек может говорить, сказать сразу же что ему нравится, а что нет. Где-то внутренний голос призывал отступить, отказаться пока не поздно. Ми Нам ведь как та муха-цокотуха, летит по жизни, скачет туда-сюда, не думая о последствиях.

«Мяу, ну какой из меня друг! Я ведь трусиха. Слуушай, найди того кто с этим справится!»
Мина глянула на соседнее сидение, где сидел Мэй. Как же она завидовала его мастерству.
Ну почему я не похожа на тебя!
Думаешь про Грацию и Картер?
- Нет. Только о Грации,- задумчиво произнесла Ми Нам. Картер беспокоила ее в последнюю очередь.
Прикосновение Хвана заставило девушку улыбнуться и оставить  сложные размышления. Она прикрыла глаза, нагло ловя кайф от ситуации. Сейчас казалось, будто кореянка под гипнозом сидит неподвижно. А как только Мэй позволил ответить, она тут же взъерошила его прическу. Прошло пара секунд, а в ее голову пришла другая идея! Она быстро сменила деятельность усевшись на сидении поудобнее, а затем попыталась на коротеньких прядях Мяу заплести косичку. Ей все равно, что волосы слишком короткие и косичка мгновенно распадалась.
Всё-всё.
Мина  наклонила голову  к левому плечу, смотря с наигранным недоумением, но в мыслях строя планы по войне с  прядями Мэя. Она уже собиралась  лечь на колени Мяу, желая получить еще немного ласки тепла, а заодно походу выдумать очередное дурачество.
Нам выходить скоро. Термос не забудь.
Кореянка даже огорчилась, когда пряди Мэя, торчащие во все стороны были уложены.
«Ну, ничего-ничего, я до тебя доберусь, учитель  Мяу! Береги от меня свои пряди!»
В ее глазах сверкнул хитрющий огонек, которому суждено погаснуть после напоминания о термосе. Девушка  крепко схватила  термос и ринулась на выход. Как же хотелось побегать с парнем или повалить в снег, но опасность падений останавливала. Неужели Мина слишком сильно опекает своего друга?
Пойдём-поищем тренера?
Она шла по знакомому зданию, с прежним восторгом,  радуясь всему, что видит.  Ей было интересно, как же выглядит эта загадочная мисс Картер. Какой она человек?  Смогут ли они поладить друг с другом?  И даже стало грустно, что встреча не состоялась прямо сейчас. Неужели это будет отложено на потом? А может она  вне тренировок добрая, а на тренировках окажется самим дьяволом?
Пойдём на Грэйс пока глянем.
-Конечно!  -воскликнула девушка.  Как же быстро скакал ее настрой  от безысходности до эйфории.
Ми Нам шла по коридору очень тихо. Все-таки не хотелось напугать Грацию своим появлением.  Как на что-то волшебное смотрела девушка, когда Мэй подошел к деннику и постучал по решетке. Она восхищенно ахнула, увидев вороную кобылу с белой звездочкой во любу. От вида худющей Грейс у Ми Нам все сжалось внутри. Кореянка  видела полных и упитанных лошадок. Это создавало слишком сильный контраст на фоне того что перед ее глазами сейчас!   Девушка  так хотела зайти в денник и обнять кобылку, показывая, что грустить ей не стоит.  А тем временем, пока Мина  стояла в растерянности, Мэй резко потянул  ее в соседний денник. Она  испугалась, не понимая, что произошло или должно произойти. Как же хотелось ей возмутиться против этого.
Тиииише.
Ми Нам не издала ни звука, но  ее губы растянулись в улыбке, будто она и Мяу, замышляют какую-то шалость.
Не хочу, чтобы начальник меня видел на конюшне – припашет ещё работать
Кореянка пользуясь шансом прижалась к нему  и уткнулась носом в его плечо. Пробирал тихий смех. Ответственный Мяу прячется от работы. 
Лекцию Мин Мэя  она слушала очень внимательно.
Ооо…Здравствуйте
Девушка поспешила вслед за Мяу. Она остановилась перед  женщиной, что стала причиной нарушения  минутной гармонии.  Не слишком высокая в возрасте, одежда для верховой езды подчеркивала ее фигуру.  Мина сразу же обняла ее по крепче, радуясь встрече, а затем быстро отпустила, пока «жертва» сама не вырвалась
- Здравствуйте.  Как же хорошо, что мы вас наконец-то нашли!  Меня зовут Мина. Можно у вас заниматься?- выпалила девушка, забыв, что желательно представляться нормальным именем, а не прозвищем. Она пострела на Мин Мэя, будто спрашивала, а правильно ли я все сделала.
И заниматься бы на Грэйс…
- Моожно?- выпрашивала разрешение Ми Нам без тени застенчивости или страха. Наоборот, подобно щенку ей хотелось вокруг всех наворачивать круги в ожидании ответа,- я очень хочу ей помочь!

+2

12

День уже перевалил за середину. Тяжелые рабочие будни не приносили никакого вдохновения - новогодние праздники и наплыв катающихся, праздно шатающихся и прочих бездельников не делал работу легче. Уже в который раз за день миссис Картер пришлось оттаскивать ребенка от денника: родители приехали покатать чадо на пони, а на конюшне тот решил остаться без пальцев и совал руки прямо в решетки. Строго отчитав родителей и самого малыша, Элизабет тяжело вздохнула. Понятно, что без проката любой клуб не выживет. Хоть Кавалькада наверняка получала мощную государственную поддержку, на текущие нужды и развитие требовались финансы.
Миссис Картер нравилось тут работать, несмотря ни на что. Тут хватало и лошадей в работу, и учеников. Даже коноводы были - производительность труда росла, когда не нужно было убивать дополнительно по полтора часа на каждую голову, можно было сразу сесть и работать. Да и берейторы были, кони не стояли в денниках сутками, были в работе. Так что кругом была жизнь, большой механизм был запущен и Элизабет нравилось чувствовать себя шестеренкой в этой слаженной системе.
Скоро можно было ехать домой - в пустую квартиру. В этом году она даже елочку не наряжала - повесила гирлянду на окно и все. Новый Год не принес ей особой радости - только стала на год старее. У нее не было в жизни стимула: хорошего коня, за которого можно было бы зацепиться, или спортсмена, который был бы готов вложить в дело всю душу. Работа нравилась ей только своей упорядоченностью, но не больше. Она уже переболела лошадьми в том смысле, в каком болеют или в детстве: ой, любимка моя, я буду вплетать тебе ленты в гриву и приносить сахарок в форме сердечек. Это просто работа, которую Элиза хорошо знала и умела делать. Образ жизни, способ существования. Но не смысл сам по себе.
Эти мысли одолевали ее, когда она оставалась наедине с собой. Обычно хорошая книга, фильм или какое-то занятие могли отвлечь ее. Но сегодня усталость и апатия почему-то решили догнать тренера. Сама того не замечая, она скурила сигарету до фильтра. Бросив ненужный и бесполезный бычок в урну, она зашла в конюшню с дальнего входа. Тут содержались лошади, которые пока еще не нашли своего студента, или были на перевоспитании у берейторов. У нее было несколько меринов в работе, которых уже совсем скоро можно было бы выпускать на занятия.
Женщина заметила двух студентов на другой стороне конюшни, но не придала этому большого значения. Здесь все время кто-то шарахался: коноводы, берейторы, студенты, мечтавшие заполучить одну из этих лошадей. Она отвернулась к своим подопечным. У светло-гнедого коня на спине виднелись заклейки. Элизабет направилась в сторону комнаты отдыха - там наверняка был кто-то из коноводов: пусть отчищает мерина. Она свернула за угол, чтобы подняться на второй этаж, но ее окликнул молодой человек.
Миссис Картер остановилась, повернувшись на голос. Студента, который ее окликнул, она помнила в лицо достаточно хорошо. Он, вроде как, работал коноводом у Пола и занимался на трудной кобыле. Молодой человек запомнился ей своей вежливостью - всегда с ней здоровался, встречая в конюшне. Поздоровался и сейчас. Элизабет пыталась вспомнить его имя: у корейцев были странные имена, которые она никак не могла запомнить. А корейцев на территории академии и вообще в Ванкувере было достаточно много. Первое время женщина этому удивлялась, но сейчас уже привыкла к их необычным, похожим друг на друга лицам.
С коноводом была еще одна студентка. Миссис Картер вспомнила и ее: кажется, первокурсница с конкура. Женщина знала почти всех студентов в лицо и почти никого по именам, кроме своих, разумеется. Девушка набросилась на миссис Картер с объятьями, брови удивленной женщины поползли вверх от такого наплыва эмоций и чувств. Она даже не успела возмутиться такой фамильярности: кореянка сразу защебетала таким восторженным и счастливым голосом, что у строгого тренера не хватило совести так разрушить ее иллюзии.
- Здравствуйте.  Как же хорошо, что мы вас наконец-то нашли!  Меня зовут Мина. Можно у вас заниматься? - девушка выпалила эту фразу так быстро, что миссис Картер не сразу поняла смысл сказанного, несколько секунд переваривая информацию. На ее лице это, впрочем, не отразилось - внимательное и участливое выражение лица не поколебалось под внутренними сомнениями. Воспользовавшись ее молчанием, Мин Мэй(ну конечно, Пол же так часто на него орет на всю кавалькаду, Мин Мэй его зовут) вставил и свои пять центов: И заниматься бы на Грэйс…
-Здравствуйте, - спокойно поздоровалась наконец женщина с обоими студентами. - Мина, если я правильно помню, вы обучаетесь на факультете конкура. Почему вы вдруг решили сменить тренера? Мистер Эндвуд и мисс...Рихард, -Элизабет замялась, вспоминая фамилию молодой девочки, нового тренера по конкуру, которую она сначала приняла за студентку-первокурсницу. - Профессионалы своего дела. Решили заняться выездкой?
Признаться честно, изначально миссис Картер не хотелось браться за эту работу. Припоминая случай с молодой конкуристкой, которую ей подсунули месяц назад, и которая на первом же занятии у нее умудрилась сломать ногу, женщина была готова сопротивляться новым чужим ученикам. Если уж и заниматься, то серьезно, а разовые уроки не очень интересовали ее лично. Единственная причина, по которой Картер продолжала этот разговор - лошадь, о которой заговорил Мэй. Ей давно нравилась эта вороная кобыла. Элиза всегда неровно дышала к троеборным лошадям, к тому же эта была явно адекватной. На нее бы сильного всадника... Но в отделение выездки Грейс не светило попасть, поэтому тренер младших групп молча заглядывалась на красивую спортивную лошадь. Если все устроить, то можно заполучить ее в работу вместе со всадницей - берейтор уже давно был готов отдать ее под студента. Но справится ли девочка? Все-таки это не прокатная кляча.
- Моожно? Я очень хочу ей помочь! - наивность и искренность девушки заставили Элизабет улыбнуться. По щекам и вокруг глаз разбежалась легкая паутинка неглубоких морщин, строгое лицо преобразилось, но всего на несколько секунд. Потом глаза снова посерьезнели, а лицо приняло обычное строгое выражение.
Грэйс - лошадь не для новичка, Мина, - миссис Картер решила нагнать суровости и слегка надавить на студентку, проверить устойчивость ее намерений. - Если ты хочешь заниматься на ней, потребуется очень, - она выделила это слово голосом. - Очень много трудиться. Ты уверена, что готова к этому? Предупреждаю тебя сразу - будет сложно, лошадь пока что сильно умнее тебя в плане верховой езды, к тому же у нее не самый простой характер и она непривычна к студентам.
Высказав все свои сомнения на этот счет, миссис Картер вопросительно посмотрела на девушку, пытаясь обнаружить в ее лице решительность, или же наоборот неуверенность. Для себя она решила, что готова взяться за эту пару, если не возникнет проблем по технической части: сменить тренера не так-то просто, хотя на начальных курсах вполне возможно. Грэйс в работу под конкурного студента забрать не проблема. Самое главное - настрой самого студента. Картер явно осознавала, что для работы с английскими чистокровными помимо навыков требовалось еще и невероятное терпение. Обладает ли Мина достаточным упорством?

Отредактировано Mrs. Carter (2018-01-01 20:51:08)

+2

13

ЧТО ТЫ ДЕЕЕЕЛАЕШЬ?! – Мэй втянул голову в плечи, чуть прищурив глаза, когда Мина, поздоровавшись, вдруг обняла человека, которого видела-то впервые в этой жизни. А если и видела до этого – вряд ли бы успела запомнить.  Надо предупредить её, что если так обнимет Пола, то он отправит её на историческую Родину бандеролькой. К счастью, миссис Картер не разозлилась на такое экспрессивное проявление чувств, быть может, была просто ошарашена подобной прытью. Мина, если я правильно помню, вы обучаетесь на факультете конкура. Почему вы вдруг решили сменить тренера? Мистер Эндвуд и мисс...Рихард, Профессионалы своего дела. Решили заняться выездкой? Айщ! Она не так нас поняла. Мэй позволил себе промедление в несколько секунд, выстраивая в мозгу речь, чтобы она прозвучала именно  с тем смыслом, который в неё вкладывал он. Впрочем, в его типичные корейские многоходовочки, в которых он поступенчато продумывал каждую деталь, действительно не всегда можно было въехать сразу.
Простите, Вы немного неправильно нас поняли. – Кореец широко улыбнулся, мол «ну ничего страшного».  Он поторопился пояснить, что же имеет в виду, изъясняясь вежливо и плавно жестикулируя тонкими кистями рук: Первокурсники в первом семестре не ездят верхом, но уже не за горами первые верховые тренировки, и Мина сильно отстаёт от своих одногруппников по уровню. Поэтому очень хочется взять дополнительные платные занятия на добронравной лошади с прицелом на то, что на этой же лошади она потом будет на тренировках мистера Энтвунда. Хван примирительно улыбнулся, говоря о начальнике с каким-то благодарно счастливым лицом: Я ни на секунду не ставлю под сомнение профессионализм мистера Энтвунда, я очень его уважаю и ценю. Люблюнимагу! Но объективно – Мина будет в группе отстающей и лучших лошадей раздадут сильным студентам. Поэтому я посчитал нужным озаботиться лошадью заранее. Вы ведь понимаете, что и Грэйс и дополнительные занятия – мои придумки? По сути, я прошу чуть подтянуть её, чтобы она не получала по шапке от Энтвунда каждый раз выходя на манеж. И чтобы лошадь нормальную заранее выбрать и закрепить. Я мастер заботиться обо всех кроме себя самого. Сейчас Картер мне каааак скажет про мою такую себе работу с Умброй. Хотя я в основном выхожу с ней рано с утра, ибо на других лошадей бросается. С другой стороны, почему бы не выслушать мнение другого тренера, даже если оно будет нелицеприятным?
Мин Мэй внимательно слушал то, что тренер говорила про присмотренную им Грэйс и согласно кивал головой в такт словам. Да, не самый простой вариант, потому что с заморочками, но зато не агрессивна, не вредная. Но понять её, подобрать к ней подход, чтобы оправилась, вышла из стресса, и почему бы и нет? – мысленно соглашался кореец, но одновременно и спорил с ней.
Грэйс сейчас опять не проедает норму – задумчиво проговорил Мэй. Сил-то нет у неё, чтобы быть горячей чистокровкой. Плюс один к безопасности верховой езды. Мне кажется, что лёгкая работа под начинающим и общение не пойдут ей во вред. Ах, как сложно было вставить своё мнение, чтобы настоять на лошади и в то же время не казаться всезнайкой и в каждой бочке затычкой. Кореец примерно предполагал, что, судя по ору, которым его сопровождал Пол порой за какие-то невинные огрехи в работе, многие люди думали о нём, как о полном неумехе, у которого всё валится из рук. С одной стороны – обидно, с другой – повод совершенствоваться, чтобы вызывать у строгого начальника меньше негативных эмоций. Поэтому он совершенно не знал, какое мнение о его скромной личности уже сформировано у миссис Картер, и имеют ли его слова вообще какой-то вес. Интересно, дошла ли до неё вся эта история с Мэйрин и моим полётом головой об стену? Айщ! Мне кажется, что она уже стала байкой, и будет жить в стенах этой академии даже после того, как я её окончу.
Мэй, как гений маскировки, сделал небольшой шажок в сторону, прячась за силуэтами миссис Картер и Мины от проходящего быстрым шагом мимо крыла начальника. Хорошо, что он не глянул в проход клубной конюшни – кто знает, насколько острое у него зрение. Угроза быть припаханным к работе в выходной снова нависла на головой, противно щекоча нервы и сразу же отдалилась с каждым шагом уходящего начальника. Фуууух.

Отредактировано Hwang Min May (2018-01-01 22:26:30)

+3

14

Али часто делала что-то назло. И не просто делала — творила. Её умение виртуозно окрашивать белое в чёрное было в высшей степени искусством. В эти моменты в глазах лошади, рождённой, чтобы быть всему миру обузой, пробуждались игривые дьяволята, и наглой кобыле ужасно нравилось бесчинствовать и доставлять всем вокруг неудобства. Она делала это с таким вдохновением, будто в пакостях и был глубокий смысл её существования. Что ж, кому-то ведь суждено было показывать отличные спортивные результаты, кому-то — быть любимой хобби-лошадью и лопать морковь из рук хозяина. А Альенто... Она не подходила для этого всего. Её стихией был хаос и разруха, которые она сама же вокруг себя и создавала, хоть где-то глубоко внутри и была способна на большее. Гораздо большее. И то, что люди давно махнули на неё рукой, отвернувшись от попыток поставить мерзавку на место, только укрепляло в ней веру в то, что её склочность безнаказанна и всемогуща. Науку провокаций чистокровка постигла в полной мере, и теперь, ощущая скуку или, наоборот, перевозбуждение, могла в любой момент вытащить душу даже из тех, кто, подобно соседке Фрее, был к нахальной пигалице более чем равнодушен. Кто-то бы сказал, что это опасное ребячество, но Диабло упорно считала себя самобытной и уникальной в самом лучшем смысле этого слова.
Глядя как по полу рассыпаются хрустящие хлопья, Али сокрушалась, мол, вот сволочь, пришла сюда без приглашения, все испортила, а ведь я тут полдничаю! Ещё и мюсли из-за неё рассыпала! О, кобыла кипела от негодования, и внутри у неё сердце ходило ходуном, отбивая ритм, который выходил за рамки положенного своей частотой. Сгинь с глаз долой, — злобно топнув ногой, она издала своей легкой подковой громогласный, разлетевшийся по всем проходам звук. Но, кажется, её угрозы не действовали на противницу, ведь вместо того, чтобы исчезнуть, серая сделала шаг вперёд, нарушив тем самым личное пространство Диабло. Э, нет, не на ту напала! Заложив уши, рыжая кинулась в сторону Фреи, оголяя свои зубы. За целую жизнь они успели попробовать привкус плоти, которую Альенто иной раз дербанила с таким удовлетворением, будто и правда готова была завязать с вегетарианством. Жаль, что лошадью Ди была всё-таки в большей степени совершенно не умеющей думать наперёд, а потому вовремя прогремевший стук пустого бака, который Фрея оттолкнула в сторону в порыве перепалки, здорово напугал рыжую, и она, сдав позицию, всё-таки оказалась за пределами кормовой комнаты. Стоя в дверях, она шумно дышала, хрипя, словно дракон, своими больными лёгкими. Как завидно ей иногда было, что у кого-то вроде Фреи — молодых, глубоко породистых, здоровых — всё в жизни складывается совсем не так убого, как у неё. Ну кто же был виноват, что родилась она неказистой чистокровкой, своей статью больше походящая на жеребца, что не имела ни природной гибкости, ни послушности, ни опытного воспитателя, кто с детства бы выбивал из неё дурь. И что даже её лёгкие, и те были уже не столь сильными и выносливыми, как раньше, когда она ещё могла тягаться с такими же выскочками как Фрея на скаковом треке. Трагедия всей её жизни, эта печальная ода по несбывшейся карьере звезды ипподрома красной лентой тянулась сквозь канву каждого прожитого ею дня, и каждую стычку Али могла мысленно свести к тому, что когда-то там и она могла бы быть сильнее, быстрее, здоровее. Жаль, уже не сейчас.
Вот и сожру, — окрысилась она, наступая вперёд, незаметно для себя цепляясь боком за шершавый косяк двери и отрывая лоскут своей попоны. Подтолкнув упавшее ей в ноги злополучное ведро, Али готова была развязать бой, который не увенчался бы успехом ни для одной из оппоненток — слишком уж мало было места для манёвров и, например, один упавший на них стеллаж стал бы причиной множества травм. К счастью или сожалению, их возню прервали мужские крики в конце конюшни, которые приближались к месту действия с завидной крейсерской скоростью. Ведь кобылам, занятым разбором полётов, было невдомёк, что маленький красный огонёк под потолком транслировал на экран спящего в своей комнатке охранника всё происходящее на складе. И когда звук опрокинутого ведра пробежался по проходу, разбудив тревожно загоготавших сородичей, мужчина в форме, сладко посапывающий на своей руке, подскочил к телевизору. Али обернулась, вслушиваясь в крики мужчин. Скорей, Грэг! Бери недоуздки! Она встала поперёк прохода, не позволяя Фрее ретироваться, и злобно, но очень довольно, словно по-бабски улыбнулась: Ну, что, отличница? Попались мы из-за тебя. Теперь накажут нас обеих. В её голосе, этом тихом сиплом гоготе, сквозил нет, не упрёк, лишь удовлетворение своей пакостью, словно подвести Фрею к преступлению против людей и было целью её сегодняшней ночной вылазки. Рыжая попятилась назад, встав посреди прохода и смиренно дала чужой руке поймать себя за чёлку. Это всё она придумала, — если бы Али была человеком, она бы равнодушно пожала плечами. Её уши, двигаясь вперёд и назад, ловили людские слова: Ну ладно эта дура! Но ты-то, Фрея! Ты-то что? Старший конюх, поднятый с кровати, был так разочарован, что даже не смог наподдать обеим нарушительницам под зад ногой. Он облегчённо вздохнул, когда последний карабин на морде Али защёлкнулся — Грэг как никто другой знал, что справиться с рыжей, будь её настроение чуть строптивее сегодняшнего, было бы непросто. Но Диабло так усердно строила из себя белую овечку, переводя стрелки на подругу по несчастью, что не поверить ей было даже сложно. А я и правда не при чём. Она упрямо и терпеливо смотрела вперёд себя, даже не зажимая уши к затылку. Прямо как с собака, которая не прячет глаза в ответ на вопрос хозяина: "Кто это сделал?!", ведь знает — во всём виноват кот. 
Её вели чуть впереди, стараясь не приближаться к решёткам денников. С соседями у Диабло были напряжённые отношения, иной раз она с таким остервенением кидалась на них, что даже подготовленные люди метались за кобылой флажком на другом конце чембура. Домой, бессовестные! — громогласный голос конюха был таким строгим, что даже его напарник дёрнул бровью, вскинув её вверх и сурово хмурясь. Закрылась одна щеколда, затем другая, соседняя, и Али, прилипнув к двери своего денника, скрежетнула по решётке зубами. Ну, что, успели наесться?! Обеих завтра не кормить! Не дай бог колики будут. Пусть поголодают, бесстыжие. Седой мужчина разочарованно взглянул на разбросанные кормовые запасы в конце коридора — их теперь можно было смело собрать на совок и выкинуть в мусор. Он рассеяно махнул рукой, мол, да ну вас, и молча ушёл обратно в свою коморку, чтобы ещё раз уснуть.
Ооо, Аарон будет завтра не рад, — рыжая хмыкнула, глядя назад, на подраный край своей попоны с зияющей дырой. Она хотела рассмеяться, но вышло только сильно кашлянуть, низко опустив шею к самым опилкам и широко раскрыв рот и вывалив язык. В другой раз, прежде чем соваться куда не просят, лучше подумай как следует, — констатировала Али, наконец откашлявшись и приподняв голову. Она не могла оставить последнее слово за Фреей.

+1

15

Слова произнесенные мисс картер посеяли сомнения сразу же. Проучившись  почти весь семестр, кореянка  не умела уверено обращаться с лошадьми. Все что она знала, ограничивалось только книгами.  Без сопровождения или контроля со стороны, девушка не подходила к лошадям, держась на приличном расстоянии. Все-таки пугает, что животное весом в полтонны  без особого труда может покалечить и себя, и человека и это все от одного неосторожного движения или действия.
Если бы не Мин Мэй этот диалог завершился намного раньше. Кореянка поблагодарила бы за внимание и тихо ушла, сказав,  что передумала.      Сложно не заметить этот баттл по знаниям между мисс Картер и  Хваном. Оба вызывали небывалое восхищение.
«А у Мяу хорошо подвешен язык!»
В ответ на то, почему не стоит  брать Грейс в работу, Хван находил аргумент почему это нужно сделать. Сама Мина, не смогла бы так говорить. Она слишком бурная, живая и неусидчивая, забыла б всю последовательность аргументов. Этот рассказ был бы смят как бумажный лист. Интересно есть ли польза от  этой экспрессии?   Кроме того становилось  до одури стыдно еще за то, что  лошадь нужна не   Мин Мэю, а он  старается как для себя.
В этот момент хотелось выменять свой неугомонный характер на что-то очень тихое и молчаливое.  Мина восхищалась интровертами, умеющими строить точную и логичную последовательность своих фраз.

Спорт –это дисциплина, а какая дисциплина у Ко Ми Нам?  Да, с некоторыми практическими  элементами, она справлялась на равне с лучшими студентами, а что-то едва вытягивала  на тройку, и то с трудом. Сколько же разочарования встречалось в глазах преподавателя. Жаль, это не мотивировало, а  заставляло сбегать,  куда глаз глядят и не появляться на парах.
Поведение Мин Мэя заставило девушку улыбнуться. Она стояла неподвижно, догадываясь, что парень прячется от начальника. Если бы не  присутствие Картер,  Мина набросила б  на его голову курточку и с  серьезным видом повела мимо черта - из -табакерки. Ей казалось, что прятать студента от начальника это так весело.  Только жаль, нужно ответить и ответ в корне разошелся с тем, что говорил Мяу.
-Вы знаете... я так подумала, -  Вся работа его  с мотивацией пошла к черту. Наверное,  кореец  ошибся насчет нее.  Эта девушка как зеркало.  Когда Мэй  показал ей свою веру, она готова была горы свернуть. Когда Картер усомнилась в ней, эффект был обратный.  И что ей вообще дальше делать в этом спорте?
К тому же в  ситуации, когда нужно настоять, вверх брал корейский менталитет: появлялась присутствующая застенчивость и покорность.
Да, я умею седлать чистить. Мэй, мне объяснял как ухаживать за копытами, но…   У меня шило в одном месте, а для этой работы нужно стать серьезнее и спокойнее.  Да, меняться это круто, но я не смогу долго быть спокойной и тихой. А настойчивость, у меня нет этой черты. Извините, за беспокойство…я  буду стараться у Энтвуда,- Ми Нам улыбнулась, но за этой улыбкой   виднелось  намерение удрать.
Стыдно  перед Мяу, но поделать девушка с собой ничего не могла.  Она глянула на телефон, и на ее улице возникало  наигранное удивление,- ой! Извините! Мне пора на лекции!
Хотя, какие лекции в  этой половине дня – загадка.  Девушка торопливо поспешила на выход из конюшни.
«Прости Хван, ты сильно в меня верил… Прости! Прости! Простиииии»

+2

16

Хотя ее вопросы были адресованы самой девушке, говорить почему-то начал Мэй. Картер повернулась к нему, но продолжала внимательно наблюдать за девушкой, стараясь не упустить ни одной детали из ее поведения. Она предпочитала оценивать потенциальных учеников заранее - многое можно было понять из обычной жизни, еще не сажая человека верхом. Простите, Вы немного неправильно нас поняли, - уверенно заявил парень, и Элизабет посмотрела на него с выражением лица "потрудись объяснить", и чуть склонила голову набок. Чем больше она его слушала, тем больше понимала, что ей хотят подсунуть абсолютно нулевого всадника на не самую простую лошадь. Таких, как Мина, надо сажать на лошадь вроде Винни-Пуха - он вытерпит и непрофессиональные действия, и наплывы эмоций. А браться сейчас за это...
Но если это платные занятия, то вряд ли у нее есть шанс отвертеться от этого, только если запугать самих детей - руководство академии ей этого отказа не простит, если узнает. К тому же, заниматься с нуля отчасти  проще - основы объяснить она сможет, а совершенствуется и наводит лоск пусть под руководством основного тренера.
- Я ни на секунду не ставлю под сомнение профессионализм мистера Энтвунда, я очень его уважаю и ценю, - произнес Мин Мэй с таким лицом, будто говорит о своем кумире. Картер усмехнулась, как будто ставила под сомнение его искренность. Признаться честно, раньше она часто жалела того беднягу, который носился по конюшне с утра до ночи, терпя придирки и оры Эндвуда, но сейчас она не видела на его лице никакой оскорбленности. Парень, об тебя разве что ноги не вытирают, а ты счастлив, - этот факт мешал ей воспринимать коновода как сильную личность, она невольно усмехалась некоторым его фразам, видя, что он отчасти рисуется перед этой первокурсницей. Поэтому я посчитал нужным озаботиться лошадью заранее.
Какой заботливый, - ехидно подумала Элизабет, вспоминая его сражения с Умброй, свидетельницей которых выступала несколько раз. Но женщина ничего не ответила ему. Разговор она вела прежде всего с Миной. Девушка сама должна была говорить и отвечать за себя, потому что иначе это не имело смысла. Не он же будет вместо нее скакать. Ее смешило восхищенное выражение лица девочки, которое появлялось, когда Мин Мэй произносил что-то, звучащее солидно, например свое мнение, которое Картер вообще не сдалось.
Мне кажется, что лёгкая работа под начинающим и общение не пойдут ей во вред. Ах тебе кажется, вот как?  
Благодарю вас за ваше мнение, но думаю, мистер Хван, я пока что в состоянии самостоятельно решить, что будет полезно лошади академии, - осадила она молодого парня, который вел себя не в меру бойко, пока в проходе не появился его начальник. Заметив маневр студента, миссис Картер легко улыбнулась и промолчала, не став выдавать Полу его работника. Ей совершенно не хотелось окончательно портить эту романтичную картину в глазах у юной девушки. Пусть считает своего принца героем. Она своего будущего мужа тоже считала суперменом.
Наконец в разговор вступила Мина, Элизабет внимательно ее слушала, пока девушка не дошла до слов: А настойчивость, у меня нет этой черты. Извините, за беспокойство…я  буду стараться у Энтвуда. Картер удивленно вскинула на нее взгляд и увидела на ее лице смесь неуверенности в себе, страха и растерянности. Женщина слегка покачала головой и разочарованно кивнула. Не то чтобы она надеялась на эту ученицу, но Грейс ей хотелось получить в работу. К тому же то, как поменялось лицо ее приятеля, говорило о том, что для него это тоже стало неожиданностью. Я поняла вас, Мина. Желаю удачи, - попрощалась Картер уже в спину вылетевшей из конюшни девушки.
Ее это весьма удивило. Зачем тогда она вообще подходила, что это было? Кинув взгляд на Мэя, Элиза поняла, что парень озадачен не меньше, чем она сама. Мэй, если ваша... подруга все-таки решится, дайте мне знать, - обратилась она к корейцу, прежде чем подняться на второй этаж конюшни. Немного помедлив на лестнице, женщина обернулась к парню. Спросите ее, зачем она вообще поступила в спортивную академию, если при первых же трудностях складывает руки. - добавила она, после нескольких секунд раздумий.

+3

17

Всё – на что напирал Мэй, по сути, было больной темой для него самого. В своей речи он как-то особенно подчёркивал «добронравность» лошади для своей… подруги. Напоровшись сам на проблему вредного характера своей Умбры, он никому не желал столкнуться с подобным, особенно в самом начале спортивного пути. Когда не знаешь, каким лошадь может быть другом и боевым союзником – сложно не разочароваться в своём выборе жизненного пути. Судьба у всех складывается по-разному, но раз Мина пришла именно сюда, может, это, всё же, не случайность? И Мин Мэй в это верил, подталкивая её к успеху так по-дружески, совершенно бескорыстно. Что ему такого? – Всего лишь поговорить. Язык не отвалится, а для человека, может, вся жизнь изменится. Хван совсем не обижался, что в его обучении не так всё гладко, как могло бы быть, но никогда не говорил «раз мне плохо, пусть всем тоже будет плохо», скорее «ну, пусть будет хорошо хоть у тебя».
Благодарю вас за ваше мнение, но думаю, мистер Хван, я пока что в состоянии самостоятельно решить, что будет полезно лошади академии – миссис Картер вполне справедливо осадила его, и Мэй  моментально заткнулся, понимая, что тут уж перегнул палку. Да, конечно. – вежливо сказал он голосом на тон ниже, виновато опуская глаза в пол. Несомненно, он, гибкий и легко приспосабливающийся к новым людям и их характерам, был готов прогибаться и под миссис Картер, если это потребуется.
Вы знаете... я так подумала. Мэй удивлённо вскинул правую бровь, ожидая от неё какой-нибудь внезапный выпад. Но всего того, что Мина проговорила, прежде чем едва ли не убежать в сторону выхода, он никак не предполагал.  Глаза его раскрылись чуть шире и, потеряв контроль за своим выражением лица, он просто смотрел ей вслед. Миссис Картер совладала собой чуть раньше, оформив своё мнение в весьма мягкую формулировку: Я поняла вас, Мина. Желаю удачи. Дура, почему ты такая дура?! А меня в какое идиотское положение поставила! Не делай людям добра, называется…
Мэй, если ваша... подруга все-таки решится, дайте мне знать. Студент вздрогнул, будто за своими мыслями и забыл про то, что рядом находится тренер. Лицо его заливала краска – вроде бы сейчас всю эту ересь пробормотал не он, но стыдно было ему. Да и за себя тоже. Получается, это он не так понял её. Да пошла она к чертям собачьим! Чётче излагаться, значит, надо было! Спросите ее, зачем она вообще поступила в спортивную академию, если при первых же трудностях складывает руки. Спасибо, миссис Картер. – благодарно проговорил Мэй, ведь она реально отреагировала на то, что произошло, очень мягко. Да и выслушала их очень внимательно, не отказываясь от ученицы и чистокровки даже после такого неожиданного выпада самой ученицы. Кореец низко уважительно кивнул ей и, не чувствуя под ботинками бетонного пола, быстрым шагом пошёл по коридору конюшни. Немного отойдя, он рявкнул во всю мощь своего голоса, которая только у него была: Ко! Ми! Нам!
Необходимость найти её и немедленно вздрючить за то, что сейчас произошло, даже перекрывала опаску столкнуться с Энтвундом в коридоре. Да какая уже разница, настроение в этот день всё равно неумолимо пошло на спад. Выскочив из конюшен в коридоры главного здания, озираясь по сторонам, кореец наткнулся взглядом на стенд. С фотографий улыбались тренера, у которых ещё не было работы выше крыши; приглашали на занятия, а в отдельных кармашках лежали визитки. Мэй захватив визитку с номером миссис Картер, пошёл дальше. А вот, собственно, и Мина – идёт по коридору.
Бегом нагнав её, брюнет совсем неласково схватил её за плечо, поворачивая к себе лицом. И что это сейчас было?! Что ЭТО было, ты мне можешь сказать, Мина?! Я на кой чёрт там стоял-распинался?! Это МНЕ что ли больше всех надо?! Глазами он бегал по её лицу, пытаясь мысленно найти хоть одну адекватную причину, оправдывающую поступок, но никак не находил.
Даже у ангелов есть предел терпения, вот и у Мэя оно было не бесконечным. Он едва ли не с размаху припечатал ей над грудью визитку с номером миссис Картер. Не будь дурой. Разочарованно вздохнув, он, рукой отодвинув девушку с дороги, быстро зашагал на выход. Пусть сама решает, всё сама. Посылки возит, полы трёт, уезжает вообще нахрен отсюда – не моё, в конце концов, дело. Спасение утопающего – дело рук самого утопающего. Этот день, вернее всё, что было до катка и после него, хотелось вычеркнуть из памяти как можно скорее.
Вернувшись в общежитие, Мэй с особым усердием взялся за книги и конспекты лекций, чтобы как можно быстрее отогнать от себя мысли, полные негодования.
----------> ушёл

Отредактировано Hwang Min May (2018-01-04 18:57:51)

+3

18

Если от  Картер удалось отделаться почти сразу же, то от Мяу так просто не отделаешься. Ну почему он такой упрямый? Лучше бы сам стремился развиваться, чем  тянул ее, абсолютно безнадежную студентку. Да и Мина не считала, что ездить верхом это так уж важно для нее.  Она не ощущала острой нехватки взаимодействия с лошадью. Девушка  не чувствовала радости или огорчения, когда кто-то садился в седло, а она оставалась на земле. Более того кореянка не рвалась на конюшню лишний раз. Мина  не стремилась до блеска начистить лошадиную шерсть, гладко вычистить гриву и хвост  вне моментов практики. Да, она делала это и делала качественно, но только потому,  что так надо.   На проявление теплых чувств и заботы к четвероногому напарнику не было времени.   Кореянка умела быстро отпускать неудачи, а потому случившееся в проходе конюшни перестало быть актуальным. Мина  прекрасно поняла, что сдалась,  даже не пытаясь,  ссылаясь на то, что ей это не нужно. Безусловно, жалко Грейс. Студентка хотела бы ее заполучить, но не как спортинвентарь, как друга; хотела вытаскивать ее из депрессий и просто быть рядом, но теперь это просто «хочу», которое никто не исполнит, включая и ее саму. Все-таки если Грейс дадут талантливого студента, он сможет добиться большего от нее.
-Ой! -  с перепугу воскликнула девушка, неуспев обдумать что стоит говорить, а что нет, поступая проще: говоря то, что думает,- сейчас почки вышибу из тебя!  Козел!
- Упс!- произнесла Ми Нам, увидев разъяренного «учителя».   Вид разъяренного Хван Мин Мэя не укладывался в голове. Наверное,  чтобы заслужить  подобное зрелище нужно сильно постараться. У Ми Нам получилось сорвать Джек-пот, не приложив абсолютно никаких к этому усилий. Ей захотелось убежать как можно быстрее и дальше. Девушка  и подумать не могла, что мягкий, нежный учитель  Мяу может быть настолько злым.
Что это сейчас было?! Что ЭТО было, ты мне можешь сказать, Мина?! Я на кой чёрт там стоял-распинался?! Это МНЕ что ли больше всех надо?!
Слов не хватало. Оставалось опустить глаза и вяло ковырять носком ботинка пол. Не хватало храбрости, чтобы бросить просто "извини".     Да и  отделается  Мина простым извини?   Ну почему она не такая как большинство девушек, что совершают дурость за дуростью, а потом  плачутся в жилетку своему парню. И это работало как ни странно!   На кой черт было думать что Мяу эта ситуация не заденет?    Ох, лучше бы он никогда не вмешивался в ее дела!
Не будь дурой.
Ничего другого не оставалось, как принять эту визитку.
-Угу,-  Мина послушно кивнула, рассчитывая на спасительный шанс продолжения разговора, но Мэй все-таки ушел, причем оттолкнув ее с пути!
-Да пошел к черту учитель Мяу! Заноза в одном месте! Китаец узкоглазый! катись к своему Энтвуду"- подумала Ми Нам,- да что ты рвешься всех спасать, осел? Гончар хренов! Ты ни капельки  мне не нравишься!
Кореянка  подумала об этом когда Мяу и след простыл.  В корридоре стало так пустынно и одиноко.
"Вернись учитель, Мяу... пожалуйста",-  жаль эти слова некому уже говорить и все теплые моменты, которые возможно не повторятся канут в лету.



------------->куда-то

+1


Вы здесь » Royal Red » Клубная конюшня » Проход и развязки


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC