ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!
ПРИСАЖИВАЙСЯ, ВОЗЬМИ ЧАШКУ ГОРЯЧЕГО ЧАЯ, ВЕДЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЕТСЯ ПОТРЯСАЮЩИЙ И МНОГОЛИКИЙ ВАНКУВЕР. ТВОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ, КЕМ ТЫ СТАНЕШЬ: ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА, СПОРТСМЕНОМ, ПРОСТО ЛЮБИТЕЛЕМ КОННОГО СПОРТА ИЛИ СТУДЕНТОМ АКАДЕМИИ. А МОЖЕТ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? ЛОШАДЬЮ ИЛИ ДРУГИМ ЖИВОТНЫМ? ВЫБИРАЙ И ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ! МЕСТО НАЙДЁТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО!
Августовские
ночи - самые теплые,
поэтому горожане не
сидят дома. Выходите к заливу,
погуляйте по набережной и
искупайтесь в теплой воде.
Днем на улице слишком
жарко: температура не опускается
ниже 28°С, и в центре
города лучше не
гулять в полдень.
АКТИВИСТ
Sofia White
ФЛУДЕР
Stubborn
ФЛУДЕР
Lacus
АКТИВИСТ
Letti Montana
АКТИВИСТ
Ninel Moreau
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Bitter
АКТИВИСТ
Amber Hawkins
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Paul Antwood и Hyuna Ten
Никак не складывается у этих двоих. Казалось бы, уже который год идёт между ними война за чувства. Тем не менее, этой паре действительно удаётся удерживать сохранными (пусть и огромными усилиями) те узы, которые прошли с ними сквозь время и расстояние. Пройдут ли они проверку большими деньгами — это нам и предстоит узнать.
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Шэрон и Dodge Viper
Частному коню главного конкуриста академии нельзя расстраиваться, худеть, стоять на грязных опилках и получать заслуженных люлей от конюхов. Зато можно открывать любые замки на двери денника, бродить по газонам, вытаптывая их, когда вздумается, а ещё издеваться над наивными детьми, потому что "весь в папу". Шэрон обнаруживает незнакомого коня, который тихонько подъедает дороговалютную траву на опушке академии, надо бы отвести его назад в конюшню...
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Kang Chi Min
Ну, что ещё? - полицейский раздражённо стукнул тыльной стороной ладони по двери, на которую опирался локтём. Дело в том, что высокий квадратный автомобиль, за которым следовал его служебный Додж Чарджер, засветил красными огнями, тормозя, а потом и вовсе останавливаясь. Встала и вся растянувшаяся колонна. Рация, беззаботно валяющаяся на соседнем сидении, шумно кашлянув, сообщила голосом подполковника: “Дальше дороги нет, пешком”. Что-то пробурчав себе под нос, Чиро закрепил рацию на специальное крепление на бронежилете, проверил наличие в кобуре табельного оружия и вышел из машины. После уютного салона погода за бортом казалась куда более неприветливой, чем при созерцании из-за стекла. Тихо и быстро выгружался спецназ; туманный лес локально наполнился звуками несвойственной для столь раннего часа жизни. Хотя, Чи был готов биться об заклад - жизни в этом богом забытом месте и в дневные часы не очень-то много. Заросшая колея уткнулась в стволы вековых деревьев - считай тупик; дальше им предстояло идти к месту предполагаемого удержания заложницы на своих двоих...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Гранд Манеж


Гранд Манеж

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://sa.uploads.ru/3fdbW.jpg
Гранд манеж — это огромная закрытая арена, на которой проводятся соревнования по всем классическим дисциплинам, которые изучаются в академии. Здесь по выходным звучит шумная музыка, тревожно елозят на трибунах зрители, и в перерывах гудят трактора, которые боронят грунт, а в момент выступления спортивных пар на поле царит покой и единение.
Это помещение вмещает в себя больше 500 посадочных зрительских мест, оно способно уместить в себе боевое выздковое поле,
множество конкурных препятствий и даже кроссовые маршруты, а в праздники тут проводятся костюмированные старты и конкурсы.
В обычное время вход на территорию гранд манежа открыт всем всадникам с 14 до 22 часов. В утренние часы занятия здесь не проводятся.

Расписание манежа:
Понедельник, среда, пятница — конкурные дни
Вторник, четверг, суббота — выездковые дни
Воскресенье — общий день

0

2

--->левада--->развязки--->манеж
Опрометчиво ничего не узнавать про лошадь, на которой собираешься сегодня ездить. Сначала узнать, а потом действовать - такое качество придёт к Соу со временем. А может и не придёт. Так или иначе, кореянка безоговорочно верила старшим, а значит, более опытным людям и раз они определили ей именно этого коня - следовательно - так правильно.
Ей было неловко забирать Аль Наира в тот момент, когда он находился в обществе этой незнакомой девочки, вроде как общался с ней. Конечно, Соу думала не о чувствах коня, а о том, что подумала про неё незнакомка, ведь переложив ситуацию на себя, кореянка поняла, что ей было бы очень неприятно, а может даже обидно.
Так и оказалась. Девочка - Соу пока ещё очень неумело определяла возраст людей другой национальности , поэтому затруднилась бы сказать, сколько собеседнице лет, ответила ей не очень приветливо: Насколько я понимаю, ты пришла за лошадью. Разве есть смысл называть человеку, с которым не собираешься общаться, свое имя? Приветствия вполне достаточно. Ровный неторопливый тон осёк её, заставив чуть удивлённо округлить глаза. Ох уж эти канадцы - такие хмурые.
Аньёнхи кэсэо! - задорно и звонко попрощалась она, всё равно улыбаясь девочке, которая так и не озвучила своего имени, и пристёгивая железный карабин к кольцу недоуздка жеребца. Осознавая, что сказала, энергично хлопнула себя ладонью по лбу, исправляясь: Я хотела сказать, что я прощаюсь - виновато улыбнувшись своей ошибке, она кивнула головой и, развернувшись лицом теперь только к лошади, повела гнедого огромного рядом с ней жеребца к выходу из левады. Щеколда поддалась озябшим пальцам не с первого раза, но всё же, скоро она оттолкнула от себя тяжёлую створку, что скребла нижней балкой по утоптаному снегу.
Аль Наир, пойдём! - Соу так забавно строила свою речь, никак не привыкнув к тому, что в английском языке есть ударения, и слова звучали будто по слогам, отскакивая от зубов каждым слогом, включающим гласную букву.
Наконец, теплые стены конюшни приняли их в свои уютные объятия, девушка не стала заводить жеребца в денник, сразу поставив на развязки, ведь всё необходимое она уже принесла заранее. Повесив куртку на крючок, приделанный к наружней стенке денника, она, уперевшись ладонями в выступающие косточки на бёдрах, оценила фронт работ.
Суетясь, потому что большое количество её времени ушло на поиски коня, а не на сборы, Соу прыгала вокруг него с щетками и копытным крючком, смахивая пыль и выковыривая стоптанный в льдышки снег из тяжёлых копыт.
Лошаааадка - ласково звенела девушка на корейском языке. Уже бинтуя ноги жеребца, она вдруг осознала, что, наверное, Аль Наир совсем-совсем не понимает её речи, он привык к другому языку. Глупая Соу. "Вот тарабарщина" - думает, он. Примерно тоже самое думала про себя и девушка, когда слышала, как студенты болтают друг с другом, что-то рассказывают, быстро изливая потоки чужой речи. А голоса преподавателей, выдающих заумные термины, и вовсе сливались в нечто однородное и монотонное.
В конюшне появлялись другие студенты из её группы, они тащили амуницию на своих лошадей. Соу ещё не запомнила каждого, но сама запомнилась всем благодаря своей приветливости и яркости.
Вальтрап, амортизатор, седло, подпруги которого девушка ещё не стала сильно затягивать. Встав перед носом Аль Наира, кореянка сосредоточенно заплетала свои фиолетовые волосы в косичку. Ты красивый - улыбнулась она, радуясь, что знает английский всё-таки достаточно хорошо, чтобы излагать свои мысли доступно для окружающих. Крепко закрутив кончик косы резинкой-пружинкой, кореянка задорно чмокнула жеребца в нос между ноздрей. Мы сейчас пойдем. - пообещала она, нахлобучивая на голову шлем  и застёгивая его ремешки. Теперь последние приготовления: Соу надела на коня уздечку, хотя это было сложновато из-за такой разницы в росте между ними. Группа собиралась выходить в манеж, и девушка постаралась не отставать от одногруппницы с рыжим конём, что шла впереди, ведь пока ещё плохо ориентировалась и могла бы заплутать в поисках "большого манежа", в который им было велено идти.
Вскоре, они вышли в этот действительно Большой манеж - от его просторов невольно захватывало дух. Всадники рассредоточились около входа, опуская стремена, подтягивая подпруги, кто-то стал уже карабкаться в седло. Соу, чуть замешкавшись, тоже опустила с двух сторон стремена и подтянула подпруги насколько хватило её сил. И как-то растерялась, поглядывая на холку Аль Наира, что была вровень с её головой. Сама она туда явно не залезет. 
Знакомый человек появился в воротах, и Соу, удержав в себе своё "аньёнхасэо", вместе со всеми, улыбаясь, сказала "здравствуйте!", выглядывая из-под шеи своего могучего коня.

Отредактировано Kim Soo Woo (2018-03-03 16:09:37)

+4

3

Презентабельная девушка ловко управлялась со всеми мелочами, вызывая у гнедого приятные томные ощущения в груди. Наир не знал, кто она, может, лишь связующее звено между жеребцом и его жокеем, а может, конюх, или сама… наездница? Никто не оповестил коня, что происходит в этом месте, и чем занимаются все лошади, да и что он будет делать. Опрометчиво и самонадеянно было считать, что для него открываются новые скаковые дорожки.
Со скрипом отворяющаяся воротина приглашала в доселе незнакомую жизнь, Кинсон уверенно ступал по снегу, иногда не нарочно задевая девчушку своим плечом. Она слегка отставала из-за размашистых шагов гнедого, но он спешил навстречу чему-то, и задерживаться не было сил.
Конюшня встретила смесью до боли знакомых запахов, Наир заинтересованно заглядывал в денники, то и дело натягивая веревку, связывающую его с девушкой. Она притормозила, привязывая жеребца. Гнедой повернулся на нее с выражением недоумения, создавалось впечатление, что он даже приподнял правую бровь в ожидании ответа. К проездкам готовили обычно сразу в деннике, а тут обыденный сюжет пошел не по плану, и это изрядно привлекло Аль Наира. Будучи консерватором, привнесение нового все равно сказывалось хорошо.
Девушка вооружилась щетками, и Кинсон почувствовал на тонкой коже с короткой шерстью уже забытые умопомрачающие прикосновения. Словно лепестки роз осыпаются на твою нежную кожу и отправляют в мир грез, схватывающих твое сознание пеленой белого тумана. Жеребец чувствовал спешку человека, но это не мешало расслабляться и пытаться почесать затылок о прутья ближайшего денника. Ноги для чистки копыт поднимались сами собой еще раньше просьбы их подать, внешнее спокойствие вот-вот нарушилось бы из-за внутреннего кипящего ощущения приключений.
В здании поднималась шумиха и суета, Наир лишь озадаченно шевелил ушами, не подавая признаков беспокойства. Новая знакомая прикоснулась к ноге, обматывая ее чем-то. Гнедой склонил голову вниз, насколько позволяли веревки, пытаясь объяснить себе ее непонятные действия. Такое делали всего пару раз в жизни, а значит, это до сих пор считалось новым и неопознанным. Жеребец озадаченно вернулся в исходную позу, все же позволяя девушке доделать свои манипуляции, с этим у нее явно будут проблемы.
Примочки на спину, раз, два, три. Считал про себя Кинсон, мысленно втягиваясь в русло работы. Девушка закончила со своими делами, и предстала перед Аль Наиром. Он внимательно наблюдал за игрой ее рук, которые превращали ее в немного другого человека – другая прическа всегда так действовала. Она симпатизировала, и даже неожиданный чмок между ноздрей не был одарен презрительным взглядом, а лишь искренним желанием от жеребца общаться дальше. Сочетание серьезности и мягкости оказывали невероятное действие на животных. Ты не можешь позволить себе лишнего, да еще и тебя одаряют теплым вниманием. Наир был готов сотрудничать, девушка прошла первый этап общения, наверное, самый сложный, ведь именно на нем решается, будет ли это общение продолжаться, или нет.
Показавшаяся в руках уздечка заставила гнедого чуть отвернуть голову, с неохотой позволяя надеть ее и принимая в мягкий рот холодное железо. Кинсон пожевал его, примеряясь, что он будет чувствовать с легкой руки девушки. В этот раз возня с закреплением уздечки прошла в два раза быстрей, чем на ипподроме. Жеребец прислушался к непривычным чувствам и ощутил больше свободы своей морды в сковывающих кожаных ремнях. Это порадовало, - ему доверяют больше, дают слабину, и Наир был признателен.
Девушка крепко обхватила своим маленьким кулачком повод, зовя жеребца за собой дальше по проходу. Стоя на месте и получая удовольствие от созерцания, Аль Наир совершенно забыл о приспособлениях на своих ногах, поэтому первые шаги дались спутнице нелегко. Гнедой оторвал заднюю левую и правую переднюю ноги, и впал в небольшую панику от диковинного ощущения, поднимая свои тонкие сухие ножки так высоко, вот-вот задевая девушку. Неподкованные копыта с грохотом застучали по полу конюшни, донося до всех гул страха и смущения.
Жеребец два раза проскакал на месте, дергая руку знакомой в попытке слинять отсюда. Однако она была также тверда в своих намерениях удержать эту махину, что Наир поддался на спокойствие человека, немного фырча и переходя на более спокойный шаг все еще с ненормально высоким поднятием ног. Надо отдать ей должное – полутонная лошадь - серьезный противник, и справиться с ней не всем под силу.
Скомканная ситуация заставила время пролететь незаметно в походе до пункта назначения. Перед глазами предстало огромное пространство, Аль Наир распахнул большие глаза, осматривая все вокруг и поражаясь причудливым местам, с которыми он сталкивается в жизни. Мягкий песок под ногами был приятен на ощупь, девушка остановила жеребца, поправляя амуницию, он же был занят своими мыслями. Слишком мало места, чтобы скакать. Что тут будет происходить? Проскочило у Кинсона, и он сильно раздул ноздри, не представляя себя в таком ограниченном пространстве. Остальные лошади и люди были обделены вниманием, у гнедого были проблемы посерьезней.
Интересно, как эта девочка, которая уже явно поедет на Аль Наире, будет вписывать его в повороты и пытаться удержать. Он несколько дней не выпускал пар и, возможно, при первом же посыле шенкелем, Наир разыграется, напрягая рельефные мышцы, опуская голову к ногам, и желая ощутить былую скорость, сильный ветер, прижимающий уши к голове, перевести дух.
Кинсон услышал мелодичный голос спутницы, поворачивая огромную тяжелую голову в сторону звука за спиной. По интонации, девушка была рада видеть нового человека, который по своему виду имел стержень, непоколебимость, не идущую на уступки. Для Наира это был вызов, - бодание с мужским полом зачастую вставало на первое место среди всего прочего. Жеребец напряг круп, хлестанув себя хвостом, и обхошел знакомую, чтобы предстать во всей свое красе и мощи перед, конечно, менее атлетичным, в отличие от гнедого, мужчиной, смакуя интригующее начало жизни в этом странном, но уже вербующем, месте.

Отредактировано Al Nair (2018-03-05 20:39:11)

+1

4

Быстро прошли выходные, закончилась лафа, которая, впрочем, для Энтвуда была вовсе и не приятным отдыхом, а скорее изнурительной проверкой на терпение, ведь отдыхать этот человек умел ещё хуже, чем любезно улыбаться тем, кто ему не нравится. Но, к счастью, уже совсем далеко позади остался и холодный новогодний январь с его снежными ветрами, и февраль, гонящий с залива леденящую прохладу. И вот, во всей своей красе, наконец наступил март. Такой, каким его никто и не мог представить: солнечный, по-весеннему мягкий, долгожданный. Капризному калифорнийцу Полу было и сейчас, спустя почти два года жизни в Канаде, тяжело привыкнуть к этому постепенному размеренному климату Канады. В Лос-Анджелесе ведь погода была хуже капризной женщины — менялась как вздумается в течение всего дня. Бывало, выйдешь с утра в шортах, а вечером можно одевать тулуп, но здесь, в Ванкувере, всё подлежало простейшей логике: если холодно — надевай куртку, если тепло — смело доставай из шкафа лёгкую водолазку. И эта стабильность и ясность бесили Пола ещё больше, чем тот факт, что привыкнуть к этому ему рано или поздно всё-таки придётся. Он всё никак не хотел свыкнуться с тем фактом, что уже не откатит время назад и не вернётся в Америку, потому что каждый раз обустраивать свою жизнь заново не так уж легко.
И вот с утра, выйдя из дома в лёгкой конной куртке Pikeur тёмно-зеленого болотного цвета, спортсмен всё равно прихватил с собой тёплую, зимнюю, которая без нужды так и осталась лежать на заднем сидении его кроссовера. Он ехал по обыкновению быстро, резко, влезая в такие промежутки между другими машинами, куда нормальный человек не подумал бы соваться. Он не торопился, хоть и немного опаздывал по своей самой дурацкой из привычек, и американца даже не гложила совесть, что свою группу первокурсников он видит не так часто, как надо было: то вообще не являлся на тренировки, оставляя их на попечение Мэя, которому было роздано указание следить, чтобы никто не угробился и не впал, то приходил к середине занятия, когда большая часть начинающих уже выдыхалась и была не в состоянии даже сквозь его пронзительный крик выжать из себя хоть что-то похожее на правду. Но сегодня Пол даже почти успевал к началу пары, потому что дерзко рвущий с места на светофорах лексус старательно ворчал своим мотором и шевелил колёсами, шурша по давно просохшей дороге шипами. Мужчина сонно тёр глаза, и от того кожа вокруг них приобрела красноватый оттенок, но даже этот неприятный факт не портил впечатление от его внешнего вида так сильно, как то, что на лице Пола с самого утра так и не скользнуло ни тени улыбки и он продолжал мрачно хмуриться, всё сильнее сжимая руки на руле. Он был в самом отвратительном, самом мерзком расположении своего духа, и, ах, как же американец не завидовал этим несчастным первокурсникам, что ждали его появления на манеже. На сколько меня, интересно, хватит, — вздохнув, хлопнул дверью мужчина. Он прихватил с собой лишь ключи от машины, оставив сумку с чистыми вещами и кошелёк на переднем сидении, и вскоре стуком каблуков на красивых тёмно-коричневых конкурных сапогах обозначил своё прибытие в холле. Пол, — охранник подпрыгнул на своём месте, подхватывая на лету книгу посещений в твёрдом переплёте, и проскользнул в узенькое пространство между своим стулом и стеной. Он знал, что если не поймать Энтвуда самостоятельно, подпись о своём приезде в Академию конкурист не поставит, но сегодня, быстрыми шагами нагоняя тренера по коридору, он не мог заставить его затормозить даже на мгновение. Пол усиленно делал вид, что ничего не слышит, глядя на свои наручные часы. Энтвуд! Надо поставить подпись! Пол! Он выбился из сил ещё быстрее, чем успел забежать вслед за брюнетом за угол, и скоро шаги американца стихли, потерявшись в других звуках, доносящихся со стороны конюшен. Пошёл-ка ты в жопу.
Так проходили день за днём, и ничего не менялось, какое бы время года не наступало за окном. Пол, можно сказать, давно привык к рутине, но всё равно он старался как можно быстрее освободиться от студентов, от их пар и зачётов, чтобы оставить себе побольше времени на берейторскую работу — она не только не выводила из себя, но ещё и, наоборот, успокаивала нервы, действительно нравилась Полу, заставлялась говорить «я люблю свою работу, нет, не ту, где я ношусь по манежу с палкой в руках и ору на детей, а ту, которую делаю после, когда сажусь на лошадь». Ещё нет бы эти старшекурсники, бог с ними, они хоть что-то соображают... но ведь новички (пусть и далеко не все из первокурсников поступали в академию такими уж немощными), они просто сводили Энтвуда с ума. Иной раз он просто сидел на скамейке, обняв руками собственное лицо, и не мог ничего сказать, потому что ни одно из подходящих к степени тупизны ситуации слов не должно было сорваться с его преподавательских уст. И он, пока мог, смиренно молчал. Старался то приехать попозже, то сделать вид, что всё у них прекрасно получается. Но, бывало, случалось плохое настроение. А оно, как известно, главного тренера по конкуру посещало так же часто, как часто зимой выпадает снег, и тогда, не щадя ни чьих чувств, Пол мог довести целую ораву тинейджеров до истерики, до желания сию же секунду забрать свои документы, пожитки, и уехать с ними куда угодно, лишь бы больше не вспоминать в страшных кошмарах его злобных окриков и устрашающего оскала.
Первый курс? — конкурист показался в дверях большого манежа и равнодушно окинул взглядом присутствующих, что рассаживались по коням и не обращали внимания на вошедшего тренера. Вроде бы уже не незнакомые лица, а всё никак их не запомнит, словно все как один похожи друг на друга. Ладно, он просто и не пытался отличать ребят и девчонок, каждый раз встречая их и удивлённо приподнимая брови: «Что значит — я твой тренер?»
Нахмурившись, Энтвуд хлопнул дверцей на манеж, прикрыв её за собой, и наконец этот звук привлёк взгляды первокурсников. Вы время видели вообще? Его голос прошёлся по огромному помещению, отразившись даже от высокого потолка, который куполом смыкался над головами, держась на тяжелых металлических опорах, и мало кто мог найти в себе силы сейчас не вжать голову в плечи от этого голоса. Уже десять минут как разминаться должны! В следующий раз если опоздаете, можете вообще на манеж не приходить. Шумно выдохнув, Пол скрестил руки на груди и, сунув подбородок в высокое торчащее горло куртки, прошёл в центр большого поля, отгороженного от второй половины манежа большими металлическими стойками: туда заезжать было нельзя, ведь где-то всё ещё докладывали грунт, и несколько рабочих, одетых в яркие комбинезоны, ковыряли проводку за снятыми бортами. Круг шагом и сразу рысью, — выкрикнул тренер, обводя взглядом медленно расходящихся от центра к стенкам лошадей и тихо добавил, — инвалиды, что ж вам всё объяснять-то приходится. Группа сутулых первокурсников и правда была на вид так сказать не очень. Потупив взгляды, они все уныло брели вдоль трибун, даже не пытаясь сделать вид, что готовы работать. Шаг лошадей тянулся ленивыми глухими ударами копыт о грунт, и животные почти дремали на ходу. Шагать активнее! Вы таким аллюром можете только в парке на ослах катать. Полу не нравилась несерьезность в любом её проявлении, в его спортивной юности никто не давал вторых шансов: не смог понравиться тренеру с первого занятия, проявить себя как трудолюбивого спортсмена, готового работать над своим результатом? Значит можешь ехать домой, обдумывать как следует, нужны ли тебе такие нервные потрясения, ведь тренер будет строг и не даст тебе поблажек за то, что ты устал, не можешь или не хочешь выполнять его требования. Так что с Энтвудом детям приходилось несладко. Его придирчивость, помноженная на невыносимый характер, пугали студентов ещё до того, как они лично знакомились со своим педагогом, но ему, честно, даже льстила эта дурная слава.
Мужчина, остановившись возле собранных в кучу пустых стоек от препятствий, обратил внимание на активно вышагивающую в середине колонны пару: казалось, что эта сиреневая косичка, болтающаяся по спине всадницы, действовала на Пола гипнозом, и он прожигал спину студентки своим строгим взглядом. Стоп, вот ты, — он поднял руку вверх, щёлкая пальцами, потому что так и не нашёл в своей памяти нужного имени. Более того, он не вспомнил и клички её лошади, потому что, более чем на сто процентов будучи в этом уверенным, Энтвуд не знал этого гнедого коня. Что это за лошадь? На моём факультете его не было. Кто тебе его дал? Сюда подъехай в центр, я что, так и буду за вами ходить?! — грубо окрикнул девушку-азиатку американец. Он, увидев уставившиеся на него из-под козырька шлема раскосые глаза, лишь сдержанно вздохнул. Как будто у кого-то, кто распределяет вас по тренерам, плохо с чувством юмора. Вся Корея теперь со мной заниматься будет? Пол, перехватив за повод подошедшего жеребца, запустил руку ему под капсюль. А что, капсюль для красоты висит? Брюнет, недовольно подтянув к себе голову гнедого, силой своей неласковой руки затянул ремень на носу жеребца потуже. Имя твоё как? Шагай спокойнее, ты не на скачках. — обернувшись через плечо на бредущую смену разномастных лошадей, среди которых хотя бы больше не было никаких загадочных незнакомых морд, тренер скомандовал, повышая голос: Поехали рысью. Рассредотачиваемся подальше друг от друга, внимательнее у дальней стены, лошади могут испугаться рабочих. РЫСЬЮ ГОВОРЮ! Кому особенное приглашение нужно?

+3

5

Вы время видели вообще? Уже десять минут как разминаться должны! В следующий раз если опоздаете, можете вообще на манеж не приходить. Соу нервно сжала в руке повод, чувствуя пальцами его чуть липкую обкатанную временем кожу. Другие студенты засуетились, карабкаясь на своих коней, вот и Соу снова растерянно глянула из-под козырька шлема на пустующее седло Аль Наира. Признаться честно, она надеялась, что пришедший тренер даст ей какие-нибудь ценные указания, подсадит или сделает ещё что-то, призванное разрешить эту проблему. Увидев, как более продвинутая девочка залезает с табуретки в углу манежа, которую Соу даже и не заметила раньше, кореянка потянула гнедого жеребца туда, быстро шагая по песку и практически скрываясь за огромным телом следовавшего и нависавшего над её головой коня. Кое-как припарковав лошадь к табуретке - ведь ему так не стоялось на месте, Соу взобралась на неё, готовясь сесть в седло. Господи, только бы под ноги ему не упасть. С горем пополам Соу взгромоздилась на лошадь последняя, когда все уже растянулись вдоль борта, поглядывая на тренера, стоящего в середине манежа. Он, кстати, оказался не таким уж и безграничным - был огорожен на половину.
Пока Соу быстро, подрагивающими руками, регулировала стремена, смена как раз прошла круг, и девушка неловко вклинилась в её середину. Она чувствовала, что путлища всё равно разной длины, но регулировать на ходу боялась, потому что её конь всё куда-то торопился и дистанция между его носом и чужой конской задницей в какие-то моменты становилась критической. Тогда Соу, стискивая зубы, повисала на поводу, едва ли не накручивая его себе на кулаки.느리게, 느리게 * - бормотала она едва слышно себе под нос, опасаясь навлечь на себя гнев этого строгого мистера Энтвунда.
Когда Пол сказал шагать активнее, ей стало чуть полегче, ведь темп движения стал более или менее похож на тот, которого жаждал Аль Наир. Всё наладится, всё будет хорошо. Надо не трусить и проявить себя, я же не хочу быть самой худшей из всех.
Стоп, вот ты. Чур не меня, чур не меня. Соу оглянулась на голос и, к своему огорчению, поняла, что из всей колонны всадников Пол Энтвуд обращался именно к ней. Всё хорошо, соберись. Что это за лошадь? Кто тебе его дал? Сюда подъехай в центр, я что, так и буду за вами ходить?!  Кореянка поспешно натянула левый повод, но в центр повернулась не цельная лошадь, а только его гнедая голова на мощной шее. Запоздало добавив свою команду шенкелем, студентка подъехала к мужчине. Кажется, Аль Наиру тоже не хотелось подходить близко, ведь он даже замедлил свой шаг, свысока глядя на Энтвунда явно не с симпатией.
Аль Наир. - почти шепотом сказала девушка, а потом осознав, что её губы для мистера Энтвунда шевельнулись беззвучно, повторила громче: Аль Наир. Конь остановился, и девушка, качнувшись в седле в такт этому действию, замерла на суровом лице мужчины испуганным взглядом. Мисс Тен. - кореянка отвечала односложно, потому что боялась запутаться в этих сложных английских предложениях. Мысленно она с усилием прогоняла речь мистера Энтвунда ещё и ещё раз, пытаясь понять, правильно ли она трактовала каждое слово, не упустила ли чего. А что, капсюль для красоты висит? - рука мужчины перехватила повод, невольно вытягивая его из расслабленного кулачка девушки. Аньё** - виновато и очень тихо сказала Соу, сразу же отругав себя за такую невнимательность и понадеявшись, что Пол не слышал её корейского отрицания.
Тренер затянул ремень туже и снова заговорил с ней: Имя твоё как? Шагай спокойнее, ты не на скачках.  Соу. Да, Учитель. Кореянка кивнула головой, на миг спрятав свои чуть растерянные карие глаза под козырьком шлема. Пока тот отвлекся на всю остальную смену, Соу тихонько отчалила на стенку, находу всё-таки сумев выправить стремена. Аль Наир так уверен в себе - он идёт как король. Его плечи будто расправлены, каждый шаг величественен. Вот бы мне чувствовать себя так же. Наверное, стоит меньше сомневаться в себе, в своих действиях. Надо быть увереннее.
Пока Соу ковырялась со стременами и возвращалась на стенку, её группа догнала их, вставая позади. Ехать первой было немного неловко, даже не по себе, но кореянка, глубоко вздохнув, постаралась расправить плечи, опустить вниз пятку, подняла подбородок чуть выше. Такой лошади ведь надо соответствовать.
Команда рысью. С некоторым промедлением Соу слабо коснулась шенкелем гнедых лоснящихся боков, но этого было достаточно, чтобы Аль Наир двинулся вперёд. Даже удивительно - лошади, на которых кореянке доводилось ездить раньше, не обладали такой чувствительностью. Вот, значит, чем отличается спортивная лошадь от прокатной. Они прошли короткую стенку манежа, впереди длинная, и, увидев перед собой простор, на котором даже не маячило ни одной конской задницы, жеребец стал набирать скорость. Аль - прошептала Соу, заметив, как конское чуткое ухо повернулось на звук её голоса, не надо. Но гнедой разогнался, давая выход своей энергии. Быстрая, не комфортная рысь вышибала Соу из седла, она облегчалась невпопад, повиснув на поводе. Но чем сильнее она натягивала его на себя тем ближе к ней становился затылок с чёрной гривой - Наир уходил от воздействия трензеля. Кореянка честно пыталась что-то хаотично сообразить под тренерский ор, но, пока её скаковой конь не упёрся в конец смены, их бешеная рысь не прекратилась. Одно лишь радовало - Соу то и дело казалось, что жеребец пойдёт галопом - он будто с усилием отталкивался одной из передних ног, словно сейчас будет подъём в галоп, но - пронесло. Фух. Я. Больше. Никогда. Не поеду. Первой. В смене.

перевод

* 느리게 [ныригэ] - тише
** 아니요 [аньё] - нет

Отредактировано Kim Soo Woo (2018-03-07 18:43:43)

+2

6

Чересчур самоуверенный голос вошедшего мужчины заставил спутницу замешкаться и напрячься. Наир беспрекословно подчинялся человеку, не реагируя на накалявшуюся обстановку. Она подвела его к небольшому подмостку, толкая в круп для более удобного расположения. Гнедой внимательно следил за ней, чуть повернув голову, позволяя мягко, но чуть неуклюже сесть на широкую спину.
Слабоватые, по сравнению с предыдущими всадниками, руки, несмело направили жеребца в вереницу практически одинаковых лошадей. Невысокие компактные лошадки на фоне Аль Наира казались грустными, и, врываясь в цепочку копытных, гнедой небрежно разрушил их строй, вклиниваясь в самое его сердце. Отвлекшаяся на что-то девушка допустила размашистому шагу и обильной энергии подходить так близко к впереди идущей лошади, что та иногда подкидывала свой неказистый зад. Наир лишь хмыкал и отворачивал голову от слабой попытки уберечь свое личное пространство. Дистанцию он всегда держал плохо. Зачем, если тебе предстояло столкнуться с такими же наглыми и цепкими лошадьми, с коими толкаться и доказывать свое место было просто жизненно необходимо.
Наир шел в своем комфортном темпе, девушка иногда тянула за железяку, неприятно давя на мягкую десну, на что гнедой лишь крепче сжимал челюсти, продолжая двигаться так, как удобно было ему. Внезапно бессмысленное хождение по кругу сменилось отводом руки девушки влево, и жеребец послушно вышел из толпы себе подобных, - причиной тому была скука в рассмотрении чужих хвостов, вовсе не нога девочки. Она была так легка и вес ее практически не доставлял неудобств, что, похоже, Наир будет плохо реагировать на ее нежные команды. Все это время из ново пришедшего мужчины вырывались слова с такой интонацией, что Кинсон как-то сразу отнесся к этому с неприязнью. Его излишняя уверенность превращалась в надменность.
Девчушка, похоже, собралась пообщаться с ним, - Наир сразу превратился из замученной обыденностью лошади с опущенной головой в неоспоримого защитника всех обиженных более сильными личностями, приосанившись и подняв голову, словно закрывая милое личико от грозных нападок. На деле же это было сделано только ради увеличения своих размеров для напоминания человеку о сложности общения с животными и их бурное восприятие. Вступать в физический контакт Кинсон не имел привычки, лишь проверка – поверхностна эта спесь или нет.
Наир ожидал конца разговора чуть отставив зад, визуально растянув и без того длинное тело, безынтересно осматривая предметы вокруг. Бестактное грубое движение заставило невольно потянуться в сторону мужчины. Он крепко держал гнедого за уздечку черствыми руками, затягивая ремень вокруг носа значительно туже. Кинсон слегка отдернул морду с причудливым хрипом недовольства, пытаясь привыкнуть к новому ощущению, шевеля губами и ноздрями, хоть как-то пытаясь обследовать свою морду. Жеребец был недоволен, уже хотелось оставить этого человека наедине с собой, и снова погрузиться в свои бесконечные запутанные мысли. Настроение из романтично-безвольного перетекало в холодное отстранение. Такие фокусы тебе просто так не дадутся. Подвел конец этой ситуации Наир, бодрым шагом возвращаясь в группу слепо подчиняющихся чему-то лошадей. В чем они себя показывали? Как раскрывались? Аль Наир давно не копался в душе, и ему казалось, что из-за этого он теряет себя.
Девчушка подтолкнула гнедого, и он, чуть дернув кожей от щекотки твердых ботинок, с легкостью поднялся в рысь. С каждым махом серый осадок настроения улетучивался, шаги становились уверенней, мысль о предстоящей скачке кружила голову. Длинные сухие ноги разлетались в приятной свободе, жеребец пригнул голову и с напором двигался по неудобному помещению, совсем забывая о том, что сейчас он должен подчиняться человеку сверху. Животные желания зачастую одолевают. Впереди показался уже знакомый круп, и, отвлекшись на это, Наир почувствовал натяжение повода, от которого он так бессовестно увиливал. Оказывается, все это время девушка прикладывала массу усилий для приведения гнедого в чувства. Откуда ему было знать, что поведение лошади отражается на мнение о человеке, сидящего на ней.
Жеребец поспешно затормозил, подводя задние ноги под себя сильней обычного, врезаясь копытами в мягкое покрытие. Работа с капсюлем была неблагодарным занятием – Аль Наиру нужна была самая простая уздечка с нестрогим железом, с зажатыми челюстями ему проще тащить, убегая от рук человека. Мужчина, видимо, плохо разбирался в индивидуальном подходе к лошадям, предлагая всем одинаковые условия.
Остальные лошади задвигались живей от заводящего бега, на что гнедой привстал на дыбки, с силой опускаясь на землю, не заставляя второй раз долго ждать. Тонкие ручки обхватили шею жеребца, пытаясь удержать тело в изменяющейся плоскости. И у девушки это удалось, хоть и с трудом. Короткий сброс напряжения пошел на пользу, Наир без дальнейших указаний поднялся в хищную рысь, догоняя группу. Добежав до последней лошади, все действия показались Кинсону слишком медленными. Гнедой двинулся вправо, увеличивая амплитуду выкидывания ног и настойчиво сравниваясь таким же гнедым мерином. Скромное «но» девушки было проигнорировано, и, добравшись до одной из первых лошадей в группе, Наир отпустил хватку и пошел медленней, туша свои эмоции разумом.
Движение бок о бок с другой лошадью было не очень удобно, и жеребец так же эгоистично, как и в этой небольшой скачке, отдал бразды правления и выход из ситуации девушке. Пусть сама решает, я устал.

+2

7

Из всего того скопа лиц и морд, что ежегодно появлялись на факультете, выделить хотя бы десятерых, которых Пол запомнил бы с первого занятия, было обычно очень сложно. Обычно в память вырезались особенно отличившиеся студенты, те, кто с первых минут успел не понравиться главному тренеру по конкуру. Среди них, обычно, были мальчишки вроде Мэя, который с первого взгляда стал объектом для издёвок своего начальника и только потом, спустя очень долгое время, смог наконец выйти из этого общества попавших в немилость, но больше всего, конечно, Пол не жаловал девчонок. Так уж повелось. За всю свою карьеру тренера, да что уж там, даже берейтора, Энтвуд не повстречал ни одной девицы их возраста, которая готова была бы без лишнего нытья впахивать как проклятая, а все их сопливые чувствительные натуры, жаждущие, что тренер погладит их по головке, да приласкает на груди, только сильнее раздражали американца. Наверно, педагог из него и правда был никудышный, потому в основном, что делиться своими знаниями он мог совсем не с каждым жаждущим, а только с теми, кто как минимум не вызывал у него предвзятых чувств. И, конечно, эта девчонка с цветной косичкой, торчащей из-под шлема, не могла не обратить на себя его внимание, хотя, если бы Хёна сжалилась и дала ей лошадь, которую Пол уже знал, он и не сделал бы ей никакого замечания. Вместе же эта парочка, подошедшая к нему на середину манежа, была чуть ли не лакомым кусочком, чтобы вызвериться на них за всё своё плохое настроение, однако пока что и кореянка была тише воды, и конь её тем более не вызывал у него особенных претензий. Но всё ведь ещё было впереди.
Пол, увы, не мог отследить все передвижения этой сомнительной пары, ведь его внимания требовали и другие студенты, которые, честно пытаясь не попасть под обстрел, маневрировали по манежу. Он несколько подрасслабился, наблюдая за тем, как мальчишка на сером коне пытается справиться с подтаскивающим его мерином, грамотно чередуя одержки корпусом с внешним поводом, и в голову конкуриста даже на мгновение закралась шальная мысль, что с этими бестолковыми детьми ещё не всё потеряно, но потом, скользнув взглядом дальше, на то коричневое пятно, которым пронёсся справа по стенке Аль Наир, Пол лишь сердито покачал головой. Нет. Точно дебилы. Соу! — казалось, его голос никогда прежде не громыхал так страшно, как в этот момент, когда, наблюдая за тем как девчонка привстала на стременах и натянула на себя повод, тренер даже привстал на цыпочках наверх. Соу, отпусти его рот! Ты что, хочешь до завтра тут скакать?? Да было бы им обоим, этой парочке дураков с шестью ногами на двоих, известно, что никакое натяжение, хоть с распущеным капсюлем, хоть затянутым намертво, не возымеет эффекта, пока корпус всадника не начнёт работать мягко, грамотно и плотно со спиной лошади. Что натяжение кожаного ремня, созданного, чтобы минимизировать вероятность того, что лошадь в ответ на команду руки откроет рот и потащит, никак не влияет на реагирование на эту самую команду. И что, тем более, никак не объяснить растащившей лошади, что ты хочешь остановиться, пока железо растягивает губы тем больше, чем сильнее впирается в него животное. Да сядь в седло глубже, опусти ноги, не нужно стоять на стременах! Отпусти его рот! Энтвуд почти равнодушно проследил за тем, как жеребец описывает круг по манежу размашистой рысью, таща за собой, словно мешок из-под картошки свою всадницу, а потом, когда наконец уткнулся в конец смены и успокоился, перейдя в шаг, тренер лишь прикрыл лоб своей ладонью. Повезло с лошадкой, зашибись. Корея! Сюда, на вольт вокруг меня, остальные в ту часть манежа, работайте над переходами в шаг. Десять темпов рысью, переход в шаг, затем снова рысь. Давайте, чего ждёте, у вас что, много времени свободного?
Это было полнейшее фаталити, происходящее у него прямо перед носом,да ещё и в самом начале рабочего дня. Обычно даже в самых крайних случаях Энтвуд с прокатом не бывал таким деятельным, но эта девчонка с её конем... ух, как брюнет смотрел на них исподлобья, скрестив руки на груди, когда они шажочком подбирались ближе к центру манежа. Они умудрились с первого же занятия сломать всю систему его равнодушия к происходящему. Я не буду катать тебя на корде. Хочешь учиться в академии — придётся стараться и запоминать по ходу дела. Он, указав рукой вокруг себя, сосредоточенно посмотрел на морду Аль Наира — благородный чистокровный профиль и широко раскрытыми ноздрями. Красивая статная лошадь, тем более для студентов, которые кроме прокатных кляч ничего лучше-то в своей жизни и не видели, однако на чисто субъективный вкус Энтвуда жеребец этот был... простеньким. Ему по душе всегда были другие лошади, совсем других характеров и статей, правда, работа обязывала не смотреть на породу, указанную в паспорте, и не делать никаких различий для тех или иных коней, потому он и был востребован как профессионал. Для Пола не было разницы — заставить прыгать осла или плясать корову, но, совсем другое дело — в состоянии ли были оценить характер чистокровки студенты, которые вообще ещё пока мало что в своей жизни понимали. Тренер недовольно поджал губы, глядя на то, как засеменил он вокруг, то расширяя, то сужая диаметр вольта, и чёрт его знает, кто из них двоих был большим профаном в манежной езде — конь, который, похоже, и манежа-то этого никогда не видел, или девчонка, которая упорно висла на его трензеле, не собираясь с первых же темпов вникать в наставления своего учителя.
Облегчайся мягче, не пропускай темпы. Спокойнее, успокой его корпусом. Если ты будешь выскакивать из седла на шею каждый шаг, он будет продолжать торопиться. Внимательнее, прижми его немного бёдрами, и сразу отпусти. СОУ, ПРИЖМИ и ногу вниз. Реже, ещё реже, чуть отставай от лошади корпусом, он подстроится, главное — не тяни. Господи, за что, ну за что это, за что? Чем он так провинился перед Хёной, что эта пигалица умудрилась ему так насолить, подсунув целую группу начинающих? Она же, сволочь, совсем не понимала, что первые же шишки полетят ей в голову, когда Пол, вызверившись, начнёт отправлять их к ней на ковёр с претензиями и докладными. Неужели это было так необходимо, и нельзя было отправить первокурсников к какой-нибудь Ивонн? Кажется, это ей платят за обучение аутистов? Будучи поглощенным этими мыслями, он крутился за оббегающим его жеребцом, стараясь не ругаться слишком часто, чтобы девчонка успевала хоть что-то отложить в своей голове, но пока ему казалось, что тщетны все его слова. Впрочем, так он частенько думал обо всех, даже самых сильных своих учениках, и злиться на Пола даже за это было нельзя, ведь весь его мерзкий характер с лихвой компенсировался тем, что его студенты, в общей массе, к моменту выпуска всё же становились немножко похожи на нормальных всадников, хоть мистер Энтвуд и продолжал считать их немощными инвалидами, конечно, горячо любимыми, если не безобразно тупыми. Сейчас лучше, — неожиданно приподнял брови и произнёс тренер, — Теперь внимательно слушай. Продолжай двигаться такой рысью, спокойной, не повисая на поводу, мягко подсядь в седло на учебную рысь, я надеюсь, ты хоть знаешь как это делается? И сразу же плотно обхвати его бёдрами, мягко прижав и вытянув шенкеля, а потом сразу же сделай вот такую одержку поводом. Пол уловил краем глаза, что все рысящие по манежу всадники стали сосредотачиваться в середине, бросая на него внимательные взгляды. Так-то лучше. Если хотят учиться, пусть учатся всё время, не думая, что кто-то когда-то будет индивидуально подтирать им задницы. От этого старательного шума, звука голосов пыхтящих первокурсников, даже строгий дядька Пол смягчился и в голосе, и в выражении лица, и даже, оценив эти старания, хоть и очень кривые, но усердные, скомандовал: Первый курс, шагом. Закончили разминку. И, обернувшись на кореянку с цветной косичкой, указательным пальцем задумчиво подпер свой подбородок: Ты хоть узнала у мисс Тен откуда тебе эта лошадь досталась?

+4

8

Уткнувшись в конец смены, Соу хотела вздохнуть с облегчением между этими двумя событиями - бешеной рысью, которой она так и не смогла помешать, и следующим громовым зарядом, который сейчас обрушит на её голову тренер. Но краткой передышки не вышло. Соу почувствовала, как передние ноги жеребца отрываются от земли, а она - она, сидя в седле, совсем ничего не значит - пушинка для него, глупая декорация. Сначала кореянка широко распахнула глаза, в ужасе вдыхая, а потом, инстинктивно догадавшись вцепиться в шею Аль Наира, крепко зажмурилась до тех пор, пока тот не опустился обратно. И пусть всё действо занимало всего-то ничего в реальном времени, для самой первокурсницы это растянулось на вечность.
Опустившись на все четыре ноги, конь этими самыми ногами понёс её дальше. Из-под козырька шлема Соу беспомощно смотрела на то, как Наир нагоняет круп лошади, идущей последней в смене, как, вслед за этим, идёт на обгон. Она ничего не могла с этим поделать, понимая, что у неё не хватает опыта, сил и знаний. И как бы это грустно не звучало - Соу не предпринимала ровным счётом ничего. Тянуть? Опытным путём выяснено, что это бесполезно, это как-то не так работает, не так, как она привыкла. Почему-то вся эта ситуация вдруг напомнила Соу кадр из какого-то фильма, где главный герой стоит в своей машине на дороге и смотрит на то, как на него летит фура в заносе. Корея! Встрепенувшись, кореянка поняла, что это обращаются явно к ней. Сюда, на вольт вокруг меня, остальные в ту часть манежа, работайте над переходами в шаг. Десять темпов рысью, переход в шаг, затем снова рысь. Давайте, чего ждёте, у вас что, много времени свободного?
Господи, как он много и быстро говорит… Соу завернула Аль Наира во внутрь манежа, на её резком кривом повороте он всё же сбавил скорость, вскоре перейдя и в шаг. Подъезжать к мистеру Энтвунду, признаться, было страшно. На первом занятии в чужом для неё коллективе, да и в чужой стране в целом, совсем не хотелось выделяться. Особенно, отсутствием знаний и навыков, неумением совладать с лошадью, но, увы, увиденного Полу уже не развидеть. Я не буду катать тебя на корде. Хочешь учиться в академии — придётся стараться и запоминать по ходу дела. Кореянка на всякий случай уважительно кивнула головой. Надо пробовать дальше, ничего страшного, я научусь. Ни один человек ещё олимпийским спортсменом изначально не родился.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться внутренне и настроиться на продуктивную работу, отложив пока в сторону негативный опыт, Соу набрала повод, который уже успела чуть распустить, покороче, старательно отследила, не уехали ли у неё вперёд руки, прямая ли спина. И легонько выслала жеребца в рысь, направляя его по вытянутому неумелому такому вольту вокруг мистера Энтвунда. Она внимательно слушала, что говорит ей тренер, применяя его указания словно чуть запоздало - ей нужно было немного времени на то, чтобы обработать полученную информацию, перевести на корейский и воплотить в действие. И пусть получалось не идеально, Соу очень старалась. Сейчас лучше. Правда? ПРАВДА? Кореянка широко улыбнулась, от всей души похлопав жеребца по его сильной лосняшейся шее. Офигеть, он нас похвалил! “Сейчас лучше” - да это звучит как музыка!
Теперь внимательно слушай. Продолжай двигаться такой рысью, спокойной, не повисая на поводу, мягко подсядь в седло на учебную рысь, я надеюсь, ты хоть знаешь как это делается? И сразу же плотно обхвати его бёдрами, мягко прижав и вытянув шенкеля, а потом сразу же сделай вот такую одержку поводом. Господи, как это запомнить? Соу с готовностью кивнула головой и принялась изображать то, что, как она примерно поняла, Пол хочет увидеть. Рядом с ним, как оказалось, не так уж и страшно. Во всяком случае, тренер не гнобил её за то, что у неё что-то не получается, а помогал справиться с незнакомой лошадью и её моделью поведения. Ведь всё же Соу больше доводилось ездить на лошадях прокатных, часто ленивых или апатичных - надо было расталкивать, а не тормозить. Бывало да, что кони разносили, испугавшись чего-либо, но тогда подорвавшая лошадь обычно останавливалась сама, добежав до противоположного угла манежа, а таких коней как Аль Наир ей не встречалось и вовсе.
Ты хоть узнала у мисс Тен откуда тебе эта лошадь досталась? - неожиданно спросил Пол. Девушка сразу как-то невольно смутилась - это был отвлечённый вопрос, на который надо дать развёрнутый ответ. Тренер казался задумчивым. Значит, он тоже видит эту лошадь впервые?
Мистер… Кореянка, натянув на себя повод, остановила жеребца, чуть качнувшись в седле в такт движению. Соу чуть не сказала “Мистер Мяу” и с ужасом осознала, что совсем не знает фамилии того студента, что помогал ей подготовиться к зачёту со всеми этими уздечками и седловкой. Того разговорчивого корейца, что не откажет в помощи даже когда занят и уж точно не прочь перекинуться хоть парой слов. Ааааайщ, я даже и имя его толком не помню. Совсем из головы вылетело. Соу помнила только прозвище, но озвучить эту глупую детскую кличку суровому тренеру было неловко и даже стрёмно. Простите. Я фамилию не помню. Его все Мяу-Мяу зовут. Покраснев, Соу неловко прятала глаза под козырьком шлема, а потом снова глянула на мистера Энтвунда. Он сказал: Аль Наир - скаковая лошадь. Признаться тогда Соу не придала какого-то особенного значения его словам, они показались не очень важными. Да какая разница - какая порода, какой возраст, какая специализация - ей ведь не на ипподром на первом занятии на нём выезжать. Но, оказалось, это имеет большое значение, раз эта информация понадобилась даже мистеру Энтвунду.
Кореянка бережно погладила шею Аль Наира своей маленькой нежной ладонью. Недопонимания - они случаются, но это никак не отменяло её искреннего восхищения лошадью в целом и её красотой. Ничего, я научусь тебя понимать. Мы станем друзьями.

Отредактировано Kim Soo Woo (2018-03-24 02:23:19)

+2

9

Девочка и вправду, уловив посыл Аль Наира в виде ослабляющегося натяжения повода, взялась поруководить тандемом гулливера и дюймовочки. Основательно взявшаяся за правление ручка сместила центр тяжести вправо, и передние ноги направили тело в сторону ее желания. Наир сбился с рыси на таком грубом повороте, опуская голову пониже, чтобы выправиться на уверенный размашистый шаг. Но у сильно жестикулирующего главного тут парня были другие планы счет этой парочки.
Кинсон почувствовал шевеление железки во рту и сжал зубы до скрипа. Этот контакт заставил опустить голову и поддаться на неумелые грубые манипуляции. До сих пор цель беготни в помещении была неясна. Смысл бесцельного хождения, чего они хотят добиться, почему не пускают проскакать? Следующий толчок в бока стал уверенней первого и смутил гнедого из-за такого топорного бесчувственного отношения. Громоздкое тело растянулось, и жеребец поднялся в грузную рысь, пока растеряв запал к беготне. Всадница тянула только один повод, показывая Аль Наиру путь вокруг мужчины.
Прямое, как палка тело, отчаянно не хотело гнуться, и круг Наира со стороны казался многоугольником. Гибкость оставляла желать лучшего, - девочка сверху хоть и как-то странно шевелилась на спине, ее действия все же заставляли предпринимать попытки к приданию своему телу формы полукруга. Пара маленьких неудобных кругов сковывала движения и иногда гнедой сбивался, подхватывая себя вскидыванием головы. Как бы ужасно не прошла для него эта пара минут – внезапные одобрительные хлопки по шее искренне изумили и Кинсон перешел на шаг, прислушиваясь к интонации людей, навостряя ушки.
Упражнения, доставляющие неловкость, не торопились заканчиваться – девчушка как-то сильней села на спину и сильно прижала обе ноги к бокам. Наир вздрогнул, и поспешно поднялся в кентер, улавливая тонкие старые приемчики на треке. Но спутница была наготове – не давая сделать и пары тактов, она слегка откинулась назад, опустила руки вниз, и притормозила жеребца. Гнедой жестко перешел на рысь, сначала перекачиваясь с ноги на ногу, как лодка, но ловя каждое прикосновение всадника. Сделать требовалось тоже самое – бежать по кругу, склоняя голову во внутрь. Кинсон то и дело чересчур склонялся во внутреннюю сторону, слишком сильно заваливая плечо. Было чертовски неудобно, но жеребец терпел, обозначая свою старательность, желанием идти на контакт и изучению новинок.
Люди безмятежно перебрасывались фразами, пока гнедой пыхтел в труде покорения маленького круга. Через три неказистых вольта, девочка снизошла на безрезультатные попытки сгибания. Наир с радостью перешел в расслабленный шаг, пожевывая железо, и при первом же намеке на давление во рту, остановился как вкопанный, ставя передние ноги ровно напротив друг друга. Конь медленно и тщательно грыз зубами уже давно теплую железяку, очевидно же, что такое бездействие намного лучше.
Кинсон хлопал большими глазами, рассматривая чудаковатых лошадей, ожидая следующих еще неуверенных команд. Так у них все ловко получается. Проскочило в голове, и жеребец может быть и хотел продолжить мысль, но нежная рука отвлекла своей приятностью и лаской. Девушка уже столько раз за короткое время одарила его безвозмездным вниманием, к которому ненормально быстро привыкаешь, что Наир таял и пытался не дышать, не сбивая знакомую в доставлении ему удовольствия. Гнедой повернул голову в сторону руки, и чуть боязливо обнюхал ее, касаясь вибриссами и улавливая слегка карамельный аромат, определяющий человека. Аль Наир не мог вспомнить прежде такого добродушного отношения. Да и вообще отношений с человеком чуть более личных, тайных и порой смущающих. Девочка продолжала располагать к себе и за такую ласковую плату жеребец стал готов потрудиться.
Конь глубоко вдохнул, что бока стали вдвое больше, как у жеребой кобылы, и потянулся теперь к мужчине, пытаясь установить его аромат и идентифицировать затем его по нему. Длины растянувшейся шеи не хватало, - Наир сделал маленький шаг передней ногой, нарушая свой перфекционизм ножек. Жеребец склонил голову вбок, «помещая» свой глаз напротив лица главного, пытаясь рассмотреть его потщательней. Неприступность и отстранённость – с такими качествами они не сработались бы, будь он его всадником. Но это не он, и Кинсон, узнав для себя все необходимое, шумно выдохнул и замялся на месте, уставая стоять как постамент.

+3

10

*Начало игры*

Переезд прошел незаметно для Лу. Она не интересовалась дорогой и окружающим её миром, только очень ждала момента, чтобы размять свои ноги. Поэтому, когда, наконец, кобылу вывели из денника и повели в сторону манежа, как предположила сама Страх, она довольно бодрым, пружинящим шагом двигалась рядом с коневодом, однако, не тащила его вперед, хотя и могла. Лу, довольно стойко и спокойно, даже немного равнодушно перенесла чистку и седловку, бросив короткий взгляд на довольно приличную амуницию, хотя и было видно, что она использовалась уже не раз. Кобыле это было не важно, главное, чтобы прочности поводьев хватило остановить её буйную головенку, если ей вздумается пошалить. Ганноверка была довольно крупной и мощной кобылой, так что средства управления ей просто обязаны быть крепкими. Или же всадник должен был поймать с кобылой одну волну, чтобы суметь управлять ей даже при помощи пары ниток. Лу, скучающим взглядом одаривала местный персонал и красоты, пока что ничего не задело её сердце, чтобы заставить глаза остановится на чем-то особенно надолго. В бодром темпе и со своими тараканами в голове, кобыла продвигалась в сторону манежа вслед за коноводом – молодым мужчиной, с кажущимися, крепкими и уверенными руками. Это хорошо, значит, не будет сомневаться в командах, можно спокойно работать. В манеже парень легко и просто залетел в седло, и кобыла тут же почувствовала контакт с его руками своими губами. Отлично, значит, она не ошиблась, и мальчик будет хорошим всадником. Короткий уверенный посыл и легкая отдача - широкий и уверенный шаг, движение вперед. Как только Лу двинулась с места, она тут же настроилась на работу и прислушалась к движениям всадника, стараясь уловить любое мимолетное движение. Но сверху было тихо. Шагаем, девочка, просто шагаем. Знакомимся. Ну, понятно, куда ж без этого. Ганноверка не переживала за свое первое впечатление, она обладала мягкими и размашистыми аллюрами, не страдала излишней осторожностью и зажатостью движений. Она явно не годилась для эталона утонченности и грации, но была хорошей рабочей лошадкой, с мягким ртом и сильными ногами. А впрочем, что еще было нужно для хорошего выполнения команд в троеборье? Один круг был пройден вполне удачно и сверху завозились. Внутренний шенкель всадника начал настойчиво гнуть кобылу в купе с поводом. Кажется, там наверху, решили проверить отзывчивость на вольтах и легкость в управлении? Ладно, с этим мы тоже справляемся неплохо. Лу начала грузно и не спеша поворачиваться и сходить с тропы. Она не была очень пластичной, но и деревянной назвать эту особь тоже было сложно. А при должном усердии, даже можно было сказать, что ганноверка вполне себе гибкая. Но, это при в самом деле должном усердии. А всадник не очень-то усердствовал. Это была простая проверка работоспособности систем и ничего более. Ну, кобыла и не стремилась понравиться всем встречным, поэтому вполне себе сносно отреагировала на команду без особого рвения, правда. Парень, кажется, не высказал никаких недовольств по поводу поведения Лу, потому что невозмутимо и четко выслал её в рысь, что она и сделала сразу же, без заминки. Такая же, как и шаг - широкая и размашистая рысь, без особых усилий, но с хорошим импульсом. Мощные ноги ритмично сгибались и разгибались в полете над песком. Равномерное дыхание и тихое поскрипывание седла. Мирная, спокойна тренировка. Пока что, все шло вполне хорошо. Всадник не ограничивал свободу кобылы, а она отвечала ему полным послушанием и отдачей. Они легко и свободно пересекли поле по диагонали, и плавно вписавшись в поворот, вышли на прямую. Новый посыл вперед, четкий, но осторожный, видимо мальчишка не был уверен, что кобыла все правильно поймет. Он так вцепился в повод, что Лу даже хрюкнула от досады.
Ты думаешь, что это предел моей рыси, и я сейчас же перейду в галоп? Нет, милый, я еще не разогналась.
Кобыла легко и непринужденно расширила свой аллюр, буквально взлетев над песком. Она далеко выбрасывала передние ноги и сильно отталкивалась задними, поднимая небольшие облачка пыли над полом. Такой же мягкий и спокойный аллюр, без особых усилий. Пока что от кобылы не требовали ничего сверхъестественного, так что она хорошо справлялась. Паренек, кажется, успокоился и немного отпустил повод. Он робко дрогнул в его руках, передав вибрацию на трензель кобыле. День начался не плохо и настроение Страх было умиротворенным. Ей даже хотелось работать дальше, она была готова к хорошей тренировке и вполне была удовлетворена всадником. Пусть немного не решительным, но, все же, достаточно спокойным. Это было хорошо. Это было правильно.

+1

11

Направляясь в академию, Яна широко улыбалась, а ее глаза буквально сияли. Девушка была буквально вне себя от радости. Ну, еще бы! Как же иначе? Ведь в Кавалькаду прибыла наконец новая лошадь, и ее специализацией оказалось как раз троеборье. Яна надеялась, что они подойдут друг другу, и тому была веская причина - отсутствие у русской постоянной и полноценной лошади. Перескакивать с коня на коня русской, признаться честно, ужасно надоело. Отсутствие стабильности в тренировках ее раздражало - в ее жизни и так сполна хватало хаоса, хотя он ей и нравился, но в этом случае этот принцип отказывался работать. Поэтому, узнав время прибытия Шталунг, Орлова хотела приехать в академию пораньше, чтобы посмотреть на кобылу в обычной жизни, однако натолкнулась на противодействие со стороны "вышестоящих". Логики в этих действиях она не понимала и не принимала, и была этим фактом изрядно расстроена, однако послушалась беспрекословно - сначала на Шталунг должен был провести "тест-драйв" коновод, а уже затем на нее могла бы сесть Яна. В итоге радость перевесила, и девушка направлялась на конюшню с превосходным настроением, что было очень хорошо. Она всегда считала, что на лошадь свои проблемы свешивать не стоит, и все плохое, что происходит в твоей жизни, следует оставить за воротами академии. Здесь должно было царить счастье, по крайней мере, для Яны - ведь это было ее любимым делом, и сюда просто нельзя было приносить какие-то обиды, недомолвки или еще что-либо негативное. С лошадьми она была предельно честной и откровенной, не утаивая ничего.
Прибыв в Кавалькаду, девушка направилась в раздевалку, где и переоделась, после чего направилась в помещение, которое знали и любили все спортсмены, и где должна была состояться первая для Шталунг тренировка в академии. Она шла в Гранд Манеж.
Новую кобылу девушка сразу приметила - ее сейчас проверяли на работоспособность и "качество". То, как они шли, Яне понравилось. Мягко, широко... но без особого энтузиазма. А уж когда они перешли на рысь... Она работала именно так, какой работы требовала Яна от своих лошадей на обыкновенных, спокойных разминках. Не требуя ничего сверхъестественного, всадник раскрывал минимальные возможности кобылы. И Яна уже не могла дождаться, когда сама сядет в седло. Почему-то Орловой казалось, что показываемое сейчас Шталунг - это не все. Орлова была уверена, что Шталунг могла практически летать, и девушка хотела делать это вместе с ней. Когда кобыла расширила аллюр, Яне стало буквально невтерпеж. Спустившись со средних ярусов зрительской трибуны к нижним, а затем и вовсе ступив на песчаное покрытие площадки, Орлова уже предвкушала долгие тренировки со Шталунг. Она была почти идеальной, очень близка.
- Дальше я сама, - сказала девушка, обуздывая все свои эмоции. Мягко проведя рукой по шее Шталунг, Яна аккуратно взяла повод и одним мягким, пружинистым движением взлетела в седло... а потом отпустила все. Мысли, эмоции, - их просто не стало. Была она и ее партнер. И она надеялась, что они обе со временем будут способны на полное доверие друг к другу.
Мягко, но четко посылая кобылу вперед шагом, Яна была четко уверена, что она поймет и сделает все правильно. Чуть-чуть, на каплю больше импульса, немного глубже посыл, - и они сразу переходят в широкую, размашистую рысь. Еще немного, расширяя аллюр. И еще больше. И еще. А затем короткий четкий посыл, и галоп. Все это время повод в ее руках покоился абсолютно без движения. Руки были полностью стабильными и уверенными, поддерживая легкий контакт со ртом кобылы, не дрогнув. Несмотря на то, что девушке сразу понравилась лошадь, она была расслабленной, но готовой ко всему. Яна провела половину своей жизни в седле, и чувствовала себя в нем намного лучше и спокойнее, чем на седле. Шталунг ей нравилась - она была уверенной и азартной, как и сама Яна. Девушка не допускала даже тени сомнения в том, что они сработаются.

0

12

Работа с коневодом-парнишей была вполне логичной. Все как по расписанию – шаг, рысь, немного тренировки на управление и пластику. Лу нравилось, когда она понимала, что будет дальше. Она любила, когда все четко и по расписанию. Но, что-то пошло не так, посреди круга, её вдруг стали тормозить. Причем не мягко и плавно, как если бы это был обдуманный переход в шаг, который был сформулирован в голове в процессе нескольких минут обработки этой мысли,  а что-то  резкое. Словно далеко перед ними замаячила стена и срочно требуется замедление и остановка. Шталунг не успела даже возмутиться такому не логичному поведению, слепо повинуюсь требованию, и останавливаясь. Теперь, когда у неё появилась возможность поднять глаза и оторваться от работы. Она увидела причину этой остановки. У дверей манежа появилась девушка и направлялась к ним.
Хм, странно, я думала, что мы до конца тренировки будем бегать с мальчиком. Он мне понравился, жаль.
Девушка не стала много разглагольствовать, она даже не спросила паренька, как кобыла справляется, не поинтересовалась, не нужно ли притащить с собой хлыст, она просто погладила кобылу по шее, так, словно знала её полностью и полезла в седло. Лу немного удивилась, но причуды новой всадницы пусть остаются при ней. Кобыла придерживалась правила - не лезть в чужие дела, пусть девушка сама решает, как и с кем ей поступать. Если впоследствии будет принято решение, что она совершила ошибку, не поинтересовавшись поведением и работой Страх, то это будут проблемы самой девочки. И выкручиваться ей придется так же – в одиночку. Тем временем девушка подобрала повод и выслала кобылу вперед.
Ну ладно, давай работать. В самом деле, чего разводить сантименты.
Кобыла поднялась в энергичный, немного прыгающий шаг. Снова посыл и Лу без проблем поднялась в размашистую рысь. Это все только что было проделано с парнем и не было никаких проблем повторить «программу».  Кажется, девушку все устраивало, потому что никаких побочных команд дано не было. Что ж, хорошо, чистая работа бывает скучной, но они только начали. Интересно, досидит ли девушка на её спине до конца или снова будет смена управляющего? Очередной четкий посыл вырвал кобылу из раздумий, и она значительно ускорилась, чувствуя, как воздух проносится  мимо, задевая шерстинки в ушах. Ровно подстриженный длинный хвост, струился сзади за вороной по воздуху как водоросли в воде, тихо шурша при соприкосновении отдельных волосин. Кажется, девушка не привыкла делать вступительных тренировок и узнавать лошадь получше, прежде чем пускаться во все тяжкие, так как совсем скоро, не прошло даже и пары кругов, она выслала ганноверку в галоп. Кобыла с готовностью мощно оттолкнулась задними ногами, выталкивая свою не маленькую тушку вперед. Получился такой себе скачок, достаточно чувствительный там, сверху. Она не могла сказать, обычно ли это для неё, так переходить из рыси в галоп, или это реакция на новую обстановку, но Лу не имела привычки долго размышлять над своими действиями. Она делала, быстро подмечая детали и исправляя ошибки, если такие были. Никто долго не раздумывал над тем, а что было бы, если бы да кабы. Повод не шевелился, и команд никаких больше не поступало, поэтому кобыла вытянула вперед шею и свободно понеслась вперед. Она не набирала скорость и не увеличивала амплитуду и без того импульсивных движений, но галоп все равно выходил достаточно мощным и свободным. Грива колыхалась в такт затылку кобылы, она молчаливо и послушно выполняла поручение всадницы – бежала вперед. Правда манера её работы могла напугать новую всадницу, но Лу не задумывалась об этом. Девчонка знала куда идет, и с кем будет работать, а если нет, то кто виноват? Стоило внимательнее изучать её документы, прежде чем лезть в седло.

+1

13

Работа по кругу — это лучшая проверка на сбалансированность лошади. Пол априори просил от новенькой студентки невозможного, и, даже зная это, всё равно не сбавлял оборотов, продолжая увеличивать требования тем больше, чем больше она терялась, пытаясь успеть за строгим учителем и не облажаться в его глазах. Аль Наиру было тяжело нести себя в должном равновесии по вольту, это было видно самым невооружённым взглядом, и тем более это не проскочило незаметным мимо чуткого глаза Энтвуда: конкурист с самого начала заподозрил неладное. Просто эти прокатные кони, кони, которых отдают под начинающие группы, обычно служат Академии верой и правдой по многу лет, и каждую такую морду Энтвуд знал в лицо. Редко появлялись в их рядах новые, молодые, горячие. Тех, кто получше сразу забирали под студентов, совсем перспективных — отдавали в работу берейторам, ну а прокатные лошади, они и оставались на своём месте, и их видно было сразу. Смиренные, понимающие, старательные, потому что ничего больше им не остаётся, они были, как правило, когда-то хорошо выезженными спортивными лошадьми и потому до сих пор терпели едва ездящих студентов-первокурсников, прокатных детишек и взрослых, и все эти простейшие задания, которые требовал выполнить инструктор, давались им без всяких проблем, ведь где-то там, в подкорках их сознания ещё теплилась память о былых спортивных временах. Но вот этот гнедой, нет, он был слишком непохож на выезженную лошадь. Опять какое-то мясо случайно привезли в коневозке? Такое бывало, когда начконы отправлялись искать новых животных для академии и часто, не глядя, скупали всё, что только могли найти. Тогда-то в Кавалькаду и попадали такие как, например, рыжая Диабло, которой самое место было в колбасном цеху, а не на манеже с адекватными лошадьми. Но Пол, он, конечно, относился к новеньким всегда слишком предвзято, однако пусть и ругался, но тем не менее шанс давал каждому, даже самому на его взгляд бесперспективному экземпляру. И порой среди таких, один раз на миллион, оказывался всё же алмаз, который стоило только хорошенько огранить, и его ценность мгновенно возростала до небес. К Аль Наиру, это, конечно, не относилось, ведь сложной невыезженной лошади понадобятся месяцы, чтобы научиться работать в нужном направлении, а ещё как минимум — опытный берейтор, но никак не едва сидящая на рыси девчонка, однако некое трудолюбие в его темных глазах Энтвуд всё-таки рассмотрел, пока Соу выписывала неровные вольты, пытаясь хоть как-то изобразить нечто похожее на правду под грозные окрики тренера. Да, жеребчик-то был неплохой, может быть его бы и можно было натаскать возить прокат, но пока что гнедой топорно переваливался, заторапливаясь, с одной ноги на другую, и в каждом его неровном движении не было ни логики, ни чувства. Как будто только что со скакового трека, — промелькнуло в голове у американца, когда он, умоляя кореянку набрать внешний повод, уже почти что прыгал внутри круга, на примере своей собственной ноги показывая куда, мать её, эту самую ногу надо убрать, чтобы она перестала висеть на плече несчастного жеребца. И как всегда профессиональное чутьё брюнета не обманывало, он попал в точку, хоть происхождение этой загадочной лошади должно было волновать его меньше всего. Ведь прокат, он и был прокат — это не его потенциальные ученики, не его четвероногие подопечные. Большинство этих ребят прекратят посещать занятия после первой же сессии, и уж тем более мало кому из оставшихся придёт в голову добровольно отправиться на факультет к Энтвуду. Сейчас немного лучше, хвали, — казалось, что когда девочка вынырнула из седла вперёд, чтобы огладить мощную рыже-гнедую шею, жеребец только расслабился, опустив наконец голову, за которую ученица нещадно тянула его всё это время, вниз и вперед, к самой земле. А ещё, вместе с кореянкой, в этот момент, когда Аль Наир наконец перешёл в шаг, выдохнул не только конкурист, но и все остальные занимающиеся, которые к этому времени уже закончили разминку и вальяжно вышагивали рассеяной по всему пространству сменой и обернувшись со всем своим вниманием на Соу и её напарника. Наверное, эти глупые детишки думали, будто могут позволить себе смотреть на неё с какой-то важностью во взгляде, будто это их личная заслуга — тюфяковые лошади под их седлами, которые давным-давно поняли, что порой проще сделать всё за студента и получить похвалу, чем вредничать и работать до седьмого пота, пока тупорылые первокурсники наконец не поймут хоть что-нибудь. И пусть у Энтвуда отсутствовало всякое терпение к таким, как эта кореянка, но зато у него ещё и очень сильно было развито чувство ненависти к тем, кто позволяет себе смотреть на других свысока. Потому что единственный, кто мог себе это позволить, был он сам. Чего вылупились сюда, мальки? У вас задания нет? Сейчас придумаем! Бросаем стремена, всем пять кругов облегчённой рысью, кому очень легко, тот встаёт в полевую посадку без стремян. МАРШ! — это, наверное, только показалось, но Пол словно немного улыбнулся уголками своих губ, а когда перевёл ставший снова серьёзным взгляд на Соу, она заговорила, как будто выдерживать на себе его тяжёлый требовательный взгляд в молчании было невозможно. Мистер… Простите. Я фамилию не помню. Его все Мяу-Мяу зовут. Брюнет лишь многозначительно прикрыл лицо ладонью, перчатка на которой стала даже немного влажной от напряжения и стресса, который он испытывал, разоряясь здесь, как будто это имело хоть какой-то смысл. Мин Мэй, — с истинно учительской выправкой отчеканил спортсмен, даже становясь в этот момент добрее в лице. Он сказал: Аль Наир - скаковая лошадь. Бинго.
Что ж, делать уже было нечего. Самый печальный факт состоял в том, что раз уж этого коня определили на его факультет, значит выбор у Пола был небольшой: либо он отдаёт чистокровку под студентов, чтобы он вот так же постигал азы работы в манеже вместе с подростками, либо садится на него сам, чего, конечно, делать он не собирался. Плохо. Пло-хо, — по слогам отчётливо проговорил мужчина вслух, подцепляя мыском своего блестящего сапога манежный песок, — Давай, ещё раз рысью. Теперь медленнее, и ещё, — конкурист подошёл к жеребцу почти вплотную и даже машинально прошёлся ладонью по его холке лёгким прикосновением. Ногу вот отсюда не вздумай убирать. А то оторву, раз ты ею не пользуешься. Уж раз Энтвуд даже подошёл и положил шенкель всадницы в правильное положение сам, не оправдать его надежды было бы смертельно опасно. Поэтому, он даже нахмурился ещё сильнее, убрав нос под стоячий воротник своей куртки, и немного поёжился, ведь в этом громадном манеже гулял ужасный сквозняк — это большая вентеляционная установка, что мерно шумела высоко под крышей, нагоняла в помещение ледяной воздух.
Хорошо, конечно, отгрохала Академия себе это рабочее поле. Построили арену для проведения соревнований, а теперь юзали почём зря, то вскапывая грунт во время проведения кроссовых тренировок, когда погода не позволяла выйти на трассу, то вот так обхаживали прокатом по стенке. И Пол, даже ненадолго отвлёкшись на рассматривание интерьера, в котором работал через день, но на который не обращал никакого внимания, вдруг понял, что уже упустил слишком многое, чтобы похвалить или обругать студентку и её коня. Ну, кажется, он по-крайней мере начинал понемногу включаться в работу и вид его перестал выдавать ту степень удивления, какая была написана на его морде ещё на разминке. И вроде как Соу старалась, пытаясь подстроиться под лошадь и не растерять свою строго-настрого приставленную к жеребцовскому боку ногу. Ладно. Так нормально, — рассеяно махнул рукой Пол, оборачиваясь, чтобы посмотреть на остальных студентов. Битый не битого везёт, ей-богу. Ну и что ещё он мог сказать, кроме этого "ладно"? Для неё — вполне нормально. Для Энтвуда, конечно, полнейший мрак. Но впереди было самое ужасное, ведь девчонку и её скакового Аль Наира пора было выпускать во взрослую жизнь, то есть ставить на стенку, туда же, где рысили, кряхтя от перенапряжения (ведь Пол забыл, что заставил первокурсников отжиматься без стремян) её со-курсники. Эй, эй, инвалиды, ладно вам. Шагайте. Соу, пошагай с ними по стенке, когда начнут рысить, будешь пробовать ехать по стенке. ТАКОЙ ЖЕ рысью. Не прихватывая его за лицо.

+3

14

Мин Мэй - поправил её тренер, который, как оказалось, в курсе, что за человек носит это смешное запоминающееся прозвище. Хотя откуда? Вряд ли тот парень представляется тренерам подобным образом. Это… было бы очень странно. Как много вопросов и как мало ответов, впрочем, сейчас не стоит забивать себе голову такой посторонней ерундой, надо сконцентрироваться на выполнении заданий, пока суровый мужчина не выгнал её из академии. Соу смущал тот факт, что только одна она ездит вокруг мистера Энтвунда по кругу, в то время когда все остальные двигаются вдоль бортов. Значит, она совсем плоха, совсем ничего не умеет? А ведь до сегодняшнего дня кореянка считала, что ездит очень даже неплохо. Да, конечно, не олимпийская надежда, но она вполне могла более или менее уверенно держаться на рыси и галопе, и имела смутные представления, чем же хочет заниматься дальше. У конного спорта столько направлений! И каждое по-своему сложно, а уж люди, занимающиеся троеборьем и вовсе казались этой девушке эталоном бесстрашия. Но в то же время, Соу выбрала факультет конкура - это показалось более безопасным, чем кросс, но в то же время, не лишено некоторого драйва, которого ей так желалось в глубине души. Многие шли в конкур, потому что думали - это легче. Со стороны ведь, действительно, держись только в седле, что тут сложного. Выездка в этом плане казалась невероятной сложной, ведь всадник прилагает некоторые едва заметные стороннему взгляду усилия, чтобы оно так красиво плясало. И Соу решила, что выбрала для себя не самое сложное, хотя понимала, что если ей упереться, погрузиться с головой в процесс, то ей удастся всё, даже математический анализ. Главное, ведь, желание вкладываться в дело, остальное уже второстепенно.
Вот и сейчас ей хотелось на минуточку бросить повод, который она напряжённо сжимала в кулачках, чтобы звонко похлопать себя по щекам и взбодриться, напоминая самой себе, что она, конечно, сможет во всём разобраться и постичь любую науку, пусть даже сначала всё складывается не самым волшебным образом. Но это было бы слишком непосредственно. А тренер, тем временем, не прибавлял уверенности в себе: Плохо. Пло-хо. Соу опустила взгляд на длинную затылок коня, медленно лениво улавливающего ушами-локаторами звуки, и прикусила краешек нижней губы. Ей непонятно, что именно плохо? Она плохая? Ведь лошадь не может иметь такую характеристику, тем более, Аль Наир - он же такой сильный, большой и величественный.
Давай, ещё раз рысью. Теперь медленнее, и ещё - мужчина подошёл к ним, уверенной рукой касаясь жеребца, что чуть подёрнул шкурой в ответ на это прикосновение. Ногу вот отсюда не вздумай убирать. А то оторву, раз ты ею не пользуешься. Да, мистер Энтвуд - послушно кивнула головой Соу, так по-девичьи смущаясь его жестом. Физическое прикосновение чужого взрослого мужчины невольно вгоняло её в краску и заставляло что-то внутри затрепетать, а потом вновь обмякнуть, глянув на строгий профиль мистера Энтвунда, что отвлекся в сторону на её одногруппников. Как первоклассница! Глупая!
Соу аккуратно тронула шенкелем Аль Наира, мягко трогая его с места. Несколько секунд шага, а потом - подъём в рысь. Кореянка правда очень старалась оправдать все вложенные в её голову тренерские труды по разъяснению этой сложной науки - верховой езды. Пока он молчал, как-то рассеянно наблюдая за её потугами, Соу уже успела взмокнуть и отчаяться - не понимала: он молчит, потому что нет замечаний или потому что всё так плохо, что у него нет слов. Хотя, конечно, вряд ли бы такой человек стал подбирать тактичные выражение, чтобы не обидеть в случае второго варианта развития событий. Косичка, болтающаяся по спине, казалось, уже набила синяк в месте монотонных многократно повторяющихся прикосновений. Конечно, это лишь иллюзия, но сейчас казалось именно так.
Фраза, озвученная тренером - как бальзам на душу: Ладно. Так нормально. Соу расплылась в неизбежной улыбке, ласково похлопывая тёплую сильную шею жеребца. У нас получилось! Да!
Мистер Энтвуд, тем временем, снова обратился своим вниманием к остальным участникам движения. Всё же, хорошо, что кореянка не на индивидуальном занятии с ним. Казалось - он очень тяжелый человек, общество его невольно напрягало, заставляло держать ухо востро в постоянно ожидании какого-либо фортеля. А пока Пол занят с другими своими учениками, можно было сбросить это напряжение и даже, вынув всего на минутку ноги из стремян, вытянуть их вниз и немного поболтать, чтобы расслабить мышцы.
Соу, пошагай с ними по стенке, когда начнут рысить, будешь пробовать ехать по стенке. ТАКОЙ ЖЕ рысью. Не прихватывая его за лицо. Поняла, мистер Энтвуд - с готовностью ответила девушка, внешним поводом отзывая жеребца, чтобы разрушив их прежнюю траекторию движения, вернуться в смену остальной группы. Так сказал... За лицо. Так уважительно. - почему-то, кореянке было очень странно услышать из уст этого человека подобные выражения.
Соу аккуратно встала самой последней, тихо воркуя практически себе под нос, но до отведённых на её голос ушей жеребца явно долетал её голос: Аль Наир, видишь: уже что-то получается. Потихоньку получается. Студентка вспомнила про лакомства, положенные в карман перед тренировкой и решила угостить своего нового друга. Чуть натянув на себя повод и отклонившись в седле назад, кореянка попросила Наира остановиться, а потом, пошуршав рукой в кармане, протянула ему угощение, наклонившись вперёд и вниз. Ты молодееец. Конечно, останавливаться около борта - не самая разумная и правильная идея, но так как они последние в смене, то помешать никому не могли.
Позже Соу приложила шенкель чуть сильнее, чтобы Наир догнал всех остальных; его длинные, чуть вальяжные шаги без труда настигли лошадь, что замыкала процессию.
Подготавливаясь к рыси, кореянка, как и все остальные, подобрала повод. Давай, Аль, только не очень быстро...

+3

15

Мужчина сделал ответный жест Аль Наиру, прикоснувшись к слегка влажной шее. Гнедой слегка оцепенел и замер, прислушиваясь к ощущениям внутри. Сердце чуть сжалось, и у Кинсона заблестели глаза - так это чувство было приятно и волнительно. Такие уверенные люди окружали Наира всю жизнь, они были требовательными и строгими, но знали, что сделают в следующую секунду и проворачивали это довольно резко и без запинки. Гнедой оценивал это как черствость и отрешенность, но они помогали в работе ненужностью думать – сверху человек принимает решение за тебя и говорит, что требуется. А эта девчушка, с которой непонятно сколько придется взаимодействовать, совершенно нарушала гармонию привычной работы у гнедого. Она не знала, что будет делать, как это сделать, за что дернуть и к чему прикоснуться, сбивала жеребца с движений, ведь он постоянно прислушивается к ее слабым призывам сделать все за нее. Отнюдь, не в этот раз. Аль Наир помотал головой, собирая мысли воедино, и четко решая для себя ничего не делать за девушку. Указания отдавать ее привилегия, так пусть возьмет себя в руки и сделает хоть что-то без толики смущения. И неужели этот самоуверенный крендель не шарит и не может объяснить, что тут не собачки, которые заглядывают в рот?
Внутри этого здания было душновато из-за большого количества дышащих существ, но работа в жарком климате привычна и не тяжела. Жеребец удивился своему чуть проступившему поту, и, наклонив голову к правой передней ноге, почесал морду в месте нахождения капсюля, ибо шерсть под ним взмокла и неприятно зудела. Наверное, это из-за странных кругов. Я не понимаю, как они работают. На треке Наир подпотевал только на резвых кончиках. На кентере, рыси, в силу своего спокойного темперамента, лошадь была суха постоянно. А здесь напряжение мозгов проявилось, и жеребец даже немного смутился из-за несвойственной себе причуды.
Нежная команда сверху заставила Кинсона закатить глаза, это как он себе представлял, что закатил, на деле лишь приподнялись обе надбровные дуги, и огромная морда приобрела изумленное выражение. Жеребец пригнул голову и потопал вперед, ведь девочка не сказала, что делать дальше. Хотя, Наир поторопился с выводами, и кореянка очертила круг поводьями и попросила рысь. Так-то лучше, понятно, что делать. Наир пошевелил верхней губой и пошел веселой бодрой рысью, заставляющей девушку одергивать его при каждом возможном случае. Она старалась обхватывать ногами Кинсона сильней, что он чувствовал прижатые конечности и становился более подконтрольным. Тело в этот раз не было единой палкой, а будто разломилось в центре – где сидела малышка – на две части, - перед кренился внутрь, наверное, как и надо, а зад так и описывал воображаемые прямые углы. И опять пятиминутное пыхтение в упорстве доказать, что мы все можем, и мягкие пальцы девушки зарылись в короткую жидкую гриву, плавно скользя на шею и подбадривая жеребца.
Аль Наир улыбался в душе от сумасшедше быстрого привыкания к человеческому одобрению и, с благородно и нахально поднятой головой, величаво вышагивал неподалеку от мелких пони, показывая всем, смотрите, у меня получилось. Коротконогие вообще не вызывали одобрение у Наира, ведь он равнял всех на себя. И если ты другой – ты аутсайдер. От гордости за себя отвлекла парочка новых лиц в дверях манежа, и конь пристально уставился на вороную особу. Девчушка отворачивала голову в сторону пони, но жеребец успел отметить для себя плавность линий и красоту кобылки. Давай, малышка, становись взрослой и управляй могущественным животным под тобой.
Складывающийся тандем окончил процессию прокатных лошадок, и Наир совершенно по-хозяйски волочил ноги, нервничая из-за отсутствия достойных лошадей, выше его уровня развития. Кореянка тихо шептала что-то доброй интонацией, расслабляя тем самым жеребца, из-за чего он обмяк и растянулся в горизонтальной плоскости как колбаса, с качающейся в такт своим шагам головой. Откинувшееся назад тело подтолкнуло к остановке и гнедой спешно начал оборачиваться из-за шуршания куртки, панически боясь упустить детали происходящего. Девчушка повисла возле морды, и Кинсон гугукнул, в восторге обхватывая губами сладкое угощение. Он не грыз, а рассасывал вкусненькое, из-за чего капельки слюны падали на искусственный песок. Вот это жизнь начала-ась. Мурчаще подумал Аль Наир, с еще большим рвением продолжая оставлять следы от крупных копыт. Сколько же еще сюрпризов преподнесёт кореянка; их хотелось получить, и побыстрей. А теперь хватит мечтать – человек двинул жеребца вперед, натягивая повод, Наир сразу подтянулся и сжался, быстро и кротко перебирая ногами в желании пойти побыстрей. Сзади послышалось спертое дыхание, правое ухо заложилось назад, и мимо пронеслась та самая вороная мечта. Жеребец вздернул головой, припрыгивая на дыбах и храпя сжатым капсюлем носом. Вся цепочка вздернулась от наведшей смуту лошади, и видимо где-то впереди приняли решение не падать в грязь лицом, и мелкая рысь началась. Жеребца ужасно сковывали впереди идущие лошади, он чуть ли не задевал задние ноги рыжей лошади и шел с высоко поднятой головой. Девушку наверху кидало и ей было неудобно на таком ходу гнедого, из-за чего опять все складывалось не так, гармония не могла быть достигнута. Она и правда не понимает, что идти нужно первыми? Аль Наир топорно подскакивал на переде, ощущая каждую ногу отдачей в голове и начинал нервничать от неудобств.

Отредактировано Al Nair (2018-04-22 15:59:41)

+1

16

В характере Яны всегда присутствовали такие черты, которые просто неимоверно бесили практически всех окружающих людей. Для примера можно взять ту же импульсивность. Эта черта у нее всегда была не просто чрезмерно, но чрезвычайно выражена, и это играло огромную роль в жизни Орловой. Она вечно делала не то, что было нужно другим, а то, чего хотелось ей самой, за что была неоднократно обругана всеми, кому не лень, хоть немного знакомыми с русской натурой Яны Витальевны. А уж сколько нотаций от родителей по этому поводу ей пришлось выслушать в свое время - ух! Однако все они будто залетали в одно ухо, а затем вылетали из другого, ничего не оставляя в мыслях Орловой. А отсутствие инстинкта самосохранения? Вкупе с первой чертой получается настоящая граната с выдернутой чекой, которую невозможно деактивировать, а главное - ты никогда не знаешь, в какой момент она рванет, но что рванет известно наверняка. Зато одна черта "в наличии" могла приятно (или неприятно, это уж с какой стороны посмотреть) удивить - она абсолютно не умела жалеть об уже совершенных поступках. Ей могло нравится то, что она делала, а могло нет, однако о том, что пришлось-таки ей не по душе, русская жалела крайне редко - таких ситуаций за всю ее жизнь не наберется и на все пальцы одной руки. В данный момент происходил как раз первый вариант. Пусть некоторые... многие... почти все и сочли бы ее поступок сумасбродным, но сама Яна так не считала. И пусть переход с рыси в галоп был... кхм... немного неприятным (мягко сказано), но все остальное было просто великолепно.
Русская всегда работала спокойно и уверенно, не допуская ни тени мысли, что что-либо может пойти не так, как ей нужно. В то же время, непосильного от лошади она никогда не требовала, однако если знала, что они способны на какое-либо действие, и конь просто не хочет его выполнять, либо не получается, то готова была работать до кровавого пота.
Так же спокойно и аккуратно русская перевела кобылу в рысь и не стала облегчаться. Рабочая рысь - основа основ выездки, и девушка хотела понять, удобна ли лошадь лично для Яны, и удобна ли Яна для Шталунг. Мягко подпиливая лошадь поводом, Орлова собирала лошадь, а добившись своего предложила кобыле для начала полуодержку, а затем, проехав полкруга после предыдущего элемента, и уступку шенкелю к центру манежа. Без лишних движений она перевела лошадь в контролируемый галоп, делая всевозможные вольты, восьмерки, сгибания и поставы в обе стороны в различных комбинациях. После этого русская предложила кобыле принимание, а затем проехала полный круг, отпустив сбор. Затем Яна подвела кобылу к кавалетти, сделав маленький заход и дав ей импульс к движению, активно работая вместе с лошадью. Проехав вольт, девушка заехала с другой стороны, на этот раз держа повод расслабленным, но, опять же, давая Шталунг импульс к движению. Таким образом она дала Лу возможность проехать кавалетти так, как кобыле было привычно и удобно. Теперь она примерно представляла манеру работы новой лошади, и заехала на крестовинку высотой в восемьдесят сантиметров. Ей было интересна работа с этой кобылой, и это уже радовало.

+1

17

Что, тяжело вам, ленивые жопы? — гордо сложив на широкой груди руки, тренер вышагивал внутри манежа следом за сменой первокурсников. Даже с земли Пол казался куда величественнее и больше, масштабнее и важнее, чем ребята, восседающие высоко над его головой, потому что само эго Энтвуда едва ли не достигало небес, и спорить с его монументальной внушительностью было сложно — все прятали глаза, стоило взгляду конкуриста обратить внимание на уставшие лица своих учеников. А говорили, умеете ездить... нихрена вы не умеете, — отмахнутся Пол, наконец усаживаясь на низко опущенное препятствие в центре рабочего поля. Заносчивость была его изюминкой, но если в ком-нибудь другом она была бы противной, нет, даже отвратительной чертой, то Полу она поддавалась так картинно и хорошо, что нужно было иметь очень много силы воли, чтобы не симпатизировать ему даже при всей этой выпирающей вредности. Подбирайте стремена.
В последнее время тренировки Энтвуда стали больше похожи на какие-то лайтовые репетиции, он только и делал, что приходил, садился вот так на скамейку или препятствие, складывал свои золотые рученьки, спрятанные в рабочие перчатки, на коленях и исподлобья смотрел за всем, что происходит на манеже. Сменялись группы, ученики, частные владельцы — Полу всё меньше и меньше хотелось посвящать своё время людям, и всё больше его тянуло в берейторскую работу. С лошадьми по-крайней мере не нужно безостановочно болтать, вдалбливая в неблагодарную голову знания. И потому, устав от рутины, от тона собственной речи, от повторяющегося набора слов, смысла которых никто не мог оценить по достоинству и их проще было бы записать на диктофон и поставить на повтор, чем из раза в раз вещать как под диктовку, Энтвуд всё чаще стал позволять себе вести тренировку так, будто она заведомо не удалась, будто нет уже никакого смысла что-то править, а ведь в этих первокурсников можно было бы вложить довольно многое, и, возможно, что когда-нибудь его вклад бы даже окупился. Но пока брюнет лишь недовольно смотрел на мелькающие мимо него копыта с нескрываемой усталостью, и белый песок плыл в глазах надоедливой рябью. Чем дольше он наблюдал всё это, тем только хуже становилось. Он злился, кипятился, нередко срывался то на случайных собеседниках, то на лошадях, а, один чёрт — ни одни, ни другие не понимали по-хорошему.
Только вот не стоило расслабляться, пока преподаватель сидел, сложив руки и глядя на песок. Все старшие товарищи сказали бы в один голос: бойтесь гнева притихшего мистера Энтвуда, ведь скоро его меланхолия пройдёт, и Пол снова превратится в дышащего огнём дракона, и снова начнёт спускать собак на тех, кто меньше всего трудился.
Ход мыслей американца, которые и без того были одна другой мрачнее, прервал скрип входных ворот, и когда борт приоткрылся, впуская внутрь большого манежа вороную кобылу и её всадницу, у Пола не даром напряглось всё внутри. Его шестое чувство, которое можно было бы назвать опытной проницательностью или просто умением чувствовать жопой неприятности, подсказывало, что сейчас стопудово произойдёт беда. Потому что от баб всегда одни неприятности, а когда баба ещё и с мозгами плохо дружит — это вообще провал. Голову вправо! — скомандовал он, разразившись громким криком, который вспугнул своей вибрацией затихших воробьев под крышей, — Соу, я тебе говорю! Если бы мужчина мог метать взглядом молнии, а он точно мог, Яна, студентка старшей группы по троеборью, получила бы в спину сейчас такой разряд тока, что отнялись бы её ручонки, ножонки и все прилагающиеся к конечностям части тела. В целом, нельзя сказать, что Пол дружил хоть с кем-нибудь в академии настолько, чтобы ненависть не отражалась на его лице всякий раз, когда он встречается с ними взглядом, но были некоторые, к которым старший тренер питал ничем не подкрепленное, словно впитавшееся в подкорки мозга отторжение, и оно было настолько сильным, что иной раз ему проще было бы задушить в себе неумение извиняться за свои ошибки, чем хотя бы из вежливости не кривить морды перед этими людьми. Наверное, всё дело было в том, что Пол и так-то не слишком жаловал маленьких девочек, даже самых кротких из них, вроде той же Соу — ну чем не милое покладистое дитя? А уж если это дитя начинало выкручиваться из своего подгузника и требовало оценивать его наравне со взрослыми, то тут уж сдерживать своё "фи" американец не мог. Его студенты, например, не занимались без его присмотра, это раз. Два — уж точно не нарушали все общепринятые правила, заходя в манеж во время чужих тренировок. И, чёрт с ней, обошлось бы без криков, без причитаний и моралей, и Пол бы даже равнодушно отмахнулся от глупенькой русской девчонки, не случись её кобыле проехать непозволительно близко от Аль Наира, который, подхватив этот опасный крючок с наживкой, подыграл и привстал от земли на пару сантиметров передними ногами. Энтвуд видел это как в замедленной съёмке, ему казалось, что девчонка с фиолетовой косичкой сейчас же выскочит из седла, и в следующий момент её жеребец понесётся прочь, сбивая на ходу грудью людей, лошадей, конюха с ведерком конского говна наперевес. Но чудом, а может, всё же по случаю удивительного воспитания чистокровки, всадница осталась сидеть, а вороная кобыла проскочила мимо сидящего в центре манежа Энтвуда под его злым взглядом. Де-во-чкаааа, — он нарочито чётко проговорил каждую букву в этом самом обыкновенном, но из его уст кажущимся таким обидным, слове, — Тебе что, в глаза нассали? Куда прешь под группу начинающих? Ещё и под жеребца. А че, давай на голову ему залезь сразу, — нет, ему не казалось, ведь глаза студентов и правда тут же удивлённо округлились, но слухи, гуляющие по факультетам ведь не врут — Энтвуд м правда та ещё мерзкая паскуда. Пусть привыкают. Он, взяв с песка длинный чёрный бич, остановился посередине манежа, закрыл глаза и постарался абстрагироваться от происходящего. Нельзя было спускать себя с поводка, хватит. Да, иногда даже Энтвуду в голову приходили такие мысли, правда, сейчас его настроение было настолько шатким, что один промах студента мог свести на нет всю его сдержанную терпеливость. Ну что, кто умеет здесь не падать на галопе? Хоть чуть-чуть? Остальные шагают по стенке. Задумчиво проворачивая между пальцами кончик бича, конкурист не думал о том, что сегодня будет учить неумёх галопу. Честно сказать, он вообще никогда не думал, что ему придётся этим заниматься, но тренеров академии не хватало. Вернее, поток желающих поступить на конкур был таким большим, что эти детишки готовы были тренироваться с кем угодно, жаль только, что к ним приставили Пола. Ну, как говорится, перед смертью не надышишься. Всё, пять минут, Энтвуд, потерпи их ещё пять минут.
Корея! — от этого слова лицо тренера сменяло три самых недобрых своих выражения, но тем не менее что-то в его голосе подсказывало, что по-крайней мере к этой несчастной синей, простите, сиреневой девчонке он не испытывает такой ненависти, какую бы хотел испытывать. Хер его знает — почему. Раздали тебе галопа? Пол, ехидно посмеялся себе под нос, но потом сразу помрачнел, стоило ему разглядеть в глазах девочки полное непонимание сказанных слов. Грёбаные иммигранты. Я говорю, галопом ездить умеешь? Показывай. Вокруг меня. Я надеюсь, твоя подпись стоит на технике безопасности?

+2

18

Началась следующая рысь. Поначалу Соу честно пыталась применять на практике всё это, что ей внушил строгий мистер Энтвунд, но вдали от его тяжёлой ауры механизм, пусть неслаженный, совсем не хотел работать, разваливаясь по винтикам и гайкам. Её неудобно подкидывало и трясло в седле, дёргались руки с поводом, который то и дело терял всяческий контакт со ртом лошади, когда Наир, задирая голову всё выше и выше, опять начинал едва ли не давить передами идущую впереди рыжую лошадь. Девочка, которая ехала впереди, то и дело оборачивалась, уничтожая Соу взглядом, когда её мерин проявлял беспокойство из-за несоблюдения дистанции. Было очень стыдно перед ней, но справиться с жеребцом кореянка не могла. Сейчас буквально на глазах рушилась её самооценка, столкнувшись с верховой ездой на лошади, которая совсем не предназначена для новичков. Ведь Соу, отвечая на вопросы мисс Тен об уровне своих навыков при распределении в группы, совсем не приукрашивала, говоря, что умеет ездить. Умеет, но на спокойной прокатной лошадке, которых выделили кажись всем здесь кроме неё. Соу ездила на всех аллюрах, могла успешно выполнять простенькие вещи вроде перемен направления, вольтов или серпантина. Но сейчас всё шло совершенно наперекосяк, будто это и не лошадь вовсе, а какой-то другой биологический вид, справляться с которым нужно совершенно иным образом. Но пока девушке было некогда рассуждать о несправедливости жестокого канадского мира, в который сама того не зная, её окунула старшая соотечественница в должности заместителя директора. Насущная проблема - как-то суметь справиться с Аль Наиром, ведь он буквально рвался у неё из-под седла, и не навлечь на себя гнев тренера, который, быть может, подумал, что она переоценила свои способности, навязываясь в его группу.
После нескольких кругов такой рыси, Соу уже стала отчаянно висеть на поводу, в попытках хоть как-то его затормозить. И тут ситуация усугубилась, когда близко к ним проехала незнакомая девушка с не канадскими чертами лица, и Аль Наир, подыграв, хотел, наверное, поскакать вслед за ней, вырываясь из конца смены, но лишь ощутимо тряхнул свою неуверенную всадницу. Соу, онемев от страха оказаться под копытами скакового жеребца, вцепилась в него всеми силами, а когда тот уже выровнялся, касаясь земли всеми четырьмя конечностями, натянула повод на себя, крикнув ему в ухо: 와와!* Вот дурочка - опять не сообразила, что по-корейски Аль Наир не понимает. Так же как и не поняла Соу английских команд Пола Энтвунда, так и не сообразив кому нужно повернуть голову - ей или коню? Зачем? Сделала что-то невразумительное.
Пол отчитал ту девушку на вороной лошади, а виноватой Соу всё равно считала себя, трясясь на жеребце и дальше в конце смены, которую они нагнали, кажется, в мгновение ока. Впрочем, не стоит считать, что это конь такой-сякой плохой, ведь он просто делает то, что делал всю жизнь. То, ради чего он был рождён, и на что его натаскивали едва ли не с самого нежного возраста - он стремился обогнать сородичей. Наверное, искренне не понимая, почему ему теперь не нужно этого делать. Теперь становится понятно, почему мистер Энтвуд огорчился, узнав о прошлой специализации Наира. Оставалось загадкой, почему лошадь с ипподрома была определена не под опытного берейтора, который бы сгладил специфичность чистокровного скакуна и дополнил базу его знаний новыми навыками, которые подобает познать верховой спортивной лошади, а сразу под студента, да ещё и в начинающую группу. У руководства Кавалькады на этот счёт, явно какие-то свои причуды.
Пыхтящие лошади снова шагали; отпустив одной рукой повод, девочка ощутила пальцами даже сквозь тонкие перчатки, как взмок Наир. Устал. Бееедненький - тихо-тихо сказала кореянка, жалея коня. А может он, как и его всадница, утомился больше психологически, чем физически от занятия в непривычном для них двоих формате.
Ну что, кто умеет здесь не падать на галопе? Хоть чуть-чуть? Остальные шагают по стенке. Соу уже не была в себе уверена хотя бы на один процент, для того, чтобы попробовать ещё и галоп, ведь устала и стеснительно как-то - уже успела ведь привлечь к себе повышенное внимание, не хотелось снова выделяться. Пока она мялась в нерешительности, вся остальная группа, кажется, тоже не стремилась гордо заявить, что уже может удержаться на аллюре побыстрее рыси.
Интересно, у Шина случалось так, что он не может справиться с лошадью уже тогда, когда он стал уверенно ездить? - скользнула отвлечённая мысль в голове кореянки и, словно почуяв на уровне шестого чувства, что его ученица позволила себе подумать о чём-то другом окромя тренировки, Пол громко воскликнул на весь внушительных размеров манеж: Корея! Вздрогнув, Соу сразу напряглась, робко оглянувшись на тренера, стоящего посередине рабочего поля с бичом в руках. Чем сейчас на шагу она успела накосячить?
Раздали тебе галопа? Что? Лицо Соу непонимающе вытянулось. Вот вроде по отдельным словам она понимала, что сказал грозный американец, но в одной фразе они теряли для кореянки всяческий смысл.  Я говорю, галопом ездить умеешь? Показывай. Вокруг меня. Да, мистер Энтвуд - сдержанно кивнула головой девушка, выворачивая из смены в центр манежа. Теперь, после такого безапелляционного наказа уже не отвертишься, надо действовать. Ну давай, Соу. Ты же всё умеешь на самом деле, просто растерялась.
Кореянка, встав на внушительных размеров вольт вокруг мистера Энтвунда, подобрала покороче повод и села крепче в седло, подсказывая Аль Наиру, что сейчас что-то будет. Она несмело тронула его шенкелем в галоп, потому что подозревала, что на своём любимом аллюре скаковой конь уж точно пожелает оторваться на всю катушку. Главное за ним поспеть, а не вывалиться из седла, если он стартанёт так, как привык вырываться из ворот на треке.

перевод

*와와! [vaiva] - Да стой ты!

+1

19

Тяжелый, размашистый галоп с грузными ударами ног об песок был прерван старательным вибрированием натянутого повода. Лу почувствовала эту настойчивую команду девушки к сокращению, и немного дрогнув в шее, сдала в затылке, параллельно переходя в широкую, размашистую рысь. Переход получился плавным, воздушным, практически незаметным. Если бы не амплитуда движений, нельзя было бы сказать, что кобыла сменила аллюр, потому что скорость самого продвижения вперед, не сильно изменилась. Лу практически летела над поверхностью земли, быстро и уверенно касаясь её мощными ногами.  Однако, всадница не прекратила своих манипуляций с поводом, когда кобыла перешла в рысь и Шталунг стала собираться,  отдавая несколько сантиметров свободы шеи на каждый темп. Она сгибалась как механическая кукла, некоторыми рывками. Тяжелая голова медленно, но уверенно опускалась, а мощная шея неуклонно округлялась, делая мышцы более заметными и выпуклыми.  Теперь сбор был осмысленным, механизм, отвечающий за гибкость кобылы и скорость отклика, запускался медленно, но без сбоев и протестов. Девушка, видимо усомнившись в том, что кобыла её слышит, сделала полуодержку. Штуланг, словно закрепляя результат только что выполненных действий, подсобрала зад, как оставшиеся крошки со стола, после основной уборки смахивают тряпочкой. Вроде как чисто, но что-то еще остается, так и сбор кобылы, вроде как уже выполненный, но есть еще куда подсобраться, что и сделала Лу. Её аллюр стал немного более спокойным, но все еще достаточно энергичным Она выбрасывала далеко вперед передние ноги, а задние зависали на доли мгновений в воздухе под корпусом кобылы в согнутом виде после толчка, прежде чем опуститься на землю. Что ж, вполне не плохо, можно продолжать, и они продолжили. Кобыла уже с большей готовностью ответила на команду всадницы, с легкостью двинувшись боком в противоположную от стеночки сторону. Она согнулась вокруг ноги девушки, скорость её движения в бок была слишком высокой, она смотрела себе под ноги и искренне надеялась, что они сейчас не врежутся ни в кого занимающегося тут рядом, потому что сама кобыла не следила за ситуацией вокруг неё. Она уже достаточно давно не ходила под всадниками и довольно сильно отвыкла от занятий. Она не забыла команд и имела достаточно энергии для прохождения трека, но грациозность и внимательность, необходимые для элементов выездки, были немного подпорчены. Стоило бы больше поработать над равновесием, прежде чем начинать переходить к полноценным элементам. Но, там наверху об этом не подумали, а кобыла была послушной девочкой и делала что скажут, как может, так и делала. Сейчас это было не очень легко, скорее даже, грузно, но, в элементе все же узнавалась уступка шенкелю.  Они стремительно приближались к центру манежа, а когда достигли его, кобыла ощутила достаточно мощный посыл. Это была команда к галопу. Ганноверка дернулась, пытаясь восстановить теряющееся равновесие и снова переход в галоп, с параллельным выравниванием корпуса вышел совершенно не ровным. Это было нечто угловатое, резкое, корявое. Задние ноги отставали от передних первые два темпа, делая невнятные движения, что-то среднее между широкими шагами и скачками. Через три темпа Лу все же разобралась с ногами и выровнялась. Они вышли в равномерный, широкий галоп, ей не мешал сбор, но она иногда все же ныряла носом вниз, вместе с округленной шеей. Было похоже, что кобыла спотыкается и готова упасть, но вовремя улавливает равновесие и продолжает движение.  Через несколько кругов Лу успокоилась и немного поднапрягшись – выровняла темп и движения, сделав их более мягкими и закономерными. Но не тут то было. Девушка сверху решила согнуть кобылу не только в бублик, она решила проверить её на гибкость во всех местах её бренной тушки значительных размеров. Черная шерсть блестела в попадающих на неё лучах солнца, на изогнутой шее и мускулистых ногах играли блики. Кобыла старательно гнулась под действием шенкелей и повода, иногда оступаясь и ухая вниз. Она путалась в ногах и сбивалась с темпа, переходя изредка на поворотах в рысь,  беспорядочно меняла ноги и занималась полным само произволом. Но это все было не от вредности, просто  Лу,  уже подзабыла, каково это, выполнять такие связки элементов и нагрузки. Ей в пору бы начинать все вспоминать с рыси, но хозяин-барин.  Не смотря на то, что её техника и пошатнувшиеся равновесие оставляли желать лучшего, всадница сверху не стала останавливаться на достигнутом. Она решила пойти дальше и потребовала от Лу принимание на галопе.  Это была совершенная ошибка в данной ситуации. Кобыла энергично и послушно пошла в бок, её спину качало аки палубу в шторм, а энергия движения только возрастала. К концу элемента кобыла уже не очень-то контролировала свое тело, она влетела боком в ограду, встрепенулась, испугавшись, что сейчас упадет, и сделала два скачка вперед, после чего все же перешла на уже не собранный галоп. Она не очень понимала, потеряла ли девушка управление и упустила сбор сама, или все это было задумано, но они вместе прогаллопировали свободно круг.  Лу вытянула шею и с безумными глазами двигалась вперед, однако, аллюр вовсе не был быстрым. Это был спокойный, хотя и довольно размашистый галоп и только сторонний наблюдатель мог понять, что ганноверка явно не в себе. Девченка явно не понимала, что происходит, потому что без особых прилюдий повела кобылу на кавалетти.
- Видимо, я её не зашибла, или она совершенный пофигист-мазахист, раз работа продолжается, как ни в чем не бывало – подумалось вороной. Она радовалась, что её не избили за содеянное, но с ужасом представляла, что может произойти дальше, если её равновесие не вернется в норму.  Однако, на кавалетти все прошло довольно успешно. Лу собрала в кучу растерянное сознание и прошла эти диковинные палочки вполне ритмично, без осечек. Несколько темпов расслабленного галопа с ритмичным покачиванием свободной шеи и растрепанной гривой и вот, впереди виднеется крестовина.
-Ну, с этим я должна справиться – мелькает в голове у вороной и правда, она перемахнула через препятствие без проблем, даже продолжив движение вперед после него лучше, чем было. Кажется, работу с ней нужно было начинать не с выездки.

+1


Вы здесь » Royal Red » Рабочая зона » Гранд Манеж


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC