ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В КАНАДУ!
ПРИСАЖИВАЙСЯ, ВОЗЬМИ ЧАШКУ ГОРЯЧЕГО ЧАЯ, ВЕДЬ ПЕРЕД ТОБОЙ ОТКРЫВАЕТСЯ ПОТРЯСАЮЩИЙ И МНОГОЛИКИЙ ВАНКУВЕР. ТВОЕ ПРАВО ВЫБИРАТЬ, КЕМ ТЫ СТАНЕШЬ: ЖИТЕЛЕМ ГОРОДА, СПОРТСМЕНОМ, ПРОСТО ЛЮБИТЕЛЕМ КОННОГО СПОРТА ИЛИ СТУДЕНТОМ АКАДЕМИИ. А МОЖЕТ, ТЫ ЗАХОЧЕШЬ БЫТЬ ПОЛИЦЕЙСКИМ? ЛОШАДЬЮ ИЛИ ДРУГИМ ЖИВОТНЫМ? ВЫБИРАЙ И ПРИСОЕДИНЯЙСЯ К НАМ! МЕСТО НАЙДЁТСЯ ДЛЯ КАЖДОГО!
Августовские
ночи - самые теплые,
поэтому горожане не
сидят дома. Выходите к заливу,
погуляйте по набережной и
искупайтесь в теплой воде.
Днем на улице слишком
жарко: температура не опускается
ниже 28°С, и в центре
города лучше не
гулять в полдень.
АКТИВИСТ
Sofia White
ФЛУДЕР
Stubborn
ФЛУДЕР
Lacus
АКТИВИСТ
Letti Montana
АКТИВИСТ
Ninel Moreau
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Bitter
АКТИВИСТ
Amber Hawkins
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Paul Antwood и Hyuna Ten
Никак не складывается у этих двоих. Казалось бы, уже который год идёт между ними война за чувства. Тем не менее, этой паре действительно удаётся удерживать сохранными (пусть и огромными усилиями) те узы, которые прошли с ними сквозь время и расстояние. Пройдут ли они проверку большими деньгами — это нам и предстоит узнать.
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ:
Шэрон и Dodge Viper
Частному коню главного конкуриста академии нельзя расстраиваться, худеть, стоять на грязных опилках и получать заслуженных люлей от конюхов. Зато можно открывать любые замки на двери денника, бродить по газонам, вытаптывая их, когда вздумается, а ещё издеваться над наивными детьми, потому что "весь в папу". Шэрон обнаруживает незнакомого коня, который тихонько подъедает дороговалютную траву на опушке академии, надо бы отвести его назад в конюшню...
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Kang Chi Min
Ну, что ещё? - полицейский раздражённо стукнул тыльной стороной ладони по двери, на которую опирался локтём. Дело в том, что высокий квадратный автомобиль, за которым следовал его служебный Додж Чарджер, засветил красными огнями, тормозя, а потом и вовсе останавливаясь. Встала и вся растянувшаяся колонна. Рация, беззаботно валяющаяся на соседнем сидении, шумно кашлянув, сообщила голосом подполковника: “Дальше дороги нет, пешком”. Что-то пробурчав себе под нос, Чиро закрепил рацию на специальное крепление на бронежилете, проверил наличие в кобуре табельного оружия и вышел из машины. После уютного салона погода за бортом казалась куда более неприветливой, чем при созерцании из-за стекла. Тихо и быстро выгружался спецназ; туманный лес локально наполнился звуками несвойственной для столь раннего часа жизни. Хотя, Чи был готов биться об заклад - жизни в этом богом забытом месте и в дневные часы не очень-то много. Заросшая колея уткнулась в стволы вековых деревьев - считай тупик; дальше им предстояло идти к месту предполагаемого удержания заложницы на своих двоих...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Частная конюшня » Dr.Cockroach|Тракененская|Жеребец|Конкур


Dr.Cockroach|Тракененская|Жеребец|Конкур

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

DR.COCKROACH

Сокращения и прозвища:
Доктор Таракан, Доктор, Таракан, Док

Возраст:
8 у.о

Состояние здоровья:
Гиперчувствительность к укусам насекомых. Аллергия на пшеницу. В остальном - жив и здоров.

Специализация:
конкур до 120 см; манежная езда. Довольно перспективен (но в силу длительных простоев необходимо заново вводить в работу).

Владелец:
Richard Wagner

0

2

Кажется, день обещал быть веселым. Послав к черту всю работу, надоедливых администраторов и вечный потом смс и звонков, Ричард вывел из гаража свой Рендж Ровер и, захватив новенькие конные вещи, отправился по шоссе в сторону от города. На улице еще пели свои утренние песни птицы, хотя часы на электронной панели машины уже показывали 10 часов. Солнце мягко окутывало оранжево-красные деревья и темно-серый ровный асфальт, широким полотном пролегающий через окрестный лес. Так приятно в утренний час ехать не в сторону города, а в окрестности, ведь дорога свободна и поток машин, встающих в пробку, не мешает гнать вперед. Но поездка, к сожалению, предстояла вовсе не долгая, минут 20 от силы, и насладиться всеми красотами природы осеннего Ванкувера не получалось сполна. Особенно когда едешь довольно быстро.
Ричи вообще не думал, что так скоро возобновит свою дружбу с конным спортом. Переехав в Канаду на постоянное жительство, он сначала был слишком занят тотальной реконструкцией старинного отеля в центре Ванкувера, придавая ему современный вид и переделывая слишком многое. К тому же, у него была лошадь в Шотландии, которую, к сожалению, был вынужден продать из-за нехватки времени. Впрочем, говорят, ее новый спортсмен вполне даже ничего, только тренирует Сабантуя в выездку, но что уж тут поделаешь. Так вот, наш норвежец до этого спокойно наслаждался спокойной жизнью холостяка-тусовщика, и собирался и продолжать в том же духе, как однажды почувствовал, что не хватает ему чего-то в этой жизни. И однажды наш молодой викинг отправился на выводку, где увидел, как ему показалось, самое очаровательное создание из всех, которые там были. Но мы не будем вам описывать его сейчас, ведь совсем скоро вы узнаете, какое оно, чудо это. Но скажу сразу, что звали его очень заумно — Доктор Таракан. И Вагнер, будучи мальчиком обеспеченным и в меру альтруистичным, сразу же решил его купить. Так запал ему этот жеребчик в душу, да и по специализации он подходил, что уже через несколько дней норвежец отправился к директору академии "Кавалькада", чтобы приобрести понравившегося питомца для дальнейшей веселой работы. Тот, само собой, отозвался о коне самыми лучшими словами, упомянув, что тот вообще-то победил совсем недавно на выводке как лучший представитель конкурного сословия академии. В общем, не жеребец, а мечта, так что наш холодных мужчина довольно улыбнулся и отдал свои деньги с указом поместить его нового четвероного друга в частное крыло, да в денник побольше и покрасивее. Это сделано и было.
И вот сегодня, встав пораньше и погуляв с собакой, Ричард ехал в академию, чтобы наконец познакомиться этим самым Доктором. Душа его была преисполнена едва ли не радостью, если такое чувство вообще можно было бы приписать нашему герою, и он нажатием педали газа призывал свой спортивный внедорожник мчаться еще быстрее по почти пустой дороге. Уже вскоре деревья по бокам дороги начали слегка редеть, и после небольшой развилки, на которой норвежец свернул на более узкую дорогу, вдали показалось огромное главное здание "Кавалькады", лучшего конно-спортивного комплекса Ванкувера. Пришлось слегка сбавить скорость, иначе обязательно бы вылетела пара оголтелых лошадей прямо перед машиной, классика жанра.
Подъехав на стоянку близ частной конюшни, Ричард припарковал свой автомобиль едва ли не у самого входа, ведь не любил слишком много ходить пешком, тот еще тюлень, и отправился прямиком в раздевалку, захватив с собой свою экипировку и пакет со вкусностями для нового подопечного. Еще вчера ему выдали ключ от нового большого шкафчика, где можно было оставить все свои вещи, так что оставалось их действительно там оставить. Переодевшись в черные бриджи, серо-синее поло, высокие новые сапоги и черную олимпийку, норвежец, вновь захватив пакет с неизвестным содержимым, отправился наконец в саму конюшню, уже предвкушая, что его ждет дальше.
На конюшне в утренние часы царила приятная атмосфера тихого начала дня, когда некоторые спортсмены и студенты уже выбираются на работу со своими напарниками, но еще нет никакой беготни и суеты обычных смертных. Завтрак у копытных уже давно прошел, и кто-то поэтому радостно спит дальше, а кто-то пьет воду из поилки и ждет, когда же и его выведут на прогулку. Пока к частной конюшне было не так много лошадей, как в других, но все они уже казались слишком непохожими друг на друга. Тут тебе и массивные спортивные жеребцы, и полудикие кобылки, помеси и породистые лошади. Однако тот, чей денник искал взглядом Вагнер, даже среди столь разношерстной тусовки казался очень необычным. И, к счастью, совсем вскоре на металлической табличке показалась уже знакомая глазу кличка Dr.Cockroach. Еще раз ухмыльнувшись в мыслях столь необычному имени, норвежец подошел ближе, чтобы наконец начать хоть какое-то знакомство.
Но пока его взору сквозь небольшую решетку открывался только светло-серый круп, а хозяин его очень мечтательно смотрел куда-тов  окно, видимо, любуясь осенними красками академии. Решив, что начинать надо чуть иначе, да и осмотреть своего чудесного коня следует сначала с морды, викинг повесил пакетик на ближайший крючок, а сам, взяв оттуда первое угощение, решил позвать все-таки свое чудовище вылезти на свет божий.
— Привет, Таракаш, — улыбнулся жеребчинке Ричик, открывая дверь денника и дожидаясь, пока житель обратит на него внимание. — будем знакомиться? Я Ричи, твой новый человек.
Наконец, перед взором младшего Вагнера Таракашкен явился во всей красе. Тракененский жеребец имел довольно необычную масть — серо-пегую, и темно-серые пятна были не полностью оформлены, а россыпью раскинуты по его мощному, но слегка застоявшемуся телу, показывая на себе славные яблочки. Апофеозом погости был темно-темно серый ном, едва ли не черный, который вообще едва ли вклинивался во все это разнообразие, и от этого казалось, что у коня на морде своеобразная маска, скрывающая лицо. Все это удивительное сочетание цветов вкупе с задорными, хитрыми глазами, и полюбилось сразу же нашему норвежцу. Рост Докторишки не дотягивал до 170 сантиметров, но разве это кого-то волнует? Конечно, они с самим Ричиком, вероятно, будут смотреться очень эпично, учитывая рост самого паренька, но и это не особо важно. Главное, что был он весь такой собой статный и прекрасный, а главное — необычный, что Ричи и любил в лошадях. Ведь так скучно видеть одинаковых, словно клонированных друг из друга лошадей, а это несусветное чудо прямо-таки радовало глаз. Поддавшись наплыву очарования жеребца, наш паренек с легкой улыбкой протянул ему розовое сочное яблоко "за знакомство", одновременно наблюдая, как же конь будет реагировать на новых людей, хотя на выводке он показал себя довольно спокойным и адекватным мужчинкой.
Когда пегий принял угощение, молодой викинг спокойно подошел ближе, чтобы похлопать своего питомца по шейке и вообще посмотреть на него со всех сторон. Кажется, серого не работали какое-то время, зато кормили вдоволь, и надо будет слегка поработать над мышцами и боками, но это все не сегодня. Не надо ведь дружбу с работы начинать, а? Чтобы не стоять истуканом, пока Доктор доест свое яблоко, Ричик отошел обратно к двери денника, откуда достал еще одно яблоко и именной недоуздок коня.
— И за что тебя Тараканом назвали, Док? — протягивая еще одно яблоко серому, с интересом спросил он.— Может, прячешь остальные лапы где-то?
На самом деле, любил Ричик всегда кормить лошадей, они от этого такими довольными становились, и яблочный сок, смешанный со слюнями, так забавно стекал с их морды, что можно было вообще забыть, что где-то за стенами этого денника есть какие-то там работы и проблемы. Но им-то сегодня предстояло еще куда-нибудь выбраться, ведь погода была хорошей и так и шептало, что нужно валить из душной конюшни нафиг. Поэтому наш не очень трудолюбивый спортсмен мирно дожидался, когда его новое тараканье чудовище доест свои угощения и подойдет к нему сам, если захочет, а там уже они вместе будут решать, куда они отправятся, ведь недоуздок пока лишь мирно покоился в руке, не собираясь прерывать мерное течение их первой встречи.

+3

3

В пол шаге от звания национального героя Шотландии, жизнь как-то неожиданно и бочком по стеночке увела меня от этого достижения. Я почти вкусил лавров в том дивном месте, как мне снова пришлось куда-то уезжать. Снова неведомые причины, по которым я должен расстаться со ставшим почти родным моему большому сердцу гнёздышку. Впрочем, я почти не возмущался. Процесс переездов стал для меня привычным. Это как неотъемлемая часть всего моего существования. Куда-то всё время грузиться, ехать, приезжать, а потом совсем вскоре покидать только обжитое место. Этот раз не стал исключением, и наполненный предвкушением, я отправился на встречу новым приключениям. Впереди очередной виток моей жизни.
Вот оно утро. Тихое и сонное, сопровождающееся неприличными всхрапами и всхрюкиваниями ещё дремлющих соседей по денникам. Мне, однако, не спится. Не то, чтобы я нервничал на ещё не совсем знакомой территории. Просто... просто я издалека почуял запах приближающейся еды. На новом месте я уже ровно два дня. Ещё в аэропорту пугающе громкоговорящая тётя, звучавшая из ниоткуда, явно попыталась мне донести, где я нахожусь. Но вряд ли бы я понял что-то. Хоть я и эрудированное животное, между прочим, гораздо более высокоинтеллектуальное, в сравнение с другими особями, но её понять не смог. Нечего выражаться непонятным языком, да ещё и говоря всё, словно с зажатым носом! Мне сразу удалось сделать вывод, что люди тут крайне непонятные, и мне ещё придётся привыкнуть к их причудливому диалекту. Когда меня привезли сюда, я сразу принял решение проявить характер. Конюха, что сопровождал меня по приезду до конюшни, со смаком цапнул за ляжку, придавая ему скорости и задору. Эффект получился не тот. Получил в свой адрес недовольных вскриков и даже попытку проявления насилия. Даже мои убеждения его в том, что это просто пранк, не выдались успешными. С тех пор, когда он приносит мне поесть, при каждом моём выдохе невпопад, грозится тямкнуть совочком. Я его почти боюсь. У него, между прочим, усы, а усы есть у насекомых. В общем, ему я не доверяю. Он мне тоже.
И вот, прозябая в своём деннике этим утречком, теша себя воспоминаниями о приезде сюда, я резко понял, что моё бытие крайне бренно. Я снова одинок. В этом жестоком и холодном мире моя душа снова не находит ни в ком отклика. Негоже впадать в депрессию с раннего утра, но я люблю нарушать правила. Поэтому погрузился в печаль-тоску во время завтрака. Еду мне принесли буквально минут десять назад. Я с сосредоточенным видом рассуждал о жизни за трапезой, и вот к чему это привело. Нет бы есть без задних мыслей, но мне крайне не терпелось напрячь ум. Даже тёплая каша отдавала после такого привкусом горечи. Неужели, я совсем один? До сих пор не могу в это поверить. Только злой дядя-конюх с совочком. А я, между прочим, ценный представитель породы, и это просто неприлично относится ко мне с таким неуважением! Где толпа поклонников? Восхищённых моей бесподобностью влюблённых девочек? Ну хоть кто-нибудь... Никакой справедливости в мире не было, и я был буквально главным пострадавшим от её рук.
Пока я ел и терзал себя тяжкими раздумьями, как-то незаметно, но в проходе конюшни всё стало живее. Я изрядно скучал, и поэтому происходящее там способно меня заинтересовать. Едва слизав с губ остатки редких распаренных зёрнышек, я вяло шагнул вперёд, ненадолго высунув морду наружу. По пространству между денниками периодически начинали ходить первые посетители. Отчего-то, их бывало каждый раз не так много. В этом здании вообще пребывало мало живых душ. Странное явление постепенно заставило меня свыкнуться с ним. Медленно, но верно, я также привык к здешнему распорядку. Во всех новых местах он был почти идентичен, и всё же, некоторые вещи менялись. Ещё сильнее изменялись запахи и ощущения. С тем, что я испытывал в этой конюшне я пока не определился. Мне казалось, что я здесь уже бывал. Однако, действительность говорила об обратном. Просто все конюшни похожи друг на друга. Я заблуждался. Глубоко втянув в себя воздух, что отдавал ароматом немного лежалых за ночь подстилок и ещё оставшегося в доброй памяти завтрака, я утробно и протяжно зафырчал. Не то, чтобы это была попытка привлечь внимание... но я пытался.
Всё напрасно. Обида распирала меня. Я видел, как ещё дремавшие на ходу, но некоторые сытые кони уже уходят куда-то в сопровождении двуногих. Никто, однако, даже не глянул в мою сторону. Ну и пожалуйста, ну и не нужно. Я могу и сам зависать в своей очень крутой компании! Потыкавшись носом в прутья решётки ещё некоторое время, я неспешно развернулся к дальней стенке денника, сверху которой было небольшое отверстие - окошко. Оттуда всегда маняще веяло бодрящей свежестью и слабо пробивалось неяркое солнце. Уже битые сутки я пытался поглядеть что там, привставая на задние ноги, но вид всё равно открывался не самый лучший. В один такой раз меня даже сочли общественной опасностью, будто я решил устроить анархию в пределах денника. Я не собирался тогда ничего крушить, но между нами возникло недопонимание, в ходе которого силовики попытались обезвредить террориста. Сопротивление было бесполезно. В окошко, поэтому, я больше не пытался влезть, и только иногда тихонько вскидывал голову, украдкой подглядывая за жизнью на воле.
Душа требовала кутежа. А где он? Я потёрся носом о деревянную дощатую стену. Тут? Методично потыкался в собственную грудь, изогнувшись буквой "зю". А может здесь? Припал носом к опилкам, немного раскинув их. Не видать. Изредка прядая ушами, вслушиваясь в мерный цокот чьих-то копыт по полу или приглушённое ржание неугомонных соседей, я не заметил, как задремал. Обычно к этому времени меня уже выводили гулять. Отчего же я до сих пор стоял в четырёх стенах, лишь грезя о просторе? Не спеша улечься на подстилку, я держался на ногах до последнего, всё ещё надеясь, что меня заберут в леваду. До чего докатился - выжидаю поблажек со стороны безнадёжных человечишек.
Шаги. Мой острый слух различил приближающиеся шаги. Предчувствие известило меня о том, что этот неведомый мне особь движется в направлении моего денника. Но, будучи весьма деловым и манерным созданием, я замер в напряжении. Первым, конечно же, я не брошусь в объятия, кто бы то ни был. У меня есть чувство собственного достоинства, и я явно не собирался тешиться обыкновенному приходу какого-нибудь двуногого... Или?.. Я слышу, как совсем близко подойдя, гость шуршит пакетиком. Шуршит. Пакетиком. Матерь тараканья! На миг я оцепенел, пытаясь собрать всю свою вмиг закончившуюся стойкость. Док, будь мужиком! Мужиком, что почувствовал запах яблочек... Сочные, сладкие...
Услышав голос, что весьма бодро окликнл меня, и как приоткрылась щеколда на двери, я забыл обо всём. Всякая выдержка канула в Лету. Бесхребетный? Нет, просто я люблю яблочки. - Да-да? - разворот на сто восемьдесят градусов. Безупречный полукруг на месте, и вот я вырос своим передом напротив незваного гостя. Ещё заранее я приобрёл крайне умилительный вид - выпучил свои два глазика-алмазика на человека, выпятил губу-яблокоприёмник, и вытянул мордашку вперёд. Вообще, эта подозрительная душевность от местных работников меня сразу смутила. Но стоило мне немного включить голову, и я тут же обо всём смекнул. Приятненький запах, напоминавший те резкие парфюмы, которыми двуногие любили себя обливать, говорил о наличии некоторого вкуса у моего посетителя. Он не был таким себе простым. Он был... стоп. Какой Ричи? Какой мой новый человек? Прямо таки мой? Только я удивлённо вскинул голову, чтобы получше разглядеть стать этого загадочного товарища, как в мой яблокоприёмник предложили потенциальное угощение. Из вежливости отказать я не посмел. С энтузиазмом приняв яблоко, которое почти целиком попытался проглотить, и лишь только с неудавшейся попытки решил прежде прожевать, я всё-таки не сводил взгляда с этого двуногого. Улыбчивый такой, холёный и приветливый. Таких за всю жизнь приходилось видать только издалека, уж слишком он был хорош собой. Ну прямо-таки само солнышко ко мне явилось. Вот только я бдил. В тихом омуте черти водятся, знаете ли. Меня нельзя было купить каким-то яблочком и миленьким видом! Хотя за дюжину яблок мы ещё можем договориться...
Лакомство пришлось мне по вкусу, и я ненадолго усмирил свою службу контроля, допуская поближе любопытного, всё взаимно наблюдающего за мной человека. Я мог бы счесть его каким-нибудь вражеским агентом, потому как он и впрямь походил на паренька, что ведёт секретную жизнь, и снаружи весь из себя такой порядочный гражданин, но в тайне он шпион и вообще создатель теории заговора. Говори мне, где пройдёт новый сбор масонской ложи?! О, ещё шуршащий пакетик. Затоптавшись на месте, всё это время так и продолжая стоять в одинаковом положении, я снова приоживился забывая о том, о чём думал мгновение назад. Конечно же, ценою вкусняшки было вынести какую-нибудь банальную шутку о моём имени. Это стало почти обязательным явлением в знакомстве с очередным человеком. Их отчего-то крайне забавляло то, что я Таракан. Но они кормили меня за это, и я был готов терпеть, хотя поначалу это и больно ранило мою тонкую душевную организацию. Продолжая быть очень воспитанным конём, я был благодарен за те яблоки, что мне дали, но также готов принять и новые, выдавая это в своём неугасаемом желании сделать шаг вперёд и попросить ещё. Что, в общем-то, мне мешало? Почти высунувшийся наружу Ричи, как он себя назвал, стоял так близко, и в тоже время так далеко. Сделав безмерное усилие, я кое-как переставил ноги, движимый волей проверить, не скрывает ли он что от меня и, может быть, получить ещё малость наживки. Не сочтите за дерзость, уважаемый. Я грациозно вытянул лебединую шею вперёд, и тёмным бархатным носом тыкнулся в его руку. Изо рта в этот момент бежали густые слюни и стекал яблочный сок. Заинтересованность в том, что он такое, какие у него были мотивы и стоит ли и дальше подозревать его - всё это постепенно отошло на второй план. Хотя я по-прежнему очень проницательно следил за двуногим, украдкой пытаясь понять, где он держал свой бесконечный источник яблок. Неужели они у тебя все в карманах? Да не похоже. Я протяжно, немного недовольно выдохнул, горячим дыханием оставляя часть пены от съеденного на его бриджах и руке. Признавайся! Для внушительности я ещё и гугукнул, надеясь, что это сделает мои намерения более понятными.

Отредактировано dr.cockroach (2017-10-11 16:50:55)

+2

4

Забавно-то выходит на самом деле. Ричард не особо часто заводил себе новых питомцев, ведь слишком много времени тратил то на работу, то на прокрастинацию, и совсем не оставалось его для любимого хобби. Со времени, как он переехал в Канаду, к лошадям он вообще не слишком-то хотел подходить — то ли они напоминали ему о прошлом коне, то ли о прошлой девушке, о которой совсем не хотел вспоминать. Но вот он все-таки стоит тут, ну как стоит — достал недоуздок и уже собирался возвращаться обратно, как почувствовал что-то теплое и мокрое на своей руке. И в этот момент он действительно вспомнил, за что так любит этих огромных четвероногих чудовищ.
На самом деле, он еще до сих пор не очень понимал, как свела их с Тараканом судьба вместе. Пегий был действительно очарователен на вид, особенно сейчас, когда гордо так поднял свою голову, мол, произведение искусства оставил на своем новом хозяине, и его темный нос, осветленный остатком слюней, так и напрашивался на новую порцию угощений. Однако обычно у норвежца все лошади были такие же дылды, как и он сам, а этот индивид с маской на лице явно выбивался из их ряда: рост под 170 максимум, с мастью, совсем непривычной для тракенов, И, вероятно, при разнице в их росте они будут смотреться довольно комично, но разве подобные несуразицы были для нашего боевого викинга проблемой? Никогда! В худшем случае, сам будет защищать своего нового подопечного от косых взглядов или обид. А он-то точно может. Ладно, опять мы уходим от темы.
Доктор неприступно стоял в шаге от мужчины, с пристальным взглядом следя за каждым его движением. Ричи, не долго думая, решил посмотреть на жеребца точно так же, словно у них битва взглядов. Все бы ничего, но пегий еще и гугукнуть успел, отчего улыбка еще шире расплылась по лицу хмурого норвежца. Кажется, он нашел для себя идеальный тандем из слабоумия и отваги.
— О, да ты щедрый, оказывается, — с улыбкой отметил Ричи, стряхивая с бридж славную порцию слюней. — ну, тогда и я поделюсь.
Завершив свой очень рассудительный монолог, наша дылда протянула Доку еще одно яблоко, которое было заготовлено в руке. Ну разве он не чудо? Накормит, почистит, да еще и погулять отведет, что еще может быть нужно? А пока конь-гестапо напал на свою очередную фруктовую жертву, Вагнер успел еще раз себе в уме уразуметь, что сделал действительно верный выбор. Было в этом Таракане, помимо имени, конечно, что-то притягательное, но пока точно нельзя было понять, что именно. И видом своим необычным и довольно красивым он выдался, и молод был не только в душе, но и по паспорту, и было во взгляде его нечто задорное, словно совсем скоро их девизом станет легендарное "слабоумие и отвага". Но кто же знает.
В общем, пока это чудо выглядело довольно дружелюбно, если не считать выпытывающего взгляда, да и слюни, так и не до конца стертые с конных бридж, показывали, что он вообще парень не промах. Посему Ричард уже решил, что у них должно все получиться как надо, и, дожидаясь, пока яблоко вместе со слюнями исчезнет, придумывал, куда же сегодня они отправятся. В манеж особо идти не хотелось, ведь там было слишком скучно и душно, а погода не то, чтобы очень прельщала, но была вовсе не так плоха, чтобы отказаться от прогулки. А недоуздок почему-то все продолжал покоиться в руке, видимо, до нашего молодого человека долго доходило, что надо бы уже выбираться. Или же он просто не любил торопиться. Все же, озарение до него снизошло.
— Ладно, в деннике у тебя, конечно, уютно, — вновь многозначительно сказал Ричик, подходя к коню поближе. — но на улице куда лучше, может лучше прогуляемся?
Аккуратно погладив бело-серую шейку жеребца, он поднес ближе к голове расстегнутый недоуздок, чтобы аккуратно, стараясь не задевать уши, его надеть на разноцветную морду. Черт, есть все-таки в более-менее компактном росте коня преимущество — с некоторыми гигантами даже нашему Ричику приходилось побороться, чтобы провернуть всю эту аферу, а тут, кажется, не возникло никаких проблем. Впрочем, младший Вагнер был бы не самим собой, если бы вообще считал что-то непреодолимой трудностью, даже если лошадь вообще не хочет с ним куда-то идти. А учитывая то, что сегодня он пребывал в прекрасном настроении, ведь наконец приперся в новый конный центр к своему новому коню, то его вообще ничто не могло смутить. Вот он и улыбался своим мыслям, так и не застегнув полностью недоуздок — не царское это дело, пусть лучше Таракан будет свободным гражданином. Вообще, это было одним из принципов: стараться все-таки доверять своему четвероногому партнеру, а там авось и пронесет. Нельзя же сразу всех в кандалы запихивать, да и просто не очень красиво стоять с хмурым лицом, как делают многие обычные спортсмены, не разговаривать со своим питомцем, или, что еще хуже, отдавать всю чистку и седловку в руки коновода — это вообще дикое приступление. Нет, наш избалованный мальчишка считал, что в конном спорте надо самому работать ручками, если хочешь забрататься с новым четвероногим другом, и никто на свете не смог бы переубедить его в обратном. Так что он наконец отошел от Тараканчика, еще раз пристально всматриваясь в его морду — вдруг прямо сейчас что удумает? Но, кажется, пока все было ровно, и паренек прицепил чомбур к недоуздку, а потом вновь обратился к Таракашу.
— Ну что, готов покорять новое место? — ухмыльнулся он, отходя обратно к двери денника.
Открыв пошире дверь, он успел захватить из пакета еще одно яблоко, которое точно должно было доказать его уверенность в их сегодняшней прогулке. И вот, показав фрукт пегому, норвежец спокойно кивнул ему в сторону развязок, зазывая за собой, и вышел из денника.

Пысы

Чет у меня не пошло много, но мы исправимся ;)

+1

5

По обыкновению склонный получать за все свои причудливые деяния как минимум косоватый взгляд, я не знал, как реагировать на это спокойное, сомнительно доброжелательное отношение. Такое, что моё львиное сердце и тараканий ум начинали заинтересовываться в нём всё более и более, хотя бы потому, что он отличался ото всех прочих. «Новый человек», похоже, был какой-то усовершенствованной моделью прежних людишек, как я смел предположить.  Душевненький, приятный и очень щедрый. И данный вариант мне даже нравился. Я таких за всю свою жизнь почти и не встречал. А те, что были, таковые прошли через мою жизнь будто стороной. Странно, но будто он был ниспослан мне утешением от тоски и одиночества. Одно можно было знать точно, - я искренне, пусть и вовсе неочевидно и мастерски скрытно радовался появлению этого причудливого создания. Вытянув лебединую шею, я отхватил ещё одну лакомую и сочную порцию. Он что, будет кормить меня даже за то, что я просто дышу? Видимо, для этого паренька на мне было уже маловато яблок, и поэтому он стал восполнять упущение таким способом. А я что? А я счастлив этому. Радостно хрумкая угощением, успевая только шевелить челюстью и справляться с желанием проглотить это всё целиком, я словно терял связь с действительностью. Приём-приём, связь с космосом потеряна. Хьюстон, у нас проблемы.
Подрастерялся, и этим оплошал. Двуногий не так прост. Он оказался смекалистым и проворным, по-моему, даже чересчур. Пользуясь моей общей беспомощностью и одновременной занятостью, он неспешно стал натягивать на меня недоуздок, что-то там себе приговаривая. Этот Ричи вообще был разговорчивым, без конца и края что-то мне пытающийся донести. Я бы мог его слушать, но процесс жевания заставлял все мои органы чувств отдаться одному лишь процессу. Конечно, я приметил его действия заведомо раньше, ведь я не какой-нибудь невнимательный и глуповатый конь-растяпа. Я не изволил сопротивляться его попыткам, ибо счесть это кощунством и бесчестным поступком можно было бы в любом другом случае, но не в ситуации, когда этот странно щедрый молодой человек точно на конвейере подавал мне еду. Это вовсе не значит, что я падок на всякую там съедобную чепуху, и мою благосклонность можно завоевать одними только вкусняшками… Как вообще о таком можно подумать? Я настоящий благородный и гордый зверь, достоинство которого выше всяких плебейских утех. Он всё смотрел и трогал меня, точно он прежде и лошадей других не видывал, а я лишь ждал чего-то, изредка шевеля губами и помахивая пышным хвостом, ударяя себя по бокам. Насекомых в эту пору уже не было, зато неврозы, крепко засевшие во мне на почве самого большого страха всей жизни, остались.
- Сударь, о каких прогулках вы ведёте речь? – просиял я, вперившись ещё более заблестевшим, точно загоревшимися двумя прожекторами, взглядом в двуногого. От одного слова, содержащего в корне, что-то связанное с понятием «гулять» я всегда точно пробуждался из глубоких недр равнодушия и безмятежности. Моё нутро слышало этот зов безудержной свободы и раздолья, просило, чтобы травка щекотала пузико или ножки гребли снег. Неважно, зной или снег, ливень или метель, - я просто слышал внутренний голос, который был готов вопить о том, что рвётся безудержно дальше и дальше, чтобы насладиться пространством вне четырёх стен. Иначе говоря, глас природы звучал во всём, что касалось прогулок. И моя жеребцовая душа не могла устоять перед ним. Встрепенувшись, издав протяжное, но не грозное, а скорее раскатистое фырчание, подобное гулкому урчанию, я едва смог проглотить яблочную кашу у себя во рту. Я настолько сверхразум, что мой гений не позволяет распаляться на несколько дел сразу, а значит, тешить себя мыслями о счастливых мгновениях прогулок и поедании яблок одновременно было слишком нелегко. Нужно было выбрать меньшее из двух зол, и поскорее расправиться с оным, чтобы приступить к оставшемуся.
Неиссякаемое чувство ожидания чего-то нового, особенного и увлекательного бежало по жилам постепенно будоражащим ощущением. Изредка моё тело в некоторых местах отдавалось нервной дрожью, будто невидимые мухи покусывали меня за бока. Нет, меня и вовсе потряхивало будто от самых копыт до кончиков ушей. Когда чёмбур звякнул карабином, извещая о том, что его пристегнули, я сделал робких полшага вперёд, сразу же замирая снова, вкрадчиво вглядываясь в паренька, старательно улавливая перемены в его виде. Мышцы напряглись под плотным слоем серо-пегой шкурки, будто я был готов сорваться прямо здесь и бежать без оглядки, но я не был из разряда тех диковатых коней, что норовили таскать людей за собой, словно мешки с картофелем. Я терпеливо ждал отмашки или знаков к полной боеготовности, лишь только не слишком сдержанно дожидаясь этого самого, то и дело мотая теперь тяжёлой головой или переминаясь с ноги на ногу. Да-да, удерживать свои полтонны золотого веса было сложным занятием, и на месте в таком случае, будто вкопанному, удерживать себя было просто невыносимо. К моему приятному удивлению, «мой новый человек» даже не придал этому значения, лишь поддержав всю эту затею. Я бодро кивнул головой, оживляясь всё больше. На удивление, мы понимали друг друга как-то неформально, точно космические волны воздействовали на нас двоих одинаково. Вдруг зашуршавший пакет и вовсе заставил меня вытянуться всем своим изящным станом куда-то выше, и в тоже время в его направлении, чутко обращая всё своё любопытство к одному лишь объекту. Нет, этот человек явно знал, что делает. Я не мог даже сопротивляться его влиянию. Я был в его власти. Несанкционированный захват путём яблочного террора. Такой жестокий, беспощадный, но вкусный. Довольно гугукнув, я сделал широкий шаг вперёд, ступая через порог денника. Немного проскользив копытами по полу, я направился вперёд к приключениям в поводу со своим новым знакомым. Итак, следующая остановка -  развязки.

+1

6

 <———Поле для кросса———>

Если вы читали предыдущие посты, то могли решить, что с этими двумя пареньками не все в порядке. Один, который дылда двуногая, то сначала казался просто спокойным и очень даже дружелюбным, пока в сугроб не упал, а после, видимо, с сотрясением мозга, к нему пришли прекрасные грезы о Вальхалле и прочих простых радостях жизни настоящего викинга. Второй, который пегий, на четырех ногах, казался, конечно же, самым изумительным произведением искусства, вот только имя его так и подсказывало, что тараканы у него не только в кличке, но в и серой головке с длинными подвижными ушами. Вместо того, чтобы познакомиться в манеже, как и подобает настоящим спортсменам и серьезным напарникам, эти двое, наплевав на все смертные услады, отправились на поле брани для кросса, чтобы там купаться в снежке, бегать по расстилающимся до горизонта просторам, чувствовать ветер в волосах и представлять себя прекрасными рыцарями, которым все ни по чем. И их приключения, конечно, были достойны самых прекрасных и легендарных баллад, которые только могло придумать человечество, но, увы, эти герои останутся в тени, ведь настоящие защитники мира не показывают своих лиц и не рассказывают о своих подвигах. Вот и Ричард с Доктором Тараканом возвращались с поля боя в тишине, слегка уставшие после эпичных битв и новых побед, размышляющие над своей жизнью. Каждый думал о чем-то своем, ведь подумать и стоило. Так, Вагнер сегодня познал истину: он встретился с этим тракеном совсем не просто так, их свела вместе судьба, чтобы указать на их путь истинный — подобно Одину и Слейпниру, их предкам, они должны защищать мир от гибели. Таракан, наверно, понял нечто другое, ведь по его блестящему взгляду было ясно, что он познал какие-то тайны мироздания. Возможно, мысли их и были разными, но точно известно было одно: у этой пары воцарилась такая прочная ментальная связь, происходящая из космоса, конечно, что они сами еще не были полностью готовы к уготовленной для них судьбе.
И вот, медленно бредя домой, они наконец ступили с заснеженной тропинки на асфальт, чтобы цоканьем копыт оповестить всех смертных, что так мирно продолжали жить своей жизнью, что герои вернулись домой, мир цел, зло отступило до следующего раза, когда неожиданно выпрыгнет вновь. Быть может, это будет следующей зимой, или куда раньше — кто знает. Но пока человечество и лошадь могли спать спокойно, ведь в городе появились новые герои.
На самом деле Ричи считал, что он точно не ошибся в выборе копытного спутника. Доктор был величав, не смотря на обычный для лошадей рост, горделив и искрометен в своем странном юморе, ведь даже сам норвежец с трудом его понимал. Но в этом и была прелесть — не все могут познать шедевр, не все почувствовать прикосновение к прекрасному, это доступно только единицам. И после этого чудесного первого знакомства со своим новым подопечным, наш мальчишка понимал, что все у них наладится. И будут они скакать по полям вместе долго и счастливо, а сахарок и яблочки закрепят их союз на небесах. Вот такая вот простая мораль.
Тем не менее, вскоре они дошли до частной конюшни, уже более уставшие и слегка подмерзшие, ведь до этого прекрасного завершения дня успели искупаться в снегу так сильно, что вся одежда и попона все-таки промокли, или же им просто так казалось после кровопролитного сражения. И Ричик, как мальчик все-таки умный и заботливый, понял, что нужно свою животиночку согреть после работы, ведь не может он деточку потерять так быстро и безвозвратно. Посему, заглянув в конюшню только для того, чтобы скинуть на кронштейн амуницию и переодеть пегого из уздечки в недоуздок, он, кивнув головой и выдав взятое из магического пакетика, висящего на деннике, яблочко в знак славной работы, повел Таракана в место, в котором еще и сам не бывал в Кавалькаде. А именно, как вы уже могли понять, в солярий. Он находился в отдельном боксе между двумя конюшнями, и идти до него было совсем не далеко, ведь наши герои после всех потраченных усилий не могли и не хотели еще и тратить последние силы на обычное передвигание ногами, которое никому не спасет жизнь. Наш молодой викинг, конечно, немного переживал, как его боевой друг отнесется к знакомству с этой дьявольской печью, ведь с кроссовым препятствием у тракена дружба не получилась, но все равно в глубине души верил, что Док его — парень очень храбрый, победивший в итоге великого врага, и что не смутит его какой-то простой солярий, в котором другие лошади стояли очень спокойно. И знаете что? Духовная связь у них все-таки была! Ведь прекрасное пегое создание божественных рук не испугалось, пусть и посмотрело на эту шайтан-машину с неким подозрением, присущим всем гениальным персонам, но все-таки, переглянувшись со своим закаленным в боях владельцем, браво принял и эту миссию, горделиво ступая внутрь. И Ричард был так горд за своего маленького монстрика, что едва ли не проронил скупую мужскую слезу, подобно тому как чувствуют умиление родители, видящие, как их чадо делает первый шаг, но все-таки сдержался, понимая, что в такую секунду не нужно слишком сильно предаваться чувствам. И пока его жеребчика грелась в теплых лучах ламп, сам молодой человек радостно стоял в сторонке и курил, с улыбкой смотря на коня.
— Слушай, — загадочно сказал вдруг он, выдыхая дым вверх. — а ты, все-таки, отличный воин!
Он, конечно же, рассмеялся на свою эту фразу, подмечая, как загораются в очередной раз своим бесноватым блеском глаза жеребца. Нет, было все-таки в Таракашке что-то настолько притягательное и странное, что его невозможно было не полюбить с первого знакомства. То ли это все озорной взгляд виноват, то ли на первый взгляд неказистая, но в итоге оказывающаяся неимоверно притягательной внешность, которая никого не может оставить равнодушным. И Ричик, любитель всего не такого, как у обычных людей, прекрасно понимал, что это создание ему подходит как никто другой.
Когда солярий, поставленный на определенное время, предупреждающе пикнул об окончании, Вагнер затушил сигарету в пепельницу в виде банки, которую сюда кто-то предусмотрительно поставил, и отвязал свое серое чудо от развязок, чтобы наконец отправиться вместе с ним обратно к их чудесному деннику, где в кормушке уже ждал плотный обед и чистейшие опилки. Перед тем, как пустить пегого в двери его законного дома, Ричи, пораскинув все-таки мозгами и отвлекаясь от мыслей о столь судьбоносной встрече, стянул с темных ног жеребца ногавки, прошелся щеткой по бокам, чтобы расчистить слипшиеся волосы, и надел на Тараканчика денниковую попону, которая должна была укрыть столь ценное сокровище от ночных сквозняков и открытых окон. Должно же быть у этого идеала все самое лучшее? Вот и он так считал.
Теперь же, наконец закончив со всеми приготовлениями, норвежец, окинув чудовище хитрым взглядом, довольно улыбнулся, считая, что их первое знакомство прошло выше всяких похвал. Эта мысль, конечно же, грела сердце, и невозможному было ей сопротивляться, поэтому, решив хоть как-то проявить свои чувства, он ласково похлопал нового друга по серой лебединой шейке, мол, у них круто все получилось. Только тогда он запустил тракена в денник, снимая перед этим недоуздок, а потом подкинул оставшихся в пакете яблок прямо в кормушку, чтобы сегодняшняя каша была более питательной и вкусной.
— Ну, Док, не скучай тут, — ухмыльнулся он, выходя из денника. — До встречи, надеюсь, будет весело.
Эх, как мило попрощался-то! Вот бы в обычной жизни хоть с кем-нибудь так мило говорил, как с этим потомком великих коней. Но, конечно, не все были достойны такой милости. И Ричи, еще несколько мгновений постояв на месте, с улыбкой подмечая, как Доктор бросился на свою законную еду, так, словно его не кормили уже вечность и он успел исхудать до проглядывающих костей, а услышав хруст поглощаемых яблок, все-таки развернулся и отправился сначала в амуничник, куда скинул все вещи коня, изначально их протерев и проверив, не поломалось ли что-то от их купания в сугробах, а потом и в раздевалку для частных владельцев, что находилась на втором этаже в этом же здании. Ну вот, теперь можно было и подумать, чем же они с новоиспеченным напарником займутся в следующий раз.

+1

7

> с поля для кросса
Сохранять независимость и самодостаточность для меня всегда было в приоритете. Я привык всегда показывать человеку, что каким бы он не был махровым или золотым – голова тут я, а он что-нибудь остальное, чем пожелает быть. Однако, донимаемый этой мыслью, пока я уже расслабленно и размеренно шагал по ставшему почти знакомым пути домой, я медленно понимал, что этот двуногий странно не пробуждал во мне такого рвения. Не было во мне желания доказать ему, что я здесь нечто большее, чем он. Может быть, потому что он даже и не претендовал? Вряд ли. Люди, с которыми я взаимодействовал далеко не все и не всегда начинали качать права, ровно также как и он. Так почему же я вдруг отношусь к этому человеку иначе? Куда более странно и даже забавно было переваривать это в себе именно тогда, когда предпринимать что-либо было уже поздно, ведь конюшня замаячила своим видом совсем поблизости, теперь уже не отталкивая и не вызывая желание покинуть её поскорее, а напротив, скорее вернуться в родную обитель.
«Мой человек» тоже пребывал задумчивым. Я чувствовал это по тому, как спокойно он сидел там сверху, не выдавая излишних порывов, и даже толком не разбирая повода, из-за чего я даже и успел позабыть о том, что сверху кто-то находится. Рулевой мой был безмятежен, и я его понимал. Усталость, которой я так давно не испытывал, сейчас казалась не просто забытым, но будто новым и невероятно приятным ощущением. Прохлада гуляла по открытым участкам взмокшей шерсти, но даже она не могла испортить всей сладостной картины пережитых воспоминаний и испытываемых сейчас ощущений. Люди обычно называют такое «незабываемым». Мягко остановившись неподалёку от входа в конюшню, к которой мы подошли совсем незаметно, я неспешно побрёл за Ричи внутрь здания, откуда ещё издалека веяло теплом и ароматами обеда. Размякшее, как и всё тело, сознание лишь запах еды вдруг смог привести в чувство, заставляя меня немного шире раздуть ноздри и глубоко втянуть этот воздух.
Незаметными и быстротечными оказались процедуры снятия лишней амуниции, прежде чем мы снова куда-то пошли. Конечно, я был наполнен слабой надеждой, что меня уже сейчас вернут в денник и я смогу перекусить, но ощутимая утомлённость не позволяла проявить особого протеста или недовольства тем, что меня лишали сладостного момента сближения с самым дивным, что существует на свете. Едой, разумеется. Ещё одной причиной моего невыраженного в тот момент, когда это было так нужно, возмущения, оказалось вручённое мне яблоко. Я с охотой принял данное мне угощение, теперь с довольным видом пытаясь разгрызть его и съесть прямо на ходу.  Переступая с ноги на ногу и нередко смачно шаркая какой-нибудь из них по полу, пренебрегая желанием поднимать их повыше, чтобы избежать такого, я послушно брёл туда, куда с видом знатока шёл человек. Быть ведомым, когда во рту лежало вкусное лакомство, для меня было совсем не трудно, и я лишь изредка приподнимал голову повыше, озираясь по сторонам.
Ничего чрезвычайно занятного, конечно же, мной по ходу нашего движения не было обнаружено. Лишь новые, совершенно незнакомые мне представители моего лошадиного рода, которые также безразлично разглядывали меня. Только некоторые из них оказывались неравнодушными, и я мог узнать в них истинных ценителей, ведь они по-настоящему признали меня. Не то, что жалкие обыватели, скудно прозябающие свои деньки, и не способные различить того, кто ещё совсем недавно храбро одолел чудовище на том заснеженном поле. Я всё ещё горделиво вспоминал ту победу, и знал, что когда во мне снова проснутся силы, я поведаю об этом великом сражении всем, кто меня окружает. Мои соседи из других денников непременно узнают, что живут рядом с истинным героем! Эта мысль воодушевила меня, и от такого героизма, который вмиг наполнил моё большое сердце, я вдруг горделиво вскинул голову, разбрызгивая яблочные слюни в воздух, как прославленный победитель, конечно же. Должно быть, мой боевой товарищ, мой верный соратник, что сейчас шёл со мной рядом, чувствовал то же блистательное великолепие, которое мы источали, и гордость за нас.
Под эти размышления, вселившие в меня новые силы, мы добрели до нового, непохожего на проход знакомого мне крыла конюшни, места. Я, опустив голову к земле, тщательно обнюхал сначала пол, а потом вытянув шею вперёд, позволил себе изучить обстановку лучше. В ряд стоявшие отделения, похожие на развязки, стояли, тесно прижавшись друг к другу. Всё бы ничего, и я бы не робея приблизился к одной из них, если бы не странные штуковины прямо над потолком в этих коробках. Сперва, я, конечно, подумал о том, что это нечто вроде духовки для лошадей. Оно выглядело массивным и подозрительным, заставляющим внимательно всматриваться в себя и изучать себя до мельчайших деталей. Я бы мигом взволновался, если бы только ощутил долю смятения на душе человека, вот только он был… совершенно спокоен. Теперь переведя украдкой взгляд на двуногого, что безропотно стоял рядом, я решил повторить свою смелость, как и тогда на поле.
Шагнув внутрь, прямо под объятия этой большой и незнакомой штуковины, немного встревоженно то шевеля ушами как локаторами, то прижимая их, и немного выпучив глаза, точно это могло помочь мне, если что, увидеть опасность лучше, я встал и стал ждать. Неприятный звук вдруг разразил мой слух, заставляя моё могучее тело содрогнуться, но я справился со своим страхом, глядя ему прямо в его ламповые светящиеся глаза. Странное чувство, но тело моё стало приятно теплеть, и это было нечто большее, чем согревающая душевная теплота, ведь эта неведомая конструкция действительно меня согревала. Привыкнув к этому за пару минут, я уже перестал отфыркиваться и беспокойно шлёпать себя хвостом по крупу, точно это меня хоть как-то успокаивало. Непонятная процедура не доставила мне особенного удовольствия, и я был рад, когда это всё закончилось. Было очень странно, в конце концов, выйти оттуда с совершенно сухой шерстью, будто ничего и не было, и не я пришёл сюда мокрым. Донимаемый вопросами, я подозрительно напоследок покосился на сомнительную штуковину. И как это работает?..
Мой былой покой и безмятежность вернулись ко мне обратно, стоило нам оставить позади то неприятное и подозрительное место. До самого денника я шёл, чуть опустив голову, и почти теперь не отвлекаясь на что-то внешнее, окружавшее меня. Согревшийся под теплом той непонятной штуковины, я невероятно размяк, что и голову с шеей казалось держать совсем не просто. Остановившись у самого денника по велению Ричи, хоть сперва мне и хотелось поскорее войти туда, но вовремя задержанный, я дал провести с собой все оставшиеся процедуры. Кажется, если бы в это время на мир рухнул какой-нибудь метеорит или произошло космическое вторжение, я бы стал переживать лишь о том, что не успел доесть свой заслуженный обед. А какой конец света на голодный желудок, ну где это видано?
Человек, однако, не дал себе замешкаться в делах, и даже если бы что-то и началось, я бы всё равно успел поесть. Чувствуя, как бодрым и лёгким движением прошлась мягкая щётка по моим бокам, и вскоре они оказались объяты попоной, я будто проникался той заботой, с которой ко мне относился мой товарищ. Всё-таки, он чрезвычайно славный малый, которых ещё нужно поискать. Невольно думалось, будто мне с ним каким-то чудным образом повезло. Ощутив приятное похлопывание по шее, я чуть мотнул головой и махнул хвостом. Получив разрешение зайти в денник, в пару широких выверенных шагов я оказался внутри уже сразу развёрнутым мордой к кормушке, готовясь приступить к трапезе. К моему гастрономическому счастью двуногий ещё и положил мне пару яблок туда, пробуждая во мне желание радостно прогугукать ему что-нибудь. Вот только в уме совершенно не водилось ничего подобающего, чтобы выразить те чувства, которые меня сейчас наполняли.
Внимательно навострив уши, как только я услышал созвучие, похожее на сокращение от моего прекрасного имени, уже успев набить рот кашей, я поглядел на человека. Судя по всему, он уже собирался уходить. Так и оказалось. Умудрившись одновременно наполнить рот вкусным обедом, и вместе с тем проводить его, медленно исчезающего из виду, взглядом, я ощущал редкостное довольствие проведённым временем. Этот день был совсем не похож на все остальные за последнее время, а этот человек был  для меня как новое открытие, при том хорошее и удачное. Дожёвывая одно из оставленных мне яблок, смачно хрумкая его сладковатой мякотью, я был наполнен редким во мне чувством к представителям людей – я надеялся, что увижу его снова.

+1

8

.Начало.

Знаете, в чем прелесть был владельцем крупного бизнеса? В том, что, несмотря на всю загруженность и ответственность, ты все равно можешь выбирать, когда тебе являться на рабочее место, а когда сбросить все дела на подчиненных. Приехать с утра или завалиться к вечеру, чтобы просмотреть наметанным взглядом договоры и разные документы типа сметы, подписать себе отпуск (ха-ха), да что еще только не делать. И, быть может, придется поехать на работу и в субботу, и в воскресение, если потребуется, но так же можно и устроить себе в любой день недели и отгул, если знаешь, что ничего важного за это время не случится. Так вот, к чему это мы.
А к тому, что Ричард в этот прекрасный мартовский день не сидел на верхних этажах отеля, не вылетал в аэропорт, чтобы отправиться на другой континент, да даже не сидел дома, тусуясь с собакой и кипой бумаг у камина. Нет, вместо этого он стоял, прислонившись спиной к крыше своего Астона и спокойно курил сигарету, будто бы и не было на улице сильного дождя, который уже целых два дня проливали свинцовые тучи на Ванкувер. Да ему, в принципе, было действительно плевать даже на эту непогоду, потому что холодное норвежское сердечко грела теплая прекрасная мысль о том, что сегодня он займется совсем другими делами, куда более важными. Дело ведь в том, что норвежец и его британский автомобиль стояли не абы где, а на парковке "Кавалькады", а на часах стрелка показывала ровные 9 утра. Ах, это была среда. Да, время раннее, соглашусь, но ведь Вагнер ради своего пятнистого питомца не поленился встать спозаранку, ведь утром, пока все работают или спят, отправляться на конюшню было приятнее всего. Так что, сделав еще пару вальяжных затяжек, он, поправив плащ, закрыл машины и направился прямо по лужам в сторону частной конюшни, на втором этаже которой и находились раздевалки частных владельцев.
На самом деле, настроение у Ричика сегодня было грандиозно великолепное. На него не могли повлиять утренние пробки на дорогах, холодный ветер и непрекращающийся ливень, который так удивил жителей под самый конец первого весеннего месяца. Да и, если честно, вообще плевать было нашему молодому викингу на все эти жизненные преграды, ведь суровая кровь предков указывала, что нужно идти к своей цели вопреки всему. И он, конечно, шел, ведь сердце шептало, что его заждалось то самое чудесное создание на свете, ради которого можно бросить все дела. Нет, мы сейчас не про Эми, мы про Тараканчика, конечно же. Ведь за время их знакомства даже наш холоднокровный и совсем безэмоциональный Вагнер понял, что совсем не прогадал, когда решил купить именно этого коня: все в нем было идеально, а задорный, порой слегка упоротый нрав как нельзя лучше сочетались с любовью самого молодого человека к неожиданным приключениям. Так что, широкими шагом перелетая через лужу у самого входа, наш дылда вошел в главное здание, где, конечно же, не поздоровавшись ни с кем, быстро добрел до раздевалки, чтобы скинуть там очередной пакет с угощениями и переодеться, ведь время не ждет, хотя впереди у них еще целый день.
Вообще, в голове у норвежца уже гуляла мысль, что надо бы подыскать своему серому пятнистому другу хорошего берейтора, который будет с ним работать в другие дни, а то совесть, если она есть, начинала гложить за внезапную поездку с Хокинс на Карибские острова, когда Доктор остался на попечении коноводов. И пусть они кормили его за это исправно, гуляли с ним долго и выпускали в самую хорошую леваду, но все равно Ричик-то наш чувствовал себя очень провинившимся, когда вернулся загорелым с отдыха, а его сокровище смотрело так подозрительно, словно сразу же все поняло. Так что мысль спросить у конкурного тренера про берейтора была очень даже неплоха, и, возможно, когда-нибудь он именно так и поступит, но не сейчас. Потому что сейчас, переодевшись, он уже шел в сторону частной конюшни, не забыв пакет и натянув на лицо такую свою гадкую довольную ухмылку, которая выражала его радость от предстоящей встречи.
Какое счастье, что по утрам народу не так много. Понимая, что на улице слишком сильный дождь, норвежец прошел через крытый переход, где обычно то и дело сновали люди. А сейчас в нем стояла тишина, ведь конюхи им не пользовались, а для бегающих детишек еще было не время. Ну вот, знакомая тяжелая деревянная дверь с железной окантовкой, и, открыв ее, Вагнер очутился в атмосфере тихого шуршания завтрака в кормушках, пофыркивания парочки скучающих лошадей и всей той славной мнимой тишине конюшни. Проход оказался не пустым — один из тренеров академии собирал уже своего боевого коня, чтобы отправиться по своим делам, но это было совсем не важно, ведь наша чудесная пара сегодня отправится в место, где им точно никто не помешает. Ну, хотя бы не должен в это время. Но норвежец ведь у нас всегда был дико самоуверенным мальчиком, поэтому, кивнув другому мужчине и пройдя мимо, он уже взглядом искал нужный денник, на вычищенной табличке которого было выгравировано длинное и довольно странное для лошади имя, но такое прекрасное и созвучное, что в него нельзя было не влюбиться. И, стоило только его заприметить издалека, как молодой человек чуть притормозил, отводя пакет с яблоками в сторону, чтобы не спалиться раньше времени, ведь хотел сделать своему прекрасному чудовищу сюрприз. Нет, не думайте, с ним все в порядке. Так вот, пока Таракан стоял спиной ко входу , норвежец незаметно (как ему казалось) подкрался к деннику.
— Пст, парень, — тихо шикнул норвежец, пригнувшись даже, чтобы жеребчинка его сначала не увидел. — тут, поговаривают, вкусности несут. Утречка!
Да, голос его был небывало радостен и почти даже весел. И, дождавшись, пока Докторишка, отойдя от первого шока, подойдет поближе, Ричард открыл тихонько так дверь денника, чтобы, не позабыв и пакетик, зайти внутрь. Конечно, можно было здороваться сколько угодно, говорить слова любви и восхищения друг другу, но наш викинг решил действовать иначе, ведь зачастую был скуп на эмоциональные фразы. Вместо этого он, с хитрой улыбкой подмигнув Доку, протянул ему самое большое зеленое яблоко, что было в его запасах, на раскрытой ладони, чтобы его подопечный не грустил с голодным взглядом его черных блестящих глаз. И пока сие божественное творение уплетало начало своего угощения, хозяин его спокойно так похлопал его по шейке, чтобы еще и приятнее было. Нет, ну что за чудесное создание: посмотришь на нашего тракена, и сразу понимаешь, что перед тобой произведение искусства. И совсем не важно, что рядом с самим Вагнером он смотрелся слегка низковатым, зато весь его стан, весь прекрасный вид сразу подсказывал, что перед вами существо самых благородных кровей. И наш гадкий паренек, обычно всегда чем-то недовольный или скучающий, сейчас же попросту смотрел на своего копытного, удивляясь, как это такое золотце ему досталось. И наблюдал бы так еще очень-очень долго, если бы не заметил одной проблемы: при более внимательном осмотре оказалось, что Таракан не покрылся пятнами нового цвета, а, оказывается, просто неимоверно знатно испачкался в опилках, сене и еще черт разбери в чем, отчего его благородно серо-пегий цвет приобрел целую массу оттенков и примесей.
— А ктоооо это у нас принял грязевые ванны? — очень заговорщически посмеялся норвежец, оглядывая своего запятнанного (ехехе) друга с головы до ног. — Ну ничего, ты и так очень красив.
Вместо того, чтобы печалиться на такую незадачу, Вагнер лишь высыпал треть содержимого пакета в кормушку Тараканчика, чтобы тот не расстраивался своим неподобающим для прогулок среди дам видом, а спокойно смог насладиться и остальными отборными яблочками, что наша дылда для него выбирала с такой любовью. А сам же человек в этот момент даже вышел из денника, чтобы не мешать, и, повесив пакет на крючок, поплелся за всей амуницией. Ведь зачем без дела стоять, пока Его Величество уплетает положенную ему трапезу, да?
Вернулся он, конечно же, быстро, ведь все боялся, что Таракан начнет переживать в его отсутствие. Нет, все-таки как умен был наш норвежец — заранее ведь повесил всю амуницию у развязок, чтобы потом поселиться как можно быстрее и не бросать свое чудо на развязках одного. А пока, услышав интенсивный хруст яблок, превращающихся в пену, Ричи лишь еще более довольно улыбнулся, снимая кожаный именной недоуздок с кронштейна у денника и заходя обратно в обитель своего пятнистого друга.
— Ну что, сударь, дожевывайте свои яблочки, — с нарочито любезным тоном выдал Ричик, закидывая в кормушку еще один фрукт, чтобы пегий точно не похудел. Нельзя же животинок голодом морить. — и в дорогу! Я тебе сегодня кое-что крутое покажу!
Эх, что-то странное сегодня происходило с Ричиком: по обыкновению своему он очень любил медлить, ведь всегда сам собирал себе лошадь, да и любил постоять вот так на месте, поболтать, почесать копытное, пока оно занято своим делом. Но сегодня в его серых холодных глазах даже был какой-то задорный огонек, столь непривычный и опасный, что даже Тараканчик, возможно, мог испугаться, если бы не был так силен духом. Но причину этой странной заговорщической улыбки мы узнаем чуть позже, а пока можем вместе понаблюдать, как величественный мощный Док продолжал доедать свое угощение, разметая слюни направо и налево так экспрессивно, что ему могли бы позавидовать лучшие современные художники. Нет, ну что за чудо, творец!
И, только в тот момент, когда тракен закончил со своей трапезой, Ричард спокойно подошел сбоку, чтобы надеть на чудовище недоуздок, плавно так, не торопясь никуда, медленно продевая его через уши, чтобы их не задеть, да и важно ведь челочку поправить, чтобы в пегого, как самого отпетого модника, влюбились все кобылы на конюшне. Поговаривают, дамам нравится авангард, а иначе нельзя назвать пыльные пятна и опилки в темно-серой гриве жеребца. Но, когда с приготовлениями было закончено, наш бравый викинг, кивнув четвероногому другу головой, открыл двери пошире, ведь Таракан-то у нас был мальчиком крупным, высоким и статным, и иначе мог что-нибудь да задеть. И вот так, бодро и грациозно, эти двое покинули наконец-таки скучный денник, чтобы вскоре отправится в очередное увлекательное приключение.

+1

9

Весна – воплощение обновления и перемен, светлых надежд и пробуждения всего живого. Одним своим упоминанием порой она пробуждала в душе благостное, лёгкое настроение трепетного ожидания чего-то нового. С замиранием сердца многие ждут этой прекрасной поры, в которую вот-вот непременно случится нечто, способное изменить всё. Упираясь носом в прохладную гладкую поверхность стенки денника я, однако, никак не мог проникнуться этим воодушевлением. Небо стало на полтона светлее, солнце ярче, а запахи пронзительнее, но что-то во всём моём пребывании было не так. Может быть, дело в том, что ясное небо и дивные запахи просыпающейся природы отдавали угрюмой прохладой и безрадостной сыростью? Совсем ещё недавно я вслушивался в размеренно ударяющие о кровлю на крыше конюшни капли дождя, которые до сих пор не утихли. Теперь же я тщательно пытался не замечать этой удручающей непогоды, приводящей меня в состояние… меланхолии? Ну, разве это было дело, грустить из-за какой-то там погоды?
Я ещё раз поднял полный блёклости взгляд на небольшое окно, располагавшееся на уровне несколько превышающем мой рост, из-за чего приходилось каждый раз чуть приподнимать голову, и всё ради того, чтобы узреть перед собой непроглядно серый небосклон. Эта неприглядная картина как будто гнусно посмеивалась надо мной, ожидающего проблеска и возможности наконец-то увидеть белый свет не в монохромном цвете. Протяжно выдохнув сухой воздух, наполненный ароматами тёплой и уютной конюшни, сена и опилок, я, однако, не мог тешиться безмятежному покою. Мне хотелось поскорее прогнать это уныние, которое приходило ко мне, когда я подолгу был вынужден простаивать. Скучные будни были наполнены не только непрерывным вот уж несколько дней проливными дождями, но и отсутствием «моего человека». Я всё больше для себя признавал эту важность его в моей жизни. С ним всё получалось как-то интереснее, веселее, красочнее. В конце концов, он обычно всегда что-то придумывал. Он… заботился обо мне? Не то, что те злые люди, которые не выпускали меня даже побегать в леваде, а я слишком быстро начинал угасать, стоило мне подолгу остаться без движения. Теперь ещё и в полном одиночестве, я чувствовал, как мой источник жизненных сил и безграничного оптимизма начинал истощаться. Кажется, одна лишь запаренная каша, вкус которой хотя бы ненадолго возвращал меня в положенное состояние, помогала не сгинуть от тоски.
От скуки я всего то и мог, что находить развлечение в валянии в опилках и разбросанном, кощунственно вырванном из рептуха сене, прямо на полу. Каждый раз наведывающиеся ко мне конюхи, после таких вот моих освежающих процедур, правда, только недовольно всплёскивали руками и заливались негодованиями. Совсем не понимаю их, ведь я хоть как-то пытался избавиться от этого уныния! Похоже, они только и ждут того, чтобы я погряз в депрессии. Я, было, и сейчас на секунду подумал, что нужно отвлечься и непременно устроить небольшой марафон, чтобы придать своей прекрасной шкурке свежего лоска, да немного себя приободрить, но отчего-то передумал. Лишь продолжил изредка грызть и облизывать такую странную, но чем-то увлекающую по своему вкусу металлическую штуковину - бортик на стенке денника. Мой сосед давно уже косился на меня, как на сумасброда, но едва ли меня могло это волновать. Я только отфыркивался, мол «чего смотришь?», ведь и правда – чего он вылупился? Я ничего запретного не совершаю и не нарушаю общественного порядка, а этот святоша, полагаю, из тех, кто считает, что в деннике можно только стоять с выражением морды-тяпки и покорно ждать, пока конюх оставит еды да вытащит побродить на улицу. Кто он вообще такой, чтоб на меня так смотреть?! Я и то, смотреть умею, куда красивее чем он, но вид у него чересчур напыщенный, надменный, возомнил о себе невесть что. Вот возьму из вредности, и ещё железяку и со стороны его денника всю сжую!
Вот он снова зыркнул на меня, как на полоумного. Я только и прижал уши, немного раздув ноздри, как будто придавая себе внушительности для виду. Он тоже вдруг зашевелился, и я в тот же миг ощутил лёгкое пробегающее по спине напряжение, полагая, что дело к драке. Естественно, что из меня ещё тот боец, и я бы только так показал ему, что имею полное право жевать нашу общую с ним стенку. Вот только он зашевелился, как оказалось, вовсе не от этого, а из-за раздавшегося в общем проходе шума шагов. Конечно, в такие ненастные деньки, да ещё и в столь ранее время живые души здесь не появлялись. Как только я сам заслышал чью-то поступь в коридоре, напоследок искоса поглядев на занудного соседа, тоже повернулся прямиком к двери своей мордой. Это вообще всегда было ритуалом у всякого жильца конюшни – проверять, кто и к кому идёт в гости. Некоторая разновидность своеобразного развлечения, интриги, разбавляющей ожидание каждого из постояльцев своего собственного посетителя. Вот и сейчас, кроме меня и моего недовольного сородича из соседнего денника, все как-то невзначай стали проверять, кто же это столь бодро до какого-то момента шагал сюда.
На секунду, в отличие ото всех других лошадей, я впал в ступор, ведь никого не обнаружил. Полтергейст? Помотав своей тяжёлой головой, озираясь по сторонам, я замер, пытаясь вычислить того, кто пришёл. В неведомом, создавшем такое обеспокоенное движение во всём корпусе конюшни, госте, а вернее его чутком запахе, я будто чувствовал что-то знакомое. Голос. Звук его заставил меня безошибочно узнать его обладателя, да ещё и оживлённо встрепенуться, переминаясь с ноги на ногу. Вот только где же он? Куда пропал? Я не выдержал, и немного опасливо подступил к двери, украдкой оглядываясь по сторонам, и очень яро шевеля ушами, чтобы вычислить его малейшие признаки пребывания где-то рядом хотя бы на слух. Неожиданно обрадовавшая меня своим щелчком щеколда заставила тут же отступить меня обратно на несколько шагов вглубь денника. Из-за приоткрывшейся двери, уже не крадучись, показалась знакомая фигура Ричи. Сперва меня ещё немного пробирало лёгкое удивление, придававшее мне донельзя глупый вид – чуть на вытянутых перед собой передних ногах, с большими от потрясения глазами и склонённой набок головой, - я стоял и смотрел на него. Я пытался понять, каким магическим образом он сначала был здесь, потом пропал, а теперь вновь оказался тут. Однако тут же протянутое мне яблоко смело всяческую вереницу долгих и ненужных сейчас раздумий, и я принялся довольно уминать сочный и довольно большой фрукт, который целиком даже не помещался во рту. Процесс поедания лакомства оказался сложнее обычного, ведь пришлось сначала раскусить его на части, и после съедать его по кусочкам.
Между тем, мой добрый друг похлопал меня по шее, чему я вовсе не воспротивился. Как будто даже порадовался ласке и товарищескому вниманию, которого мне так не хватало всё это время. Стоило ему начать говорить, как я, с трудом понимая смысл доносимых до меня слов, просто с удовольствием внимал его переливам тональности, звучавшим приятно и доброжелательно, как мне казалось. Более того, он даже издавал этот характерный людям звук – смех. Обычно он извещал об их хорошем расположении духа, они часто смеялись, когда им становилось отчего-то весело или по-настоящему приятно. От этого я даже не изволил поднять головы, и лишь доедал предоставленное мне угощение, просто прислушиваясь к его выражению эмоций. Он странно заряжал меня столь довольным настроением, несмотря на то, что ещё недавно я истязал себя унылым недовольством плохой погодой и расстройством над своим скудным бытием. Да и этот двуногий будто знал, что именно мне нужно, чтобы почувствовать себя лучше. С характерным звуком в мою кормушку посыпалась ещё порция яблок, и я, едва закончив с тем угощением, тут же приблизился к ёмкости, сейчас одним своим видом изобилующим вкусностями радующей глаз. Всё моё сердце с лихвой благодарило этого великодушного человека, но я не успел его поблагодарить, так как он почти сразу же куда-то ретировался. Решив, что пока у меня есть еда, я могу не переживать об его отсутствии, я лишь невзначай поглядел ему вслед, приступая к трапезе. Липкой, сладкой и очень слюнявой, но действующей на меня, как целительный бальзам.
Не стоило даже и думать о переживаниях, ведь вскоре парень вернулся ко мне, только теперь он нёс с собой груду вещей. Приметив это, я сразу же смекнул, что мы с ним куда-то пойдём. Впрочем, стоило бы догадаться об этом сразу, как только он пришёл, ведь он никогда не ограничивался простым посещением меня. Мы по обыкновению всегда шли с ним куда-то, и как оно бывало, находили разные приключения на свою голову. Я наполнился приятным предвкушением, какое бывало, когда ты знаешь, что тебя непременно будет ждать что-то новое. Наполненный желанием встретиться с этим неведомым нечто, ожидающим нас там, впереди, где-то вне стен конюшни, я даже постарался поскорее дожевать все оставленные мне яблоки. Второпях, правда, куски яблок становились влажным фруктовым салатом, изредка выпадающим мимо моего рта и даже кормушки, что впрочем, можно было принять за моё умение быть предусмотрительным и запасливым – оставлю это на будущее. И пусть только этот негодяй-конюх посмеет вымести мои бесценные сокровища вместе с грязными опилками в моё отсутствие!
Когда я закончил есть, мой товарищ тут же приблизился ко мне, чтобы надеть недоуздок. Я весьма любезно склонил к нему свою голову, дабы не помешать столь важному процессу, который всегда служит как бы началом к чему-то большему. Я уже знал, что сначала всегда недоуздок, затем развязки, а после долгожданная работа. Так к чему же было отдалять столь желанный для нас обоих миг? И вот, позволяя Ричи водрузить на мою голову эту штуку, лишь немного тряхнув головой, когда задетые невзначай уши вдруг оказались затронуты неприятным щекотливым чувством, я был готов. Я буквально пылал этим нетерпеливым воодушевлением, которое было более даже сильным, чем пресловутое чувство, которым наполняла всё живое весна. Я и без весны могу быть ого-го каким воодушевлённым! Мой дотоле понурый, блёклый и такой же серый, как и всё вокруг вид, вдруг будто даже засверкал особым отблеском заигравшего настроя. Мне хотелось поведать всем вокруг о том, что сейчас я, несмотря на гнусную погоду, буду самым беспечным и счастливым конём на свете. Приоткрывшаяся дверь была сигналом к тому, чтобы придать своему обличью ещё более пафосное своеобразие. Вальяжно чеканя шаг за шагом, уже заведомо зная об этом проклятом порожке, на котором я нередко умудрялся запинаться, я двинулся следом за «моим человеком», чтобы стать частью дня, который больше не был для меня скверным.

Отредактировано dr.cockroach (2018-03-28 12:04:14)

+1


Вы здесь » Royal Red » Частная конюшня » Dr.Cockroach|Тракененская|Жеребец|Конкур


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC