ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!
ПРИСАЖИВАЙСЯ, ВОЗЬМИ ЧАШКУ ГОРЯЧЕГО ЧАЯ, ВЕДЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЕТСЯ ПОТРЯСАЮЩИЙ И МНОГОЛИКИЙ ВАНКУВЕР. ТВОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ, КЕМ ТЫ СТАНЕШЬ: ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА, СПОРТСМЕНОМ, ПРОСТО ЛЮБИТЕЛЕМ КОННОГО СПОРТА ИЛИ СТУДЕНТОМ АКАДЕМИИ. А МОЖЕТ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? ЛОШАДЬЮ ИЛИ ДРУГИМ ЖИВОТНЫМ? ВЫБИРАЙ И ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ! МЕСТО НАЙДЁТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО!
В июне
Ванкувер преображается,
становясь эпицентром
канадского туризма.
Путешественники стекаются в город,
мечтая насладиться его зелеными
улицами и красотой прилегающих
пейзажей. Погода держится уверенно-тёплой,
небо редко затягивается тучами, грозы
случаются в основном ночью, а температура не
опускается ниже 19°С, однако порывы ветра с залива
могут запросто
опрокинуть даже бокал шампанского на вашей яхте,
будьте осторожны!
АКТИВИСТ
Dusk
ФЛУДЕР
Тридцать III
ФЛУДЕР
Yun Joo Eun
АКТИВИСТ
Hwang Min May
АКТИВИСТ
Camille Gerber
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Dodge Viper
Додж Вайперу, латвийцу по происхождению и американцу по духу, принадлежит всё самое лучшее - лучший хозяин, коновод и студент, шикарная амуниция и просторный денник. Казалось бы: чего ещё ему не хватает? Приключений! Приключений, которые тот талантливо находит и в которые втягивает окружающих.
АКТИВИСТ
Inquisitor
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Li Hyun Jun и Felicia Holt
Вкратце отношения этой парочки между собой можно охарактеризовать как лёд и пламень, ведь обе стороны обладают несладким характером. Но, как говориться, от ненависти до любви один шаг, и за чередой шуток "на грани", подстав и ругани, начинают проявляться чувства, которые так не хочется признавать.
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Tokko Jae Hong, Kim Tae Shin и Kim Soo Woo
Детская наивность втянула Соу в историю, которая могла бы закончиться трагично, если бы не череда случайных событий, благодаря которым Дже Хон оказался рядом и уберёг девчонку от беды. Этот случай становится отправной точкой для взаимоотношений, полных зловещих тайн. А разгребать всё предстоит любящему брату - Тэ Шину.
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Aiden Williams
Я маялся целый час, пытаясь найти себе занятие. Сложил всё тряпьё, что давно пора было выкинуть на помойку, умылся из подмёрзшей бутылки раза четыре, пока окончательно не отморозил себе пальцы, а потом, уставившись в темноту, взывающую из дыры в полу, долго вслушивался в звуки капели, которые перекликались с чьим-то заунывным воем, таким тихим и почти безжизненным, что уловить его было сложно. Я смотрел туда, теряясь в пустоте, которая была даже страшнее самых смелых фантазий. В больной голове картинки, которые рисовало мне подсознание, были одна мрачнее другой, но всё же, постояв вот так над краем разрушенного перекрытия, я взъерошил сальные рыжие волосы рукой и отчего-то жутковато улыбнулся... Улыбнулся и, сев на пол, свесил ноги в пустоту, а потом оттолкнулся и полетел вниз, на нижний этаж. Мне рисовались странные, неизведанные пространства, комнаты, наполненные ужасающими призраками прошлого...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Клубная конюшня » Aliento del Diablo|Английская чистокровная|Кобыла|Конкур


Aliento del Diablo|Английская чистокровная|Кобыла|Конкур

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

Aliento del Diablo

Сокращения и прозвища:
Али, Диабло, Ди

Возраст:
2010 г.р.

Состояние здоровья:
ХОБЛ, требует соблюдения режима прогулок и рациона кормления, регулярных ингаляций и наблюдения

Специализация:
Конкур

Берейтор:
Aaron Love

0

2

Не было в жизни моей и без того кучи проблем, как привалила еще одна — рыжая, со скверным характером. Неделя была дико тяжелой, тяжелой эмоционально. Сейчас я как никогда ощущал себя выжитым лимоном в духовном плане, нежели физическом. Сора с Евой порядком потрепала мои нервы, и если первые несколько дней я пытался хоть как-то наладить с ней контакт, искал встреч и без устали звонил на телефон, то ближе к концу недели я понял, что затея эта сама по себе крайне печальна: «Повезло же мать твою…». Я окончательно смирился с тем, что возможно это полноценный разрыв наших отношений и стал склоняться к своей старой политике — соскучится, позвонит сама. Обрывать её мобильный телефон, искать черты её лица среди многих других девушек города я просто перестал. Устал. Придя в себя, я полностью погрузился в работу, занялся магазином, разработал несколько акций, продумывал осенние скидки и многое другое именно по магазину. В конце недели меня ожидала еще одна «радостная» новость — привезли, наконец, лошадь с которой мне предстояло работать. И судя по рассказам, лошадь была той еще проблемой с большой буквы П. Бывшая скаковичка с больными легкими, скверным характером и полностью отбившаяся от рук. — Нда-а-а. — Тихо думал я, сидя в тренерской утром, и изучая дело сей молодой рыжей особы, толщина которого была отнюдь не в два листа. Да и рассказы конюхов добавили атмосферность всему этому, я даже стал думать что это не лошадь, а сам дьявол во плоти. Хотя, имя у неё было как раз дьявольское. — Бестолковые американцы. Нахрена называть лошадь таким длинным именем? Чтоб язык потом ломать? Или это память разрабатывать? — Короче, восьмое чудо света по имени Альенто дель Дьябло уже ждала меня в своем деннике на обед.

Работа с этой, так сказать, лошадью мне предстояла явно тяжелой, а в дополнение ко всему мне еще придется и покупать для этой кобылицы все лекарства от её болячек для профилактики и непосредственного лечения. Такую лошадь в своей жизни я встречал впервые, в последнее время мне в основном отдавали на воспитание молоденьких и несмышлёных лошадок, с которыми мы занимались простыми делами — заездка, обучение работе с всадником и легкое напрыгивание. А это… Это было чем-то новым для меня: скаковая лошадь, которую пытаются переучить в конкур. Видимо её жизнь как матки не задалась, да и понятно почему. С таким характером ей явно яиц не хватало, довелось же родиться кобылой. Ну ладно, волков бояться в лес не ходить. Закончив с утренним осмыслением того, что меня ждет, я спокойным шагом отправился переодеваться в конное шмотье и придумывать, с чего начать наше знакомство. По сути, на дворе была осень, погода стояла относительно теплой — изредка шли короткие дожди, воздух был влажный, но большую часть светового дня небо озарялось солнечным светом. Теперь же мне предстояло в работе с этой кобылой еще и каждый день смотреть сводки погоды и быть готовым к тому, что вместо очередной тренировки нас будет ждать просто легкая прогулка или беготня на корде. Увы.

Минут через десять я уже стоял напротив денника этой дамы, рассматривая её со всех сторон. Кобыла явно вела себя нервно, то и дело, бросаясь на очередного мимо проходящего: она скалила свои зубы и прижимала уши, а люди, которые имели неосторожность пройти мимо её двери слишком близко, лишь ускоряли шаг, чтобы как можно быстрее отойти от её денника. С соседями она явно тоже не дружила и вообще была лошадью крайне агрессивной и злопамятной. — Дал же Брэдфорд такую радость… — Еще долгое время я стоял напротив её денника, приближаясь все ближе и ближе к двери. Чем больше я буду маячить перед её мордашкой, тем быстрее она меня запомнит. Хотя, кажется, она и так уже прекрасно запомнила меня, изучив с ног до головы. — А бес с тобой. — Произнес я, подходя вплотную к двери и отодвигая щеколду. Дверь с легким скрипом чуть приоткрылась, позволяя мне теперь всецело видеть ЭТУ лошадь. На маленькое смертельное представление даже собрались поглазеть местные конюха, выглядывая осторожно из-за угла, как напуганные тигром кролики. — Здравствуй, Чертовка. — Проговорил я, заходя внутрь и чуть прикрывая за собой дверь, хотя это действие, конечно, было для меня крайне опасным. Не отходя от двери, чтобы не выпустить на волю эту дикарку, я бросил ей в кормушку пару крупных кусков моркови и немного сухарей: «Вроде ничего с собой еще не сделала». Узнав о её повадках кусать себя за грудь мне, почему-то, представлялось, что эта кобыла занимается своим же собственным бичеванием, но сейчас вроде все было спокойно и ничего представляющего опасность для её жизни меня не беспокоило. Оставалось лишь позаботиться о себе, на будущее.

+4

3

Это было самое обыкновенное раннее утро, которое началось с бряканья тяжёлых человеческих шагов и стука пластикового ковшика о края пустых кормушек. Если бы не сытный завтрак, заставляющий даже самых ленивых лошадей прервать свой сладкий сон, Али вряд ли повела бы даже ухом — слишком уж тёплым было нагретое в опилках место, где она, свернувшись трогательным калачиком и укрыв ноги густым нерасчёсанным хвостом, тихо дремала, подрагивая кончиками свисающих по сторонам ушей. Видеть рыжую кобылу такой умиротворённой и равнодушной везло далеко не каждому, иногда казалось, что рыжая гадина вообще никогда не спит, неустанно следя за всем, что происходит вокруг, вслушиваясь в каждый посторонний шорох и отвечая грозным гоготом, похожим на звериный рык. Однако, даже она иногда чувствовала себя достаточно утомлённой, чтобы желать лишь одиночества, как и сегодня. К сожалению, люди всё равно лезли в её покои и нарушали установленные ею порядки, бесконечно учить их уму-разуму в конце-концов просто надоедало.
Под тихий предупредительный всхрап проснувшейся лошади внутрь завешенного полотенцем денника вошёл молодой конюх, один из тех немногих, кто храбрился перед самыми беспокойными животными на конюшне и потому чаще других уезжал прямо с работы в травмпункт. Она лишь немного приоткрыла глаза, чтобы видеть его худосочную тень, похожую на журнальную карикатуру, и резко прижала уши к затылку, даже не попытавшись поднять нос из опилок. Я тебя вижу. — она водила прикрытыми глазами вслед за мальчишкой, а тот иногда оглядывался на лошадь через плечо, продвигаясь к углу с кормушкой шаг за шагом. Али медленно приподняла мощную шею, налитую и сильную, как у бывалого жеребца, и лишь для вида клацнула зубами возле мужской ноги, чтобы он побыстрее убирался прочь. Когда дверь за человеком захлопнулась, она, наконец, лениво встала, чтобы спокойно поесть.
После завтрака, который она перемалывала зубами так долго и нудно, что некогда плотные зёрна овса превратились в мягкую кашицу, Альенто провалилась в тревожный дежурный сон и стояла, прислонившись к стене набитым боком. Иногда вздрагивала, услышав в начале прохода голоса или чужие шаги. Лошадиные, людские — не важно; и тогда прыжком подлетала к решётке, злобно скалясь, и беснуясь из угла в угол до тех пор, пока вокруг снова не становилось абсолютно тихо. В отсутствие других жертв ей становилось так скучно, что единственным доступным развлечением оказывалась лишь возможность донимать соседей, которые итак недолюбливали рыжую скандалистку и старались держаться от неё подальше. Эй, старикан, пошёл к чёрту отсюда, - кобыла взвизгнула, кидаясь на тихого серого мерина, посмевшего облокотиться на решётку между их с Али денниками. Её ужасно раздражало его постоянное присутствие — соседа уже давно перестали выводить даже на прогулки, и вот он стоял по ту сторону стены, всё время глядя на вздорную женщину исподлобья, но никогда ничего не говорил ей в ответ, лишь мерно покачивал своей большой головой, будто и не обижаясь на её обидные слова.
Рыжая смотрела в своё открытое окно, высунувшись туда всей мордой, но вид кобылы не внушал того должного доверия, которым лошади обычно пользовались, выпрашивая угощения у проходящих по улице гостей. Ей было глубоко фиолетово на подачки людей, и вслед гуляющим Ди лишь иногда бросала внимательный несговорчивый взгляд. Облака, висящие ещё недавно прямо над территорией Кавалькады уже рассеялись, превратив небо в полотно, залитое сизой краской, и Али чувствовала себя просто отвратительно в этот непогожий день. Она знала, что когда прольётся дождь, станет ещё хуже. Вздрогнув тонкой шкуркой, упрятанной под тёплый флис грязной попоны, Али широко раскрыла красные напряжённые ноздри и облегчённо кашлянула, ловя порывы свежего ветерка. Внутри неё, хрипя и тихо свистя, клокотало что-то, что никогда не давало ей вздохнуть полной грудью. Кажется, она давно забыла что это такое — чувствовать себя легко и по-настоящему молодо, а ведь ей было всего лишь 7 лет. Теперь, словно подпорченный неправильным обращением, но ещё пытающийся пожить подольше механизм, она иногда поскрипывала всеми своими шестерёнками, предупреждая, что век её не бесконечен, а потом, на следующий день вдруг могла проснуться совершенно обновлённой и полной сил. Болезнь, как тихий хищник, подбиралась к Альенто незаметно и проворно, спастись от его цепких лап было не в её силах, и она просто жила, деля с ним тело и кров, приспособившись к его разрушительной силе и покорившись ей, как не покорилась больше никому. Кашлянув в раскрытую створку громко и отчётливо, рыжая вернулась в своё исходное положение у двери, поставив уши торчком, чтобы не пропустить проходящих мимо, и стала ждать. Её беспокойная душа сейчас витала где-то в облаках, готовая мечтать о несбыточном, но лёгкая вибрация, проскользнувшая по решёткам стоящих в ряд денников, заставила Диабло выпрыгнуть со своего места и прижаться грудью к двери. Иди сюда, ну, кто там?! — она с остервенением ударилась головой в препятствие, мешающее ей высунуться в проход и откусить случайно проходящему мимо мужчине какую-нибудь конечность. Замерев на полсекунды, когда незнакомое ей человеческое лицо возникло перед денником, Али поджала в себя живот и вся напряглась. Дал же Брэдфорд такую радость… — рыжая показала свой оскал, снова ударив головой в дверь, но должного эффекта её поступок не произвёл. Человек оставался стоять напротив, смотря на неё внимательно и изучающе. Бессмертный ты, что ли? — Али раздражённо всхрапнула, делая шаг назад. Что ж, те, кто дразнили её своим наглым бесстрашием, точно не становились её лучшими друзьями, их лица она запоминала почти досконально, и если бы могла — обязательно составила бы фоторобот. А бес с тобой.Этот-то всегда со мной. Чего тебе надо? Альенто не стояла на месте ни секунды, всё время перемещаясь перед лицом незнакомца, и вот, когда его рука приблизилась к щеколде, лошадь застыла. Проочь. Уши и вся её мимика, чёрт, они не могли поддаться её велению — иногда так хотелось сделать вид, что тебе всё равно, а потом внезапно напрыгнуть и укусить, но только дурацкие природные инстинкты сами делали своё дело, предупреждая, что с этой бабой стоит быть поосторожнее. Здравствуй, Чертовка. Зажав уши к затылку, где мгновенно покрывшаяся потом красно-рыжая шерсть приобрела белёсый налет, Али сделала решительный шаг вперёд, стараясь выдавить грудью вошедшего к ней человека, однако дверь за ним захлопнулась, что на мгновение даже ввело лошадь в ступор. Она проследила взглядом за рукой, оставившей в кормушке предназначенное ей угощение, и, словно не кормленный неделю пёс, кинулась туда, погрузившись внутрь вместительного подвесного ведра почти полностью. Хрупкий пластик трещал под напором её зубов, вдавливающих куски моркови и раскусывающих их напополам, а когда порция кончилась, она, вскинув голову высоко вверх, заорала не своим голосом и без объявления войны бросилась на стоящего человека. ПОШЁЛ ВОН! — сквозь ультразвук, который способен был содрогнуть стены конюшни, послышалось копошение в проходе, и заинтересованные произошедшим лошади внимательно стали смотреть за представлением, которое разбавило бы их унылые однообразные будни. Аарон, — окликнул молодого берейтора возникший в проходе конюх. Вид его был не столько тревожным, сколько сочувствующим и неуверенным. Вперёд себя он быстро подталкивал пустую тачку, которая стучала единственным колесом по полу. Ну тебя только не хватало, не мешай! Али обиженно вжалась в дальнюю стену, развернувшись к человеку в пол-оборота и заметно приуныла, но оставалась перенапряженной, как натянутая тетива. Погодите. Вот, — мальчишка шумно опрокинул спасательный инструмент возле двери, — Её надо подпереть тачкой к стене, тогда, может быть, дастся в руки.
Наверное, Диабло бы и дальше могла продолжать своё проработанное до мельчайших деталей представление. Уж сколько раз она разыгрывала его, побуждая названных гостей уйти, но конюх, появившийся так внезапно, обломал ей совершенно все красивые планы. В открытое окошко ворвался влажный порыв ветра, приносящего с собой мелкие капли дождя. Обернувшись туда, Али грустно вздохнула и кашлянула. Ещё и ещё. Громко и хрипло. Просто уйди.

Отредактировано Aliento del Diablo (2017-10-09 15:16:51)

+3

4

Да уж, лошадь мне досталась в работу самая, что ни на есть, необычная: нервная, раздраженная, готовая размазать по стене любого, кто просто не так на неё взглянет. Приветствие её было совершенно недружелюбным, она скорее была лошадью, которая никак не была ориентирована на общение с человеком — это обескураживало. Как её воспитывали, как заезжали, какие приемы применяли — её история мне ни о чем не рассказала, да и в принципе было понятно, что скаковая лошадь на пике своей карьеры редко выходит здоровой из боксов и уж тем более спокойной. Насколько я знал, скаковое крыло у нас тоже есть, но лошадей там было на данный момент времени очень мало, закупка шла полным ходом и из слов директора я смог лишь понять, что его наполнение нас только ждало. А вот бывшие скаковики… Их у нас было теперь двое — что вороной жеребец, которого вроде бы звали Блэк Лайн, что Альенто, оба не отличались «хорошим» характером и крепкими нервами. Это и понятно, скаковую лошадь учат быть быстрой, реагировать на все со скоростью света и обгонять соперников, оставляя их далеко позади. Этой лошади, увы, теперь предстояло обгонять разве что листву в пустой леваде или гонять голубей. Пораскинув мыслями в голове, я долго не мог придумать, чем бы сегодня заняться. С одной стороны стоило бы попробовать лошадь под седлом, стояла она уже давно, заниматься ей никто не хотел, а с другой стороны — сейчас она накопила в себе столько энергии, что мозг мой, наверное, растечется по стенке манежа или плаца как молоко: «Рано мне пока туда, рано!».

Ладно, вернувшись из своих размышлений в эту жестокую реальность, где кобыла уже угрожающе хотела вытолкать меня из денника, но видимо, удивленная моей смелостью на секунду остановилась, я продолжил наблюдать за ней. Сейчас мне хотелось сделать свои выводы относительно её поведения. Бумажки бумажками, но все мы прекрасно знаем, что для быстрой продажи лошади человек напишет что угодно в её деле, лишь бы сплавить быстрее. Угощение она приняла, хотя по всему её телодвижению было видно, что мое нахождение в ЕЁ деннике было крайне неприятным для этой особы — мышцы её напряглись, на плечах проступила легкая мускулатура, даже саму морковь она ела так жадно, казалось, что еще немного, и она просто сорвет кормушку с крючков. Недовольство рыжей дьяволицы не заставило себя долго ждать и после короткого приема пищи она, подняв вверх голову, одарила меня громким ржанием, от которого, не спорю, у меня слегка заложило уши: — Да что же ты так орешь. — Невольно я даже прищурился, ушам был неприятен этот громкий «крик», который по тональности почти доходил до ультразвуковых волн. Спасибо перепонки выдержали. Несмотря на это желание выгнать меня со своей территории я остался стоять. Если уж бороться с этой кобылой, то бороться не сдаваясь. Если я сейчас выйду из денника, отступлю или просто покажу свой страх, свое непонимание, то она это запомнит. Лошади как собаки и кошки, хорошо чувствуют человеческий страх. Это волна негатива, испуга, она быстро передается этим самым пугливым копытным на всей Земле, хотя не спорю, сейчас мне казалось, что Альенто не знает страха совершенно. За спиной в проходе конюшни послышался какой-то звук: шабуршание, скрип колеса, быстрый топот. На помощь мне явно выдвинулся один из новых конюхов, который совсем недавно устроился на эту работу: молодой, слегка неуверенный и добродушный парнишка по имени Стив: «Ну как не вовремя, черт подери!». Естественно, что его инициативность в мои планы совершенно не входила, и пришлось повернуть голову немного вбок, чтобы хоть краем глаза видеть, что он там творит по ту сторону двери, а заодно не спускать глаз и с кобылы.

Эх. — Невольно вздохнув, я вновь повернулся полностью к кобыле, та явно не желала «бороться» с тачкой и покорно вжалась в дальнюю стенку, мечтательно смотря в сторону окна, из которого дул легкий ветерок. Сейчас она была совершенно другой, такой угнетенной, болезнь явно не давала ей жить нормально и дышать полной грудью, а «усмирение» конюшенной утварью загоняло все её «Я» куда-то далеко и глубоко. — Быстро ты успокоилась. — Странно, я почему-то думал, что реакция на тачку возле двери будет совершенно другой: мне представлялось, что она наоборот станет еще более раздраженной, злобной, начнет всячески высказать свои «фи», возможно даже кусаться. А вышло все совсем иначе. Такое быстрое «усмирение», конечно, было мне на руку, но не подгонять же все время к деннику этой рыжей бестии тачку просто ради того, чтобы одеть на неё недоуздок или собрать на тренировку. Её поведение мне предстояло в корне изменить и начать следовало бы как раз с того, что от тачки надо избавляться. Пусть она меня укусит, пусть пихнет, пусть наступит на ногу — черт знает, что с ней делали прошлые хозяева, как усмиряли и как решали проблемы с её дикостью, но любую лошадь можно хоть немного изменить. И эта рыжая кобыла не исключение. Решение пришло так же быстро в мою голову, как и конюх, что прибежал на помощь. — Стив, ну-ка дай мне недоуздок и чембур. — Возможно моя идея была крайне паршивой, но нынешнее положение вещей меня никак не устраивало. Забрав недоуздок и чембур, я подошел ближе к кобыле, сейчас у меня появилась возможность её погладить, потрогать, нарушить её личное пространство и постфактум обозначить ей то, что уходить я не собираюсь, и приходить буду чаще. Одев недоуздок и пристегнув чембур, одной рукой я ухватился за нащечный ремень, другой — держал чембур. — А теперь убери тачку и открой дверь. — Что сейчас будет, я не представлял. Возможно, она сорвется в галоп, а может, начнет лягаться, а может спокойно выйдет — непредсказуемая и необычная кобыла. — Тише, спокойно. Стив отойди от двери, чтоб она тебя не задела. И тачку отодвинь, пусть дверь будет полностью открыта, а на пути ничего не мешает. — Закончив с раздачей команд, я в очередной раз окинул кобылу взглядом и слегка потянул за ремешок на недоуздке, выводя её из денника.

Отредактировано Aaron Love (2017-10-16 03:58:07)

+2

5

Дни, тянущиеся бесконечной чередой, как лента видеокассеты с почти не отличающимися друг от друга кадрами, надоели Альенто до отвращения. Иногда, заигравшись в независимость, она даже допускала мысль, что если однажды волей случая ей выпадет шанс всё поменять, она так и сделает, не раздумывая ни секунды. Но вот без какого-либо предупреждения её час "икс" настал, а желание броситься навстречу новой жизни всё не приходило. Она, вжавшись в дальнюю стенку денника, стояла и смотрела на потревожившего её покой человека с самым естественным для себя отторжением, что бурлило в горячей английской крови; заложив длинные мохнатые уши к самому затылку, кобыла медленно перебирала под собой ногами, топоча по одному и тому же месту. Теперь, когда перемены были от неё всего в одном маленьком шаге, рыжей вдруг стало ужасно противно за всё пережитое: все эти тяготящие эмоции и воспоминания, тянущиеся за ней тяжелым и неповоротливым обозом с ранних лет жизни, которые было даже как-то страшно разменять на неизвестность, которую ей предлогал новый человек. Они были непохожи на то, что она представляла себе в самых сокровенных мыслях. Как-то не так она видела начало своей новой жизни. Не с человеком, не с тачкой возле денника, не покорённой под седлом двуногого. Чистокровка боялась этой неизвестости настолько же сильно, насколько интересовалась ею. Да и кто его вообще знает, этого Аарона, что он там за всадник, что за человек, что себе надумал, чего ожидал от неё?
Она взглянула исподлобья, склонив голову вниз, и бесшумно всхрапнула. Ну давай, подходи. Подлая волчица в овечьей шкуре — вот кто такая она была. Кобыла просчитывала возможность пульнуть мужчине в лицо, видела и расстояние до него, и свой длинный прыжок с раскрытой пастью, как наяву, вот только стоящая у денника тачка невольно заставляла её оставаться неподвижной и тихой. Это отложилось на подсознательном уровне, так работала её голова, вбивая страх, который культивировался со временем в ненависть, в подкорки мозга — Диабло не хотела этого, она противилась естественному положению вещей, просто в памяти держались запечатлённые обрывки воспоминаний о том, как больно бывает получить металлическим бортом тачки по запястьям, и как тяжело бороться с оравой конюхов, когда они виснут на шее, цепляясь за остатки чёлки. Вот она и телилась в своём углу, просчитывая варианты, осуществиться которым было сегодня не суждено. Ценой её страха, как это ни ужасно, была теперь смиренная покорность. Неужели я позволила себя запугать?       
Ушами она вздрогнула, когда Аарон отвернулся, обращаясь к стоящему в дверях Стиву. Кто бы он ни был, этот мальчишка — Али совсем не различала лиц, которые каждый день крутились возле неё. Стив, ну-ка дай мне недоуздок и чембур. А теперь убери тачку и открой дверь. Чего? — открытое непонимание скользнуло во взгляде животного, различить его было не сложно даже человеку. Всё шло не по привычному отработанному до совершенства плану, и это настораживало даже сильнее, чем борьба, с которой каждый раз всё начиналось, которая сулила ей физическую и душевную боль, которая сама по себе забудется и затянется со временем.
Она на секунду, всего лишь на секунду задумалась, и вот уже человек стоял совсем близко. Так близко, что, немного вытянув голову, можно было почувствовать его тёплое дыхание, коснуться губами края его кофты, ощутить в конце-концов что-то, что подвластно другим, гораздо более покорным и приветливым животным, но кобыла шла лишь назад, залезая копытами задних ног на стену. Личное пространство для людей — всего лишь известная комбинация слов, они совершенно ничего об этом не знают. Али ждала, замерев. Ну что, будем думать? Сделать ещё хоть шажок назад, когда брюнет стоял возле её морды, значило проиграть навсегда. Не трррррррожь! — задрав голову вверх, Ди взвизгнула, когда рука коснулась её переносицы, и отмахнула ногой в стенку, громко и звучно лязгнув подковой. Не стоило Аарону трогать её, щупать, искать понимания. Ведь всё, что лошадь запомнила, но не смогла бы пресечь сейчас, обязательно вспомнится ей потом, когда для манёвра будет гораздо больше места, а уж злопамятности ей не занимать.
Альенто покорно далась в чужие руки, дрожа кончиками ушей, ожидая момента, когда к её шкуре ещё хоть раз прикоснётся человеческая ладонь. Но вместо этого брякнули тяжёлые колеса, проход в дверь освободился, давая кобыле всего полсекунды на размышление, пока им был занят и Аарон. Али, решительно выдернув морду из его хватки, шагнула вперёд и ринулась наружу денника, обтирая мужчину об косяк. Ещё бы полшага, и они выскочили бы в проход вместе, но резко передумав, она дала заднего хода, так и прижав своего берейтора между собой и стенкой. Он должно быть лишь чудом своей ловкости остался не затоптанным и не сдавленным, лишь инстинктивно повис на чёмбуре, не отпустив. А Али, уличив удобный момент, скакнула вперёд, вытаскивая человека за собой. Грохот его торопливых и тяжелых шагов позади не останавливал целенаправленность, с которой молодая лошадь тянула его, словно телегу, уперевшись мышцами груди и плечей вперёд в противовес его усилиям её оттормозить. Сама разберусь, где встать! — она огрызнулась, клацнув зубами назад и тут же бросилась к деннику соседа. Сонный бедняга вздрогнул, поднимаясь на своих старых и больных ногах, а Диабло в этот момент уже скрежетала зубами по решётке, пытаясь сдавить её силой своей челюсти. ГГГГГГГГГГГГГГРРРРР ненавижу тебя, старый хрен! Чтоб ты сдох поскорей!
Стив, стоящий позади, поспешил ускориться и уйти прочь, ведь знал, что следующей мишенью, когда Ди наиграется, станет человек. И Али, не изменяя своим привычкам, резко осеклась, выплюнув невкусную пыль, скатавшуюся на языке в комок, а потом медленно развернула голову на оставшегося чуть позади неё Аарона. Попался. Большое, но не из-за роста, а из-за своей комплекции, рыже-красное тело с плотной изодранной попоне, резко и без промедлений повернулось назад, прокрутившись в узком пространстве прохода всеми четырьмя ногами. Черно-коричневые глаза с ярким белком уставились на Аарона, почти не моргая. Идём, погуляю тебя, — лошадь, закрыв глаза, ринулась сквозь человека, стараясь игнорировать рывки то провисающего, то натягивающегося чёмбура. Впрочем, ей и на железо-то было порой наплевать, она почти не чувствовала боли, которая должна была заставлять её подчиниться всевозможным приспособдениям во рту, что и говорить про этот непрочный кусок верёвки, который, словно спасательная соломинка, всё ещё не давал Аарону отцепиться от Дьябло и отпустить её в свободное плавание, где она наделает бед куда больше, чем метиорит, что летит к Земле, сгорая в атмосфере.
Лошадь торопилась по проходу прочь, разгоняя облако пыли своей грудью, и хрипела, со всей силой упираясь в режущий кожу капсюль недоуздка. В длинной шерсти, подросшей даже на морде, остались вдавленные следы ремней. Одна неудача и резкий рывок. Споткнувшись о выступающий край резиновой плитки, которую не успели залатать, беглянка с болтающимся позади неё человеком осеклась, потеряла равновесие и почти коснулась носом земли, резко остановившись. На всю конюшню послышался дружный и громкий гогот жеребцов, прильнувших к стенкам своих денников, ведь именно в их крыло откуда негаданно вдруг пришла большая радость в кобыльем обличии. Яйца подбери свои, упырь, — она раздражённо закрутила огненным хвостом, вскинув его высоко на напрягшейся от самого крупа репице, и со всей силы хлестнула в сторону, попав Аарону по лицу, а затем оглянулась назад, невинно хлопая глазками, мол, что, больно что ли?

Отредактировано Aliento del Diablo (2017-10-25 04:04:32)

+3

6

Кобыла явно была в полном восторге от нашей встречи и первого знакомства. Мне казалось, что будь она человеком, а не лошадью, то под натиском того презрения с которым она смотрела на окружающих её живых существ они бы все вкопали себя в землю сами и без лопаты. Увы, со мной такой номер не пройдет — конечно, я понимал, что эта вишенка на торте еще покажет мне, где раки зимуют, но сейчас меня уже радовал тот факт, что я не стал трупом, находясь в деннике этой королевы всех лошадей. Честно признаюсь, я ожидал, что она вынесет меня вперед ногами из своего денника, но все прошло куда более гладко и мирно, я даже удивился: «Вау, и это все?». Сейчас мы находились на стадии вытирания стен, точнее сказать кобыла вытирала мной стены. Со стороны это смотрелось безумно, спасибо моей хорошей реакции и проницательности — если бы не эти качества, косяк бы сейчас стал частью моего тела или я бы стал частью косяка. — Ладно, хорошо-о-о… — Сказал я с легким напряжением в голосе, отталкивая эту тушу весом в пятьсот с лишним килограмм, которая мило делала вид, что это не она во всем виновата и вообще я типа сам в этот косяк уперся и сам его вытираю. В туже секунду эта рыжая особа резко дала газу вперед, и я практически вылетел следом за ней из денника, ради такого удовольствия пришлось даже чембур лишний раз обвернуть вокруг кулака и взять его короче, хотя такую тушу это точно не остановит. — Какая ты прыткая. — Еще утром я думал записаться в спортивный зал, но после знакомства с этой кобылой мысли о тренажёрах улетучились сами собой: моим тренажёром теперь станет эта лошадь со своими закидонами и упорством.

Предвкушая вечера с больными руками, я осмотрелся по сторонам: пустой проход конюшни, никого уже нет и даже молодой конюх Стив быстро сбежал отсюда, чтобы не попасть под копыта рыжей Ди. Кобыла же тем временем занималась прутьями соседнего денника, видимо пыталась их разгрызть, чтобы пролезть к соседу. — Да не порти ты зубы, животное. Господи… — С огромными усилиями мне, наконец, удалось отодрать голову этой лошади от прутьев, на которых явно остался след от передних резцов, кто-то очень хорошо пожрал краски и пыли. — Ты их точишь что ли? Мне что еще и вета теперь тебе вызывать, чтобы он поправил твои зубы? — Короче, это был полный п… Пока я разглядывал все эти прекрасные следы от челюсти, Али уже обратила на меня свое внимание и развернулась ко мне, напирая своим широким грудаком в мою сторону, видимо надеясь напугать: «Ну уж нет! Еще чего!». Кобыла, как ни в чем не бывало, уверенно прошла мимо меня царской особой, утягивая следом по коридору в неизведанные дали. Любые мои попытки мирно остановить эту тушу заканчивались ничем. К тому моменту как я хотел уже принять более кардинальные меры, кобыла сама нашла на свою жопу приключения. Я никогда не верил в карму и во все эти мистические штучки, но почему-то именно эта тематика вспомнилась мне сейчас, в тот самый момент, когда эта туша умудрилась найти кочку в коридоре и споткнуться об неё, чуть ли не уткнувшись носом в пол. — Под ноги хоть смотри, а то еще убьешься на ровном месте. — Не сдержался, хорошо, что хоть не рассмеялся, хотя признаюсь, выдавить из себя смешок позывы были, но помня злопамятность кобылы, рисковать я не стал. Прилетевший, тем временем, в мое лицо хвост заставил меня слегка зажмуриться, волосины прошлись прямо по носу, а кобыла вновь кинула в мою сторону невинный взгляд, типа это случайность: «Стерва…».

Хорошо, пока она стояла с невинным взглядом, я успел быстро пристегнуть с одной стороны цепь от развязок, и теперь мне было куда проще заниматься этой лошадью. — Какая ты молодец. — Уровень сарказма в наших отношениях явно зашкаливал с обеих сторон, но теперь я мог снять попону и вообще посмотреть, что там под этой самой попоной творится. Выглядело это все конечно так, словно я снимаю платье с женщины, оголяя её тело: делал я все без резких движений, аккуратно, убирая все ремешки и расстегивая защелки. Избавившись от попоны, я теперь мог всецело лицезреть рыжий окрас этой сволочи, которая досталась мне в работу. В принципе, если бы не её паршивый характер она была бы вполне себе симпатичной и статной кобылой с хорошим экстерьером и красивой мастью, но как я и говорил — вишенка на торте, это её индивидуальность и сволочная натура, которая желала подмять под себя всех и вся. Стив, который тем временем снова вернулся, был отправлен мной прямиком в сторону амуничника, где я уже давно все собрал для первой небольшой работы, и это оставалось просто лишь принести. Через пару минут я уже держал в руках щетки, хотя, после попоны чистить кобылу особо не надо было, но все равно стряхнуть в некоторых местах небольшую пыль и грязь просто необходимо было. Ох, как, наверное, это все неприятно сейчас будет для Альенто, но выбора у неё просто нет. Мне же казалось, что самой большой проблемой будет чистка ног, учитывая тот факт, что махать ими кобыла очень любила, а уходить отсюда с фингалом, учитывая, что завтра меня ждет важная встреча с клиентом, мне совсем не хотелось. Потому чистка щетками мне казалась совершенно безобидной, нежели крючкование с которым мне пришлось помучаться… На чистку у меня ушло куда больше времени чем я планировал изначально, оно и ясно — с такой «характерной» кобылой я еще очень даже быстро справился, с её-то закидонами. В конечном итоге мы даже добрались до седловки. Бинты с этой лошадью я отверг еще на стадии собирания амуниции, потому на ногах моментально оказались ногавки черного цвета и колокольчики на передах. Вальтрап, меховушка, седло, подпруга — с этим тоже особо не было проблем, а вот оголовье… Перед этим я быстро одел на себя теплую кофту и продолжил дальше. Тут мне снова пришлось попотеть и даже пару раз вдарить этой зазнавшейся особе, чтобы она свой светофор вниз опустила, и я смог покончить с седловкой. Прихватив шлем и хлыст, я повел эту чудо лошадь в сторону малого манежа и попросил Стива написать бумагу, чтобы туда никто не входил, если им жизнь дорога.

- > Малый манеж.

Отредактировано Aaron Love (2017-11-07 02:16:01)

+2

7

Если бы Ад существовал на земле, то для француженки им бы стало самое страшное для неё теперь место – Канада. Пресловутые кленовые листочки, цивилизованность нации и умеренный климат были лишь обманчивой иллюзией, с помощью которой в эту страну и заманивали невинные души. С каждым днём она всё больше верила, что в чём-то когда-то страшно согрешила, при том на каждую заповедь помаленьку, за что сейчас и горько платила. Она всегда рассчитывала на собственные духовные и физические силы, но, мысль о них, как и всякая из истинных и светлых надежд, всё более медленно угасала в ней твёрдая уверенность однажды со всем справиться. Проблемы с водопроводом, нагрянувшие на неё накануне днём, стали, кажется, венцом обозначения первого круга Ада. Обречённая на «безмолвную скорбь» по оставшимся в родной стране благам полноценных условий для жизни, она уже верила, что вскоре переступит границу ко второму из них. А пока было нужно звонить сантехнику, и на ломанном наречии, порой ещё непонятном для носителей чистого английского языка, объяснять, что где-то что-то пошло не так с несчастной водой по пути в её дивную квартирку. Что же могло стать шагом к истязанию несчастной женщины какой-нибудь стихией, как полагалось по версии великого итальянского мыслителя? 
  Кажется, проклятье само нашло её, когда она нарушила одно из важнейших правил: никого и никогда ни о чём не просить. На свою голову, Нинель не так давно зачем-то обратилась к директору академии, чтобы ей подыскали лошадку для работы. Хоть первой и главной задачей её оставалось тренировать учеников, но душа её всё-таки просила общения с четвероногими подопечными, которых она всё ещё считала своей отдушиной и исключительной отрадой. Чёрт бы знал, где они эту лошадь искали, быть может, что из самых глубин Преисподней и достали, но когда на руки к мадам Муру попала краткая сводка информации об этом прелестном существе, все её добрые мысли угасли, ввергнутые в лёгкое потрясение. Мерно переминая в руках заветный листочек со сведениями о своей потенциальной кандидатуре, та и не знала, как реагировать на новый и совершенно неожиданный, или нет, погодите, вполне себе предсказуемый в таком безнадёжном её положении, подарок судьбы. Она никогда не боялась трудных лошадей, с ними даже интереснее временами оказывалось работать – можно было придумывать что-то новое, замысловатое, познавать то, каким видят они этот мир. Их мышление устроено иначе, чем у прочих, они мыслят незауряднее и сложнее. Однако именно сейчас, когда весь мир, кажется, ополчился против несчастной француженки, она отчего-то очень надеялась получить себе максимум – стервозную кобылку, или чрезвычайно упрямого мерина. Орудие убийств, настоящую мясорубку в конском теле и истинную небесную кару она была никак не намерена холить и лелеять.
  Твёрдые, вернее, железобетонные принципы не позволили ей, правда, отказаться от предложенной кобылы. Выглядело бы, как проявление слабости, а этого она никак себе позволить не могла. Да и к тому же, не в её духе было отступать без борьбы, и как ей казалось, на тропу войны она встала ещё тогда, когда в принципе ступила на землю этой «замечательной» страны. Или как часто она предпочитала себе говорить – pourquoi pas? В назначенный и свободный день, как нельзя удачно выпавший после происшествия у себя в квартире, наполненная редкостным воодушевлением и желанием познакомиться с новой подопечной как можно скорее, чтобы уже наверняка знать, к чему быть готовой, она собрала вещи и направилась в «Кавалькаду». Уже знакомым путём, свыкшаяся с утомительной и порой неудобной дорогой в общественном транспорте, в течение примерно часа она, наконец , смогла добраться до территории академии. Теперь благополучно хранящая все вещи в отведённой для себя кабинке, та могла не нагружать себя тяжёлыми сумками, и несла за собой лишь нелёгкий груз собственных сожалений и негодования. Первые апрельские дни утешали своей погодой, уже не такой беспощадной, и будто даже смягчающей настроение всего живого. Даже угрюмость по какому-либо поводу стала более приятной, лёгкой, непринуждённой.
  Около десяти часов утра, и в это время корпуса академии не обременены большим количеством присутствующих. Начинать день та предпочитала именно в то время, когда остатки завтрака уже были съедены лошадьми, а народу не так много, и ничего не может помешать тщательным сборам и самой важной части в работе – разминке. Последующие вытекающие без проблем могли бы произвестись и в присутствии избытка посторонних, и это бы уже её не так волновало, но сейчас, когда ей предстояло знакомство с такой непростой особой, ей меньше всего хотелось разделять это с большим количеством окружающих. На сборы у неё никогда не уходило слишком много времени. Вещи, аккуратные уложенные на полке кабинки в стопку, перчатки, сапоги, хлыст и шлем – всё, что могло понадобиться ей. Переодевшись и прихватив с собой оставшиеся средства «обмундирования», не забыв и об угощениях, та направилась в крыло для клубных лошадей. Оставив ту часть, где предстоит забрать вещи кобылы для сборов на тренировку на период после их знакомства, ведь кто знает, как всё сложится, пусть намерения мадам Муру были абсолютно ясны, она сразу же прошла в широкий и просторный коридор конюшни. Взгляд её плавно проскользнул по мордам оживившихся с её появлением лошадей, с отъявленным любопытством разглядывающих вошедшую сюда гостью в её лице. Гнедые, вороные, серые, и самые разные. Ей нужна была рыжая, и как ей казалось, её бы она разузнала сразу.
  Неспешной поступью она двинулась по проходу своей размеренной и вместе с тем уверенной походкой. Слышалось, как каблуки начищенных до блеска сапогов постукивали о пол в полупустом помещении, и тем пробуждали ещё большее количество неравнодушных жителей конюшни. Вот только не виделось той самой нужной персоны, которую она пришла искать. Держа в руках шлем с хлыстом, женщина делала мысленные предположения о том, что такую норовистую особу наверняка поставили бы где-нибудь в самой дальней части конюшни, чтобы она никого не беспокоила. Что вообще такое скаковая лошадь? Француженка общалась с ними лишь пару раз – прошедшие непростую судьбу спортсмена на треке, зачастую лошадь заканчивала свою карьеру из-за какой-нибудь травмы или болезни, и в лучшем случае, как было и с лошадью, которую ей теперь доверили, их переводили в другую специализацию. В любом случае, в большинстве своём, такие лошади сохраняли в себе горячий нрав и оказывались более непредсказуемыми, чем все другие кони. Они всегда склонялись к азарту, и им как воздух необходимо было движение, потому как их прошлое всё ещё крепко о себе напоминало. В работе с ними приходилось придерживаться особых правил, ведь некоторые из них до последнего сохраняли в себе привычки из прошлого. Малейшее движение, и эта поджарая стать была способна взорваться, сокрушая всё вокруг. Впрочем, для неё это не было проблемой, лишь предстоявшим новым открытием. Да, она ещё смела об этом наивно предполагать, не зная, сколь сильно заблуждалась, думая об этом, пока брела в поисках нужного денника.
  Прерывая собственные раздумья, Нинель вдруг приостановилась у денника, на котором красовалась табличка с ярко выделенным именем «Aliento del Diablo». Внутри на секунду что-то приятно ёкнуло, как бывает, когда наконец обнаруживаешь то, что так давно искал. Впрочем, поиски не были чрезвычайно долгими, так что это чувство здесь казалось ей даже несколько неуместным. Избавляясь от него, и ещё некоторое время она внимательно вчитывалась в это имя, прежде чем поднять глаза и увидеть перед собой огненно-рыжие бока и спину, а следом обращая внимание и на её морду. Несмотря на такую нездоровую, далеко не положительную характеристику, эта лошадь завораживала своими чертами. Яркая и выразительная, с сухой головой и утончённым строением тела, она отличалась от других лошадей, и этим заставила приковать к себе изучающий взгляд. Ненадолго, однако, потому как стремящейся к большему Нинель хотелось познакомиться со своей будущей подругой или, что тоже вероятно и зависит лишь от того, как пойдёт дело, врагом, лицом к лицу. А не точно робко глядя на неё из-за решётки, что могло даже и причинять дискомфорт кобыле. Нет, женщина совсем не боялась своей знакомой, и именно поэтому хотела быть настойчивее и серьёзнее в собственных намерениях. – Здравствуй, Али, - мягко отозвала она лошадь, ненавязчиво привлекая её внимание. Между тем, она аккуратно потянулась к щеколде денника, всматриваясь в поведение чистокровки, дожидаясь её реакции. Никакой робкой медлительности, скорее предусмотрительная плавность, чтобы не смутить лошадь своей спешностью или резкостью. С характерным звуком замок поддался, а не совсем лёгкая дверь уже приготовилась открыться до створки, но француженка аккуратно её попридержала.
  Оставив все ненужные принадлежности, вроде перчаток, хлыста и шлема вне денника, она всё-таки приоткрыла дверь, внимательно всматриваясь в свою подопечную. Привычка работы с более покладистыми, дисциплинированными лошадьми, и которых она и ожидала встретить на территории «Кавалькады», давала о себе знать. К счастью, всё-таки имеющийся опыт в общении с просто нервными и неспокойными особями у неё был. Агрессия и дикость – вот что было для неё новой причудой, с которой прежде как таковым образом сталкиваться не приходилось. Ей было интересно знать, что стало причиной такого нрава этой лошади, ведь не могли одни только скачки сформировать такой ужасный характер. Уже отложив в уме пункт на счёт того, чтобы раскрыть для себя биографию этой кобылы, она запланировала перейти к наступлению. Мадам Муру была безо всяких сомнений готова к возможной борьбе. Решив окончательно осведомить ту о своих намерениях, она позволила себе сделать шаг вперёд, ступая на порог её обитель, и тем самым обозначая непреклонность своих позиций. Она уже предвещала то, что было совсем не исключено, и сейчас рыжий потомок самого Дьявола попытается изгнать её отсюда прочь. Потакать прихотям и предрассудкам невоспитанного животного ей не хотелось. К тому же, между женщинами всегда наблюдались сложные взаимоотношения. Неожиданно это всё привело её к мысли, что стоит быть наглее. Ещё одно движение, и она немного приблизилась к углу денника, в котором находилась кормушка кобылы, высыпая туда несколько кубиков сахара. Дерзкий жест, нарушающий её личное пространство, и вместе с тем бескорыстно добрый посыл в виде угощения. – Будь хорошей девочкой. Ешь сахарок, а не меня, - со всей искренностью обратилась она к ней, возвратившись на полшага обратно к двери и своим изначальным позициям. Подняв голову, привычно чуть вздёрнув подбородок, что придавало её виду некой возвышенности, она непоколебимо стояла на своём месте и взирала на дивную красоты лошадь, которая, увы, могла прославиться лишь своим славным внешним видом. Исключительно бесстрашная, по мнению переговаривающихся где-то в другом конце коридора конюхов, француженка всем своим видом как бы говорила о том, что как бы не повела себя сейчас Али, ей всё равно не избежать того, что для неё уже давно уготовлено.

Отредактировано Ninel Moreau (2018-04-01 12:26:31)

+3

8

Утренняя прохлада, оставшаяся на память с прошедшей ночи и её долгого затяжного ливня, гуляла по коридорам академии, не впуская внутрь помещения духоту с улицы.  Уходи, — в полумраке денника, в котором частички пыли висели, не опадая на опилки, неслышно вздрогнуло чуткое рыжее ухо, заставляя спящую лошадь в углу лениво вытянуть шею вперёд и приосаниться. Вернее, она бы точно сделала это, если бы только могла. Будь Али человеком, она расправила бы сейчас свои затёкшие плечи, вальяжно откинула волосы назад и одарила медленно бредущего по своим делам студента надменным взглядом свысока. А ещё — обязательно прищурилась бы, морща от этого нос и лоб, ведь весь её вид показывал бы, что случайных гостей она не любит и не желает терпеть рядом со своим денником. Да, женщиной Али была бы скверной и наверняка нетерпеливой, такой склочной и истеричной, что вряд ли бы кто-то мог стерпеть её хамство, так что может быть и хорошо, что вместо слов она могла сейчас только прищуриться, прикрыв бездонно-чёрные глаза ресницами. Иди-иди. Сложив уши назад, пусть источник её беспокойства уже скрылся за поворотом, а шум его шаркающих медленных шагов больше не бередил слух, Али встала поудобнее, подставив под себя другую ногу, а ту, что уже ныла от долгого напряжения, подняла на длинный зацеп полосатого двуцветного копыта. И всё-таки, интересно, каким именно человеком она бы стала? Другие люди, едва завидев её, всё равно разбегались бы во все стороны, предпочитая не связываться с таким ненадежным компаньоном? Скорее всего. Но Диабло, рыжая упрямица, рожденная чтобы спорить с самой очевидной истиной, не зная что такое реинкарнация и тем не менее не веря в неё со всей ответственностью просвещённого учёного, всё равно иногда позволяла себе фантазировать — а каково оно было бы, случись ей родиться не в этой пыльной мохнатой обложке, напичканной сплошь следами чужих разочарований и недостатками воспитания, а в какой-нибудь праздничной блестящей обёртке, которая, может быть, понравилась бы даже ей самой. Однако фантазии утомляли, и её скудного ума, не способного на выработку более достойных лошадиных мыслей хватало, чтобы прийти к выводу, что ничерта бы в её жизни от этого не поменялось.
А может так и правда лучше? Быть тем, кем создала тебя природа. Как говорится, где родился, там и пригодился. Ерунда это всё. А когда обед? Задумавшись, кобыла развернулась спиной ко входу, чтобы не было соблазна приоткрывать глаза всякий раз, когда мимо проскальзывает чужая торопливая тень. Жизнь в конюшне шла своим чередом, и от этого уставали даже сами лошади. Другой они, конечно, не знали. А всё, что видели — лишь суету вечно спешащих мимо денника детей, взрослых и стариков, их лица расплывались в памяти, не оставляя о себе напоминаний. Но пока одни соседи по несчастью, как этот старый кряхтящий мерин в соседнем деннике, смиренно влачили своё существование, Диабло медленно ползла, протаптывая себе дорогу, к своей маленькой и скромной цели, которая казалась ей настолько хорошо продуманной, что верить в её исполнение кобыла могла сколько угодно, наивно и упорно, как дети верят в Санту. Великая цель эта заключалась, нет, не в мировом господстве и даже не в подчинении себе всего людского рода — какое ей до них вообще дело? Скорее в самом обыкновенном спокойствии, которое было для чистокровки, ставшей в академии настоящей предвестницей беды, видимо, слишком непозволительной роскошью, раз уж и по её душу из раза в раз приходили всё новые и новые смельчаки. Они, правда, пропадали в закоулках её памяти почти мгновенно, ведь и не задерживались в жизни рыжей надолго. Как привидения, они пугали только объявившись миражами её фантазии среди ночи, когда кобыла вдруг, в часы бессонницы, вспоминала их имена. А потом, на утро они растворялись и больше не тревожили её. Когда-нибудь ведь они должны были перевестись?
И вот, по всем закономерностям вселенной, всё снова поменялось, сменился очередной каскадёр, смельчак, кто, должно быть, разочаровался в силе кнута не меньше, чем сама кобыла, ведь оставить её битой и побеждённой ему так и не удалось. Слишком хорошо на этой собаке, пардон, лошади заживали раны, и слишком быстро забывались поучения. Кто теперь уже вспомнит, что случилось с Аароном? Сломал наконец что-нибудь и плюнул на эту невыносимую клячу, или просто устал с ней возиться и нашёл себе животное посговорчивее? Может вообще бросил этот свой спорт. Да какая разница куда он слился? Вспоминая Аарона, обычно невольно, случайно, Альенто всегда вздрагивала шкурой, словно на неё уселась сверху большая громко жужжащая навозная муха: до омерзения противно было думать о судьбе того, кто осточертел чистокровке своей настойчивостью. И пусть она уже давно не помнила его науки, пусть длинные полоски от хлыста на крупе не болели так сильно, чтобы попрежнему тревожить память, но где-то в её душе всё ещё сидела обида куда более глубокая, чем даже сама Диабло могла предположить. Не за физические наказания, конечно. А за то, что с ним оказалось всё, в общем-то, так же скучно и быстро, как с другими. Что не оправдал он возложенных на его интеллект надежд, и что, пусть Диабло и ставила, что продержится он дольше прочих, парнишка сдулся ещё раньше, чем ожидалось. Да, ничем этот мужчинка не отличался от прочих своих предшественников, разве что тем, что успел уйти на своих двоих, а не под руки. Но вообще-то, если быть предельно честной, Али не питала к тому брюнету такой уж большой ненависти, да и каждый раз, когда думала про него всякие гадости — лукавила. Было что-то особенно важное в этой прелюдии, в том, чтобы думать, будто весь мир тебе чем-то обязан, что будет крутиться и дальше вокруг тебя, всячески изворачиваясь, чтобы найти к тебе подход. Жаль, Али не знала, что путь её в итоге один — на мясокомбинат, и если с её характером не справится очередной человек, то дверь коневоза захлопнется за её спиной раньше, чем Диабло успеет вспомнить как дошла до такой жизни.
Её время закручивалось спиралью, превращаясь в обыкновенную рутину, и если быть честным, то людям даже в этом повезло куда больше, чем лошадям, ведь им становилось скучно даже от избытка развлечений, а все что оставалось ей — это грызть край своей пластмассовой кормушки и ждать, когда всё в очередной раз поменяется. И вот, наконец, наступило это раннее утро, от которого, пусть Али сама ещё этого не знала, начался отсчёт очередного витка её «новой» жизни. Оно было по-летнему тёплое, солнечное и во многом не отличалось от всех прочих, что были до, и тех, что, скорее всего, будут после. Кобыла стояла обездвиженой статуей, вызывающей пусть уже и не то сожаление от некогда ободранной шкуры на сбитых маклоках и торчащих рёбер, какое витало вокруг её образа прежде, но всё ещё не была похожа на идеал, а скорее — она просто стала чуть больше напоминать лошадь, которая в последние месяцы занималась хоть чем-то кроме стояния в четырёх стенах. И, конечно, как всегда рыжая стояла вдалеке от двери, отвернувшись в угол мордой, ещё не зная, какую пакость готовит ей сегодняшний день. Однако кобыла, не привыкшая соглашаться с чужими планами, всегда была морально готова к любым фокусам судьбы, и сейчас, взведя остроконечные мохнатые уши торчком, она вслушивалась в шорохи, доносящиеся из-за её спины. Диабло выжидала, когда кому-нибудь наконец надоест держать её в тоскливом одиночестве, в этом мрачном деннике с накинутым на решётку одеялом, которое не пропускало свет и даже не позволяло ненароком отбить по стенке ногой, когда мимо проводили соседку. Или — когда какой-нибудь конюх, верно позабывший про расписание, придёт сюда, чтобы вывести её на улицу. А может до полудня всё же объявится Аарон — кто его знает? Ди иногда казалось, что она слышит его голос на другом конце прохода, но к её счастью все эти звуки, что преследовали лошадь, оказывались лишь плодом её бурного воображения. О, Диабло, хоть она того ещё и не знала наверняка, своим чутьём предвещала надвигающуюся беду, и наверное потому она так и стояла спиной ко входу, словно готовилась дать отпор чему угодно, что помешает ей просто утопать в одиночестве в это утро. Но рыжая кобыла ещё не знала насколько коварную шутку приготовила для неё злодейка-судьба, а если бы кто и рассказал — пожалуй ехидно улыбнулась бы, уверенная, что никому не под силу испортить ей сегодня настроение. Разве что баба... Она обернулась на звук лёгких уверенных шагов, изогнув свою уродливую мясистую шею, которая выдавала в бывшей скаковой лошади умение так качественно впираться грудью вперёд, что мало какие накрашенные женские пальчики выдержали бы такое. Да, женщины и правда посещали Альенто довольно редко, и их она не жаловала особенно сильно. В академии всё же считалось, что на чистокровку куда надёжнее посадить крепкого мужчину, и, разумеется, в этом была доля правды. Единственная в Кавалькаде представительница слабого пола, которой доводилось несчастье регулярно посещать рыжего посланника самого Дьявола, была девчонка-конюх, но у них как-то не складывалось общение, и гнобить её не получалось: она особо не заходила в денник, и Али только иногда удавалось ухватить её зубами за край рабочей куртки, а потом получить оплеуху, за которую, впрочем, рыжая совсем не расстраивалась.
Но вот сегодня привычный уклад её жизни дал крен. Кобыла, сложив уши к затылку так, что заболело даже их основание, развернулась ко входу лицом в три коротких шага и, вытянув вперёд морду, насколько позволяла шея, схватила обмусоленный железный прут решётки зубами и со злостью прошлась снизу вверх по его спирально закрученной поверхности. С каждым разом попытки отучить кобылу от агрессии становились всё более жалкими, и она в конце концов привыкла заранее бросаться вперёд, ведь, как говорится, лучшая защита — это и правда нападение. Здравствуй, Али, — голос незваной и нежеланной гостьи был мягок и нежен, сложно было бы представить, что он может становиться жёстче и требовательнее в моменте, но чистокровке ещё только предстояло это узнать. Позже. Она вздрогнула шкурой, едва только слуха коснулось знакомая кличка, и только теперь Диабло обратила пристальное внимание на нарушительницу своего спокойствия, ведь до тех пор, пока женщина не позвала кобылу по имени, она была лишь прохожей, до которой Али не было никакого дела, а теперь, сама того не подозревая, поставила себе на лоб красную мишень. И тогда англичанка обратила на неё свой взгляд. Она даже не моргала, застыв безжизненно на лице темноволосой гостьи — утонченном и настолько же безжизненно спокойном, какой стало и выражение лошадиной морды в этот момент. Али и сама редко понимала зачем она это делает. Зачем гнобит тех, кто, кажется, даже не желает ей зла. Иногда лошадь можно прочитать, как раскрытую книгу, а иногда ты бьешься головой в бетонную стену, которая сплошь — один сплошной дикий инстинкт и ни капли ума. Вот этим вторым вариантом и была чистокровная кобыла Альенто дель Диабло. Когда можно было бы жить мирно и не создавать самой себе проблем, она предпочитала гнуть свою линию и усиленно сопротивляться, а ещё — с прежним рвением пытаться вырвать с корнем кормящую её руку конюха, который, зануда, так и подкидывал ей в обед не больше горсти каши — чтобы не бузила. И горсти мэша — «чтобы не кашляла».
Предательский щелчок щеколды значил, что её планы снова придётся перекраивать, и ещё — появление этой мадам значило, что прогулка сегодня так и не свершится. Ведь закономерность всегда была одна и та же: Али выделывалась на тренировке, а за это её лишали пайки и даже прогулки. Вздохнув со всем разочарованием обделённого животного, она оскалилась и отвернулась обратно к стене. Ну, давай. Дерзай. Скрипнула дверь, и рыжая подобрала под себя зада, поджав спутанный хвост и пыльный круп. Она редко вела себя так смирно, но даже ей иногда хотелось поменять тактику. Однако, стоило девушке сделать полшага за порог, как все сомнения Али всё же покинули и, дёрнувшись в её сторону, кобыла остановилась в нескольких десятках сантиметров от протянутой вбок человеческой руки. О, та не дрогнула, выказывая тем самым непреклонность намерений, и в этот момент по всем законам природы, подавленная чужим лидерством, Али должна была ненадолго отступить. В ней кричали инстинкты, напоминая, что не всё так просто в её лошадиной крови, что есть правила, правила вожака и подчинённого, которые сквозь века закрепились в её голове. Но Ди была сильнее и куда более упёртой, чем о ней рассказывали, и никакие законы ей были не писаны, поэтому, выпрыгнув вперёд, она несколько раз агрессивно клацнула зубами прямо над запястьем темноволосой незнакомки, всё ещё не трогая её. Нет, Альенто на самом деле не была так глупа, чтобы окусываться направо и налево, ведь знала, что наказание за это не стоит полученного удовольствия. Куда как больше рыжая любила бороться другими способами, и все они начинались ровно за порогом её денника. Будь хорошей девочкой. Ешь сахарок, а не меня. Три кубика сахара упали с характерным стуком на дно пластиковой кормушки, и без раздумья огненно-красная дьяволица нырнула туда с головой, впиваясь зубами в это истерзанное дно, выжирая крошечное угощение с такой силой и злостью, будто как минимум откусывала куски от большого арбуза. Подняв наконец свою маленькую глупую голову кверху, Диабло приподнялась, подсев на задние ноги, передами чуть выше слоя мокрых серых опилок и, прыгнув вперёд навстречу девушке, почти вытолкала её грудью за пределы своего убежища. Иди воооооон, что тебе не ясно!! — истерично взвизгнула англичанка, топчась и подпрыгивая на месте. Ей куда больше, чем казалось со стороны, хотелось выйти наконец из денника и хоть что-то поделать, но она и правда всегда была очень глупой и очень непоследовательной, и потому от Альенто зачастую отказывались даже те, кто поначалу проявлял завидное упорство. Её, наверное, проще было бы сразу сдать на мясо, чем стучаться головой в эту наглухо закрытую дверь, но, раз уж этой брюнеточке очень хотелось экстрима — Ди великодушно пошла ей навстречу. И потому, взвизгнув громче прежнего, принялась подпрыгивать на месте, описывая задом круг вокруг себя и разворачиваясь задницей к выходу. Она не собиралась отбивать в гостью сейчас — это поставило бы крест на всём, что Али приберегла в своей больной голове на десерт, но вот пугать и бузить кобыла любила, и потому, так и застыв мордой в углу, она прищурилась и развернула уши назад. Ну давай. Зассышь?

+4


Вы здесь » Royal Red » Клубная конюшня » Aliento del Diablo|Английская чистокровная|Кобыла|Конкур


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC