ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ROYAL RED! ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ, ОСМОТРИТЕ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВАНКУВЕР. МЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДЕТЕ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЗАНЯТЬСЯ, ВЕДЬ НАШ МИР - НЕ ТОЛЬКО ПОЛНАЯ СПОРТИВНЫХ СТРАСТЕЙ АКАДЕМИЯ "КАВАЛЬКАДА", НО И ВЕСЬ ПЫШУЩИЙ ЖИЗНЬЮ МЕГАПОЛИС, СОБРАВШИЙ НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ САМЫХ РАЗЛИЧНЫХ И ИНТЕРЕСНЫХ ГЕРОЕВ. ВМЕСТЕ МЫ ПИШЕМ ИСТОРИЮ!




А на дворе
нынче уже декабрь!
Улицы начинают постепенно
сверкать новогодними гирляндами,
а в воздухе витает предпраздничное
настроение. Но это не отменяет того, что
носить с собой зонтик всё ещё нужно, ведь
канадский декабрь - дождлив. Пасмурные дни
составляют больше половины от всего времени,
но редко бывает солнечно. Температура воздуха
колеблется в пределах +5°С (днём) и +2°С (ночь).
Очень ветренно, берегите себя и заботьтесь о друзьях!
АКТИВИСТ
El Sevara
ФЛУДЕР
Black Line
ЛУЧШИЙ ПОСТ НЕДЕЛИ
Kang Chi Min
...А Чи всего этого не хотел. Он хотел веселиться в компании окружающих его людей, а потом выгнать их взашей едва только устанет от их общества, едва они успеют наскучить. Впрочем, под лёгким градусом выпитого алкоголя, Кан казался очень даже благосклонным, демоническая улыбка не оставляла его губ, обнажая ровные белые клыки. Не сказать, чтобы Чимин был доволен сегодняшним выходным, скорее - просто не зол. Он многозначительно и ритмично покачивал в такт приглушённо играющей из колонки музыке головой, вальяжно расстегнул ворот рубашки. Его обнаженные ключицы, чуть влажная кожа, видневшаясь там, где расходилась на груди дорогая ткань, были бы манящими и, как ленивый кот размышляя на залитом солнцем крыльце, Чи думал о том, что хочет заменить эту горлопанющую компанию на одну тихую, но горячую мышку. Не слишком ли я зацикливаюсь на одном? В мире столько разного и интересного - он гадко улыбнулся своим мыслям и неловко клацнул зубами по краю тяжёлого стеклянного стакана, треть которого была заполнена расслабляющим его напитком...
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ
Stacie McKinnon и Bonne Chance
Особенность конного спорта в том, что нужно научиться тонкому взаимодействию со своим копытным партнёром; понять, что наивысшая форма власти - умение владеть собой. Стейси ещё в самом начале своего спортивного пути, ей предстоит многому научиться вместе с новообретённым другом по имени Бон Шанс несмотря на то, что консенсуса в день знакомства они так и не достигли.
ФЛУДЕР
Bubble Gum
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Winnie the Pooh
Винни не впервые получает эту номинацию, а всё потому, что он действительно один из лучших коней академии Кавалькада, особенно, в тандеме со своей юнной всадницей Шэрон. Желаем побольше почесушек и мешок любимых медовых конфет, чтобы продолжал радовать нас своими милейшими постами ^^
АКТИВИСТ
Bonne Chance
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Hwang Min May и Anika Raske
Трудно поверить в чистую и светлую любоф после того, как уже обжёгся. Вот и Мэй перестал размышлять о каких-либо близких взаимоотношениях с противоположным полом окромя дружеских. Появившаяся в академии девушка-ветеринар и по совместительству преподаватель, конечно, ничего такая, но разве можно допускать такие мысли в сторону учителя? А сама мисс Раске имеет ли право засматриваться на студента? “Всё сложно” - как девиз по жизни!
АКТИВИСТ
Li Hyun Jun
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Hang Tae Yang
Мотор не рычит — сдавленно клокочет под плотной крышкой капота. Его железный конь вальяжно спускается накатом вниз по улице, продавливая шинами шершавое полотно асфальта, да Ян никуда и не торопится, чтобы вжимать тапку в пол. Он лениво перекидывает ногу с педали на педаль, успевая и по сторонам на автомобили посмотреть, и под юбки проходящих девушек на светофоре заглянуть. У него вся жизнь такая — не на сверхскоростях отнюдь, скорее в монотонном режиме круиз-контроля. И кажется, в этом ритме ленивого кота, переворачивающегося от праздной скуки с боку на бок, жить парню комфортнее всего. Солнце ещё не зашло, хоть на панели под рулём уже почти пять часов вечера. Оно назойливо щекочет до удивительного серьёзные сегодня, скучающие тёмные глаза, что спрятаны под тонкой ярко-голубой пленкой линз. Когда Хан так спокоен, можно случайно подумать, что в нем хватает умиротворения и монотонности, но ощущения эти обманчивы, ведь даже объевшийся сметаны кот вскакивает на лапы, увидев любимую звенящую игрушку...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Апартаменты » Пентхаус Amber Hawkins


Пентхаус Amber Hawkins

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

Пентхаус расположен на верхнем этаже высотки в центре Ванкувера. С высоты 40 этажа открывается невероятный вид на залив False-Creek и яхт-клуб. Площадь апартаментов почти 800 кв. метров, дизайн выдержан в мягких оттенках и спокойных тонах, которые разбавляют редкие яркие акценты. Современную обстановку в пентхаусе обеспечивают стильные элементы декора, дизайнерская мебель и повсеместное использование качественных натуральных материалов. За работу дизайнера Эмбер в своё время выложила огромную сумму, а ремонт и внутренняя отделка квартиры тянулись почти год.
Внутри пентхауса находится два уровня, первый из которых занимают две гостевые спальни, гостиная и домашний кинотеатр. На верхнем уровне расположена кухня и столовая зона, совмещённая с просторной гостиной, рабочая зона, хозяйская спальня с большим гардеробом, ванная комната и, конечно же, огромная зелёная терраса.

НИЖНИЙ ЯРУС
КОРИДОР

http://funkyimg.com/i/2xTJF.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTJG.jpg

ГОСТИНАЯ

http://funkyimg.com/i/2xTJK.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTJL.jpg

КИНОТЕАТР

http://funkyimg.com/i/2xTJS.jpg

СПАЛЬНЯ 1 (гостевая)

http://funkyimg.com/i/2xTJT.jpg

СПАЛЬНЯ 2 (гостевая)

http://funkyimg.com/i/2xTJV.jpg

ВАННАЯ 1 (гостевая)

http://funkyimg.com/i/2xTJY.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTJZ.jpg

ВЕРХНИЙ ЯРУС
ОСНОВНАЯ ЗОНА (столовая+зона отдыха)

http://funkyimg.com/i/2xTK7.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTK6.jpg
СТОЛОВАЯ
http://funkyimg.com/i/2xTK5.jpg
ЗОНА ОТДЫХА
http://funkyimg.com/i/2xTK4.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTK3.jpg

КУХНЯ

http://funkyimg.com/i/2xTKt.jpg

КАБИНЕТ

http://funkyimg.com/i/2xTKJ.jpg

СПАЛЬНЯ (хозяйская) + ГАРДЕРОБ

http://funkyimg.com/i/2xTKz.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTKC.jpg

ВАННАЯ КОМНАТА (хозяйская)

http://funkyimg.com/i/2xTKR.jpg

ТЕРРАСА

http://funkyimg.com/i/2xTKZ.jpg
http://funkyimg.com/i/2xTKX.jpg
http://funkyimg.com/i/2BFs4.gif

0

2

Какого черта я туда еду?
Астон Мартин, сливающийся с мокрым после затяжного дождя асфальтом, мерно летел по широкому шоссе, пролегающему от окрестностей города прямо к центру, на котором едва ли можно было сосчитать несколько светофоров. Даже в пятничный вечер, когда работяги едут домой, а главные тусовщики Эдинбурга, наоборот, стремятся в центр, чтобы устроить забег по лучшим барам и клубам города, эта дорога не была загружена многокилометровыми пробками. Дождь давно закончился, и от темно-серого влажного асфальта шел небольшой белый пар, который пытался столпом идти вверх, но пропадал под колесами проезжающих машин. Ричард открыл на скорости окно, и в первые секунды воздух сильным потоком ударил по ушам, так, что пришлось чуть приподнять стекло, дабы было не так не приятно. Норвежцу всегда было скучно вести машину просто так, даже на самой неприлично большой скорости, и вот он вновь закуривал сигарету, хотя предпочитал не слишком часто курить в салоне, иначе он бы пропитался не самым вкусным запахом, а такого допустить было нельзя. Впрочем, сейчас, при высокой скорости, когда встречные машины мелькают растянувшимися горизонтально пятнами, можно было и покурить.
Вагнер не знал, почему вообще куда-то сегодня едет. За последнее время у него, с одной стороны, было слишком много дел, а с другой — слишком много свободного времени, которое он предпочитал проводить если не в одиночку, то хотя бы в какой-то непринужденной компании, где ничего не могло его раздражать. Быть может, прошлые отношения все-таки как-то сказались на нем, или же же, в противовес, он совсем не хотел повторения чего-то подобного, посему и развлекался в привычной себе манере, когда его ни что не беспокоит в этом мире. Тогда, черт возьми, что же он делал сейчас на этом хайвее?
Впереди, сквозь фасады каменных зданий и горящие в ночных приглушенных тонах неоновые вывески показались современные стеклянные небоскребы в самом центре города, районе богатых, молодых и успешных. В этих гигантах, созданных из бетона и стекла, можно было найти все: и офисы крупных компаний, и дорогие бутики, и всевозможные рестораны и другие заведения сферы услуг, и роскошные апартаменты на верхних этажах, которые могли себе позволить только избранные. Норвежец выдохнул сигаретный дым большим завивающимся клубком, слегка причудливо, и он уже в следующий момент скрылся за приоткрытым окном где-то сзади. Он и сам мог бы жить там, а не ехать из пригородных территорий, но вовсе этого не хотел. Там, в тени каменных джунглей, он работал, поднимая свой новый отель, и этого ему хватало. Вид нескончаемых каменных и заасфальтированных улиц, вечная беготня огромного количества народу, редкие деревья и гул машин уже не приносили той оживленной радости, которую он чувствовал когда-то, только-только закончив университеты. А сейчас? Сейчас его куда больше прельщали старинные деревья за окном, широкое чистое озеро, до которого можно было добраться за минуту-две, тишина леса и отсутствие вечной суеты. Там, за городом, жизнь текла иначе, но если хотелось вернуться обратно, почувствовать нескончаемый поток жизни, всегда можно было сесть в одну из своих машин и отправиться в центр города. Так он сделал и сейчас.
Эми. У нашего норвежца всегда было не слишком хорошо с именами новых девиц, которые сменяли одна другую слишком быстро, да и часто были слишком похожи. Но, к удивлению, ее имя он запомнил. Наверное, слишком уж сильно она въелась своими едкими фразочками, своим нахальным и самодовольным взглядом темных глаз, за которым скрывались дьявольские огоньки. Эмбер Хокинс, если быть точным, ведь он успел все-таки узнать хоть что-то о своей сегодняшней спутнице, раз решил все-таки провести с ней вечер. Можно было так же узнать, что она модель, причем довольно известная, но на этом он остановил вездесущего Бьорна, не желая раскрывать все карты сразу. Хотя бы для того, чтобы было, о чем еще поговорить, если это получится.
Она жила в элитном районе Ванкувера, в одной из этих красивых и вызывающих высоток, и, будь на месте норвежца кто-то другой, то точно бы усомнился в правильности выбора вечерних развлечений. Но Ричи был как всегда слишком уверен в собственных решениях, поэтому, чуть притормозив перед камерами, выкинул в окно дотлевающий бычок и нажатием педали газа призвал своего чопорного британца рвануть вперед еще быстрее и громче. Сегодня их ждет либо большое веселье и удача, либо грандиозный провал, который тоже на самом деле мог выйти довольно забавным. Впрочем, кто же мог знать, как эта взбалмошная несносная девица отнесется к чему угодно. Оставалось лишь расслабиться и продолжать следовать своему плану.
Свернув с шоссе на большие ухоженные улицы, наш молодой викинг взглядом нашел нужный небоскреб и плавно перестроился в правый ряд, чтобы припарковаться прямо у широких стеклянных дверей здания. Ненароком взглянув на часы, норвежец удивился тому, что приехал даже слегка раньше нужного времени, но ведь пять минут погоды не делают. Не смотря на поздний час, окна офиса все еще горели своим слишком ярким светом: тут тебе и финансисты, и вечно не спящие брокеры. Люди входили и выходили, то заканчивая свой рабочий день, то только начиная. По тротуару сновала вечно бодрая молодежь, готовясь отправиться на поиски новых приключений, чувств и счастья. Ричард ухмыльнулся, ставя машину в режим паркинга и заглушая мотор. Была ли на лице его когда-нибудь такая же улыбка, как у этих ребят? Вряд ли, ведь они умели ценить то, что у них есть, не важно, что многого другого не было и в помине. У него же было почти все, и от этого становилось только скучнее. Но это ведь сейчас не важно, не так ли?
Открыв дверь, норвежец вышел из машины, заранее взяв с пассажирского кресла свой темно-синий шерстяной пиджак. Погода в октябре шла на спад, и вечером уже становилось прохладно щеголять по городу без верхней одежды. И, так как сегодня их ждали приключения довольно экстравагантные и пафосные, мальчишка решил не слишком официально наряжаться, ведь это было ни к чему. Так что сегодня на нем были зауженные темно-синие дорогие джинсы, идеально белая приталенная рубашка и темно-синий пиджак с едва различимым причудливым узором: то ли в ромбик, то ли еще во что-то, разглядеть сложно. Обойдя машину и облокотившись на нее со стороны пассажирской двери спорткара, Ричи вытащил из кармана очередную сигарету и закурил, выдыхая дым вверх, под желтый свет стоящего рядом фонаря. Скорее всего, он на секунду задумался, не поехать ли куда-то в другое место одному, чтобы не тревожить собственное же спокойствие и любовь к одиночеству, но это довольно быстро прошло, стоило только сделать пару затяжек. В конце-концов, что может быть приятнее истеричной и одновременно красивой дамы?
Боковым зрением он уловил движение со стороны входа в здание, и что-то яркое заставило вернуться его из своих мыслей на землю, в очередной раз выдыхая сигаретный дым. Да, удивительно, он думал, что ждать придется куда дольше.
— Готова? — с ухмылкой спросил вместо приветствия он, только после вопроса наконец переведя взгляд на девушку, вышедшую из высотки.
Сегодня она действительно была хороша. Стоило норвежцу толком увидеть Эми, как улыбка стала чуть мягче и сдержаннее, пусть и ненадолго. Переливающийся, струящийся шелковый комбинезон на тонких бретельках почти цвета индиго, элегантный и утонченный. Туфли-лодочки, а не те здоровенные шпильки, в которых девушка цокала по аэропорту, тонкие черты жакета и подчеркивающий правильное лицо ухоженный пучок. Казалось, сегодня она выглядела как-то мягче, не так колюче, как в предыдущие их встречи, и это не могло не радовать. Однако все это могло показаться и потому, что она не успела открыть рот и начать поливать всех вокруг своим приятным голоском. Щелчком пальцев норвежец откинул наполовину выкуренную сигарету в канализационный сток неподалеку и встал в полный рост, дожидаясь, когда леди подойдет ближе.
— Изволишь веселиться и тратить деньги, — хитро улыбнулся Ричард, открывая пассажирскую дверь. Но тут улыбка стала еще шире и самодовольнее, ведь он вспомнил одну деталь их разговора. — госпожа?
Да, надо было бы счесть наглостью успешную попытку залезть в его телефон и записать саму себя подобным образом, но отчасти это и придавало Эмбер шарма — ее наплевательство на все чертовы нормы обычных людей. Посему он подал ей руку, чтобы было удобнее сесть в низкую машину, и только потом, закрыв пассажирскую дверь, отправился за руль. Чтобы не раскрывать все тайны сегодняшнего вечера, он натянул сдержанную, едва заметную улыбку и завел мотор, чтобы уже через секунду стартануть в нужное место. А ехать, к счастью, им сегодня было не долго, и пробки уже давно остались где-то вдалеке.

+1

3

Наверное, есть всё же в жизни вещи, которые стоит совершать, поддавшись мимолётному порыву. Вообще-то, если быть предельно честной, так я и живу, не смущаясь того, что может совершенно внезапно прийти мне в голову. Пусть иногда эти мысли противоречат понятиям нравственности, гордости, воспитания. Да чего угодно. Иногда ведь так хочется бросить все свои принципы к чертям собачьим и отдаться удовольствию, сиюминутной слабости. Кто-то балуется сладким, которое ему противопоказано, угощая себя редкой конфеткой, кто-то — страстным сексом в объятиях малознакомого человека, имея обручальное кольцо на пальце, другим хватает возможности вырваться в кино, притворившись на работе больным. Я даже отношусь к человеческим слабостям, какими бы они ни были странными и, порой ужасными, с терпеливым пониманием — сама не без греха, и если уж мне что-то в голову взбрело — пиши пропало. Да и к чему только мучиться угрызениями совести, если то, что делается ради удовольствия, должно только его и приносить?
Глядя на своё отражение в огромном зеркале ванной комнаты, открывающем оголённое тело до самого пупка, я задумчиво хлопала ресницами. В перерывах между приходящими в голову мыслями, осматривала свою родинку на груди с такой придирчивой внимательностью, будто видела её впервые, и, сама того не понимая, возбуждалась от одной только мысли о том, с кем предстоит мне провести этот вечер. Наверное, я поступила не слишком благоразумно, написав ему первой, но в этом и было моё мимолётное желание. В конце-концов, неужели не для этого я выводила гордого мальчишку из себя, заставляя терпеть мои выходки? В каждом моём эмоциональном порыве, который открывал для Ричи настоящую Эми, была своя подоплёка. Я очень бы хотела сказать, что не рассматривала его как свою новую жертву, но это было не так. Наверно, открываясь для него со своих самых неприглядных сторон, я хотела думать, что, если он не испугается, то станет мне отличным собеседником, ведь интересных мужчин, имеющих на всё своё веское мнение, я любила больше всего. Падать в их властные объятия было так приятно, но до этих пор такого дикого зверя, как Ричард, стоило приручить и прикормить. И если во все предыдущие разы я была предопределённым победителем в схватке первенства, то с Вагнером мне казалось, что я постоянно остаюсь где-то чуть позади. Это подначивало и поджигало меня изнутри, я не могла обещать себе на сто процентов, что справлюсь с ним хоть когда-нибудь.
За час до назначенного времени я начала свои сборы. Заранее сходила в душ и с кропотливой усидчивостью принялась втирать в лоснящуюся загорелую кожу лосьон. Его тонкий аромат распространялся по всей комнате, повисая в воздухе, и я водила носом, стараясь насладиться этим приятным запахом подольше, зная, что скоро он растворится в моей коже и исчезнет. Большое окно, выходящее на крохотный балкон, было не зашторено, но я всё равно с уверенностью бродила мимо него совершенно голая, будто и не знала, что из здания напротив за мной наблюдают множество любопытных глаз. Раскидав принесённые из гардероба вещи по постели, долго выбирала подходящие. И всё же, что значило — "подходящие"? Ведь я даже не подозревала, куда отправлюсь в эту субботнюю ночь. За последнюю неделю, полностью занятую разъездами и работой, я сполна насладилась гулянками на афтепати, а теперь вот снова стояла на низком старте. Эта неутомимость даже меня саму немного расстраивала — ну хоть когда-нибудь я же должна была угомониться? Это. —  я подцепила струящуюся синюю ткань кончиками пальцев, боясь над ней даже дышать. Шёлковый комбинезон на тонких бретелях лежал в моих руках, словно лёгкий летний платок, и пусть такая одежда совсем не подходила к погоде, я точно знала, что сегодня не замёрзну. Ну или ты сильно упадёшь в моих глазах, если дашь мне околеть, Ричи. Не знаю, почему я взяла за привычку называть его "Ричи". Наверное, это придавало его облику, стоящему у меня в голове какой-то сглаженности, мягкости. Не всё же ему было быть такой букой, какой должна была быть, вообще-то, я. Да и, наверно, это ласковое имя слетало с моих уст от того, что мне хотелось ощущать над этим строгим мужчиной какую-то хозяйскую власть.
Когда прозвонил будильник, я была уже готова. Оглядывая себя в последний раз перед уходом в зеркало, я довольно улыбалась. Слишком хороша была для этого серого мира, пора было привнести в него красок. Я прошлась по этажу, зная, что не выйду из дома раньше, чем положено, и так и добрела до огромного окна в коридоре, выходящего на ту сторону улицы, где стояли припаркованные машины. Ухватив пальчиками край занавески, заглянула вниз, насколько позволяло стекло. С такой высоты было не разглядеть, что творилось снаружи — всё сливалось в однородную массу, и потому я так любила свою квартиру. Здесь, словно в крепости, я чувствовала себя уединённо и защищённо, а ведь от мира меня отделяли каких-то сорок этажей. Время пришло, и я, прихватив в коридоре маленький клатч, вышла из дома. В лифте, мягко сжимая атласную синюю ленту, оплетающую мою шею, я думала о том, насколько целесообразно вообще проводить с ним время. Ради веселья? Да, однозначно стоит. Кажется, в запасе у этого юноши были сюрпризы, которые могли утолить мой жадный дух авантюриста, и, выходя из открывшихся мне навстречу дверей, я уже искала взглядом того, кто увезет меня сегодня в мир взрослого отдыха. Вот он, стоял, облокотившись о свой Астон Мартин, выдыхая сигаретный дым. Я мягко приподняла брови вверх, кивнув в знак приветствия, и остановилась напротив в паре шагов.  Иначе меня бы тут не было, — я почти улыбнулась, глядя Ричарду в глаза, и мне захотелось томно вздохнуть, что я и сделала, садясь в его машину. Моя маленькая шалость грозилась обернуться крахом, однако теперь Вагнер дал ясно понять, что не злился на то, что я вписала своё имя в его записную книжку. Вообще-то, он должен был быть польщён, но, ладно уж, слов благодарности я от него бы не услышала и под дулом пистолета.
Итак, — я подождала, пока водитель устроится на своём месте и хотя бы мельком взглянет на меня. Скинув жакет с плеч, я с удовольствием откинулась на сидение, которое со всех сторон поддерживало спину и поясницу. Внутри этого маленького салона хотелось расслабиться и уснуть. Весь этот резвый автомобиль был похож на Вагнера изнутри, но только не снаружи, а я не знала что и думать — уж слишком неожиданным оказался выбор машины на сегодняшний вечер. Мне от чего-то казалось, что строгий Рендж Ровер куда как больше подходит его гордой натуре. Куда путь держим? Маленькое любопытство снедало меня изнутри, и всё же, запасясь терпением, я была готова почти ко всему. Ну, к танцам, к выпивке, к сигаретам и чему-нибудь покрепче и позадиристее... К чему угодно. Почти. В дороге мы мало говорили, лишь иногда перекидываясь фразами в привычном нам обоим стиле. Каждый искал, за что ущипнуть другого, но эта игра не заходила дальше положенных границ, оставляя место для фантазии. Ричи, ох, знал бы ты тогда, что творилось в моей душе при одном взгляде на тебя. Я никогда не была простушкой и влюбчивой девчонкой, да и сейчас не знала, что это такое — думать о ком-то кроме себя сутками напролёт, ощущать этих пресловутых бабочек в животе. Однако этот человек при случайном воспоминании вызывал у меня лёгкую дрожь, проходящую по телу словно маленький разряд тока, и я не всегда могла понять — потому ли это, что он ужасно раздражает всё моё естество, или потому, что возбуждает меня настолько же сильно, насколько выводит из душевного равновесия. Так-так-так, — задумчиво протянула я, когда Астон Мартин совершенно ожидаемо завернул с улицы внутрь маленького, отделенного шикарным газоном со стоящим на монументальной подножке постаментом, двора огромного казино. Едва ли существовал в Ванкувере человек, кто проводил своё время в светских кругах и не бывал при этом в казино, однако, как ни странно, я была как раз из их числа. Меня никогда не привлекало ничто так сильно, как деньги, которые я способна заработать и потратить на себя. Но что интересного могло быть в проигрывании того, что ты принёс с собой? Возможно, я ошибалась, но моя былая полу-улыбка заметно сползла вниз, и я, капельку скисшая, вылезла из машины на улицу тогда, когда мой спутник скомандовал на выход. Я вдохнула холодный воздух, принимая его как должное. Грустно, да, но всё же календарь давно предупреждал, что погода теперь не скоро наладится. Я забко потёрла оголившееся плечо и поспешила застегнуть жакет, однако мне по-прежнему было холодно, и я, желая спрятаться от ветра, сбежала за спину Ричи, укрываясь его высокой фигурой, словно щитом. Головой вжавшись ему в спину, резко вскрикнула: Ну что ты встал, бляха муха, — поддав бедром ему под зад, заторопилась следом, боясь отстать. Я никогда не была здесь. — моя откровенность и мягкость удивляла даже меня саму. Я прошла за мужчиной внутрь просторного холла, украшеного роскошными золотыми колоннами, вензелями и коврами, и, наконец, расслабилась, угодив в объятия тепла, музыки, богатых людей и бесконечного потока денег, кружащихся в вечном обороте под этим высоким потолком. Хм, если задуматься, здесь было довольно необычно, но я по прежнему чувствовала себя неуместно, и заглядывала в глаза моему спутнику, ища в них продолжение.
--->Казино<---

внешний вид

http://funkyimg.com/i/2y8Ac.jpg

+3

4

<--- Площадь --->
Дерьмо случается. Дерьмо случается со всеми, но ко мне оно липнет с каким-то особенно тщательным усердием. Я сидела в той машине, думая о том, как глубоко несчастна из-за случившегося недоразумения. Я, блять, торчу в ржавой тачке, потому что моя милая машинка осталась в гараже, с каким-то непонятным хреном с атрофированным чувством юмора, ещё и со сломанной лапкой, которую теперь мне можно оторвать и сунуть в задницу другой стороной — суть от этого не поменяется. А главное, что без помощи моего нового азиатского друга, я не дойду не то что до дома, да даже с парковки не выползу на своих ногах, и в этой несправедливости, которая навалилась на меня в самом начале чудесного дня, была вся моя жизнь — сказка про Эмбер Хокинс, которая не смогла.
Да мне, в общем-то, тоже не очень и нравилась его компания. Вернее, что я кривлю душой, парнишка-то был нормальный, по-крайней мере не душный, и позволял мне над ним потихоньку глумиться, но мы с ним, как это сказать… были разного поля ягоды. Я сложила свои ноги друг на друга, кокетливо скрестив голые колени, и вопросительно посмотрела назад, туда, где так долго ковырялся мой друг с невнятным именем. Можешь называть меня Господин Ли, — нет, ну до чего удачливый попался тип, умел же как-то обходить острые углы, прямо даже сожрать его со всеми потрохами не хотелось за такую наглость. А может у меня просто сегодня было хорошее настроение? Госпожа тут одна, как ты заметил, — улыбнулась, склонив голову набок, я. Пффф шутки про доминантность, как и шутки про дерьмо, никогда не устареют. Ну и кто тут теперь альфа-сучка, Лихёнджун? Я демонстративно вытащила ему навстречу ноги, обнимая их ладонями, и провела рукой вверх, мол, это не я тебе сейчас буду перевязку делать, а наоборот. Ну, знаешь ли. Мне в тебе тоже только браслетик нравится. Мальчики редко говорили мне такую брехню, загоняя её с видом полнейшей серьёзности, но этот парень стопроцентно умел это делать, не меняясь в выражении лица. Вот уж вряяяяяяд ли, — сложив руки за голову, я посмотрела на корейца чуть внимательнее, чем прежде. Футболка, выглаженная словно парадно-выходная рубашка, шорты без единой торчащей в сторону ниточки, опрятный вид, да нам с ним и правда было не о чем говорить! А теперь взгляните получше на меня: я сегодня с утра стояла перед зеркалом битый час, разбрасывая подсушенные феном локоны в хаотичном порядке, затем, сунув руку в гардероб наугад, вытащила это короткое чёрное платьице, вроде как и не сильно неофициальное, но всё равно какое-то чрезмерно лёгкомысленное, драйвовое с этим глубоким надрезом сбоку по бедру. Двое незнакомцев, которые могут найти тысячу причин гнобить друг друга, в общем. Не думаю уж, что ты по мальчикам, так что... — ехидно усмехнувшись, я пошевелила под рукой пакет с бутылками. Целёхонькие, мои сладкие. По звону слышу, что целы и невредимы.
Джун, тем временем, продолжал заниматься своей обыкновенной работой, а именно — готовил расходники, чтобы обсыпать меня ими с ног до головы. Лучше бы уже подорожник ко мне приложил. Не знаю с чего я взяла, что мне все обязаны, но, честно говоря, оперативность шатена внушала мне приятное чувство верховенства над ситуацией. Мы, конечно, обменивались с ним колкостями, но совсем не со зла, ведь, для примера, когда я познакомилась с Ричардом, то чуть не совершила на него покушение в первые же минуты знакомства, настолько неимоверно меня раздражала его самоуверенность, цену которой знала, как мне казалось, только я сама. И разве Джуна должна была напрягать эта маленькая услуга? Он каждый день работал с такими неуклюжими коровами как я, каждый день ворочал опухшие ноги, массировал их и откачивал, и точно не было ничего страшного в том, чтобы немножко поучаствовать в спасении утопающих и сейчас, даже в свой выходной. Он огрызался, пытаясь меня приструнить, но чем чаще суёшь пальцы в клетку животного, тем злее оно становится, а иногда кусает в самый неожиданный момент. Мои копыта тебе будут очень благодарны, если поторопишься, — приподняв одно плечо, я уперлась в него щекой, и всё же сделала, как он попросил: поставила ноги в салон БМВ и приложила к опухшей лодыжке холодный пакет, от прикосновения которого едва слышная боль усилилась в разы. Я недовольно шикнула, заставляя себя стиснуть зубы.
Джун делал своё дело с такой уверенностью, что сомневаться в нем не было смысла. Лишь бы только я смогла скоро ходить, а не слегла на несколько недель, ведь такая роскошь была мне просто непозволительна. Пока я витала в этих не радужных мыслях, медбрат атаковал мою больную ногу, как сапёр, обезвреживающий бомбу. Я лишь терпеливо молчала, получая мало удовольствия от прикосновений к болезненно надутой лодыжке. Скучая и не зная чем себя занять, я сидела, прокручивая браслет на запястье то в одну сторону, то в другую, и всякий раз бросала взгляд на корейца, а он, увлечённый делом, даже меня не замечал. Ох ты ж моя стесняшечка, ничего ножки, да? Мужчина остаётся мужчиной, это их природа, уж не мне было этому удивляться. Иной раз думала, что меня они терпят из-за исключительного интереса к моей личности, а потом смотрела на себя в зеркало, и говорила себе: «А, ну да. Разумеется именно из-за этого». И, наверное, я была ужасной бабой, но мне и правда нравилось это повышенное внимание, я вкушала его не дозированно, а постоянно, большими количествами, и никогда не стыдилась того, что черпаю его отовсюду, что этот вид моральной проституции даётся мне с таким удовольствием и такой лёгкостью. И вот этот мальчишка, ну сколько ему лет, дай бог, если он чуть старше меня, совсем ведь не из старых дедов, страдающих от импотенции, которые стройные молодые ноги видели в последний раз двадцать лет назад, и то — в «Плэйбое», а вроде как даже свеженький и вполне нормальный мальчик, с претензией на адекватность, насколько он создавал первое впечатление. Ну и чего он прячет глаза?
Я тебе такси что ли? — замечу, что «нет» Джун так и не сказал, а значит, все шансы подсесть ему на шею у меня были в кармане. Я широко улыбнулась, хищно скаля зубы, и расположилась на сидении поудобнее: вылезать из БМВ я все равно пока не собиралась. А разве нет? — взяв размах, я хлопнула пассажирской дверью, обозначая своё намерение доехать до дома в его компании. Пардон. У тебя тут надо прокладку в двери поменять. Искусство говорить самые очевидные вещи с таким видом, будто ты только что открыла тайну вселенной — это настоящее искусство. Отвернувшись в открытое нараспашку окно (потому что кое-кто не удосужился установить в свою телегу кондиционер), я смотрела на площадь, где сегодня начались мои приключения. Почему начались? Ну, потому что, наверное, у меня под рукой лежали пара бутылок шампанского и бог его знает чего ещё.
Джун отвлёк меня от созерцания своим монологом. Смотрите-ка, кто это у нас тут такой многословный? Вот мужики они либо о работе могут долго трепаться, либо больше ни о чем. А мальчик-то, по ходу, настоящий фанатик своего дела. Окей, — неопределённо кивнула я, зная, что всё равно не запомню его рекомендаций. Я, в принципе, придерживалась правила, что то, что смертельно, лечить бесполезно, а то, что не смертельно, само заживёт, и заниматься втиранием мазей в мою ногу будет либо Эдли, которая скажет мне что я безответственная корова, либо больше никто. Наверно, придётся тебя нанять, у тебя рука лёгкая, — ткнув указательным пальцем в лобовое стекло, я направила нас в нужную сторону, — Туда.
До моего дома тут было рукой подать, но ходить пешком я не любила даже в самом своём нормальном (читай — трезвом) состоянии. Высотки стояли гурьбой у дороги, которая, огибая бизнес-центр с его небоскрёбами, петляла, чётко повторяя контур залива. Я никогда не была из отбитых романтиков, но даже мне эти индустриальные пейзажи, где зелень газонов, бетон и блестящее стекло сшивались вместе, создавая шедевры современной архитектуры, ужасно нравились. Наверное, именно поэтому я готова была терпеть бесконечные пробки в центре города, постоянно гудящие в окно баржи и ор этих чертовых чаек, а уж какой вид открывался с моего пентхауса!
Сумев вылезти из машины без чужой помощи, я сразу же оставила в этих попытках все свои силы. Единственное, на что меня по прежнему хватало, так это цепко держать свой пакет, чтобы не дай бог его не оставить Джуну на память. Он столько за целую жизнь не выпьет. Давай, вылезай. Я че, по-твоему, сама попрусь домой? Мне эта мысль не то что бы не нравилась, честно говоря даже не напрягала. Разумные девушки скажут: как это?? Первого встречного да до своей квартиры пускать?? Но это было даже не серьезно. Посмотрите на него, Хён Джун разве был похож на маньяка? И потом, простите за подробности, но если мне очень надо, я сама кого хочешь изнасилую и убью. Джун, — утвердительно цыкнула я, хмурясь, как пасмурное вонючее небо над металлургическим заводом, — Собирай с кресла свои рыцарские яички и вперёд. Принцессу надо спасать. С божьей помощью и постоянным недовольным сопением над ухом, мы шли (ну, кто шёл, а кто — покачивал ногой, сидя на руках) в сторону единственного подъезда моего дома. Вернее, то был даже не подъезд, а целый парадный вход. Внутри холла нас встретила охрана, вопросительно глядящая на меня из-за стойки снизу вверх, и я, учтиво улыбнувшись мужчинам в форме, напоследок бросила: У нас медовый месяц. Охотно верю, что непонимание в их глазах стояло ещё очень долго, но мы с Джуном скрылись за поворотом раньше, чем кто-то из охраны успел бы спросить что-нибудь вроде: «а куда делся Вагнер?». Эта мраморная плитка, которой был выложен пол — беда всех моих высоких каблуков. Не было ни дня, чтобы я, вылетев из лифта на всех парах, не растянулась ну или хотя бы не попыталась сделать это на скользкой поверхности. Мы остановились возле лифта, и я, свесившись со своей переносной люльки, нажала на кнопку. Спасибушки. Осталось немного, — уверенно заявила я, давая корейцу понять, что я его пока ещё не готова отпустить восвояси. Лифт как назло приехал не скоро, ну разумеется, в доме ведь сорок этажей. Мы заплыли внутрь кабины, откуда навстречу нам вышли соседи с нижних этажей. Даже расслабляющая музычка вроде той, что обычно играет в дешёвой порнушке, не могла отвлечь меня от мысли, что пальцы, придерживающие мои ноги, сжались на коже как-то излишне экспрессивно, и что мой новый друг почему-то побледнел, вжавшись в огромное зеркало. Да ты... — я не успела договорить, но может и хорошо, что Джун оборвал мою речь на полуслове, потому что, похоже, парня и так нормально пришкварило, и мои обидные шутки сейчас были бы совсем на грани. Если он застрянет, я сойду с ума и убью тебя. Воу-воу, тихо, Рембо. Тут всего 40 этажей проехать. Это быстро. Я как-то неопределённо похлопала его по груди ладонью, мол, не кипишуй, но и сама нервно сглотнула. Подобное притягивает подобное, Эми. Ты и сама ебобо ещё то. Всё! — торжественно объявила я, когда, пискнув, голос женщины из колонки объявил: «сороковой этаж». Мы выползли на лестничную площадку — небольшую, но чистую и светлую, здесь на целый этаж стояла всего лишь одна-единственная дверь. Моя. Плюс пентхауса не только в том, что можно сброситься с него, если очень надоест жить, но и в том, что соседи не будут стучать тебе через стену, если всю ночь напролёт ты слушаешь музыку, бьешь посуду или трахаешься, ну, к примеру. Приземляй меня, — скомандовав корейцу, я сразу же оказалась на ногах. Какое, наверное, счастье он испытал в этот момент. Ну да, нелегкая ноша, но золотишко-то немало весит. Пусть считает за божественную благосклонность, что ему удалось потаскать на своих ручонках топ-модель. Провернув в большой светлой двери ключ, я посмотрела на нового знакомого с упрямой серьёзностью на лице: Пошли, хоть чаем тебя напою, а то ж тебе обратно ехать. Надо сначала в себя прийти, да? В общем-то, я почти затянула его за край его футболки в свою квартиру, потому что вот эти нерешительные мальчики меня просто вымораживали своей нерасторопностью. Захлопнув за Джуном дверь, я быстренько скинула свою вторую туфлю, забросив её с размаху так далеко, как только смогла. Сука, что б я ещё раз! Разочарованно всплеснув руками, я медленно потопала босиком в сторону гостиной, позабыв, что мой гость так и стоит у двери. Джун! Ну тебе что, какое-то особенное приглашение нужно? Ты всегда так долго ко всему готовишься? — язвительно хохотнув, я почувствовала, что моя былая сила возвращается назад. Очень тяжело вредничать, когда тебя несут на руках и могут оставить посреди улицы, но вот теперь, наконец, всё вернулось на круги своя. Я вышла к большой деревянной лестнице, ведущей на второй ярус квартиры, и, облокотившись о её прозрачные стеклянные перила, скомандовала: И снова лестница. Нам наверх. Я наивно похлопала глазами, мол, ну что теперь делать, и вытянута руки вперёд. Ладно, не куксись ты так. Заплачу я тебе за твой подвиг. Сколько там твои услуги стоят? Ах, в моей жизни все исчислялось в натуральной валюте, и кому как не мне было знать, что у любой услуги есть своя цена. Жалко человека, я ему всё-таки весь день испортила, придётся раскошелиться. Не ты, так пришлось бы все равно врача вызывать и платить. Давай, — сунув руку в разрез своего декольте, я вытянута оттуда несколько зелёненьких купюр — ровнёхоньких и красивых, как майская листва, — сколько? Две сотни? Отсчитав несколько шуршащих бумажек, я насильно сунула их мальчишке в карман его шорт, похлопав по нему ладонью. Очень удобно, когда у мужчины заняты руки. Кухня там, — обернувшись назад, я ткнула пальцем за его спину и попросила поставить меня на ноги. Второй этаж моей квартиры был полностью исполнен в приятных светлых тонах и, к счастью, сегодня тут творился такой показательный порядок, что можно подумать, я была самой опрятной хозяйкой на свете. Даже лифаки на спинках стульев не висели. В кухне было прохладно, это как всегда на полную мощность шумел кондиционер. Огромное панорамное окно с видом на Ванкувер, было завешено лёгкой светлой занавеской, и я, устав наступать на больную ногу, упала животом на бурную стойку, напротив стульев. Чай, кофе, пряники? — издевательски ухмыльнувшись, я постучала ноготками по поверхности стола. В этой квартире часто бывали гости, и каких только имбецилов я сюда не таскала в своё время, но вот чтобы приличные люди — это редкость. Даже глазу было непривычно видеть на своей кухне кого-то, кого я в принципе встретила впервые всего час назад, но если вы мне скажете, что я поступаю необдуманно, я скажу, что в этом и есть вся я. Пошли, телек тебе включу, — всучив Хён Джуну горячую кружку в руки, я медленно и неуверенно ступая по паркету, поплелась в сторону комнаты, переоборудованной в домашний кинотеатр. К сожалению, надо было снова спускаться по лестнице, но на этот раз, вцепившись в перила и едва наступая на мысок больной ноги, я справилась со спуском сама, и уже скоро щёлкнула выключателем, чтобы тусклые лампы помещения осветили небольшую комнату с завешенными плотными жалюзи окнами. Поставив кружку на пол возле дивана, я первая рухнула на мягкие подушки. Каким же блаженством казалось наконец очутиться дома, там, где можно делать что хочешь и как хочешь. Постучав ладонью по изголовью дивана, я жестом пригласила Джуна присесть рядом, правда, своими ногами я так удачно упала поперёк всех сидячих мест, что для него-то уголочка и не осталось, но если парню очень надо, то он в принципе может их тягать сам. Я туда должна была сегодня ещё одну обложку вставить, — недовольно нахмурившись, я посмотрела на стену, которую оглядывал Джун, где помимо всех моих фотографий и различных вырезок из журналов с мои лицом, пустовала рамка, предназначенная для нового выпуска Allure. Которую я, блять, оставила на парковкееее. Сядь уже. Не беси. Огромный экран, большой проектор; зашуршав, всё это оборудование стало потихоньку подгружаться, а я пока отпила чаю из своей кружки, но чуть было не облилась им с ног до головы, когда, наконец включившись, телевизор во весь экран выдал картинку скачущей на мужике бабы, а из колонок посыпались характерные звуки. Бля, — хлестнув себя ладонью в лицо, я с гоготом покатилась по спинке дивана вниз, и так и лежала, заливаясь смехом и краской, пока прямо передо мной и моим гостем происходила на экране вся эта вакханалия. Я наконец нащупала сквозь слезы нужную кнопку на пульте, и вместо красочных подробностей чьей-то сексуальной жизни, в телевизоре появилась заставка какого-то фильма. Я вот говорила горничной, что не надо у меня дома это смотреть, — от смеха щипало глаза, но, наверное, по всем законам подлости так и должно было случиться. Я слишком много издеваюсь над невинными людьми, чтобы ещё и жаловаться, что за это карма отыгрывается на мне по полной программе. Не объяснишь же Джуну, что моему парню нравится такой досуг. Может лучше виски?

+2

5


Лифт поднимался вверх этаж за этажом, но шатену казалось, что он движется со скоростью три метра в час и сейчас непременно застрянет. Панический, всепоглощающий страх, который он на данный момент испытывал, захлёстывал его с головой, истязал и мучил вплоть до того, что корейцу становилось очень плохо физически. Немели конечности, Джун начинал дышать куда более сбивчиво, захлёбываясь в бешеном стуке своего сердца. Вернувшийся персональный кошмар происходил под аккомпанемент дурацкой навязчивой музыки, нужной видимо для того, чтобы жильцы не засыпали раньше, чем доедут на свой этаж. Даже у этой склочной барышни хватило мозгов сейчас хотя бы не трогать его. Вот, щёлкнув как микроволновка, лифт остановился и раскрыл двери на этаже, и Джун, качнувшись, чтобы отделиться от стены, выплыл на этаж, чувствуя слабость в ногах и то, как девушка оттягивает руки как пудовая гиря и у него уже совершенно нет сил её нести. Но конец, этой истории близок. Останется потом только каким-то образом спуститься вниз к своей машинке. Приземляй меня. - Джун сначала резко расслабил руки по этой долгожданной команде, так, что Эми слишком стремительно полетела вниз, но вовремя спохватился, поставив её аккуратно. Господи, как прекрасно всё-таки просто стоять. Прерывисто выдохнув, шатен посмотрел куда-то вбок, стараясь сконцентрироваться на собственном разуме, который в приступах клаустрофобии словно затуманивался, заслонялся стеной, превращая здравомыслящего человека в загнанного в угол до смерти перепуганного зверька. Пока Хён Джун пытался отдышаться, его новая знакомая уже отковыряла ключом дверь и, не торопясь оставить корейца в блаженном одиночестве, настойчиво предложила совместный досуг: Пошли, хоть чаем тебя напою, а то ж тебе обратно ехать. Надо сначала в себя прийти, да? Ага - согласился кореец, ему действительно нужно было прийти в себя. И, признаться, он даже не ожидал от этой сумасшедшей женщины, сделанной из теста, замешенного на стопроцентном концентрированном ехидстве, такого человеческого понимания к своей проблеме.  Перешагнув порог богатой и не пример его жилищу огромной квартиры, шатен, уже пытаясь вернуться к прежнему привычному своему настроению добавил: Завернёшь мне с собой бутербродов, буду привалы между этажами делать. Это была шутка, но ведь в каждой шутке, как известно есть доля правды. В том, что сказал Джун, шутка заключалась в бутербродах, а в остальном - он реально намеревался идти пешком вниз, лишь бы снова не испытывать на добровольной основе ужасов замкнутого пространства. Как и многие другие люди, имеющие в своём арсенале какой-то недуг или даже несколько, Хён Джун не любил по этому поводу объясняться: почему ты боишься, это же просто лифт? Почему ты падаешь на пол и трясёшься? Почему твои руки все исколоты как у наркомана? Такие логичные вопросы возникают и многих и не каждому хватит такта задержать их на языке и запихнуть обратно в глотку. Это одна из причин, по которой Джун решил, что социальная жизнь это не для него, он должен быть один и ни с кем не общаться. А это оказалось прикольно - эдакий эксперимент над собой, который стал не совсем уж и провальным. И эта скандальная эксцентричная дама, хромающая впереди, один из самых странных раздражителей. Вроде как в опыте на усвояемость питательных веществ скормить испытуемому вместо порции еды гранитную крошку в смеси с битым стеклом и посмотреть, что из этого получится.
Эмбер, тем временем, пока Джун завис не делая больше ни шагу от порога, воевала со своей обувью, становясь на своей территории куда увереннее и развязнее, что ли. Потом его окрикнули в свойственной для новой знакомой манере: Джун! Ну тебе что, какое-то особенное приглашение нужно? Ты всегда так долго ко всему готовишься? Ох, её фразочки вечно пытались подковырнуть его, вывести на эмоции, только мистер Ли стоически терпел, понимая, что у него сейчас может быть всего две крайности - либо делать вид, что его всё это не касается, либо орать, крушить и бегать кругами.  Стащив с ног кроссовки, Джун тихонько прошёл внутрь квартиры - да это уже целый дом какой-то! Помещение впечатляло своим огромным количеством свободного пространства, размахом. Оказалось, что-то тут есть даже второй этаж. Это ж сколько времени нужно тратить на уборку - сразу задумался шатен, примерив себя к таким жизненным условиям.
Тем временем, его новая знакомая уже доковыляла как раз до лестницы на второй этаж: И снова лестница. Нам наверх. А ты не боишься - начал Джун, а потом, задержал дыхание и стиснул зубы, чтобы оторвать модельку от пола и осторожно подниматься по лестнице, ступеней которой за её тельцем не видел, что я вместе с тобой упаду?
По лестнице, конечно, куда тяжелее, чем просто по прямой. Когда этот путь, во время которого девушка запихивала в карман деньги своему молчаливому вьючному ослику, был преодолён и Джун,тяжело выдыхая поставил хозяйку пентхауса на её собственные ноги, он, наконец, запоздало возмутился: Я тебе что, нищий что ли?
Потрясая руками, чтобы сбросить с них напряжение, Джун прогулялся к окну, заценив открывающийся вид, и удовлетворительно хмыкнув. Лифта он боялся куда больше, чем высоты, а тут внутри квартиры, не чувствовал себя в опасности. Чай, кофе, пряники? - вот уж заботливая хозяюшка. Даже дома не было срача, который, признаться, в воображении шатена, очень с ней сочетался. Как бы вроде и не грязно, но и не вылизано до того состояния, пограничного к больничной стерильности, которого добивался в своих частых уборках мистер Ли.
Чай - ответил он, искренне надеясь, что он у неё хоть похож на натуральный, а не представляет собой дешёвую парашу.
Вручив ему чашку, Эмбер не предложила присесть, потому что ей снова вздумалось сменить локацию: Пошли, телек тебе включу. Ну, соответственно, телевизор не смотрят стоя на ногах, поэтому Джун согласился. Только надо было снова идти по лестнице и, о чудо, девушка смогла ковылять сама, поумерив свои капризы. Только, кореец, работая на опережение катастрофы, вовремя изъял из руки Эми её кружку, буркнув со стопроцентной уверенностью в голосе: Обваришься.
Комната с большим телевизором - новая локация, которую кореец с интересом оглядывал, призадумавшись с двумя чашками в руках, и разглядывая картинки на стенах, пока Эми в очередной раз его не одёрнула. Вот я - сказал шатен, подходя к дивану и осторожно опуская рядом две чашки; намного красивее тебя, но свои фотки по стенам не развешиваю. Садиться было некуда, ибо всю доступную поверхность Эми уже заняла собой. Ну она же приглашала его сесть, значит была не против того, что Джун сложил её длинные ходули гармошкой, чтобы сесть на диван. И не в уголочек, а вальяжно по середине. Ноги девушки распрямились уже поверх его колен, что заставило корейца внутренне немного напрячься. Не каждый день, всё-таки его таким образом дразнит топ-модель. Оторвавшись спиной от мягких подушек, Джун чуть наклонился вперёд и взял свою кружку, держа её дальше ног Эмбер, чтобы случайно не капнуть на обнаженную кожу горячим напитком.
Кхм. - с нордическим спокойствием выдал Джун, чуть приподняв одну бровь и глядя на картинку, что возникла во весь экран. Надо же, какое недоразумение - ехидно произнёс кореец, аккуратно поставив чашку на место и переводя на хохочущую Эмбер взгляд. Мне это как намёк воспринимать, или как руководство к действию?
Шатен, непринужденно положив руки на протянутые через него ноги, мягко объял их пальцами примерно под коленями. Эти её позы, шуточки, открытое тело, декольте, обнажающее плечи, эта включившая на телевизоре картинка - всё в совокупности превращалось в красную тряпку, которую Хён Джуну становилось всё сложнее игнорировать. А должен ли вообще?
Может лучше виски? Шатен как-то проникновенно глянул девушке в глаза, уже без прежнего равнодушия и недовольства. Одной рукой он с чувством провёл по её ноге чуть выше колена, а правой властно скользнул за лёгкую ткань платья, цепляясь пальцами за перемычку, соединяющую чашечки лифчика. Джун подтянул Эми к себе, нетерпеливо вдыхая тонкий аромат её кожи. Ты - пей, что хочешь. - вкрадчивый бархатистый голос опутывал словно паук своей липкой сетью и было совершено не ясно, он ещё шутит или уже нет. Кореец чувствовал, как начинает внутренне закипать. Вот зачем, сучка такая, она его дразнит?

+2

6

Женщины, обычно, хорошо чувствуют грань, за которую не стоит переступать. Это чувство меры привито нам миллионами лет эволюции и истории, но почему-то далеко не все представительницы слабого пола в реальности, а не в теории, умеют применять этот вшитый нам от рождения навык коммуникации с мужчинами. Они ведь глупенькие, бывает, похуже нас самих. Поддаются на провокации на раз-два. Их нужно мерно выжимать, потихоньку концентрировать, с умом фильтровать, как хорошее пиво, иначе, где-нибудь перегнув палку, может получиться, что никакого удовольствия уже не получишь и насладиться своим триумфом тоже не сможешь. Так вот, знайте, что всё, чему я учу других, делать сама я не умею. От слова совсем. Мужчины — это, возможно, такая же важная составляющая моей жизни, как работа, как деньги и развлечения, и, поверьте, дозировать их внимание я не в состоянии, как и слезть с этой зависимости. Иногда, когда мне бывает очень скучно, когда я обижена, когда я зла, выходом для моего внутреннего напряжения, становится невинный, а бывает, наоборот, слишком настойчивый и агрессивный флирт. Я и сама не замечаю, что веду себя вызывающе и перегибаю палку, однако такое слово как «мера» для меня не больше, чем пустой звук. Но люди, мужики, они смотрят со стороны, сравнивая меня с принятыми ими нормами, с девочками, которые не дают им не то что за коленку подержаться, а даже подышать возле себя, с материнскими наставлениями а-ля «выбирай себе целку, а то зачем же тебе б/у-шная», с их личными фантазиями, которые, честно говоря, редко могут даже близко стоять рядом со мной. Просто они об этом никогда не узнают. Будут тереться всю жизнь об этих своих правильных девочек, и никогда не распробуют жизнь на вкус. А я могу показать. Подразнить, поманить, предложить немного, чтобы потом захотелось больше. Это как бесплатный пробный период подписки: понравилось? Плати больше и пользуйся на здоровье. И хотя понятно, что далеко не всем мужчинам, как и не всем женщинам, суждено найти себе кого поинтереснее, но всё же, кто сказал, что я не могу игриво рычать в чьё-нибудь ухо, пока оно не станет багровым от нетерпения? А потом, откатывая назад, плавно, как волна, усмирять их своим равнодушием. Правда, главное было вовремя остановиться, да?
Кхм. Надо же, какое недоразумение. Недоразумение — это ты, — хотела было сострить я, но, лишь игриво приоткрыв рот и языком обведя по внутренней кромке верхнюю губу, улыбнулась, оставив эту обидную фразочку при себе: Не правда, очень хорошая видео-подборка. Мне нравится. Я уже говорила, что шуточки про доминантность и дерьмо никогда не устаревают, так вот, добавьте к этому шуточки про секс и вы всегда будете на коне. Только почему-то моего нового друга расшевелить на улыбку не могла ни одна из этих тем.
Во всём этом вроде бы не было ничего такого. Я хохотала, и мои загорелые щёки становились от этого красными, а Джун сидел рядом со мной с таким непроницаемым лицом, будто я только что сделала что-то из разряда «чересчур». Ну, если так относиться к жизни, мой хороший, то зачем тогда вообще жить? Лучше сразу застрелиться, зато радоваться и грустить не придётся. Я, пошевелив ногами, что лежали на его коленях, щекотливо поёжилась от прикосновения чужих пальцев к своей коже. Ого, да ты такой наглый, оказывается? Не знаю, на кой чёрт мне всё это и правда было нужно. Жизнь без этого адреналина была настолько скучной и пресной, что хотелось постоянно испытывать судьбу на своей шкуре. Наверное, Ричи бы убил меня сейчас, и вот тогда бы я точно получила по заслугам. Но ведь Ричи сейчас с нами не было, да и дальше некоторых граней заходить я не собиралась, а там уж — как пойдёт. Просто, глядя на его загоревшиеся огоньком глаза, после всех этих неживых взглядов с его стороны, я вдруг поняла: да это же мой гражданский долг расшевелить парнишку, а то он скуксится раньше времени! И, кажется, лёд тронулся, от чего я, почувствовав, как его рука скользит вверх по моему бедру, испытала такой резкий эмоциональный подъем, словно выброс огромного количества адреналина, как в первый раз, как в любой из разов — это чувство было похоже само на себя, но не похоже ни на одно другое. И не могло случиться к нему никакого привыкания, это ведь самодовольство в чистом виде: сначала ты манерно строишь глазки, легонько касаешься его плеча, вызывающе приоткрываешь рот, глядя ему в глаза, а потом — бум — и он попадает в плен этих чар, не в силах противиться своему естеству. Чувствуешь себя в этот момент, знаете ли, очень властно, будто усмирила пламя, а на самом деле — попадаешь в него сама. Я приподнялась выше по изголовью дивана, инстинктивно отодвигаясь на пару сантиметров дальше от Джуна, но уже было поздно трепыхаться, теперь — только столь же дерзко и красиво принимать игру и выходить из неё, когда станет достаточно. Опустив вниз подбородок, я молча смотрела за движением мужской руки. Удивительно, но столь молчаливой меня можно было увидеть не часто. Я даже сама обомлела от того, что, оказывается, мой противник был ещё более непредсказуем, чем я сама. Тушеваться не стал, словом, ввёл меня в некоторый ступор, но падать в грязь лицом я не умела, поэтому, проследив за тем, как он нагло и цепко хватается за перемычку моего чёрного кружечного лифчика под тонкой тканью летнего платьица, лукаво улыбнулась, будто только этого и ждала. Ты — пей, что хочешь. Приблизившись ко мне, гость настойчиво втянул носом запах, который источали мои локоны, и то ли от этого тёплого дыхания, то ли от внутреннего напряжения, по коже у меня пробежали мурашки.
Не составишь мне компанию? — немного подавшись шеей назад, откинув голову, я сделала распущенными волосами круг по спине и оголенным плечам, а затем вернулась нос к носу Джуна, вглядываясь в его глаза так пристально, будто искала в них ответ на вопрос: «что, чёрт возьми, происходит в твоей голове?» А в моей? Такие котики как ты, — выдыхая ему тёплый воздух в лицо, желанно приоткрывая пухлые губы, я почти касалась ими его щеки возле уголка губ юноши, но делала это так аккуратно и ювелирно, что и меня саму начинала затягивать опасная игра с огнем, — Девушек не обижают. Мягко и легко оттолкнув от себя руки парня, заставив платьице, под которое он так нагло влез, оттянуться и щёлкнуть меня резиночкой, на которой оно держалось, я соскользнула с дивана, ступая босыми ногами по холодному полу своего кинозала. Не далеко, всего лишь до соседнего стола, на котором, прижатая к стене, стояла закупоренная бутылка виски. Если посмотреть внимательнее, то можно было заметить, что они стояли везде, в каждой комнате, на всех доступных поверхностях, словно, если мне резко захочется нажраться, достаточно будет лишь протянуть руку. И сейчас для этого был как раз удачный момент. Сук мальчики любят больше. Это факт. Плавная и мягкая, пусть это было совсем не моё амплуа, я скользила обратно, прижав к груди медово-золотистого цвета напиток, плещущийся в бутылке под тёмным стеклом. Этот обманчивый образ летящей наивности, омрачался моими хищными касаниями и заискивающими взглядами из-под густых чёрных ресниц. Отказать серене, угодив под её чары, уже нельзя. А иначе — какой же ты моряк? Усевшись на подлокотник дивана возле своего гостя, я опрометчиво запрокинула ногу на ногу, чтобы поставить бутылочку Ballantine’s на сидение между мной и доктором, и прислонить к ней свои немного побитые за день ступни, которые горели от высоких каблуков, от дороги, от всего, что сегодня успели пережить. Взявшись за горлышко бутылки, я поднесла её ко рту и зубами откупорила пробку, выпуская наружу резкий запах спиртного напитка, который, возможно, сейчас мог либо всё испортить, либо сделать чуточку веселее. Обжигая губы и горло, он проник внутрь организма, спускаясь лишними каплями по подбородку. Массаж ты умеешь делать, травматолог? — цепляясь длинными ногтями за обивку дивана, я наклонилась вперёд, дразня своего гостя дыханием и едкими словами, похожими на вызов, — Тогда приступай. Словно змея, неслышно наступая исподтишка, я оказалась у него на коленях, свернулась там, играя на тонких струнах мужского терпения, изводя и ожидая, как далеко сможет зайти этот поединок. Знаете, это вроде как поспорить, чьей смелости хватит на подольше, а потом направить две машины лоб в лоб, играя не только со своим противником, но и с собственной выдержкой в поддавки. Оказавшись на его руках, чуть сжимая колени Джуна друг к другу поближе своими бедрами, я наклонила голову вбок, собирая все волосы, всю эту бархатистую тёмную копну на одну сторону, чтобы затем медленно развернуться к нему спиной, елозя по ногам. Мдаааа, Вагнер, не оставляй меня наедине с самой собой. Тут становится жарко. Девушке своей потом расскажешь что тут делал, — приспустив с плечей края платья, я обернулась на него в пол-оборота, наблюдая за тем, как меняются эмоции на его лице, где прежде, казалось, не проявлялось ни одной. Странный он, себе на уме, хотя, наверное, большая удача, что не послал меня нахер, оставив сидеть на асфальте с подвергнутой лодыжкой. Одно только это делало его в моих глазах гораздо бóльшим человеком, и гораздо более интересным, чем многие другие. Вообще, не пора ли было менять свою тактику поведения по отношению к людям? Да не, бред какой-то. Поступая, как умею, я собирала сливки и брала, что хотела, а иначе — отпивала бы осадок со дна стакана, спасибо, но это не по мне. В подробностях. Поясницу помни. Края чёрной ткани, спускаясь по подтянутому загорелому телу, открывали ему со спины вид вряд ли более интересный, чем можно было увидеть спереди, но в интриге и был весь вкус, не так ли?
Уперевшись руками в его бёдра, я требовательно сжала их пальцами, впиваясь ногтями в кожу, настойчиво, испытующе, щекоча под краем штанин, и вроде как издеваясь, но не делая ничего противозаконного или аморального. Да где вообще мораль, а где я, пффф! Если бы я была такой неженкой и святошей, никогда бы не сидела в своей огромной хате, с кучей денег на счету и работой, за которую готовы убить миллионы девушек. Запишешь мой номер, — обернувшись, когда Джун окончательно прихуел от моей наглости, я села к гостю лицом, находясь от него в паре сантиметров, возможно, что не более чем на расстоянии протянутой ладони, — Мы с тобой подружимся. На ближайшем столике у дивана как раз лежала ручка. Дотянувшись до неё, но не отпуская свою жертву, я щёлкнула на кнопку, оголив стержень, и синими въедливыми чернилами, подняв к себе правую руку парня и положив её себе на грудь, прижав её тёплой большой пятернёй к себе, размашисто написала на его запястье свой номер телефона. Ну что, терпения хватит продолжить? — я прикоснулась к его носу губами, продолжая в своём обыкновенном ритме самое понятное для меня общение с мужчиной — на грани между нежным флиртом, громким скандалом и горячим продолжением, да ещё и сделала это так невинно, будто едва причмокнула его в лоб, как покойника. Покачав плечиками и обхватив их руками, я склонила голову вниз, не двусмысленно глядя на край его шорт, в том месте, где ремень прилегает к телу. Или ты всё? А то у меня в запасе много навыков. И, знаете, какой бы ни был его ответ, я бы нисколько не потеряла этого заряда своего боевого настроения, потому что и так уже зашла так далеко, как не стоило заходить. И испортить в такой момент мне настроение, обосрать с ног до головы или убить одним словом, мог только один единственный человек. Которого здесь не было. Елозя на его бёдрах из стороны в сторону, покачивая талией, будто невзначай, я ожидала ответа, но в душе-то уже точно знала, кто победил, а кто стушуется и сбежит. Ну ничего, мы всё равно подружимся.

+2

7


Она была перед ним - настоящая, ужасно красивая, грациозная - в этом своём плавном движении шеи, что заставило черные локоны взлететь, а затем снова мягко рассыпаться по её обнажённым плечам. Джун впитывал каждой клеточкой своего тела очарование и страсть каждого изгиба приятных женских форм, тонул в коварном омуте этих карих глаз, становясь непривычно для самого себя ведомым, расслабленным. Нельзя сказать, что у корейца в принципе не было секса в этой жизни, что было бы логично, учитывая склад его характера и отношение к посторонним малознакомым людям. Но когда его собственная мужская энергия начиная бить через край, заставляя то и время возвращаться к определенным мыслям, Джун находил с кем удовлетворить свою потребность, смывая потом в душе не только последствия ночи, но и образ с именем девушки из своей памяти. Больше они никогда не виделись, а если и виделись, то кореец делал вид, что не узнаёт.
Такие котики как ты - Эмбер почти щекотала теплым дыханием его губы, и Хён Джун горел изнутри страстным желанием впиться в неё поцелуем, но терпел, сковывая звенящим напряжением каждую свою мышцу. Глядя в упор в глаза девушки, кореец даже позабыл, где находится его правая рука, что была погружена между двух её великолепных сисек, цепляя пальцем лифчик, за который шатен властно притягивал Эми к себе. В этот самый момент Хён Джун вдруг подумал, что его болезненная привязанность и мечта - Эбби, в общем-то нахрен ему не всралась. Зачем вообще нужна женщина, если её нельзя пожмакать за все интересные места и трахнуть, в конце концов? Это было некоторое озарение, позволяющее Джуну взглянуть на мир несколько под другим углом.
Девушек не обижают. Эмбер, легко стряхнув его руку, поднялась на ноги, отходя от дивана под шумный вздох корейца, в который он выпустил всё своё напряжение, застучавшее аж в висках. Конечно, всё логично в том, что она, поигравшись, уходит - здесь ему не дадут; ишь, чего захотел: медбрат - средний рабочий класс, иметь какие-то виды на топ-модель. Только сегодняшнее приключение всё равно от этого не теряло своей офигенности, преподавая Джуну новую науку, приоткрывая другую сторону жизни.
Шатен проводил её взглядом, расслаблено откидываясь спиной на мягкие подушки и как ленивый хозяйский Барсик лишь вполглаза следя за тем, что делает Эми.
А она вернулась с бутылкой, прижимая её к груди, рождая в мыслях Хён Джуна уверенность, что сказка кончилась и больше ему подержаться за живую женщину сегодня не дадут. Что же, неплохо, что она сама всё завершила, определив для своего внезапного гостя границы дозволенного. Джун затуманенным взглядом смотрел на то, как Эмбер с какой-то невероятной сноровкой вытащила прямо зубами пробку, как отпила глоток своего загадочного пойла, в сортах и разновидностях которого шатен совершенно не разбирался. Очарованный, он был полностью в её  власти и сейчас, словно растеряв ту уверенность, которой руководствовался пару минут назад, смиренно наблюдал, как она красуется перед ним, как сидящий на цепи пёс.
Массаж ты умеешь делать, травматолог? - спросила Эми, снова дразня его, словно ей всё было мало. Острым обонянием Джун улавливал запах алкоголя от её губ и он, казалось, пьянил корейца одними парами. Профессионально - оскалив зубы в улыбке ответил шатен, ничуточки не соврав. Тогда приступай. - сказала она ему в лицо, бросая новый вызов (Господи, за что?). Чуть разведя в стороны руки, не мешая ей вертеться, Хён Джун однако был готов подхватить её, если барышня оступится, сорвётся и предпримет попытку приземлиться на свою больную ногу. Когда девушка устроилась на его коленях, кореец положил руки на её ноги, поглаживая гладкую загорелую кожу, то вниз, то вверх, то заходя пальцами на внутреннюю поверхность бедра. Снова зашевелившись, словно в желании не дать корейцу привыкнуть к чему-то одному, Эмбер перевернулась спиной, эротично приспуская платье чуть ниже. Девушке своей потом расскажешь что тут делал. Обязательно. Ах да, массаж. Джун спокойно тронул обеими руками её плечи, нажимая на мышцы с тем профессионализмом, с которым в принципе обычно работал, но был куда деликатнее. Размяв ей плечики, шатен спустился чуть ниже - до резинки платья, но ему хотелось большего, поэтому он зашёл с другого фланга, нырнув руками под его снизу. Мимолётом скользнув пальцами по узкой полоске её трусиков, кореец сразу  поднялся к пояснице, сначала нацельно разминая именно её, как послушный мальчик, а потом начиная гулять и по бокам. И огибать выступающие бедренные косточки, скользя подушечками пальцев по тонкой нежной коже, чтобы потом чувственно сжать их, а затем плавно отступить обратно к пояснице, будто бы ничего и не было. То ли это её побуждало, то ли какие-то другие мотивы, но Эми трогала  ноги гостя, порой сжимая пальцы с колкими ноготками так же требовательно как и Джун, а он в свою очередь чувствовал как его прошибает мелкой дрожью возбуждения от её игр.
Запишешь мой номер. Мы с тобой подружимся. Девушка повернулась к нему лицом, а Джун снова положил руки на её бедра, окидывая оценивающим взглядом фигуру брюнетки и задерживаясь на зоне декольте. Там он ещё не жмакал.
Словно считав его тайные желания, Эми сама положила руку корейца на грудь, калякая номер чернилами прямо на коже, впрочем, Хён Джун сейчас был даже совсем не против.
Ну что, терпения хватит продолжить? - спросила она, отложив ручку, и Джун, глядя ей в глаза смог лишь выдохнуть своё “Да”, снова чинно кладя ладони на её бёдра, и прикрывая веки от лёгкого невинного прикосновения к лицу губ, которые становились для него всё желанней и желанней.
Или ты всё? А то у меня в запасе много навыков. Улыбнувшись, Хён Джун скользнул руками под платье Эми, дотянулся до застёжки лифчика и легко расстегнул его, чтобы затем  двумя руками взяться за её грудь, мягко и бережно переминая пальцами. Джун чувствовал напряжение, возрастающее в нём, делающееся всё более сильным и однозначным, но оно одновременно с этим было таким тягучим и приятным, что кореец терял от него голову.
Он становился всё раскованнее, и вот теперь, откинувшись спиной на диван и легонько сжимая подушечками пальцев её сосочки, нахально заявил: Покажешь полный функционал - верну твои двести долларов.

+2

8

О чём вот они думают в эти моменты? Что происходит в их головах, когда, попав под воздействие женских чар, мужчины становятся мягче и податливее, как теплый пластелин, из которого можно слепить, что хочешь? Крути их вокруг пальца в любую сторону, сколько вздумается, главное — не забывай подливать масла в огонь, пока не перегорело, а ведь я ещё даже не сделала ничего такого, дала лишь одним глазком посмотреть и, конечно же, немножечко потрогать. А что ещё ты умеешь, кроме массажа? Учат вас в вашем медицинском каким-нибудь действительно полезным навыкам? — чуть изогнувшись в пояснице, сидя у парня на коленках, я прислонилась к нему почти голой кожей груди. Почти — потому что то, что называлось нижним бельём было даже не в счёт: за тонким прозрачным кружевом невозможно было спрятать всех изгибов тела и интригующих подробностей. Касаясь его высоко, но медленно вздымающейся груди кончиками проглядывающих сквозь чёрную ткань сосков, затем я так же легко и игриво подавалась назад, прижимаясь к юноше бёдрами, приглашая потянуться за собой. Но Джун оставался на своём месте: терпеливо и сдержанно. Прильнув спиной к изголовью моего огромного бежевого дивана, он, словно нежащийся на солнце кот, лениво и степенно водил по моим ногам ладонями, однако эти прикосновения давно перестали меня будоражить, как это было поначалу. Я, всё-таки, давно не девочка, и не таких наглецов видала, это ещё можно сказать, что Джун был из терпеливых, а может — я слишком недооценивала его, считая, что только я сама способна на подобную хитрость. Может, ведь, и он ждал, что я вот-вот сверну с кривой дорожки и дам задний ход, но, чёрт, кого я обманываю, парень заигрался настолько, что тяжёлое горячее дыхание выдавало разом всю подноготную, все его желания и истинные мысли. И моему телу тоже хотелось чего-то большего, каждая клеточка его была избалована мужскими ласками и даже сейчас просила ещё, хоть установка была предельно чёткая: дальше зайти было не должно. Но, похоже, что нам обоим становилось скучно просто выжидать, когда противник испугается и убежит, поджав хвост, и я продолжала коварно цепляться пальцами за его ноги, пробираясь подушечками чуть выше под штанину, а потом медленно спускаясь назад. Искрами игривого пламени сверкали в полумраке комнаты две пары тёмных глаз. Послушный мальчик? Хорошо. Приглушённый свет в кинозале как-то невольно раскрепощал, усиливая ощущения от каждого прикосновения, и казалось, что каждый раз, когда шатен с силой своих умеющих делать и больно, и приятно одновременно рук нажимал на мою бронзовую кожу, я уже не думала, что перехожу черту, а откладывала эту допустимую грань всё дальше и дальше.
Вот чего мне не хватало в этой жизни? От какой такой праздной скуки я творила, что хотела, никого не уважая и ни с кем не считаясь? Я не умела останавливаться, и постоянно хотела ещё, и в этом-то и была вся проблема моей, казалось бы, безоблачной жизни. Деньги, слава, внимание — у меня было всё, что я только могла бы пожелать, но душа требовала не своей маленькой заслуженной доли, а всего и сразу, в масштабах нечеловеческой жадности, которой было у меня — хоть отбавляй. Иметь всё, что только можно и кого только можно, в любой момент времени, когда захочу, вот что так требовалось мне для полного удовлетворения своих амбиций. И пока я медленно, но верно подгребала под себя эту мечту, такие люди как Джун прокладывали в ней свои отдельно взятые истории, которые, складываясь воедино, не делали мне чести, но очень поднимали настроение и придавали вкуса жизни.
Улыбка моего гостя, скрашивающего своим участием этот скучный день, казалась чуточку жутковатой с этим хищным оскалом его белых зубов. Ему вообще отлично подходило это слово — «жуткий», Джун угнетал своей несговорчивостью, но ровно до тех пор, пока не открывался, как сейчас, с совершенно другой стороны. Ты можешь лучше, — терпеливо третировала я шатена. Да, — выдыхая мне в лицо теплый воздух, он прикрывал глаза, становясь в этот момент не участником, а умиротворённым сторонним наблюдателем, однако мне, капризной барышне, так совсем не нравилось. Он должен был смотреть во все глаза. Наклонившись ближе, я провела губами по его щеке, готовая даже укусить, если Джун сейчас же не посмотрит на меня, не прекратит додумывать в мыслях то, что может увидеть наяву. Я была лучше всех его фантазий. И игралась с терпением парня только потому, что мне нравилось видеть, как капля за каплей оно покидает свои берега, а плотина, удерживающая этот резервуар, уже трещит по швам. Наслаждённо ловя на своей груди его прикосновения, которые становились горячее и по-мужски наглее, я прикрывала глаза. Покажешь полный функционал - верну твои двести долларов, — от нажатия его пальцев на оголенные, ловящие каждое дуновение сквозняка на коже соски, я томно вздохнула, издав тихий едва слышный стон, а скорее даже выпустив наружу воздух, вставший комом в груди. О, зря он думал, что такие ультиматумы я стерплю молча, покорно отдаваясь ему в руки. Вскарабкавшись пальцами вверх по его бёдрам, невзначай скользя по шортам и поясу, я забралась своими острыми, заточенными словно для того, чтобы царапать ими чужое тело когтями Джуну под футболку и упёрлась обеими ладонями в его горячий влажный живот. Тактильные ощущения делали каждую эмоцию живее, а сухая кожа, в отличие от покрытой тонкой пленкой блестящего пота, значила бы, что я плохо стараюсь. За полное обслуживание придётся ещё и доплатить, — сунув руку ему в карман, тот, в который сама недавно подоткнула две сотни баксов, я покрутила зеленые бумажки между пальцами, будто показывая, что приняла его вызов, а потом положила их на полку возле дивана, — Деньги на бочку. И располагайся поудобнее. Лениво соскользнув на пол, я упустила своё платье, упавшее тут же вниз, под самые ноги. Скользя по полу босыми пятками, мягко, словно дуновение теплого летнего ветерка, обогнула диван, встав над корейцем и властно обхватив его плечи своими когтями, затем, наклонившись к его уху, мягко прикусила его мочку зубами, оставляя красный едва заметный след, который тут же пропал на этой бледной белой коже, не видевшей солнечного света. Тебе ещё не жарко? — подцепив ноготком край ворота его футболки, я с усмехнулась Хён Джуну в лицо, — А то могу принести тебе шубу и валенки. Мягкие прикосновения, скользящие с плечей вниз по его животу, просачивались под плотно сидящую на бёдрах резинку шорт, издевательски принуждая мужчину не расслабиться, а напрячься ещё сильнее, чем прежде и выгнуться дугой, откинув голову назад, навстречу моему животу, подпирающему его затылок.
Расскажи мне вот что, — словно разговор не мог меня отвлечь, а только поддувал в огонь, не позволяя Джуну окончательно умереть в истоме, я продолжала щекотать подушечками пальцев все выдающиеся из-под натянутой ткани на бёдрах части его тела, касаясь их, ласково обводя по коже ноготком и делая это с таким стальным равнодушием на лице, будто это была как минимум самая обыкновенная процедура, которую я проделывала каждый день. А вообще-то, так оно и было. И приятно даже не это чувство приливающей к телу крови, а тот прожорливый взгляд, который в эти моменты можно было поймать на себе, те вздохи, которые невольно вырывались из попавшего мне в заложники тела. Как я тебе? — плавно нагнувшись чуть дальше через его плечо, я повернула на Джуна голову, хитро прищурившись, и несколько тёмных прядей волос тут же упали на лоб, скрыв за собою моё лицо. Ну и ладно, продолжать я бы могла даже с закрытыми глазами, вверх ногами, в невесомости и без воздуха. Лёжа на парне вниз головой, прислонившись грудью к его животу, я нарочито медленно расстёгивала молнию его шорт. Так медленно, чтобы в этот момент он успел подумать о том, что мне ответить. О том, что слова надо сейчас подбирать как никогдаграмотно, а не бросать на ветер первые пришедшие в голову. Молчание — плохой ответ, — справившись с молнией, я, манерно отгибая пальцами штаны юноши, цеплялась за плотно сидящую на его бёдрах резинку трусов. Шаг за шагом, секунда за секундой, даже эта запретная часть его тела становилась для меня не более, чем мерой развлечения, веселья, которое я испытывала в этот момент, потеряв берега. А так? — тёплой ладонью касаясь кожи под самым пупком, я нагло протянула руку ниже, положив её туда, где затем сомкнула пальцы замком на его ощутимо напрягшемся от этого прикосновения члене. Придется, видимо, договориться о рассрочке. Вряд ли ты расплатишься за такое. Ну ты можешь как-то внятнее говорить? — вспыхнув нетерпением, ударила я гостя своей претензией, стиснув между пальцами тот орган, что как раз удачно оказался под рукой, но нежно, лишь властно и строго, давая понять, что тут либо играешь по моим правилам, либо уходишь домой, как слабак. А то придётся тебя сбросить с сорокового этажа. Мне кажется, пора перекурить. Сигаретку? — вильнув хвостом, как золотая рыбка, я оттолкнулась от дивана руками и встала во весь рост на пол, грациозной и точеной фигурой зависнув над головой у Ли, смотря на него сверху вниз с какой-то коварной подоплекой во взгляде. Мои сигареты, тяжёлый, совсем не девчачий Кент, лежали где-то рядом, должно быть, могли завалиться под диван. Нагнувшись, я заглянула туда и вытащила из-под невысокой софы почти полную пачку, и одну из сигарет всучила, жарко поцеловав губы Джуна, ему в рот, а вторую зажала своими зубами, чтобы сразу же прикурить. Упав на диван возле своего нового знакомого, хотя, блять, хуй знает как его теперь надо было называть, я раскинула руки по изголовью, изогнувшись в пояснице и положив ногу на ногу. Дым очаровывал, не мешая дышать даже в закрытом помещении, он никуда не уходил, а повисал под потолком, окуная нас обоих в своё серое облако, и от раскрывшихся в полную мощь лёгких стало почему-то совсем легко и комфортно, хотя, обычно, из-за сигареты во рту хотелось только кашлять. Тем не менее, обняв губами эту длинную белую трубочку с горьким табаком внутри, я выпускала дым в лицо Джуну, обернувшись на него в пол-оборота. Спрашивать, хочет ли он продолжить, я не собиралась, к тому же мне до ужаса интересно было, сможет ли он удержаться или всё же сорвёт чеку. Мягко и медленно продолжая наступление после небольшого перерыва, я села ему на ноги, приспустив пальцами все лишние ткани, которые оставались на его бёдрах, и, смоля из-под закушенной зубками сигареты куда-то вниз, смотрела на то, как мои загорелые ладошки мягко обхватывают со всех сторон его член, проводя по нежной коже вниз, вверх, до самого самого кончика. Домой ещё не хочешь? — исподлобья глянув на Джуна, спросила я, оглядываясь назад, на экран погасшего телевизора, где в отражении мелькало моё почти голое тело, сидящее верхом на юноше, и оно было прекрасно с любого ракурса, как ни крути.

+2

9


Томный стон, вырвавшийся сквозь приоткрытые губы Эмбер будоражил сознание, давая Джуну повод ошибочно полагать, что она становилась покорна ему, это он властвует ситуацией и загорелым идеальным телом, а не девушка играет его эмоциями и чувствами, зная, что при желании может оборвать всё, словно прижав пальцем фитиль свечи.
Всё это время в большинстве своём это именно Джун позволял собственным рукам исследовать её тело, начиная с невинных прикосновений и кончая тем, что сейчас удерживает её грудь за самые анатомически чувствительные части. А вот сейчас, в ответ на его дерзкое заявление, Эми скользнула пальцами под майку корейца на его мигом сжавшийся в напряжении пресс, что приятными кубиками вырисовывался под светлой кожей. Хён Джун даже спиной по дивану чуть вверх пополз - настолько он не ожидал такого вмешательства. Это значило, что Эмбер тоже нравится его тело? Она хочет получать тактильное удовольствие, сходное тому, что владело сейчас самим Джуном?
Несмотря на то, что шатен был сейчас очень расслаблен, на какой-то момент даже дышать перестал: не умел доверяться чужим рукам, тем более, такие беззащитные части тела, как живот - мягкие ткани, скрывающие под собой внутренние органы. Прерывисто выдохнув, кореец спустил свои руки вниз, обхватывая Эми за бёдра и игриво качнув её на себя, упираясь при этом большими пальцами рук в нежную тонкую кожу ложбинок, уходящих от бедренных косточек вниз в паховую область.
За полное обслуживание придётся ещё и доплатить - отрезвляя корейца, не позволяя его члену потерять связь с мозгом, сказала Эмбер, на что Джун сообразил что ехидно ответить, заставляя себя отвлечься от её рук, блуждающих под светлой тканью футболки: Знаешь, Эми, торговаться с азиатами - неблагодарное дело. Вот уже и сокращённым именем назвал; кто бы мог подумать, что истеричная Эмбер и “Лихёнджун”, встретившиеся на площади города, до такого вообще докатятся.
Деньги на бочку. И располагайся поудобнее. Ах да, она же вытащила из его кармана те самые двести баксов. Пожалуй, шатен оставался бы таким же безропотным, даже если бы это была сейчас его зарплата за два месяца.
Он глубоко вздохнул, набирая в лёгкие больше воздуха, боясь и предвкушая значение её последней фразы, провожая взглядом вставшую с его колен девушку и её платье, скользнувшее вниз к забинтованной ножке, которую она столь элегантно и невесомо ставила на самые пальчики.
Вот, она огибая диван, становится сзади, играя на натянувшихся струнами нервах Хён Джуна; ведь он едва терпит это присутствие за спиной, разрываясь между любопытством и болезненной тревогой, которая так и подначивала озвучить, что вот эта часть представления ему уже не очень нравится.
Шатен, стиснув челюсти и сжав пальцами обивку дивана, будто сидел на электрическом стуле, стерпел её зубки, неожиданно затронувшие мочку уха, щекочущее шею дыхание, запрокинул назад затылок и встретился наконец глазами с лицом Эмбер. Тебе ещё не жарко? - продолжала она, подцепив ноготком ворот футболки. В самый раз - ответил ей шатен, разглядывая снизу подбородок и шею девушки. Он проигнорировал её шутку, более сосредотачиваясь на тактильных будоражащих ощущениях,  даримых пальцами Эмбер. Ему казалось, что он - властелин ситуации? Нет уж, роли давно поменялись, и сейчас Джун покорно отдавался её прикосновениям, трепеща от них в душе, но также жадно желая продолжения. Она к нему совсем не гуманна, нет. Кажется, того и ждала, чтобы шатен, сжимая пальцы на обивке и напрягаясь каждой мышцей, чуть выгнулся в пояснице, впиваясь затылком в спинку дивана, будто бы не в силе остановить её руки, перешедшие очередную запретную грань.
Чувствуя, что упирается в её живот головой, Джун снова блаженно прикрыл глаза, но Эми не позволяла ему абстрагироваться и глотнуть чуть больше воздуха ни на секунду, заводя разговор: Расскажи мне вот что. Да что она от него хотела в этот момент, начиная поглаживать сквозь ткань шорт его напряжённый член? Быть может, ей сложно было понять, почему шатен столь долго и кропотливо сохраняет своё терпение, почему он не рвётся с этой пудовой цепи, жаждая овладеть ею здесь и сейчас. То, во что сейчас погрузила его Эми, открывая царство тактильного наслаждения как новый мир, способность, о которой Джун никогда прежде не предупреждал, сильно разнилось с его личным понятием и пониманием секса. Почти не позволяя себя трогать, испытывая отвращение и животную ярость, он жаждал лишь владеть женским телом какое-то время - очень грубо, порой даже жестоко. Джун удовлетворял свою потребность, чувствуя себя потом так же мерзко в эмоциональном плане, как удовлетворялся физически.
И кореец не хотел превратить то, что происходило с ним сейчас в тот секс, кроме которого шатен больше ничего и не пробовал. Как над этим прекрасным телом можно было так надругаться? Заставить озорные, полные ехидства глаза выражать боль или обиду, или страх? Поэтому, купаясь в непонятных ему пока чувствах, ныряя в них с головой, Хён Джун не предпринимал каких-либо решительных действий со своей стороны, передавая всю инициативу и власть в ведение Эмбер, что тоже было ему, разумеется, в новинку.
Если бы Джун не упирался головой в тело девушки, он бы так и взобрался спиной по дивану от дразнящих его прикосновений, казалось бы - дальше уже некуда, но вот задав вопрос, на который кореец не нашёл вовремя остроумного ответа, Эми нагнулась ещё ниже, ложась на него сверху через диван и плечо, начиная медленно расстёгивать сначала круглую небольшую пуговицу, а потом и молнию на его шортах. Если бы у Джуна стояла аварийная сирена, то сейчас бы она истошно орала, предупреждая своего владельца, что уровень его напряжение зашкаливает. Ах, она ещё и не отступилась от своей игры: Молчание — плохой ответ. - говорила она, не замедляя своих рук ни на секунду, изнуряя корейца ожиданием: что же будет дальше? Джун что-то невнятно промычал, жадно хватая приоткрытыми губами воздух, которого, казалось, стало так мало в этой комнате. А так? Предчувствуя и видя, что она собирается сейчас сделать, кореец поймал её руку, чуть ниже локтя, шепнув слабым голосом: Эми, а потом, казалось, вздрогнул всем телом от нового ощущения.
Ну ты можешь как-то внятнее говорить? После своих слов, Эмбер сжала его сильнее, заставив новую волну возбуждения пройти через каждую клеточку разгорячённого тела, а Джуна торопливо пробормотать на родном корейском, ибо английских слов ему сейчас не хватало: 곧잘*
Мне кажется, пора перекурить. Сигаретку? Дааа - согласно протянул Джун, выдыхая и чувствуя себя освобожденным от этой сладкой пытки, обнаруживая себя уж слишком вальяжно развалившимся на диване с расстёгнутыми и приспущенными шортами и бельём. Вот как докатился только до такой жизни, а? Но застёгивать не стал, тем более, сейчас ему стало действительно очень жарко, настолько, что он даже стянул футболку, небрежно откидывая её смятым комком в сторону подлокотника.
Закинув голову назад, Джун посмотрел снизу вверх на выпрямившуюся во весь рост Эми, в глазах которой плясали черти, но даже если бы она сейчас над ним с ножом стояла, кореец бы так и не дёрнулся, оставаясь с этой едва заметной искренней улыбкой на губах.
Признаться, его уже не так напрягало, что она копошится там, за спиной, а потом и вовсе получил смелый поцелуй в губы. Он потянулся за ней, поворачивая голову назад и стремясь рукой схватить Эми за затылок, но она лишь ловко воткнула ему в рот сигарету, заставив осадить пыл.
Язычок пламени ласково лизнул кончик сигареты, вскоре они вдвоём дымили. Джун деликатно отворачивался, выпуская дым в сторону, а вот она не считала нужным, окутывая лицо своего ...кхм… собеседника, сизым облаком. Шатен совсем не изменял своим привычкам, элегантно зажимая сигарету между указательным и средним пальцем, когда отнимал её от губ и с явным облегчением выдыхал. Только долгой передышка не была: Эми опять оказалась у него на коленях, доказывая мнимость предыдущей свободы.
Шатен снова напрягся, чувствуя как пальцы взялись за оставшуюся на нём одежду, спуская её ниже, а потом обхватили член. Домой ещё не хочешь? Вынув изо рта сигарету, Джун вытащил её и у Эмбер, занимая тем самым одну из своих  рук, локтём которой он упёрся  в спинку  дивана, поддаваясь вперёд.
Ну, активнее, активнее, Эми. Неужто уже устала? - сказал он, оскалив зубы в нахальной опьянелой улыбке, а потом, запустил пальцы в её волосы, сжимая их на затылке во время жадного поцелуя.
У него не было секса по любви. Ну, может, в самый первый раз он испытывал какие-то особо трепетные чувства, но потом - нет. И то что происходило сейчас - не любовь, Джун это понимал, но на данный момент сей факт его не тревожил. Не волновало и то, как будет чувствовать себя потом: будет ли ему противно, будет ли острое желание отмыться?
Это не походило ни на один его предыдущий опыт, оттого и так горячило кровь, но в то же время, Джун контролировал себя с Эми куда строже, чем обычно. Но он позволял себе уже больше, блуждая горячим дыханием по её шее, выступающим ключицам, иногда терпко, но не больно, чувствуя  допустимую грань, прикусывая загорелую кожу, аромат которой уже успел въесться в память корейца ярчайшим впечатлением. 

Перевод

*곧잘 - [котчаль] - отлично

+2

10

Чтобы женщина была ласковой и податливой, её нужно хорошо и часто ублажать. Не только в физическом смысле, но и в любом другом. Словами, согласием с каждым её заявлением, пониманием её заморочек и многим-многим другим. Но можно не желать себе домашней кошки, а мечтать о пантере, и тогда, вместо того, чтобы жаловаться, что она пронзает тебя своими острыми когтями, достаточно просто наслаждаться ею такой, какая она есть: дикой и необузданной от природы, а ещё — ни в коем случае не оставлять её голодной. Во всех смыслах этого слова. Потому что от страшного чувства внутренней пустоты кошка начинает искать себе приключений и уходит гулять по крышам, а вернётся ли когда-нибудь обратно — уже большой вопрос. Это я ни на что не намекала, так, лишь отступила от темы. Меня моя хозяйская рука устраивала, она лишь иногда гладила против шерсти, дразня терпение, однако, когда я оставалась без присмотра, сидеть на мягкой перине становилось скучно, и случалось вот это: чужой человек в моей квартире, его полуголый силуэт в отражении огромного телевизора, и минимум головной боли на тему того, что будет со мной завтра. Сегодня — гораздо важнее.
Держа шатена бёдрами между своих ног, я восседала на его коленях, гордо наслаждаясь, что покорила свою жертву, не встретив на своём пути никакого сопротивления, и это чувство превосходства было прекрасно, как и всегда. Покорный, внимательно слушающий мои слова мужчина и ожидающий каждое моё прикосновение, как манну небесную — разве не это было мне нужно, чтобы довольно и удовлетворенно улыбнуться и остановиться, наконец, став победителем? Вместо этого, лишь поджимала губы, зажимая между ними гуляющую из стороны в сторону сигарету. Внимательная, со знанием дела выполняющая свой хитрый трюк, я смотрела вниз без всякого стеснения, потому что оно было мне неведомо, хмуря брови, как работающий за станком заводской работник. Сочетая друг с другом и трепетные щекотливые касания, и резко подкатывающие с приливами крови порывы, ощущаемые в уверенной хватке моих рук, я лениво и степенно пробиралась всё ниже, доставая кончиками своих скруглённых стилетов до нежной и горящей от ожидания кожи у основания его члена, и вырывающиеся с искрами пламени демоны в моих почти чёрных глазах, отвечали, что всё ещё недостаточно. Надо продолжать.
Но больше всего, играя там, внизу, с самыми чувствительными участками тела шатена, мне нравилось внезапно прерывать это веселье, поднимаясь ладошками вверх по животу и царапая его пресс, обходя коготком вокруг каждой ложбинки напрягающихся мышц. Если бы то был Ричард, я могла бы усыпáть его тело поцелуями, сходя с ума по каждому сантиметру, который принадлежал бы только мне, но сейчас, чувствуя дистанцию, которая хоть и была в данном случае неуместна, но всё равно делила нас, не сопоставляя друг другу как равных партнеров, а лишь случайных людей, я словно делала что-то, что очень хорошо умею, вкладывая чувства совсем другого эшелона, совершенно других намерений. И да, он был прав, любовью тут хоть и не пахло, но откровений этот день принёс слишком много, можно было их забраковать, а можно — молча наслаждаться.
Качаясь бёдрами, медленно, игриво, словно позволяла Джуну в красках представить как хорошо могу делать это по-настоящему, когда не мешает ни одежда, ни скромность, я смотрела с вызовом ему в глаза. Моя медленно осыпающаяся пеплом на ноги сигарета оказалась у него в руке, и я лишь инстинктивно потянулась за ней губами, недовольно щурясь и собирая все волосы на правое плечо. Джун зря думал, что в острословии сможет меня обыграть. Мне кажется, ему вообще стоило помалкивать, пока я держу его за яйца в прямом смысле этого слова, а то оторву ещё с корнем, не успеет оглянуться. Ну, активнее, активнее, Эми. Неужто уже устала? Я сидела ровно, сложив руки на его груди, но когда Ли решил, что пора переходить в наступление, быстро отрезвила его строгой пощёчиной, отпечатавшейся на его лице мгновенно. Это была вынужденная мера, предпринятая, тем не менее, так изысканно, что я даже не поменялась в выражении своего хитро улыбающегося лица, и лишь склонила голову вбок. Всё сказал? — нет, Джун, ты выбрал неправильную тактику, ведь это я и только я сейчас могла решать, в какое русло повернуть нашу скромную игру. Руководить мною, пусть даже в шутку, было смертельно опасно и чревато. Тем более, освобождать мне от сигареты рот, чтобы занять его куда более приятными вещами.
Наклонившись вперёд и чуть привставая на коленях, я потянулась за рукой шатена, что держала обе сигареты разом, и упёрлась грудью ему в лицо, настойчиво не обращая внимание на то, как по телу побежали мурашки от его дыхания. Запах табака окутал к тому моменту уже весь первый этаж моей квартиры, казалось, что от него никуда не деться, а белая трубочка у меня во рту догорала очень быстро, и, затушив её в пепельнице под настольной лампой, я там и оставила лежать её, слабо дымясь. И сама готова была дымиться рядом, если бы не должна была любой ценой закончить со своими делами. Мешать мне было ни к чему, и, готовая к продолжению атаки, я грациозно сползла на диван рядом с Джуном на четвереньки и, медленно, горячим воздухом дыша ему на кожу, опустилась головой к его ногам. Немного магии, которая открывает любые двери, девочки, учитесь у профессионалов. Тонкая струйка слюны, и теплой, и настолько же прохладной одновременно, спускаясь с моих жадно приоткрытых губ, попала прямиком на кончик его члена, заставляя ощущения шатена усиливаться в миллионы раз. Вы думаете, я шучу, но это не так: нет ничего более простого и действенного, чем качественные оральные ласки, которые могут положить к вашим ногам любого мужчину. Кжется, у Джуна волосы на руках пошли дыбом, а я, знай себе нежно и медленно, будто издеваясь, водила языком по коже вверх и вниз, спрятав зубы. Так что хватайте огурцы и бананы, мойте как следует и вперёд — практиковаться. В душе у меня победно танцевал игривый огонёк, он поджигал политое бензином поле адекватности, которое было выжжено дотла уже миллионы раз. Коварная, смелая, лишенная всяческого стыда перед чужим телом и чужими глазами, жадно поедающими меня взглядом, я всеми губами и ртом, мягко продвигая его глубже, обнимала танцующий в моих прикосновениях член, и по-кошачьи выгнув спину, позволяла злобному пареньку, казавшемуся мне поначалу таким проигрышным вариантом, касаться своих ягодиц и любых частей своего тела так, как только он хотел. В конце ведь концов, хотеть только мой рот, а не всё тело, он не имел права.
Ещё мне нравилось играть на опережение, и не позволять своей жертве расслабляться, теряя интерес к происходящему. Отпрянув от горячего и влажного моими усилиями органа, я медленно, с той же кошачьей пластикой перебралась обратно на колени к Джуну. К чему было снимать с него эти штаны, с меня — эти трусики, что остались лишь номинальной тончайшей прозрачно-чёрной кружевной полоской, что едва прикрывала самые интимные подробности моего тела. Кто, в принципе, ещё не видел их на развороте Плэйбоя в прошлом году, тот сам дурак, однако Ли сейчас предоставлялась возможность куда более широкого режима действий, чем просто листать безжизненный глянец. В реальности-то всё выглядело гораздо лучше. Опускаясь на него, широко расставив бёдра, я держалась в таком положении, уперевшись уже стёртыми до красноты об обивку дивана коленями с помощью одних только мышц, которые, напрягаясь, динамично секли мои бёдра, прокладывая на них длинную ложбинку. Ну ладно, давай посмотрим чего ты можешь предложить, — прикусив свою губу зубками, я откинулась затылком назад, — Давай ты вместо болтовни, лучше сделаешь хоть что-нибудь сам? Вызов прозвучал убедительно, и, расшевеливая утонувшего в наслаждении шатена, я настойчиво и требовательно толкнула его коготками в грудь, оставляя за ними красные вызывающе яркие следы, они пощипывали, но не беспокоили достаточно сильно, чтобы отвлекать на себя внимание. В этом и была вся магия: ничто нельзя было делать бездумно, перегибая палку. Нависнув над Джуном лёгкой бабочкой, я овевала его своими крыльями, своим дурманящим приглашением присоединиться к полету. Пусть продлится он не долго, может быть — жизни этой крылатой красавицы хватит всего на пару мгновений, но они останутся в его памяти ярким и ни с чем не сравнимым воспоминанием. Рисуясь перед своим гостем, но так и не касаясь ягодицами его колен, я мягко и неторопливо скользила своими руками вдоль по собственному телу, получая от этих прикосновений неимоверное удовольствие, стоящее на грани с экстазом. Пальцы, зазывая Джуна хотя бы взглядом присоединиться ко мне, спускались вниз по животу, по тонкой ткани трусиков, оттопыривая их в сторонку и тут же возвращая на место. Две сотни на дороге не валяются, так что, — медленно опустившись поверх самой напряжённой части его тела, прижимая её собою к животу Джуна, я с наигранной усталостью посмотрела ему в глаза: Так что заберу их, видимо, себе.

+2

11

Удивительное рядом: переступив порог этой квартиры, Хён Джун попал будто в другое измерение, в котором действовали совсем другие правила. Это там на улице остался тот парень, что шарахается от протянутой в его сторону руки, смотрит исподлобья и крайне неохотно взаимодействует с окружающим миром, оставляя в своих социальных контактах центральной фигурой тринадцатилетнюю девочку, чувака с биполярным расстройством, девушку-недотрогу, с которой ему один хер ничего не светит. А, ещё тётку, которой под сраку лет, нельзя забыть.
Сейчас он не чувствовал себя чужим; ведь общество априори отторгает тех, кто на них не похож; Джун осознавал себя очень живым. Живым до слепящей ясности сознания, до того, что он что-то ощущал каждой клеточкой своего тела.
Да, шутить в такой момент ему действительно не стоило, но кореец сейчас и не в том состоянии, чтобы взвешивать слова. Да он и в принципе часто мог наговорить сгоряча, а потом чувствовать за это если не неловкость, то какой-то лёгкий моральный дискомфорт. Звонкая пощёчина оборвала его, заставив отвернуть голову вбок и задуматься над своим поведением. Горящая, будто обожжённая хлёстким шлепком кожа, напоминала ему о совершённой ошибке. Пощёчина - это обидно; в непримиримом крайне несговорчивом характере столкнулись злоба и уважение к этой женщине, а ещё нестерпимое желание продолжать всё то безумие, что творилось сейчас на этом бежевом диване. Для него - конечно, безумие. Джун очень неохотно признавал свои промахи, но сейчас никак не мог позволить взыграть характеру и прервать всё это, не хватало силы воли даже у него. Куда бы не завела шатена эта дорожка, он был по ней достаточно легко ведом, готовый, признаться, на многое, лишь бы Эми продолжала.
Всё сказал? - спросила девушка, подтверждая своё превосходство, а Джун, переводя взгляд на её грудь, коротко сказал: Понял. Эмбер вернула себе сигарету, докурив свой Кент, в это время кореец приобняв девушку руками за талию, скользил губами по коже, иногда мягко захватывая в свою власть её напряжённые соски.
Оставив окурок дымиться в пепельнице, Эмбер сползла с него на диван, заставляя в голове проскочить мысль, что банкет окончен. Джун, дотянувшись до пепельницы, оставил там и свою недокуренную сигарету тоже. Привыкнув к чему-то одному он неохотно пробовал новое. Этот странный день открыл для него огромное количество неизведанных ощущений, новые сигареты - уже лишнее.
Всё, конечно, и так было зашибись, но разгорячённый мужчина теперь хотел чего-то большего. И это самое большее настало, отправляя корейца в полный космос, хотя до этого казалось, что дальше уже некуда. Невольно постанывая, Джун то вжимался спиной глубже в мягкие подушки дивана, откидывая назад затылок, то наоборот как-то напрягался каждой мышцей своего тела, не ведавшего ранее такого удовольствия. Ему хотелось сжимать Эми руками, но он был ещё достаточно в адеквате, чтобы думать о том, что нельзя причинять ей боль, поэтому трогая её тело руками, шатен лишь напрягал пальцы, вдавливая их в бронзовую кожу. Он бродил руками по её сексуально прогнутой пояснице, аккуратно собирал мешающиеся волосы, скользил пальцами так близко от тонкой полоски трусиков, как будто это была последняя грань, удерживающая его от подробного изучения внутреннего мира Эми. Обычно, живя своей профессиональной привычкой, Джун не мог прикоснуться к человеческому телу просто так: его пальцы не гладили, они осматривали. С помощью тактильного прикосновения кореец анализировал информацию уже неосознанно, но сегодня и сейчас мог ни о чём не думать, не разыскивать несуществующих изъянов в этом организме.
Время потеряло свой счёт; быть может, чувствуя, как аккумулирующееся в нём напряжение заставляет его дышать ещё более сбивчиво, а руки, касающиеся тела редко подрагивать, Эмбер легко остановила свои ласки. Только не сейчас… Но нет, на своём у него не получится настоять; Хён Джун покорно смотрел, как девушка снова оказывается у него на коленях. Ну ладно, давай посмотрим чего ты можешь предложить. Я? За всей этой феерией он и позабыл, что может и сам участвовать в процессе несколько активнее, чем блуждающими по красивому телу руками и комментариями (которые лучше было бы оставить при себе). Давай ты вместо болтовни, лучше сделаешь хоть что-нибудь сам? Джун, чувствуя как она царапает его ногтями, почти не осознавал этой отвлекающей пощипывающей боли, как завороженный глядя на то, как после своих слов Эми сама скользит по своему телу руками, плавно и красиво. А вот теперь наклоняется вперёд, прижимаясь, чтобы оказаться рядом с его лицом близко-близко - так, что её дыхание касалось лица. Две сотни на дороге не валяются, так что. Так что заберу их, видимо, себе. Глядя в эти карие томные глаза, шатен переминал пальцами её подтянутые ягодицы, а потом приподнял брюнетку чуть вверх, чтобы отодвинув пальцами узкую полоску трусиков, настоятельно опустить на член до упора, надавливая пальцами на бёдра. Он глубоко вдохнул, ощущая жар её тела, слыша стон - и свой и её, прозвучавший в унисон. Ты великолепна, Эми - совершенно искренне на выдохе произнёс шатен, давая пока ей привыкнуть к новым ощущениям, а потом начиная чуть покачивать Эмбер вперёд-назад, помогая движениям её таза давлением своих рук.
Пожалуй, пора было сменить позу; Джун отлип покрасневшей спиной от дивана, прижимая брюнетку к себе, а потом рывком встал, крепко удерживая девушку под ягодицы, чтобы потом развернуться и аккуратно, до дрожащего напряжения в мышцах, положить её на спину. В пору было сломаться в пояснице второй раз за сегодня, но все эти ощущения отошли на второй план. Джун отбрыкался от своих шорт и нижнего белья, а Эми совсем не мешало то, что на ней осталось - вот уж многофункциональная одежда. Сжимая в пальцах женскую грудь, кореец сотрясал это тело быстрыми толчками, входя глубоко и с большой амплитудой движения.
Все ехидные замечания, если они и продуцировались где-то в мозгу, сразу же отлетали далеко прочь; кореец не хотел ничего говорить, лишь тяжело дыша и стараясь не сбиваться, но когда почувствовал, что сказка уже скоро может подойти к своему завершению, остановился, чтобы снова сменить позу и дать себе маленькую передышку.
Потянув её за руки, Джун помог подняться, поворачивая девушку к себе спиной и плавно входя в неё сзади. Признаться, было даже немного жалко ставить её красными коленками обратно на диван, поэтому шатен просунул руку под её предплечьями, заводя их назад и оставаясь стоять с ней почти вертикально, удерживая и себя и девушку в состоянии шаткого равновесия, ведь ноги-то уже держали его не так крепко.
Через какое-то время Джун стал сбиваться, да и руки её отпустил, чтобы в случае чего она смогла ими схватиться за диван или просто взмахнуть. В нём боролась физическая усталость, подкатывающее волнами возбуждение и желание того, чтобы вот это вот всё не кончалось ещё подольше.

+2

12

Плавно скользя руками по своей фигуре, освещаемой серым полумраком кинозала, думала ли я о том, чего будет стоить Джуну этот вечер, эти яркие воспоминания и прикосновения, которые застывали на каждом сантиметре его тела? Нет, не думала; не слышала, как глубоко он пытался дышать, не выдавая своего напряжения, как делал каждый вдох словно сквозь сдавливающую его грудь тяжесть. Я ведь в принципе не думаю ни о ком, кроме самой себя. А ведь жизнь этого шатена после знакомства со мной уже вряд ли станет когда-то прежней. Однако как уж он будет жить с этим новым для себя ощущением - совсем не моя головная боль. Хотя, может я себе льщу. Со временем забудется даже это, смоется днями, другими мыслями, другими женщинами, и от застывших в памяти испытанных ощущений останется лишь осадок от так и не полученного ответа на вопрос «Зачем она это делает? Чего ей не хватает в жизни?» Но это будет потом, когда я наконец наиграюсь. А сейчас я всего лишь со знанием дела подходила к вопросу, который назрел в тишине этой большой, словно специально и созданной для подобного досуга комнате. Не ведая стыда за свои желания, я поступала так, как мне сейчас больше всего хотелось, вот так эгоистично, без всяких моральных обременений за свои невинные капризы. А ты ничего, лапуля, - широко улыбнувшись Джуну, я прикрыла от удовольствия глаза, но не до конца, словно боялась потерять контроль над ситуацией, я всё ещё следила за его лицом, лишь немного пряча тёмные зрачки под такими же темными густо накрашенными ресницами, тушь с которых соблазнительно осыпалась вниз, немного размокая на влажной коже лица. Он напряжённо вытягивался струной под команды моих рук. Ну что, согласись, я хорошо умею кое-что, что точно лучше, чем беспонтовое умение готовить, стоя весь день у плиты в фартуке. Мы с тобой точно подружимся.
Этот весь из себя важный, хмурый и несговорчивый парень, которого я встретила пару часов назад, совсем не был похож на того человека, которого я сейчас сдавливала под своими бёдрами, словно безропотного наивного ягнёнка. Гляньте, как послушно он мурлыкал, опоённый новыми для себя ощущениями, колдовскими чарами женской ласки и хитрости, слившихся в моём обличии воедино. Таких как я в старинных пьесах, как говорится, в конце сжигали на кострах, зато в наше неспокойное время моей чёрной магии готов был поддаться любой встречный, пусть даже он за это будет трижды гореть в Аду.
Он напрягался и расслаблялся под команды моих талантливых рук так податливо и беспрекословно, что от этого послушания я лишь сильнее разгоралась в ослепляющем желании сделать всё что угодно, лишь бы Джун ушёл из этого дома сегодня не просто довольным - опустошенным до последней клеточки внутри себя, иссохшимся от ощущения своей моральной и физической измотанности. С тяжёлым тихим стоном, сорвавшимся с приоткрытых губ, я царапала его ногтями у основания шеи, позволяя себе всё больше вторгаться в его пространство, захватывая его себе, чтобы упиваться этой всемогущей силой. Ты великолепна, Эми. Хватая губами воздух, я чуть приподнялась, ловя на себе его одурманенный взгляд, прогибаясь в пояснице настолько, насколько помогали мне мужские руки, повторяя её изгиб, надавливая на бока, продолжая мои движения своими, будто покачивая, когда даже я понимала, что пора на секунду-другую остановиться. Знаю, мой мальчик, - коварно глядя на него сверху вниз, уперевшись влажным лбом в его лоб, убаюкивала я. Мерно, тихо, обнимая Джуна за плечи, пуская когти по его голой спине и вцепляясь в неё, я возвращалась бёдрами назад, касалась ягодицами его бёдер.   
А я-то уж думала, что после той затрещины парень не решится даже лишний раз пошевелиться подо мной. Однако, увлекая его в мир фантазии, которую он не мог себе прежде позволить, я показывала Джуну, что даже на этом не заканчивается всё самое интересное, и что в его руках возможность либо продолжить, либо я сверну всё прямо сейчас, нисколечки не расстроившись. И шатен послушно пробовал ощущать эту новую для себя ответственность, обретая в себе силу и желание покорить мой неспокойный характер, приласкать кошку, которая монотонно снимает с него скальп своими острыми коготками. Что ж, я лишь одобряюще прищуривалась, позволяя его рукам приподнять меня над диваном и опустить голой спиной на шершавые подушки, хоть даже от этой старомодности меня обычно порядком мутило. Сегодня всё было чёрти как, пусть, раз уж так случилось, продолжает как ему там вздумается. Обвивая горячее тело юноши своими икрами, я разводила бёдра с усилием, казалось, всех тех мышц, что спали до этого сладким забвенным сном. С такой силой, с таким азартом, выгибаясь под сильными толчками, что, должно быть, на внутренней поверхности моих бёдер проступали тонкие кости. Но стоило мне только понять, что, оказывается, мне нравится то, как совершенно незнакомый мне человек обращается со мной с такой прилежной бережливостью, как Ли снова выдернул меня из этого круговорота становящихся всё более яркими ощущений. Это так странно — заниматься сексом с человеком, чьи прикосновения ты не различила бы в толпе других, чей голос ты не идентифицируешь как нечто родное и знакомое. Это не чувства, не любовь, не симпатия даже, лишь форма моральной разгрузки, пусть и кто-то скажет: слишком уж это низко. Мне - отдых от надоевшей рутины, ему - аванс, выданный вперёд за нашу долгую и, надеюсь, взаимовыгодную дружбу, и все довольны. Так я провожу свой осточертевший до белены в глазах досуг, так проводят его все богатые, одурманенные внезапно свалившейся на голову славой, симпатичные девочки, и я не исключение. Я помешалась на своём успехе уже очень давно, настолько сильно помешалась, что скоро совершенно перестала получать удовольствие от простых человеческих радостей, они стали слишком доступными, чтобы вкушать их с тем же аппетитом, что и раньше, но к чему учить меня жизни, раз мои понятия так разительно отличаются от чужих? Let me live my life.
Спокойнее, - командуя его движениями, я забывала о том, что мужчину можно только завести и подначить, но не остановить. Что даже мне непозволительно было сейчас говорить хоть что-то, пока он об этом попросит. Я покорной изящной статуей стояла, накренившись немного вперёд, чувствуя пусть шаткую, но всё же опору на руки Джуна, которые держали меня так крепко, как только могли. Я выдохнула, чувствуя, что к горлу подкатывает громкий, с трудом сдерживаемый стон, что я не могу держать рот на замке. Но должна ли была вообще? Концентрированная страсть копилась капля за каплей в этом небольшом флакончике терпения, и он вот-вот должен был переполниться. Свинцовая тяжесть, опускающаяся в дрожащие от перенапряжения ноги, давила так сильно, что за ней я не чувствовала боли в забинтованной лодыжке. Чёрт с ней, со стопой, подумаю о ней сразу, как выпровожу Джуна домой, а пока… Ну же, старайся как следует, - изогнувшись в спине, я горячо застонала от удовольствия, заставившего меня сжаться внизу всеми мышцами, обхватывая ими продолжение тела Джуна, сдавливая и отпуская, снова и снова. Откинув голову назад, ему на плечо, оказавшееся прямо за моим затылком, я ощущала себя бессильной от сбивающего с ног возбуждения, и в то же время бесконечно сильной от того, что этот инцидент - моя личная затея, которую я же сама и осуществила. Волной по коже пробежало томное ожидание близкого конца. Касаясь своими губами его губ, я хваталась за них не потому, что мне нужен был поцелуй, а потому, что с закрытым ртом вообще всё куда проще, да и эмоции становятся чище и ярче. Прикрыв глаза веками, так, что не видела кроме черноты вокруг себя уже больше ничего, я почувствовала, что в это мгновение моё тело теряет устойчивость, что его словно разрядом тока отбрасывает назад, на руки к Хён Джуну. Ещё одна, последняя нота — лишь наши с ним голоса, прозвучавшие почти одновременно, то ли с облегчением, то ли даже разочарованно, потому что всё хорошее, что произошло за сегодняшний день, закончилось. Содрогнувшись от самого низа до шеи всеми мышцами своего тела, я мягко положила руку и провела напоследок пальчиками по члену юноши, что подарил мне сегодня столько ощущений и всё ещё словно давил на меня изнутри. Книгу отзывов дать? - деловито освободившись от мужских объятий, я медленно повернулась к Джуна лицом, прислонилась к нему всем телом, подбородком, губами, - Двести баксов остаются в кассе. Возражения есть? Ну, я так и думала. Игриво отпрянув от своего гостя, я подтолкнула его руками в грудь и, поправив на себе так и одетые, только перевёрнутые бог знает как стринги, медленными шаткими шагами обошла диван по кругу, подбирая свои вещи. Отлично.
Мы прекрасно провели вместе время, но пора было расставаться, иначе от перенасыщения обществом нового друга я бы очень скоро снова стала превращаться в агрессивную старую ведьму, и ни один человек в здравом уме не захотел бы при этом присутствовать. Я собираюсь в душ, так что если ты не со мной, - многозначительно осмотрев корейца с ног до головы, я выдвинула последний на сегодня ультиматум, прежде чем скрылась в коридоре, виляя бёдрами и ягодицами, - А ты не со мной. То ты едешь домой. Это был не приказ, лишь пожелание, выдвинутое в максимально эффективной формулировке, однако, пока я возилась возле входной двери, до меня дошёл и Джун, и взгляд его, как мне показалось, снова источал его уже привычное мне спокойствие. Ну-ка, лапуля, напиши мне свой номер. Повиснув на приоткрытой входной двери, я так и выскочила к лифтам в одних трусах, кокетливо оттянув их резиночку в сторону и хлестанув ею по коже. Как прекрасно жить без соседей, беременных и впечатленных, старых и молодых, никаких тебекосых взглядов, и хоть совсем голая ходи. Пока Джун оставлял свой автограф, расписывая ручку, я смотрела на то, как его руки с аккуратностью, не присущей медику, выводят номер телефона, и думала о том, почему бы нам и правда когда-нибудь не встретится ещё. Сегодняшняя заминка не имела ничего общего с концептом нашего будущего общения, который я себе уже продумала до мелочей, но это был скорее приятный бонус, чем постоянное требование, и я, проводив корейца и даже чудом запихнув его в лифт, ещё некоторое время стояла на коврике у двери, задумчиво слушая, как мерно стучит лифт, опуская Хён Джуна к первому этажу огромной башни. Ещё увидимся.

+3

13

Перед глазами всё смешивалось в калейдоскопе событий: эта комната с приглушённым светом, бежевый диван, голые лопатки Эми и разметавшиеся по ним копной густые волосы. Джун терял чёткость сознания от возбуждения и это острее всего значило - пора дойти до финала, а не растягивать удовольствие, которое без логичного завершения лишь изнурит их до физического изнеможения, так и не получив выплеска эмоций.
Эми что-то говорила ему, комментируя и направляя ход действия, но он, признаться, уже не различал её слов, игнорируя всё, что может его отвлечь на данный момент времени.
И вот, горячо застонав, Эмбер вся задрожала, пульсируя и, как-то будто рассеянно, хватаясь губами за губы своего партнёра. Захлестнувшая следом волна удовольствия едва не сбила шатена с ног, он вцепился в девушку, чувствуя, как всё его естество будто пронзает разрядами тока. Всё его напряжение, его звенящие нервы, всё-всё - освобождает тело и душу, оставляя после себя лишь благостную тишину и бархатистое спокойствие.
Джун не крепко стоял на ногах, тяжело дыша и глядя стеклянными глазами в затылок Эми. Её шаловливые пальцы, коснувшиеся ужасно чувствительного сейчас органа, заставили его содрогнуться крупной дрожью, сжимая в пальцах подтянутые бока девушки. О, Эми… - еле слышно сказал кореец, не успевая даже сориентироваться, как эта боевая женщина уже стояла к нему лицом и генерировала ехидство: Книгу отзывов дать? И как её удавалось так быстро прийти в себя после такого? Хён Джун пока, кажется, вообще не вдуплял ни смыл слов, ни того, что вокруг него происходит. Двести баксов остаются в кассе. Возражения есть? Нет - наконец выдавил из себя шатен. Действительно, какие у него после всего вот этого вот безумия могут быть возражения или претензии?
Он так и стоял на месте, глядя как девушка бодро скачет вокруг дивана на своей больной ноге, собирая вещи. Я собираюсь в душ, так что если ты не со мной. А ты не со мной. То ты едешь домой. Сдержанно кивнув головой, Хён Джун обрушился на диван, как только Эмбер скрылась в недрах своей огромной квартиры. Что это было?? Кореец озадаченно смотрел вокруг, на свой член, на сигареты в пепельнице, на остывший чай в кружках, стоящих на полу - и как только умудрились не встать в них пяткой? Да, ему прямым текстом сказали вымётываться отсюда, но произошедшее настолько его потрясло, что шатену было жизненно необходимо хоть немного прийти в себя.
Джун запустил пальцы в волосы, убирая их с лица назад. Ёбушки-воробушки… Запрокинув голову на спинку дивана, кореец посмотрел в потолок. То, что сегодня и сейчас произошло как-то вообще ни на что не похоже, какой-то совершенно новый опыт, на осмысление которого требуется время. Наконец, трезвая мысль скользнула в его голове, принуждая подняться и начать надевать на себя свою одежду, разбросанную по дивану и вокруг: Надо ехать. Машинально одёрнув помятую футболку и подобрав со столика сво й пакетик с новой рубашкой, купленной сегодня, Хён Джун пошёл на выход. Надо, наверное, попрощаться? Куда она ушла? Уходить по-английски показалось ему неправильным, а с другой - заранее текст не желал заготавливаться, словно кореец растерял сейчас всю остроту и ясность ума. Лёгкая ткань касалась царапин на коже, заставляя шатена ощущать на себе лёгкие повреждения. Но 200 долларов и малозначительное нарушение верхнего слоя кожного эпидермиса - не завышенная плата за всё здесь произошедшее. Можно даже сказать - обслужили по льготному тарифу.
Джун встретился с Хокинс в прихожей у двери, так и не нашёлся что сказать и поступил как типичный азиат - раскланялся. Он уже вышел на лестничную клетку, когда в спину ему раздалось: Ну-ка, лапуля, напиши мне свой номер. Лапуля… - кажется, к нему возвращалась способность скептически мыслить. Бля, соседи же, куда ты с сиськами? А, точно… Окинув её взглядом с головы по пояс, воспользовавшись возможность оценить формы ещё раз в другом освещении, Джун неторопливо написал свой номер на выданном ему листочке из отрывного блокнота.
Не заметив, как она шёлкнула кнопкой лифта, шатен столкнулся с проблемой, которая раскрыла свои двери прямо перед его лицом. Эми, я… Джун неуверенно шагнул внутрь от толчка в спину. Удивительно, но факт - уже привычной охватывающей его паники кореец не ощущал. Пока. - проговорил он, и двери закрылись; кабина начала движение вниз. Прислонившись спиной к зеркалу, Джун смотрел на мыски своих кроссовок. Вот оно как, получается, работает… Да, неприятно, дискомфортно, но не колотит - наверное, внутреннего резерва сил на панику уже совсем не хватает. Пройдя через просторный очень чистый холл, шатен абстрагировался от взглядов охраны, взирающей на него - растрёпанного и рассеянного то ли с удивлением, то ли с сочувствием. Да пошли они, в общем-то, в задницу, какое Джуну до них дело?
Его старенькая машина как-то сильно контрастировала с остальными автомобилями, находящимися на парковке: элитное жильё - элитный транспорт. Неторопливо подойдя к БМВ, шатен распахнул её передние двери, чтобы чуть проветрить разогревшуюся на солнце машину прежде чем ехать. А сам пока закурил, задумчиво глядя на едва заметную трещинку на старой фаре. Одно из самых странных, но увлекательных приключений в его жизни, подошло к концу.

+2

14

Красная машина покорно рыча мотором скользила по знакомым Джуну улицам, освещённым тёплым светом фонарей и порой резкими отсветами от неоновых вывесок и цветных гирлянд, что таинственно подсвечивали изнутри густую листву. Город локально спал. Локально, потому что тёплой летней ночью повсюду бродили не шибко трезвые компании, в ночных клубах гулко клокотала музыка. Особо упоротые, бывало, пританцовывали прямо на на проезжей части, тогда шатен сбавлял скорость до минимума, на случай если кто-нибудь совсем отбитый бросится ему под колёса.
Пьяную болтовню Эми Джун пропускал мимо ушей, задумавшись о своём. Пожалуй, я мог бы научить её водить машину. Во взрослой жизни пригодится. Только когда…? Помнится, и плавать учить её собирался, вот только за целое лето так и не собрался. Сейчас, как говориться, ещё не вечер, конечно, но что-то мне подсказывает, что в этом сезоне мы так и не доберёмся до освоения этого навыка. Может мне проще её в бассейн какой-нибудь записать? Там бы профессионально подошли к этому вопросу.
И если Хён Джун совсем не обращал внимание на слова, слетающие с губ горячей брюнетки (потому что ей в принципе свойственно нести херню), то вот Шэрон зачем-то стала ей отвечать. Зачем, спрашивается, да и ещё в какой манере. Интересно, если бы она не сидела на моих коленях, она была бы такой же дерзкой? Кореец чуть поёрзал, пытаясь своими телодвижениями донести без слов, что девочке бы лучше сейчас не говорить всего того, что она говорит, а когда язык его тела был всё-таки не понят - чувствительно ущипнул её за ягодицу сквозь одежду и едва слышно шикнул на ухо.
Пожалуй, впервые шатен оказался между двух огней, между двух женщин; и чувствовал ревность Шэрон, но признаться, не знал, что ему делать с таким положением дел, потому что никогда прежде в такие ситуации не попадал. Они казались ему ужасно глупыми; ведь Джун не может принадлежать другому человеку, чтобы тот заявлял на него свои права, ограничивая в общении и требуя единоличного внимания исключительно к себе. Хотя, такие соображения весьма опрометчивы, ведь кореец сам не знал наверняка, как повёл бы себя на месте девочки. Казалось, что вполне лояльно, но доподлинно это знание ещё недоступно, ведь пока ему не приходилось сталкиваться лицом к лицу с ситуациями, которые рождали бы в его душе такое чувство как ревность. Джун ведь старался в принципе избегать эмоций, правда они, как наркотик, подсадили корейца на иглу, заставляя ощущать потребность что-то постоянно ощущать. Шатен играет с огнём, позволяя своей душе нестабильность, рискует своим спокойствием и спокойствием окружающих, но как же это приятно - осознавать себя живым, частью обычного самого нормального человеческого мира.
Дорога, контролируемая уверенной рукой Хён Джуна, подошла к своему логическому завершению - небоскрёб, в котором живёт Эми, высился прямо перед остановившейся на парковке машиной. И как только свободное местечко нашлось в такой поздний час?
Едва красный Лексус ровненько остановился между двух полос разметки, как видимо отдохнувшая за время поездки Эмбер, резво выскочила наружу, даже не заковырявшись в ногах и не рухнув. Твоей выносливости можно позавидовать, алкобогиня. - скептически усмехнулся шатен, неторопливо высаживая Шэрон, а потом вылезая наружу сам и закрывая машину.
Смотря вслед удаляющейся фигурке, столь пленительно обтянутой коротким, идеально облегающим её тело нарядом, Джун подумал, что снова за порог этого дома ему переступать не стоит. Эми пленила его воображение, внушала ему трепетную робость, едва только воспоминания рождали то, как выглядит её бронзовая кожа совсем без одежды. И… всё это общение, тем более, в стенах квартиры Хокинс, большая неловкость для него, тем более, в присутствии Шэрон.
Опустив взгляд на ключ-кнопку от машины, которую держал в ладони, шатен понял, что ему как минимум надо догнать Эми, чтобы вернуть ей её вещь, когда та, резко повернувшись и взвизгнув, позвала их за собой. Не крутись, не терзай так ногу - подумал шатен, понимая, что озвучивать мысли вслух сейчас всё равно бесполезно. В его компетенции только брать и делать своими руками то, что он умеет, пожалуй, лучше всего - лечить. Значит, придётся подняться в этот её скворечник, задранный под самый небосклон, и причинить добро.
Поддерживая Эми на её сложном жизненном пути, пролегающим по скользкой плитке просторного холла, троица, провожаемая скептическим взглядом охранника, остановилась около лифтов. Блять, как я это ненавижу. Пока железный зверь, едва слышно поскрипывая тросами, пускался вниз, чтобы затянуть путников в свои врата, Джун уже чувствовал, как внутри него заранее аккумулируется напряжение, мандраж. И если ещё на улице ему было каплю интересно, не исправилась ли его проблема с лифтами навсегда (или хотя бы с этим конкретным), то сейчас шатен отчётливо осознал, что шаткая психика, “поломавшись” тогда, когда её обладатель застрял с Шином в госпитале, не торопится вернуться к норме. Да и сможет ли хоть когда-нибудь?
Эмбер зашла в лифт первой, а потом, обернувшись, взяла корейца за запястье, затягивая вслед за собой. Зашла и Шэрон, отодвинувшись от них подальше в самый угол. Благо, это большой лифт, в котором при желании можно, наверное, жить (если не страдаешь клаустрофобией, конечно). Тер-пи. У тебя разве рефлекс на фоне позитивного подкрепления не должен был вы-ра-бо-тать-ся? Не смешно - приглушённо шепнул Джун, скрипнув зубами. Он отступил спиной к стенке лифта, прижимая рукой к себе содрогающуюся от хохота девушку, которая на своих каблуках была повыше него. Зарывшись лицом в чёрные волосы, пахнущие духами, шампунем и алкоголем, Джун подумал, что пусть лучше Шэрон думает, что он дрожит от возбуждения, чем от страха. Этот путь наверх показался ему бесконечным, горячо выдыхая в волосы и шею модели, кореец старался отвлекать себя подсчётом этажей, прикидывая с какой скоростью едет эта кабина.
Наконец, клетушка раскрылась на самом верхнем этаже здания. Джун вынес оттуда Эми уже практически на руках. Чувствуя скорое приближение дома, она расслаблялась всё больше, начиная растекаться по рукам, её длинные тонкие ноги подламывались, устав нести на себе несколько дезориентированное тело. Найдя ключи самостоятельно, пусть это было немного… невежливо с его стороны, Джун открыл квартиру и проследил, чтобы обе особи женского пола прошли вовнутрь.
Едва ступив за порог девушка сразу же шлёпнулась на задницу, предпринимая попытки разуться, пока кореец шарил рукой по стене в поисках выключателя. Джу-у-у-ун! Не могу, расстегни! Помоги! Включи свет! Сейчас… - прошипел кореец, где у тебя свет включается? А, вот… В условиях нормального освещения всё смотрелось куда проще - Эми на полу, Шэрон, слава богу, ещё на ногах. Вся в зелёнке, правда, но она высохла, так что не страшно.  Подойдя к свернувшейся прямо на полу девушке, Джун только успел едва её коснуться, как она сразу же оттолкнула от себя, генерируя новый приказ: Кыш, кыш. Что ему оставалось кроме этой снисходительной улыбки, заигравшей на его губах какие-то несколько секунд?
Конечно, чувство ответственности не могло позволить ему бросить её высыпаться прямо здесь, сразу за дверью в прихожей. Босоножки.
Кореец снял обувку сначала со здоровой ноги, а потом очень аккуратно расстегнул ремешки, перетягивающую её опухшую и покрасневшую щиколотку. Чщщщ, потерпи - негромко проговорил он, перехватывая ногу выше, до отёка, когда девушка предприняла очередную попытку ею отбиться.
Босоножки он аккуратно поставил на коврик, разулся сам и попросил снять свои кроссовки Шэрон, намекая на то, что они всё-таки остаются в гостях. От серьёзного разговора ей, кстати, не отвертеться, и пока Хён Джун возится с этой раненой и пьяненькой ланью, у Шэр есть ещё время придумать себе оправдание.
Кое-как, кряхтя и ломаясь в пояснице, кореец собрал с пола растекающееся тело, которое никак не желало ему помочь и держать форму, Джун уверенно оттащил её в гостинную, укладывая на один из мягких диванчиков. Шэр, посиди пока тоже где-нибудь тут.  - попросил девочку шатен и ушёл в ванную комнату, чтобы в какой-то невообразимо большой раковине помыть руки. Следом - на кухню, где из морозилки был добыт пакет замороженных креветок, который Джун плотно завернул в полотенце и пришёл прикладывать к опухшей ноге девушки.
Посидев так немного, кореец немного пошатался по квартире в поисках охлаждающей мази, но всё-таки нашёл её ( в самом нелогичном, между прочим, для этого месте). Теперь можно было вернуть креветки в морозилку, а в многострадальную конечность монотонно и аккуратно втирать прохладный прозрачный гель, с нордическим спокойствием игнорируя любые проявления жизнедеятельности своей капризной пациентки. Закончив с этим, Джун опять поднял её на руки, на этот раз, чтобы отнести её по лестнице на второй этаж квартиры и определить в спальню. Положив девушку на широкую кровать комнаты в бежевых тонах, кореец плотно задвинул шторы, чтобы ранее утреннее солнце потом не потревожило Эми. Собрался выходить, но остановился, задумчиво глядя на неё такую беспомощную. Всё-таки было в ней пьяной что-то даже милое. Даже не такая она оказывалась противная на язык, скорее - забавная. Подойдя вплотную, шатен мягко опустился на край постели, а потом принял решение сделать её сон более комфортным, чем он был бы во всей этой обтягивающей, сдавливающей кожу одежде. Нет, в его действиях не было ровно никакого сексуального подтекста, когда он аккуратно расстегивал тонкую молнию на юбке, стаскивал её вниз, снимал топик, а затем впивающейся в рёбра лифчик. Каким-то покровительственным жестом проведя ладонью от шеи вниз по линии грудины, по подтянутому животу, Джун чему-то загадочно улыбнулся, а потом заботливо укрыл Эмбер сверху тонким одеялом. Миссия выполнена.
Притворив дверь в её комнату, Джун спустился на первые две ступеньки лестницы, наклоняясь и выглядывая девчонку, сидящую ровно там, где он видел её в последний раз. Шэр - коротко позвал он, кивнув головой - просил прийти сюда, наверх. Потому что на втором этаже была кухня, оказавшись на которой Джун первым делом поставил чайник, а вторым - обыскал все ящики в поисках пачки чая, ведь большую часть кормовых запасов Эми составлял, кажется, алкоголь.
Наконец, кипяток по чашкам был разлит, пакетики в нём тихонько плавали, а Хён Джун сел за длинным узким столом напротив девочки. Он положил руки на стол перед собой, перекрещивая пальцы. Знаешь, Шэр - начал разговор шатен, поднимая спокойный взгляд на сидящего перед ним подростка. Он мог бы, конечно, кричать, злиться, но давил в себе этот справедливый в общем-то негатив и вопрос “а какого, собственно, хрена??” Раз уж взялся лезть в жизнь чужого ребёнка, то должен быть хотя бы справедлив и последователен в донесении своей воли. Да и был уверен Хён Джун в том, что ором он вряд ли добьётся больше, чем спокойным тоном. Я не люблю говорить о деньгах, потому что это не по-мужски. Но всё-таки, я полагаю, что отдав в участке больше, чем я зарабатываю за месяц, я имею право на то, чтобы ты лояльнее относилась к моим друзьям, какими бы эксцентричными они ни были, и не язвила им. Стало быть, его речь была для Шэрон неожиданной, ведь она ожидала выволочки насчёт полицейского участка, но это кореец отложил на второй план. Пожалуй, сейчас он ждал от неё хотя бы формального извинения и выждал паузу, чтобы услышать его.
Отпив немного горячего, согревающего чая, шатен продолжил: Господин Кан сообщил мне, что ты выпрыгнула из машины на ходу. Ты мне можешь как-то объяснить свой поступок? Голос Хён Джуна хоть и не выходил за пределы прошлой вполне спокойной тональности, всё же стал куда более строгим. Я надеюсь, что сидя в камере ты хорошо подумала над своим поведением и больше не повторишь такого безрассудства. Ты же у меня умная девочка, Шэрон.
Приглушённый свет светильников, задвинутые шторы, испаряющий жар чай, всё невольно расслабляло корейца, но он должен был быть строгим атмосфере наперекор, ведь с такими вещами не шутят. И дело тут не в деньгах. Конечно, из всех других исходов такой истории, Джун всё равно выбрал бы взять ответственность на себя, потому что не хотел, чтобы у Шэрон были проблемы с законом и с собственными родителями, которые, разумеется, по головке её не погладят за такую выходку. Он мог бы сказать эти слова, но лишь подумал, прямо глядя в синие глаза девочки: Чтобы ЭТО в последний раз.

+4

15

Стоило подумать о том, что Джун медик и Эми сейчас его пациентка, воспринимать сам факт существования девушки стало проще. На работе корейцу попадаются различные екземляры: трезвые, пьяные, спокойные, бурные и нравится тебе человек либо нет, нужно делать то, что должен. В  конце концов, за это медбрат  получал зарплату.   К тому же сама Шэр хотела видеть связь медик-пациент, не вдаваясь в какие-либо  подробности. А то какие на самом деле отношения у этих двоих ей знать необязательно.  Между друзьями и родными должны быть тайны, должна быть определенная дистанция, которую не стоит когда-либо пересекать.    Эти мысли помогают  утихомирить  раздражение ,   свести презрение к   пьяной девушке  на нет. Что ж планы изменились. Девчонка сняла свою обувь.   Раз они остаются,  значит так и должно быть.
Нужно будет придумать себе развлечение или  попытаться задремать, иначе время, отсчитываемое стрелками часов, снова потянется одним витком. 
«Заберу телефон как только Джун освободиться».
Шэр  не мешалась, но и не порывалась помогать  корейцу,  пока тот подбирал с пола Эми, просто попыталась  незначительной  частью интерьера или бездушной стенки.  Девчонка нашла место на огромном пуфике, стоящем не так далеко от входа,  подобрала ноги и обхватив колени руками замерла.   Оставшись в тишине, она   осмотрелась со своего места ровно на столько, насколько позволял обзор. 
Квартира – душа человека, но осматривая это пространство со своего угла, девчонка  не могла понять, что ж за причуды у владельца этого дома?
  И все те же выводы, что были брошены в каком-то паническом, нервозном состоянии не изменились и в спокойном: этот мир не для нее.   
Здесь  атмосфера была какой-то непонятной: далекой  от крыш и подворотен, далекой от диких лесов.  Возможно, это все говорит враждебность, но Шэрон казалось, что променяв свою жизнь на комфорт, ты позволяешь повесить на себя завышенные ожидания.    Джун хорошо бы здесь смотрелся – она нет.   Эти мысли наталкивают   на воспоминания о первых тренировках:  тогда было заметно, что медику некомфортно в  животноводческих зданиях,   как и ей сейчас в этой обстановке.
« Здесь для меня все чужое, но если здесь тебе комфортно, я постараюсь это принять. Ты ведь меня подержал, а теперь мой черед . Если бы тебе не нравилось здесь, ты  бы не улыбался, когда тебя пытались отогнать?  В конце концов, я не обязана принять ее как сестру. Я  могу придержать колючки пока ты рядом, а после… после мы и не встретимся. Такие как она не ходят пешком».
Девчонка  пообещала  себе, что эти мысли о подруге Джуна будут последними на сегодня.  Хватит уже.
Иногда в ее поле зрения попадал кореец  то выходивший, то заходивший в комнату, но Шэрон  следила за ним взглядом, не поднимая головы.  Что сидя за решеткой, что сидя на мягком пуфике она думала о чем угодно, но ни о своем поведении, ни о необходимости придумать себе оправдание. Пусть все идет своим чередом.    Подросток подняла голову, как только Джун  снова  вышел и теперь  со спящей брюнеткой на руках, провела его взглядом по лестнице до тех пор, пока не скрылся из виду, а затем снова  вернулась в прежнее положение,  разве что теперь взгляд остановился на горящей под высоченным потолком  лампочке.
Шэр
«А можно, я тут посижу?»
К этому моменту,  пуфик стал невероятно удобным, и менять свое положение не хотелось.
Шэрон опустила ноги на пол, выровнялась.  На всякий случай бросила взгляд на белые носки, где остались следы пыли и пятна зеленки.  Даже неловко шагать  в подобном виде по чистому полу. Сама того не замечая  подросток   поддавалась любопытству, разглядывала стеклянные бортики по краям ступенек, смотрела  как выглядит первый ярус с высоты второго.  Все-таки  она любила высота чудесна.
Сквозь шторы Шэрри   пыталась  разглядеть вид за окном.  Подросток  не смотрит, куда ставить ноги, просто ориентируется на длину ступенек.  Если бы окно не было зашторено,  остановилась  там, забыв обо всем.
Она зашла на кухню, села за стол,  а Джун походу здесь не в первый раз. И что он ищет так уверено?  Неужто,  снова собирается ее откармливать?
«Ты это учти… меня нельзя раскармливать!»- подумала, Шэрон, сложив руки на столе и положив на них голову.    Но стоило   корейцу сесть напротив, вся расслабленность улетучилась.  Шэрон  выровнялась, убрав руки со стола. Она  отдвинулась  бы подальше, будь стул на колесиках. И хоть Джун не давил тяжелой энергетикой, чуйка серьезного разговора настораживала. Девчонка   бросила взгляд на выход: куда сбежать с подводной лодки?
Знаешь, Шэр
Чужая обстановка, спокойный тон  и карие глаза напротив, дают понять: она доставила неприятностей, тому, кому не хотела бы.  Шэрон  глянула на ситуацию со стороны Джуна: его позвали на помощь так не вовремя,  он не отказал, приехал хоть был и не один. И сейчас это  поведение наверняка выглядело как неблагодарность.  Разговор не начат, но как же хочется от него отделаться.    Нельзя было расслабляться! Как же сложно принять достойно эту ситуацию.
В ответ на агрессию   хотелось  закрываться, но когда с тобой  спокойно говорят, это действует куда сильнее.  И не закроешься, не  отстранишься и ты слушаешь, потому что иначе не можешь поступить.  Да и если бы  медик орал на нее, отстраниться, сделать, что не задело, уже не сделаешь.
Я не люблю говорить о деньгах, потому что это не по-мужски. Но всё-таки, я полагаю, что отдав в участке больше, чем я зарабатываю за месяц, я имею право на то, чтобы ты лояльнее относилась к моим друзьям, какими бы эксцентричными они ни были, и не язвила им
Эти слова неприятны, но справедливы. В таком тоне с Шэр должны были говорить родители, а Джун  вроде бы как друг или старший брат.   А потому, раз Мейсонам нет дела до Шэр, воспитание и все последствия ошибок ее задача.
«Дурааак. Ну как ты мог такое подумать? Я не язвила, просто не заметила того как показала свое недовольство.  Когда незнакомцы дают мне жизненные советы, от этого шарики за ролики едут.Если бы не ты, если бы не дружба с тобой, я бы задыхалась в этой огромной клетке, именуемой Ванкувером, но из-за тебя  начала жить, из-за тебя перестала отсчитывать свои дни до совершеннолетия, а еще из-за тебя начала говорить то, что думаю…прости не вовремя.  Было бы легче стерпеть  прикосновение к себе, но мировоззрение духовная часть это табу для окружающих.  Прости».
Многозначительная пауза дает понять, что не этих слов от нее ждут и  подросток извинилась. Формально. Это позже, когда вина  зайдет к ней, она будет готова заскулить,   захочется извиниться, но ситуацию не изменишь.
Господин Кан сообщил мне, что ты выпрыгнула из машины на ходу. Ты мне можешь как-то объяснить свой поступок?
« Так тебя удивляет то, почему я прыгнула из машины, а не то  почему я на улице бродила ночью и попалась копам?  И как этот господин Кан нашел  тебя? Я ведь специально поставила на твой контакт фотку одноклассницы и подписала тебя ее именем!»
Шэрон отводит взгляд, не выдерживая зрительного контакта. Надо бы объяснить  свой поступок,  но  в голове слишком много лишних, ненужных слов. Да и как объяснить   момент длинною в вечность?
- Не хотелось, кого-либо впутывать, а потому, попыталась сбежать,-  короткий ответ, а затем быстро последовала попытка сменить тему,-  эммм…Джун, я это…  пожалуй посплю, давай поговорим завтра.  И эмм… можешь,  пожалуйста, отдать мой телефон?»
И пусть спать ночью, это для нее   непривычно, пусть сна ни в одном глазу, остается надежда на удачный маневр.

+3

16

Вот зачем я всякий раз напиваюсь вдрабадан как заправский мужик, дорвавшийся до бутыля с водкой? Не время, конечно, думать об этом сейчас, уже сидя в слюни на полу в прихожей, когда впору бы поразмышлять над смыслом жизни и тем, пригласят ли меня теперь такую отёкшую и местами потасканную на неделю моды в Милан, но всё-таки — зачем? Чего, казалось бы, не хватает мне в этой жизни, наполненной другими радостями и прелестями, и что можно ещё искать, когда у тебя в твои молодые годы и так есть всё, что только можно пожелать? Говорят: за деньги не купишь счастья. Брехня. Я склонна придерживаться мнения, что шуршащие зеленые бумажки решают любые проблемы, и если уж страдать от чего-то, так лучше сидя на мешочке с золотом, чем у разбитого корыта. Оставьте меня в покое, не нужно нравоучений. Я столько работала ради вот этого всего, что теперь имею полное право жить так, как считаю нужным.
Тем не менее, вопрос “зачем?” всё ещё оставался открытым, и я как-то всерьёз озадачилась им, собирая по кусочкам разрозненные мысли в опьянелой голове, хмуря брови и надувая губы с размазанной по ним и щекам помадой. Сидя на гладком паркете, я смотрела вниз, в пространство между своими тонкими коленями, немного опустив голову и заслоняя пропитавшимся многочисленными запахами волосами лицо, буквально втирая их в свою кожу, как жёсткую мочалку. В таком убитом состоянии чувствуешь себя не совсем материальным существом. Не болят опухшие ноги, сидеть на полу совсем не холодно, а сломанный под корень ноготь — пустяк, и только завтра я стану ныть о том, как это больно.
Заслышав шаги, направляющиеся из глубины квартиры в мою сторону, я смогла только немного напрячься шеей, пытаясь поднять лицо, но получилось плохо: подбородок лишь неуверенно качнулся, оттягивая потяжелевшую голову вниз как болванчик. Хорошо ещё я помнила о том, что пришла домой не одна, а то ведь могла бы и забыть о гостях, и тогда появление перед моими глазами мужских ног, судя по размеру натянутых на них носков, принадлежащих точно не Вагнеру, а, как оказалось, моему маленькому корейцу с непроизносимым именем, повергло бы меня в культурный шок. Носооочки. Безвкусные. Подарю тебе какие-нибудь. С кооооовшооооом. С каким ковшом? Не спрашивайте…  Однако хоть сил, уставших пульсировать в разбавленной спиртом крови, теперь заметно поубавилось, но всё-таки узнавала знакомые мне чуть более и чуть менее лица я пока ещё вполне успешно и осознанно. Только очень внимательно всматривалась в них с подозрением, щуря глаза в тонкую полосочку, приобретая от этого какой-то детский недоверчивый видок. Лииииии...хёнджун! — гавкнула я, отмахнувшись от протянутых ко мне рук и ударяя ладошкой точно по его пальцам, — Что ты лыбишься? Одеееень меня обратно, поедем гулять! Не я ли ещё час назад просила забрать меня домой? Не, это была шутка. А Джун тем временем, выдерживая натиск моих дурачеств, был как и всегда предельно аккуратен в своих манипуляциях. Травматолог головного мозга, — заключила я, не без некоторого усилия выговаривая слова и отмахласьиваясь от болезненно впившейся в мою лодыжку руки медбрата. Добрая феечка — это обычно не про меня, ну, или про меня, но только когда я пьяная и ласковая прямо как сейчас, в ином случае Джун не отделался бы парой синяков, получив и за причинённый мне дискомфорт, и заодно уж за его девчонку, которая теперь, поняв что дело — дрянь, и ночь придётся провести в моей компании, сидела в уголке, почти не отсвечивая. Правильное решение, кстати. Молодец, зверёк. Зря не хочешь со мной дружить, я клёвая, — свесив голову назад, чтобы посмотреть на девочку, я едва не опрокинулась спиной. Одно дело, что я многое пропускала мимо ушей пока мы ехали в машине, но ведь я тогда была и гораздо пьянее, а значит добрее, чем сейчас, а вот теперь на меня медленно опускалась усталость, головная боль и тошнота, во всём этом великолепии красок и ощущений не хватало только звенящего вредного голосочка чужого и хер пойми откуда взявшегося ребёнка (я уже забыла где мы её подобрали и в какой момент нашей поездки от клуба это случилось), чтобы я взорвалась и вышвырнула их обоих за дверь.
На ручках мне нравилось больше, чем на полу, но меньше, чем в мягкой кроватке. Об этом я старательно пыталась намекнуть корейцу, руководя им, когда цеплялась за косяки дверных проемов, затормаживая всяческое движение. Я так старательно гнездилась у Джуна на руках, что даже будучи пьяной и при условии, что моя голова неплохо кружилась сама по себе, чувствовала, как от моих шевелений подрагивают его ноги, ступая на каждый шаг вперёд по длинному коридору, по лестнице, по комнате, ища под собой твёрдую опору, чтобы мы не навернулись вдвоём. Больная лодыжка чуть заметно поскуливала, но об этом мне было суждено узнать только на следующее утро, когда импровизированный алкогольный наркоз закончит своё действие и выветрится из организма целиком. Вот так и надо хоть в самолетах летать, хоть рожать — нихера не почувствуешь, зато воспоминания непередаваемые. 
Конечно, очень хорошо иметь в друзьях какого-нибудь Джуна, которого можно припахать к поискам охлаждающей мази, которую я сама не помню когда видела в последний раз, но вот вспомню ли я о благодарности за спасение из логова алкогольного дракона этим азиатским принцем с прицепом — большой вопрос. Теперь ноге было лучше, зато вместо этого казалось, что вся тяжесть снизу перебазировалась мне в голову. Сейчас блевану, — торжественно заявила я, притягивая руки к своему одеялу, когда кореец осторожно и медленно опустил мое тельце в горизонтальное положение. О, я тут кое-что поняла в этот момент. Поняла, почему докопалась до Лапули сегодня ночью, а не вызвонила, например, Ричарда, где бы его не носили черти. Что-то такое успокаивающее было в этом странном неулыбчивом пареньке, что-то, что гасило своим непробиваемым спокойствием мой внутренний огонь хотя бы сейчас, пока я не просплюсь как следует, пока буйствовать в полную силу физических возможностей у меня нет. Мне с трудом давалось понять это даже в адекватном состоянии, ведь я всерьёз считала себя — да так оно и было — девушкой независимой и более чем самодостаточной, но всё же сейчас оно промелькнуло едва уловимой мыслью: как говорится, ласковое слово, оно и кошке приятно. И такой стерве, как я, тоже приятно, когда о ней заботятся с такой выверенной до мелочей кропотливостью. 
Упав затылком на подушку и лениво повернув голову, я слабо улыбнулась, глядя на то, как Хён Джун возится с тяжёлыми длинными портьерами на окне. Б... — коротко выдохнула губами я, прикрывая глаза в кромешной темноте, которая окутала мою просторную спаленку. Блять. “Блять” — как спонсор этого вечера как нельзя лучше подходило для описания всех моих ощущений, и на этом могла бы закончиться, наконец, длинная ночь, поскольку от опустившейся на голову усталости я наконец уснула, сладко приоткрыв рот и закопавшись носом в простыню. Могла бы закончиться… Но не закончилась, поскольку уже меньше чем через час я восстала из мёртвых, посчитав, что регенерация умерщвлённых спиртом тканей в моем головном мозге прошла успешно, и теперь я как терминатор могу выйти на улицу и орать: “Мне нужна твоя одежда!”. Кстати, одежда мне и правда пригодилась бы, раз уж я так решительно была настроена покинуть свою опочивальню и двинуться… просто двинуться. На поиски новых приключений. Кто вообще с меня всё снял? Я разве оплачивала сиделку?
Стуча и громыхая дверьми, я тихо, подобно хитрожопой собаке, ползущей к столу чтобы снова что-нибудь оттуда спиздить, выскоблилась из спальни в коридор. Даже погруженный в непроглядную темноту он не выглядел жутким: то ли потому, что обилие пространства не давило на мозг как могли бы делать это близко сдвинутые стенки, если бы я жила в халупе поменьше, то ли мне просто было до сих пор так весело, что любого монстра или маньяка я бы сейчас умотала сама без всякой посторонней помощи. Вот так, напевая себе под нос какую-то из услышанных за вечер песен, покачивая головой и шеей ей в такт, я медленно перебирала босыми ногами по ледяному паркету и раскачивалась, припадая то к одной стене голым плечом, то к другой, то натыкаясь на окно в гостинной и расползаясь по нему щекой и грудью, что оказалось, кстати, очень неприятно, если хотите знать. Чу-чу-чу-чу, — надув губки, я продолжала своё шествие в сторону кухни, ожидая, что мои полночные гости непременно сидят там и очень обрадуются моему появлению. Но с разбегу войдя в прикрытую раздвижную дверь, свет за которой не горел, я пришла к выводу, что моих друзьяшек там нет, мать их в жопу ети. “А где они тогда?” — созрел логичный вопрос. Оглядевшись по сторонам, стоя в характерной для этого позе “так, блэт”, я поняла, что если бы всё-таки халупа была поменьше, все варианты поиска свелись бы к нулю, а тут уж придется поискать. С учётом, что пьяная женщина своим ногам не хозяйка, поиски с трудом можно было назвать успешными, ведь прежде, чем я услышала шевеление за дверью гостевой спальни, моё тело успело полежать на полу, запнувшись о край паласа, мизинец встретиться с углом шкафа, который я истошно материла после этого малоприятного физического контакта, а затем ещё и выскочила в самом неподобающем для этого виде — топлес и босиком — на террасу. ЁМАНАВРОТ КАК ХОЛОДНО, — услышали в эту ночь соседи, проживающие ниже этажом и те заворожённые зрелищем полночники, что курили на балконе пентхауса соседней башни.
Дверь в гостевую была прикрыта, но это, конечно, ничего не значило. Как от привидения нельзя спрятаться под одеялом, так же и от весёленькой Эми Хокинс, жаждущей общения не спрятаться в другой комнате. Щёлкнув ручкой с магнитным замком, я приоткрыла дверь, злобно и тихо хихикая. Моя макушка осветилась лучом горящего в ванной, где я только что по ошибке побывала, фонарика, и, струясь точёным телом по стене я вошла внутрь комнаты, где на кровати лежали, разойдясь по разным баррикадам, мой друг и его подброшенный ребёнок. Чёрт меня только дёрнул встать со своей постели? Зачем понадобился Джун, когда там меня ждало тёплое одеяло и подушка? О, ну так одеяло и подушка были и у него тоже, и моё гнусное намерение влезть снова без всякого на то разрешения в личное пространство медбрата отражалось в коварной и косой улыбке, сияющей на моём лице. Тихонько ступая по полу, я надеялась, что не разбужу ни корейца, ни его девочку тем более, и, кстати, какая нахер разница, что дитё лежало прямо рядом с ним на соседней половине постели? Если я кому-то мешаю в собственном доме, дверь найдёт. Мне. Очень. Холодно. — полная решительности, заявила я, стоя над Джуном как призрак. Он не спал, а может — только проснулся, но какая разница? Ему ведь надо было как-то объяснить, что довезти меня до дома из клуба ещё не значит отделаться от меня. Dlaczego do cholery spałem sam, a ty z nią??* — вот папа бы гордился моим произношением сейчас, ей-богу. Я так чисто, наверное, на родном английском с пьяну не изъясняюсь, как сделала это сейчас, с толком и расстановкой на польском. Пусти нахрен, — вот эти кошки мерзкие, знаете, которые вечно лезут на кухонный стол, они всех раздражают. Ты ей по морде, а она круг сделает и вернется, опять тебе в тарелку хвостом залезет и будет нагло смотреть своими большими глазами, не моргая. Вот что-то в этом роде сейчас изобразила и я, ковыряя пальцами край его одеяла, подцепляя и, задрав над головой, укладываясь вместе с ним Джуну на грудь. Тссссс! — недовольно зашипела я, прикладывая к его губам указательный палец, будто громче всех тут возмущался именно шатен, — Ребёнка разбудишь! В моём взгляде, наряду с дурацкой косой улыбкой, взыграла на мгновение родительская серьёзность, которая, конечно, была лишь плодом стараний моего пульсирующего от нехватки активности тела. Меня в таком состоянии можно подключить к проводам и получится вечный двигатель, только успевайте в стакан подливать, желательно текилы.
Но тут, наконец обретя конечную точку своего путешествия, я успокоилась, ложась щекой на шею медбрата, даже не замечая того, что вдавила его в матрас. В общем-то, когда он молчал, я даже забывала что между мной и простынёй есть ещё один человек, а под боком ворочается второй. Коммуналка какая-то на восьмиста квадратных метрах. Поелозив лицом по своей “подушке”, почесав об него нос, перевернувшись на другую щёку, я полежала без движения и без слов каких-то секунл тридцать, и моему гостю могло бы показаться, что на этом всё. Но я вас умоляю. Кто всё — может пойти в душ и покурить, а я пока ещё была полна сил. Джун, — я чуть ли не впервые назвала его правильным именем, находя его странным и непривычным. Джуууун, — зашипела ещё настойчивее, понимая, что моё внимание осталось без ответа, — Я замерзла, мне скучно, пойдём чаю попьём. Или попьём чаю и покурим. Гениальные мысли генерируются так быстро, что я за ними не успеваю. Действительно, что ещё нужно уставшему за день и бессонную ночь человеку, как не Эмбер, у которой на лбу написано: "activity!". Но я то знаю, что ему не спалось на чужом месте, а мне не спалось на своём. Проведя ногтями вверх по груди юноши от самого живота, я опёрлась на неё рукой и недовольно нахмурилась. Пусть он этого в темноте мог и не увидеть, но как бы вообще-то должен был догадаться. Хотя и тут ничего, — мысленно я признала вероятность того, что как только кореец соберется встать, я попрошу его лечь обратно почти стопроцентной, и от этого удовлетворительно улыбнулась, потому что больше, чем доставлять людям всяческие неудобства, пока они доставляют удобства мне, я больше ничто так не любила. Трахаться, конечно, любила ещё больше, но вот эта каштановая макушка под жопой как-то...  не очень в общем я за растление малолетних, если не считать того, что уже и так пробежалась мимо неё почти нагишом. Надеюсь, ребёнок или с крепкой психикой, или всё же спит.

*

Dlaczego do cholery spałem sam, a ty z nią* — Какого хрена я сплю одна, а вы вдвоем?

+3

17

Джун неторопливо тянул чай из кружки с названием модного дома, которое тянулось по окружности беглым красивым шрифтом. Так тебе посудой за работу платят, Эми? - мысленная усмешка так и осталась неозвученной, тем более, сейчас его юмор не очень подходил к ситуации. Глядя на девочку, что сидела напротив него за столом Джун задумался, что, наверное, Шэрон больше любит того, другого Хён Джуна, который приходит на смену ему в межсезонье, выражаясь болезненной усталостью в глубине карих глаз. Как правило, люди окружают тебя с дружественными порывами только когда тебе хорошо, а когда нужна поддержка - исчезают. Но у Шэрон, видать, своя особенная тяга к мазохизму, раз она напротив неохотно смиряется с тем, что и у этого корейца иногда бывает жизнь, которую можно назвать нормальной, зато готова ехать в больницу Камлупса и погружаться в рассказы о той правде, что всегда стоит зловещей тенью за спиной шатена. Если рассуждать глобально, то такой друг ценнее, но ведь и ему хотелось какой-то движухи в перерывах между обострениями своей болезни. Молодой ведь ещё совсем; молодым свойственно находиться в поиске - себя, впечатлений, чувств, посредников, через которых всё это можно получить.
Чёрт с её ночными прогулками. Случиться может всякое - захотелось вдруг вкусняшку, которой так не хватает к чаю, проветриться, нужно что-то из аптеки… - оправданий рискованным для несовершеннолетней вылазкам придумать можно много. Но вот логично обосновать для себя её попытку самоубиться выпрыгивая наружу из движущегося автомобиля кореец не мог. Ну неужели в её-то возрасте не понятно, чем это может быть чревато? Это у совсем маленьких детей ещё не отлажен зрительный механизм оценки скорости, расстояния до движущегося объекта, а у Шэрон должно быть всё с этим в порядке. Благо всё это приключение  в конечном итоге обошлось без больничной койки, гипса и прочих атрибутов юного парашютиста.
Её сбивчивый короткий ответ, а затем скоро переведённая тема не удовлетворили Джуна, который со всем выдержанным специально для этой девочки спокойствием подошёл к этому разговору. Так бывает - не стоит судить людей по себе, ведь порой они поступают так, как ты никогда в жизни бы не поступил в здравом уме и трезвой памяти. Что ж… Шатен отвёл взгляд в сторону, глядя на кремовые волны штор, закрывающих большое окно от огней ночного города. Конечно, на такой-то высоте не светил в глаз уличный фонарь, но зарево Ванкувера виднелось и над крышами небоскрёбов, рассеиваясь в тёмном небе, на котором совсем не видно звёзд.
Да, я забыл про твой телефон - согласился шатен, понимая, что ему нужно как-то отреагировать на слова девочки. Несмотря на то, что Шэрон его сегодня огорчила, было бы странным ему избегать просьб. Да и не педагогично. Ощупав свои карманы, кореец нашёл в джинсах телефон девочки. Достал, протянул его через стол, вкладывая в её небольшие ладони.
Время позднее, ребёнок устал. Быть может, мне действительно стоило отложить разговор на завтра? - подумал Хён Джун, поднимаясь из-за стола. Усталость притягивала его ноги пудовыми гирями к полу, но несмотря на это, кореец понимал - в чужой квартире он не сомкнёт глаз.
Выйдя из кухни вслед за Шэрон, он тихо подсказал: На первый этаж. Не сказать, чтобы за своё первое и единственное посещение этой квартиры, шатен узнал тут каждый угол, но пока искал мазь для того, чтобы обработать ногу Эмбер, успел составить представление о количестве и назначении комнат. Главное не в кинотеатр, прости Господи. - усмехнулся кореец и уверенно нажал рукой на ручку одной из дверей. Судя по тому, что центральным элементом интерьера здесь являлась кровать, это - ещё одна спальня, как раз подойдёт для гостей, оставшихся с ночёвкой.
Спокойной ночи, Шэр - сказал кореец, дежурно улыбнувшись и сел на высокую мягкую кровать. Пойти в душ что ли сходить? Действительно, времени до утра у него ещё вагон, а теплая вода в некоторой степени нейтрализует нервозность, смоет эмоциональный гнёт этой ночи, давая разуму возможность немного проясниться. Выключив свет в гостевой комнате, чтобы он не мешал Шэрон спать, шатен вышел в коридор. Ванная комната нашлась неподалёку; узнав её интерьеры Джун осознал, что уже здесь был.
Под душем он стоял недолго, потом умыл лицо, какое-то время рассматривая его в чужом зеркале. Строго очерченный овал его лица, где не было места размытости линий, покрасневшие от недосыпа глаза, которые наполовину закрывают потяжелевшие веки. Тёмные пряди, хаотично падающие ниже бровей. В обрамление интерьера этой богатой квартиры Хён Джун казался себе немного другим, словно из зазеркалья на него смотрел совсем другой человек. Какой-то… более интеллигентный, обладающий особым аристократическим шармом. Что же, корейцу удивительно хорошо удавалось мимикрировать под меняющиеся условия, не смотрясь со стороны оборванцем, пущенным на ночлег в роскошный дом.
Взяв в руки свою одежду, шатен ясно ощутил, что ткань пропахла хозяйкой жилплощади. Только не в хорошем смысле - духами там, или собственным ароматом тела, а алкоголем и охлаждающим гелем. Надевать её обратно сейчас не хотелось, поэтому Джун ограничился нижним бельём. Надеюсь, у неё не вернётся среди ночи какой-нибудь муж-капитан-дальнего-плавания, а то было бы неловко. Хотя, вспоминая события, которые произошли не так давно, спать в гостевой комнате по сравнению с ними очень даже ловко.
Тихонько скользнув в гостевую комнату, погружённую в темноту, хранимую за закрытыми шторами, шатен сложил аккуратной стопкой свои вещи на небольшом жёлтом кресле, а потом нырнул под одеяло. И зачем люди делают такие высокие кровати? Неужели это действительно может казаться кому-то удобным? Протяжно вздохнув, кореец уставился открытыми глазами в потолок. Ночные часы обещались тянуться для него долго.
Через какое-то время Хён Джун уловил какие-то стенания на втором этаже. В туалет что ли пошла, или пить? В процессе своего перемещения по квартире, Эмбер кажется сама не знала куда идёт и чего хочет, ведь хлопала каждой дверью до которой только дотягивалась её рука. Он невольно улыбался, слушая её гундёж, которым сопровождались удивительные открытия, которые та на свою пьяную голову совершала на собственной жилплощади. Вот уж точно алкобогиня. Часок полежала и уже снова на ноге своей вывернутой скакать. Слушая, как эта боевая женщина с характерным звуком шлёпает ладонями по стеклу, которым ограничена лестница, Джун даже шевельнулся на постели - а вдруг упадёт, переломается. Но судя по тому, что уже скоро щёлкнула ручка в комнату, в которой они с Шэрон предполагаемо должны были находиться до утра, сомнения в её способностях отпали напрочь. Пьяным море по колено, так сказать, и лестница - ровная дорога. Шатен быстро закрыл глаза, слушая странноватое пьяное хихиканье Хокинс. Пусть подумает, что он крепко спит и уйдёт отсюда. Но не тут-то было. Чувствуя, взгляд на своём лице, понимая, что над ним нависает фигура Эми, Джун инстинктивно распахнул глаза, в которых не было ни капли сна. Надо же, брюнетка даже не испугалась его тревожного действия, быть может - сейчас была не состоянии трезво оценивать ситуацию.
Мне. Очень. Холодно. - нависая над ним заявила Эмбер. Тшш… - прислонив палец к губам прошипел кореец. Быть может зря, ведь это могло её только раззадорить. Возможно, так и случилось, ведь её слова, прозвучавшие на незнакомом Джуну языке, было сложно как-то для себя пояснить. И зачем я только её раздел… на свою голову. Надо, стало быть, проводить её обратно… Тут шатен пожалел, что и сам только в нижнем белье - неловко как-то, стеснительно. Начнёт ещё приставать. Если она в трезвом состоянии полна авантюризма, то что будет в опьянелом? Джун, оторвавшись взглядом от её обнажённой груди, мельком глянул на Шэрон, что вроде бы спала, отвернувшись в противоположную сторону. Спала или только притворялась? Во всяком случае Эми отсюда точно стоит спровадить.
Пусти нахрен. https://a.radikal.ru/a17/1810/7a/2bbdbb6ea06f.png Эми - строго, но очень тихо зашипел Джун, отталкивая руки, которые очень настойчиво стали лезть под одеяло. Но разве с ней поспоришь? Неловко закатившись под одеяло, брюнетка улеглась поверх лежащего там Джуна, который мужественно терпел её колени, локти и другие выдающиеся части тела, которые то и дело вонзались ему то в живот, то в бок, то даже в пах до искр из глаз. И почему женщина не может состоять из одних только мягких сисек, которые так приятно мять в руках. Ну, когда это уместно, конечно, а не сейчас. Чтобы не искушать себя соблазнами этого тела, Хён Джун вообще руки свои положил ладонями вверх в стороны от себя. Когда же ты уже угомонишься? Только бы не голосила.
Всё вроде бы затихло, воцарилась тишина, не нарушаемая больше шуршанием постельного белья, только сопящих людей в помещении стало на одну единицу больше. Рано расслабился, хотя, конечно, это понятие очень относительное, когда у тебя на груди лежит голая сексуальная женщина.
Джун. Снова прикинулся спящим и снова не прокатило. Может пора начать вживаться в роль покойника и это удасться шатену с большим успехом? Я замерзла, мне скучно, пойдём чаю попьём. Или попьём чаю и покурим. Ноготки, шаловливо прошедшиеся вверх по торсу корейца, заставили того поползти вверх по подушке, цепко хватаясь ладонями за тонкую талию модели. Эми, не надо - убедительно и почти жалобно попросил он, глядя в её темные глаза, поблёскивающие в том свете, что проникал через щель приоткрытой двери.  Спи уже. Кореец аккуратно убрал руку, которой Эмбер упиралась в его грудь, укладывая мятежную голову с волосами цвета воронова крыла на себя и умиротворяюще расчёсывая пышную гриву своими тонкими прохладными пальцами. Много ли времени прошло или мало, но когда за окном уже стало светать, рука Хён Джуна остановилась, оставшись расслабленно лежать в волосах убаюканной им нарушительницы спокойствия, а сам он прикрыл веки, погружаясь в зыбкую ненадёжную дрёму, которую способен разорвать в клочки любой посторонний звук или прикосновение.

+2

18

Стоило бы  радоваться   тому, как сложились обстоятельства, позволившие уйти от разговора. Шэрон ожидала, что ей станет легче,  но это не произошло. Осталась лишь пустота внутри. Она успела привыкнуть к тому, что  от Джуна бессмысленно что- либо скрывать. Кореец  мог глянуть так, что не останется выхода кроме того как  рассказать всё.    Сейчас девчонку  печалил тот факт, что последнее слово осталось за ней. Хотелось бы  удивленно посмотреть на медбрата   и спросить: что за фигня «происходит?» Но кто  из них двоих должен задавать этот вопрос?   Если б только было можно, Шэр  уступила, но где уступать? В чем? Может послушать свой же совет и подумать об этом завтра? Завтра будет день, завтра все будет иначе.
Самое главное переключить мысли на что-то другое, а не начать думать о  всякой ерунде, доводя при этом  саму себя?     Девчонка  поблагодарила Джуна за  возвращенный телефон.
«Как только останусь одна почитаю «Бродяг Севера»  или «Последних оленей Анд»,  а может  прочитать «Алые паруса?»» -
  в мыслях рассуждала Шэрри насчет своего досуга,- у меня же были эскизы.  Я их нарисовала для учительницы по литературе,  надеясь  исправить оценки, но так и не отдала.  Может продолжить их, только вопрос: где они? 
Девочка первой вышла из кухни, намереваясь завалиться в  любую  свободную комнату, где и скоротает эту ночь. Ей уже не терпелось открыть читалку, а корейцу  наверняка не терпелось  вернуться к  Эми. Все же никто из них не обязан ограничиваться компанией друг друга, отказываясь при этом от общения с другими людьми.       И на фоне этих мыслей все переживания стали чем-то несущественным.
На первый этаж
Не оборачиваясь, не произнося, каких либо слов Шэрри только пожимает плечами.         
«А знаешь Джун, этот дом он похож на кроличью нору из «Алисы». Хотя если так посмотреть эта лестница, коридор и многочисленные двери напоминают мне одну игру о пустом городе»- она посмотрела на медбрата, собираясь поделиться этой мыслью, но увидев его уверенный взгляд,  передумала. Ему  не понравится  ассоциация    такой  светлой части жизни с играми, где  есть все,  что хочется забыть.  Это ведь ей созданные другими людьми миры, всякие миссии, персонажи,   сражения и квесты позволяют расслабиться или немного иначе глянуть на ту  или иную ситуацию. Шэр  переступила порог новой огромной комнаты.   Окинув взглядом все пространство с пола и до потолка, от одного угла к другому,  она  не скрывала своего удивления такой огромной комнате.    Ее небольшая комнатка раза в два, а то и в три точно меньше этой. Девчонка   ощутила себя ниже, чем она есть на самом деле.
Интересно, а есть ли среди богачей низкорослые,  как они себя  чувствуют  в такой обстановке или это для них нормально?
Спокойной ночи, Шэр
«Так, Джун,  давай иди уже. Мне конечно приятно, что ты сидишь и ждешь, когда я усну, но во-первых я уже выросла из того возраста, когда со мной  нужно сидеть,  а во вторых я спать не собираюсь.   Книги сами себя не прочитают,  так, что давай иди-иди!  Мы пообщаемся завтра или в другой день»-мысленно Шэрон поторапливала Джуна, но в открытую не прогоняла.  Он слишком дорог для того, чтобы сказать эти слова вслух.
При других обстоятельствах,  она  позволила б себе лечь поближе,   но не нарушая личного пространства медбрата.    Шэрон могла позволить себя обнять как когда-то в Камлупсе, не думая о своем местонахождении.
-Спокойной, - звучит ее апатичный ответ, девочка  не смотрит на корейца,  так легче выражать истинные чувства.   Ведь когда смотришь человеку в глаза, боишься сболтнуть лишнего, а сейчас несет, и хрен остановишься, -  Этот инцидент… ты не должен был знать об этом. Прости за то, что доставила тебе неприятностей. Я прыгнула,  из машины на ходу, потому что хотела сбежать от тех, кто мне не понравился.    Думала,  дверь будет заблокирована,  а потом не было времени думать.
Если б у меня попросили номер тех, кто может меня забрать, я    бы спокойно ждала Мейсонов.  Спасибо за то, что  помогаешь. Всегда.  Джун, если я однажды стану в тягость, ты скажи сразу, да хоть смс-кой напиши, я пойму и навязываться не стану.  И
еще… за Эми  тоже прости. Она не причем к тому, что я враждебно воспринимаю девушек. 

Последние слова дались ей труднее, чем остальное.
Шэрон прикрыла, глаза притворяясь, будто  и правда собиралась спать.   Она прислушивалась к удаляющимся шагам, к звуку выключателя, но выдавать себя не спешила. Девчонка облегченно вздохнула, как только дверь закрылась.  Вот только вместе с закрытой дверью пришло осознание: сказано все то, что говорить не стоило.
«Ну кто меня за язык тянул? Блин! Блинский! Почему нельзя было потерпеть! Почему я говорю то, что думаю в самый неподходящий момент! Мне нужно было потерпеть совсем чуть-чуть, а я… ДУРА! УБЕЙТЕ МЕНЯ КТО-НИБУУУДЬ!»
От безысходности Шэрон плюхнулась лицом в подушку, только бы перестать думать, но так дышать неудобно, а угрызения не отпускают. 
Пришлось повернуться на бок.
«Может и хорошо, что он ничего не ответил? Что если не услышал» .
Она   тут же хохотнула, понимая всю абсурдность этих дум.  Девчонка  села на кровати. Ладно,  что сказано,  то сказано. Придется  принимать последствия, особенно если медик надумает поговорить. Только утром будет  так стыдно за свои слова!
Шэр удобно умостилась на кровати и открыв приложение погрузилась в чтение.  Переключаясь на рассказ, она не ожидала возвращения медбрата.  Подросток случайно заметила отрывающуюся дверь, инстинктивно  плюхнулась на кровать,  сунув телефон обратно под подушку, и  прикрыла глаза.
«Ты ведь ничего не заметил»
Знать бы  что Джун не надумает продолжать разговор,  притворяться спящей не было б необходимости.  Кореец лег рядом, и надежда на продолжение чтений рухнула в одночасье.   
«Джун, твоююю мать!»- подумала Шэр,  -  я все понимаю, но в этом доме, что так мало комнат! Почему ты пришел именно сюда? Почему ты не с Эми?! Неужели ты думаешь, что после сегодняшней выходки, я сбегу. Будь спокоен из-за тебя, это невозможно сделать.   
Шэрри  слышала  звуки, с которыми передвигалась девушка по дому и эти хлопки дверью и пьяный  гундеж.  Хорошо, что слов разобрать не возможно. И почему сегодня наушники остались дома?
Не хотелось, чтобы Эми зашла сюда.  Хотя, если она придет то уведет за собой медбрата,  в притворстве не будет необходимости. 
Мне. Очень. Холодно.
Решительная требовательная фраза не вызывает каких либо эмоций, это ведь не ей сказано. Интересно, почему кореец терпит такое? Неужели дело в красивой фигурке, хотя Джун  парень,  нечему удивляться.
«Наверное, чем старше ты становишься, там важнее становятся внешние данные, ты готов продать свою душу и принципы…чем старше ты, тем важнее умение красиво себя подать, готовность переспать с кем-либо ради красивой побрякушки. Неужели и стану такой как она?   Остановите планету я сойду! »
Незнакомая речь ей  непонятна. Шэрон не слышала этих слов ранее.  Это точно не один из тех иностранных языков так старательно навязываемых школьной программой.  От долго лежания бока затекают, подросток ворочается, но старается не выдавать себя.   Да будь уж не ладна эта конспирация.
«Может встать и сделать вид,  будто я собираюсь просто выйти попить воды?»
И чем больше вслушиваешься в эту возню с шипением, бормотанием, напускной серьезностью, тем разумнее кажется эта мысль.  Дом большой, ей места хватит.    «Когда эта сладкая парочка уснет, я встаю. Сколько там времени нужно человеку, чтоб заснуть?» Очередное нарушение тишины рушит планы. Вот оно наказание за ложь, которой было так много за один вечер.
Вот оно наказание за совершенные проступки не зеленкой за прыжок из машины, а бездельем за ложь.
Джуууун,Я замерзла, мне скучно, пойдём чаю попьём. Или попьём чаю и покурим
Пожалуй, это единственная хорошая идея поданная брюнеткой. 
«О дааа! Идите вы уже!  Согревайтесь, курите и желательно подольше. За меня не парьтесь, я даже домой сама доберусь! »

В жизни бывают моменты, когда все идет не так, как ты планируешь. Строишь планы, а кто рушит их подобно карточному домику. Сегодня именно такой вечер. Полное отсутствие контроля над ситуацией.   И с этим ничего не поделать!  Остается ждать утра.
Шэр  и сама не замечала, как связи с реальностью ослабевали. Она не спешила  просыпаться, когда  услышала тишину. Брюнетка  в одночасье могла ее разрушить.  А может, это более глубокий сон?

Открыв глаза и увидев что за окном  гораздо светлее,  Шэрон поднялась,  вытащила  телефон из под подушки, натянула на себя шорты(футболку она еще вечером снимать не стала) и тихо пошла из комнаты.
Девочка  внимательно смотрела куда ставить ноги лишь бы не споткнуться, тихонько открыла двери и вышла в коридор.  Перед тем как закрыть дверь Шэр  бросила умиротворенный  взгляд на Джуна. Все же, он смотрелся с этой девушкой не так и плохо, да и выглядит другим…
Получив желаемую дистанцию,  наконец-то в неприятном для себя месте она ощущала свободно.   
Дикие коты безнадежны. Ты не приручишь их до конца. Можно дать им наилучшие условия, но эти твари  всегда смотрят на  улицу и  однажды ускользнут.
Конечно, подросток думала о том, чтобы уйти, подходила к двери, смотрела на свою обувь, но Джун ведь расстроится?
Шэрри  уверенно  поднялась на по лесенке на второй этаж,  там где была кухня.
Ей нравилось находиться на расстоянии, зная что рядом есть жизнь, но при этом никак с ней не соприкасаться.   Она глянула на телефон.  Заряд  нещадно сожран, но его хватит для того чтобы почитать еще немного. Так, что не все потеряно.

+2


Вы здесь » Royal Red » Апартаменты » Пентхаус Amber Hawkins


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC