ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ НА ROYAL RED! ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ, ОСМОТРИТЕ ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ВАНКУВЕР. МЫ УВЕРЕНЫ, ЧТО ВЫ ОБЯЗАТЕЛЬНО НАЙДЕТЕ ЧЕМ ЗДЕСЬ ЗАНЯТЬСЯ, ВЕДЬ НАШ МИР - НЕ ТОЛЬКО ПОЛНАЯ СПОРТИВНЫХ СТРАСТЕЙ АКАДЕМИЯ "КАВАЛЬКАДА", НО И ВЕСЬ ПЫШУЩИЙ ЖИЗНЬЮ МЕГАПОЛИС, СОБРАВШИЙ НА СВОЕЙ ТЕРРИТОРИИ САМЫХ РАЗЛИЧНЫХ И ИНТЕРЕСНЫХ ГЕРОЕВ. ВМЕСТЕ МЫ ПИШЕМ ИСТОРИЮ!




НА ЛИСТОЧКЕ
КАЛЕНДАРЯ НОЯБРЬ,
А ЭТО ЗНАЧИТ, ЧТО ВСЕМ
ЖИТЕЛЯМ ВАНКУВЕРА СТОИТ
ТЕПЛЕЕ ОДЕВАТЬСЯ И ВСЕГДА НОСИТЬ
ПРИ СЕБЕ ЗОНТИКИ, Т.К. СТАЛО ПАСМУРНО,
ДОЖДИ ИДУТ ПОЧТИ КАЖДЫЙ ДЕНЬ. А
ТЕМПЕРАТУРА ВОЗДУХА ДНЁМ НЕ ПОДНИМАЕТСЯ
ВЫШЕ 11 ГРАДУСОВ, НОЧЬЮ ОПУСКАЕТСЯ ДО 5
ЗАТО НЕ ОЧЕНЬ ВЕТРЕНО, СРЕДНИЙ ПОКАЗАТЕЛЬ
СИЛЫ ВЕТРЯНЫХ ПОРЫВОВ - ВСЕГО 4 М/С.
АКТИВИСТ
Paul Antwood
АКТИВИСТ
Hyuna Ten
ЛУЧШИЙ ПОСТ НЕДЕЛИ
Hwang Min May
...Препод опоздает что ли? Может и не будет ничего? Но тут та самая девчонка, с которой Мин Мэй не смог поделить дверной проём, строго постучала ручкой по столу, требуя тишины. Это и оказался новый преподаватель - мисс Раске. Ой. Неловко вышло. Кореец виновато улыбнулся и потупил взгляд на лист, на котором уже его быстрой рукой было накалякано название предмета и имя этой девушки. Знать бы ему сразу, кто она - обошёлся бы учтивее. Интересно, сколько ей лет? Так молодо выглядит… Ну, Мяу, молодец. Действительно, почему бы сразу не отметиться среди остальных своей неуклюжестью? Блондин подпер рукой щёку, чуть кривясь телом на левый бок, и послушно записал тему первой лекции. Она красивая. Необычно выглядит для преподавателя, не воспринимается как-то. И надо сказать, что вся остальная расслабившаяся и зашуршавшая разговорами публика, наверное, думала абсолютно то же самое...
ЛУЧШИЙ СЮЖЕТ
Li Hyun Jun, Amber Hawkins и Шэрон
Пожалуй, это один из самых нравственных сюжетов с участием Эмбер, поэтому он как редкое ископаемое точно претендует на звание лучшего за октябрь, и по праву будет украшать шапку форума весь следующий месяц. Когда сталкиваются противоположности - горячая кровь и сдержанная холодность, не миновать скандала или внезапно вспыхнувшей страсти. Но утихомиривая заигравшихся взрослых в этом сюжетном повороте присутствует ещё и тринадцатилетняя девочка, порой способная рассуждать более здраво, чем погрузившиеся в эмоции взрослые.
АКТИВИСТ
Stacie McKinnon
ЛУЧШИЙ КОНЬ
Bubble Gum
Иии главной плюшкой октября становится Bubble Gum, полюбившийся всей Кавалькаде (за редким исключением в лице директора) своим добродушным нравом и нордическим спокойствием. Здорово, что ты активно толкаешь свои лоснящиеся бочка в игру, мы одобряем и ждём новых интересных сюжетов с твоим участием.
АКТИВИСТ
Шэрон
ЛУЧШАЯ ПАРА:
Kang Chi Min и Letti Montana
Не впервые стихийно вспыхнувшая любовь между Летти и Чиро попадает в пару месяца, не обошла эта участь и октябрь! Подходя к вопросу со всей своей корейской кропотливостью и настойчивостью, Чимин день за днём становится всё ближе и ближе к дочке судьи. Коварство? Расчёт? Или же всё-таки искренний интерес? - Покажет время. Но пока, несомненно, стоит у господина Кана поучиться - придумывать развлечения для своей дамы у него получается просто потрясающе.
АКТИВИСТ
Тридцать III
ЛУЧШИЙ ПОСТ:
Felicia Holt
Кажется, этот негромкий строгий голос всё же способен разогнать всех тараканов по своим углам. Фелис пусть и подыгрывала, но сама волей-неволей начинала его слушаться. Замирает, пока Джун возится с запутавшейся прядью, но всё ещё не расслабляется, прислушиваясь к малейшим движениям, легко вздрагивает от случайного прикосновения между лопатками. Ещё и этот запах влажной после душа кожи. Чем он так вкусно пахнет? Гель, дезодорант? Лиса словно испытывала себя, свои реакции на этого человека, самоуверенно считая это безобидной игрой. Это же её вечно колючий сонсэним, разве может она его воспринимать как-то иначе, чем с уважением к навыкам и снисхождением к не сладкому характеру? Пусть сегодня они и вышли за пределы своего восприятия друг друга, но уже на работе всё вернется на круги своя. Сейчас же Фелис во власти интереса и некоторого безрассудства...
Amber Hawkins
Повелительница банхаммера и учебного процесса. Расселяет студентов, следит за тем, чтобы все просьбы и пожелания игроков были выполнены.
Связь: vk.com/aliento_del_diablo
Li Hyun Jun
Смотритель ролевой. Следит за соблюдением правил, повелевает счетами игроков, вечный активист и примиряющая сторона во всех конфликтах.
Связь: vk.com/id22716769
Richard Wagner
Барин и негодяй. Следит за порядком, отмечает активистов и появляется везде, где нужно что-то сделать. Выглядит грозно, но в душе любит всех игроков и готов помочь в любую секунду.
Связь: vk.com/kazanskaya
факультеты
гостевая
о мире
вакансии и зарплаты
правила
акции
занятые внешности
Нужные персонажи
финансы

Royal Red

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Royal Red » Окрестности Академии » Лесные тропы


Лесные тропы

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://s6.uploads.ru/bm9Lk.jpg
Лесные тропинки исчертили огибающие академию территории, поросшие густой чащей. Вы можете ехать по оборудованным и освещённым дорожкам или свернуть в другую сторону, погрузившись в атмосферу дикой и (почти) неизведанной природы. Блуждать здесь можно очень долго, но главное не потерять бдительность, иначе можно с лёгкостью заблудиться среди одинаковых тропинок и кустов.

0

2

Когда со сборами было наконец-то покончено, о  чем свидетельствовало то, что девушка начала отвязывать веревки, удерживающие жеребца на привязи, тот мгновенно собрался, и навострил уши, став чем-то похож на настороженную овчарку. Даску было интересно, куда же они «пойдут гулять», и когда рыжая девушка потянула его за повод, призывая следовать за собой, конь послушно зашагал следом. Дорогу от денника  до развязок он знал прекрасно, и мог сам спокойно дойти до место наведения красоты и седловки, но вот дальше жеребец предпочитал идти за человеком, не ведая его дальнейших мыслей, ведь они могли направится и на плац, и в манеж, или же просто в леваду. Спокойно, но быстро шагая по красивым каменным дорожкам, которые пронизывали всю территорию академии, и по которым можно было добраться до любого места на территории, жеребец смотрел по сторонам и ржанием приветствуя лошадей, которые со своими всадниками так же шагали по дороге.
Но вот они стали отходят всё дальше от конюшни, людей им на пути попадалось все меньше, а они никуда не сворачивали с дорожки. И вот они подошли к широким воротам забора, за которым начиналось поле, и сразу за ним виднелся и лес, где иногда, в качестве развлечения и отдыха, гуляли ученики академии, и гости проката.  Даск был здесь всего несколько раз, и во всем его виде отразился мгновенный душевный подъем. Гнедой зашагал немного быстрее, теперь сам подгоняя Камиллу которая, кажется, испытывала схожие чувства, и это сближало их. Вид простора, без всяких ограждений и заборов будоражил коня, ему сразу вспоминалось его детство, которое он провел на таком же приволье, его резвые игры с другими жеребятами и убегание от видимой «опасности».
Резво шагая по тропинке, протоптанной многими другими копытами и сапогами людей, жеребец с интересом вертел головой, иногда широко раздувая ноздри и принюхиваясь, замедляясь, чтобы всмотреться в даль и тут же нагоняя Кэм. Жеребцу уже нетерпелось хоть немного пробежаться, и вот они уже подходили к лесу, все так же ступая по довольно широкой тропинке. Даже здесь чувствовалась приложенная рука человека, так как то тут, то  там можно было заметить мусор, явно не природного происхождения. Но чем дальше они двигались, тем все вокруг казалось более диким, первозданным, чистым.
Вот девушка остановилась, и конь тоже встал чуть позади. Он чувствовал, сейчас будет скачка, и точно, услышав долгожданное «галоп!» со стороны седока, жеребец тут же сорвался с места, проскакав пару темпов рысью, и плавно перейдя на галоп, скача всё быстрее и быстрее. Ветер свистел в ушах, копыта отбивали ровный темп в три такта, и будто стараясь оторваться от земли, взлететь, а деревья мелькали мимо, сливаясь в один смазанный водоводот. На пути им даже попалось недавно упавшее дерево, которое ещё не успели убрать, а может никогда и не уберут влвсе, и конь легко перепрыгнул это поистине для него пустяковое препятствие, несясь дальше. Но как бы резво он не бежал, он помнил, что на нем ещё сидит девушка которая хоть и неплохо держится в седле, но все же давало какую-то ответственность, как это было в понимании жеребца. Вскоре он почувствовал, как Камилла слегка натянула повод, что уже на уровне рефлекса заставило его замедлиться и перейти на резвую, летящую рысь, и приятный голос сказал команду «шагом». Ещё пара темпов, и Даск перешел на шаг, громко и довольно фыркнув после бега. Он чувствовал, как все его мышцы избавились от тяжести, а самому ему было легко. Жеребец выплеснул накопившуюся в нем энергию в скачке, и теперь спокойно шагал, немного опустив голову, так как Камилла не тянула повод, за что жеребец был ей безмерно благодарен. Слегка отведя уши назад, он прислушался к голосу девушки, которая о чем-то ему рассказывала. К сожалению, как бы он не старался ,много конь просто не понимал, но все же просто слушать её разговор было приятно, он быстро успокаивался, лишь иногда прихватывая губами веточку с листьями, не потому что был голоден, а просто так, чтобы пожевать.
В то время настал уже глубокий вечер, на небе можно было бы увидеть первые звезды, но они были скрыты тёмными, тяжелыми тучами. Они и не замети, как быстро сумерки сменились темнотой. Теперь многое из окружающих предметов можно было увидеть только по очертаниям. Конечно конь, в отличие от человека, видел все намного лучше, и он продолжал довольно спокойно шагать дальше, где тропинка была уже узкая и ухабистая.
Гром. Ещё далёкий, глухой, но уже предвещающий сильнейший ливень, тем более когда весь день до этого была сильнейшая духота.  Жеребец тут же вскинул голову и напрягся, прислушиваясь к далеким раскатам . Ещё до этого он чувствовал в воздухе изменения, и теперь гнедой жеребец понял, что это было предвестие грозы.  Жеребец глухо захрапел, складывая уши назад и обращая внимание на девушку, будто спрашивая её решения, двигаться ли им дальше, сам же продолжая медленно шагать. Обходя и перешагивая ямы и ухабы.

+1

3

Академия «Кавалькада»

Эта летняя ночь выдалась относительно теплой, а всё огромное небо было усыпанное​ небольшими мерцающими звёздами, но всему рано или поздно приходит конец - и прекрасным звёздам тоже. На небе начали собираться тяжелые грозовые тучи, поднимался нешуточный ветер и шелестел в кронах больших старых деревьев. Приближался дождь, скорее всего, сильный - и рыжеволосая девушка, и гнедой конь понимали это, бросая тревожные взгляды по сторонам. Но никакой ливень не мог испортить им обоим удовольствие - страх лишь придавал смелости, если так можно выразиться, будоражил кровь молодых. Наконец все звезды стали скрыты тёмными, тяжёлыми тучами. Конь, пофыркивая, захватил мягкими губами небольшую ветку, и, пожевав её, вскоре выплюнул - девушка несильно тронула повод, подгоняя своего жеребца. Даск послушно, хотя и не сразу, двинулся быстрее, теша самолюбие Камиллы, решившей сейчас, в этой повисшей внезапно тишине, вдруг раскомандоваться. Лучше леса может быть только лес. Другого Камилла понять не могла. Особенно прекрасны старые, могучие деревья были сегодня, в этот вечер. Темное небо в некоторых местах странно и жутковато блестело каким-то сверхъестественным, просто волшебным розовым светом, а сами деревья так высоко упирались в небо, что было сложно понять, где их ветви, а где освещённые прощальными лучами закатного солнца свиноцово-серые облака. Великолепие леса во всей красе предстало сегодня перед девушкой и её спутником-конем, наполняя их сердца восторгом. Даск тем временем широким мягким шагом уходил прочь от завораживающей картины в не менее чудесное место — к горной реке. В тот момент, когда стройная огненноволосая всадница и гнедой мускулистый конь, залюбовавшись дикой природой, ступили из тьмы леса на более светлое пространство предгорья, где-то не так далеко от них грянул гром. До этого времени походка молодого жеребца была неторопливая, мягкая и плавная. Когда же копыта голштинского коня коснулись поверхности каменистой дороги, он вскинул голову и напрягся, прислушиваясь. Даск резко остановился, прядя бархатистыми чуткими ушами, и глухо напуганно захрапел, перебирая ногами на месте. На фоне наивности Камиллы голштинский жеребец казался гораздо старше своих лет, проницательнее, мудрее. Конь прекрасно сочетал в себе образы могучего, массивного телохранителя, словно каменного защитника-великана, и одновременно нежного и преданного друга, бережно относящегося к Кэм, как к малому дитю и всей душой любящего её.
Девушка же была как диковинный цветок, выращенный в ежовых рукавицах, но рукавицах заботливых, оберегающих её практически не познавший настоящего горя разум. Её мимолётный взгляд через плечо, задорное сверкание глубоких красивых глаз, нежный звенящий голосок, уверенность, что бояться ей нечего, были так нежны и по-детски наивны. Ещё один раскат грома, на этот раз ужасающе близкий к ним, легким касанием прошёлся по ушам рыжеволосой девушки, вызвав мурашки по телу. То, что её могучий жеребец боится грозы, она уже давно поняла, заметив его чуть зашуганный взгляд и прижатые в страхе уши. Да, поначалу Рыжую это удивляло, ведь она-то не боится ни грома, ни молний, ни чего-либо ещё, присутствующего при грозе. Зачем их бояться, они же не причинят коню вреда? Но Даск пугливо шарахался в сторону и поминутно дергал головой, вырывая повод из рук Камиллы. Мгновенно на это среагировав, всадница, присвистнув, резким движением шенкеля подняла испуганного жеребца в неторопливую, но довольно активную рысь, поднабрала провисший повод (конь обязан был чувствовать то, как сильно возмущена она была его действиями, и что делала это ради него самого, а не ради того, чтобы ублажить себя любимую), и направила коня к горной реке, что текла неподалёку. Правда, сейчас её обычно довольно громкое журчание заглушал вой ветра, свирепствовошего в кронах деревьев.
– Вперёд, Даск, - недовольно пробурчала Кэм. И повторила специально для тугослышащих: – Даск, а ну-ка! Рысью, жи-и-и-ивее.
Дорога эта была знакомой для Камиллы: девушка без труда могла бы пройти её и с закрытыми глазами. В хорошие дни она даже позволяла себе любить эту тропу и наслаждаться видом того, как из-под снега выглядывают первые ростки очнувшихся от долгого зимнего сна растений, тянущихся к солнцу. В дни, когда всё было плохо, Камилла всей душой презирала каждый камушек на своём пути. В плохие дни она не знала, чего хотела и что чувствовала: злость и отчаяние обуревала её одно за другим, и Рыжая полностью терялась в том, что, как и почему происходило с ней. Она часто ходила здесь, ведя лошадь в поводу, но сегодня предпочла ехать верхом на Даске - на нём она чувствовала себя гораздо, гораздо увереннее, не смотря на том, что голштинский жеребец тут ни разу ещё не был. Ощущая испуг и зажатость коня, Рыжая сложила губы в тонкую полоску и опустила голову, нервно сжимая в тонких пальцах повод. Ветер завыл громче, снова загрохотал гром. Девушка хотела прикрикнуть на коня, но её горло отказалось выдавать любое подобие членораздельного звука. Даск, видимо почувствовав её смятение, начал выходить из себя и нервно тряхнул головой в её сторону. Инстинкт Камиллы отвечать агрессией на агрессию проснулся сразу же, благо, первый страх прошёл и горло поддалось, разрешив девушке издавать любые звуки: она отчаянно крикнула на него в ответ, пытаясь вложить в этот звук всю свою беспомощность, чтобы жеребец понял её ощущения и перестал так сильно давить. К сожалению, такое бывало только в дурацких людских книжках, а не в жизни: гнедой голштинец явно лишь испугался сильнее. Придумав план, Кэм сама себе кивнула так быстро и коротко, что почти упустила собственное движение, и взяла курс по тропе рядом (их было две, одна более крутая и каменистая, а вторая проще, и Кэм выбрала простую). Успокаивая оглаживанием коня, в своей голове она ещё долгое время слышала комментарии о собственной беспомощности и бесполезности, надуманные её мозгом.
— Н-но! - пронзительный голос Камиллы заставил гнедого жеребца вздрогнуть: он на рефлексе втянул голову в плечи, ожидая жгучего удара хлыста, которым обычно его награждала Кэм, заставляя идти быстрее, но сегодня девушка была без «оружия»; обе её руки спокойно придерживали повод. Высота становилась всё головокружительнее, порывы холодного ветра набирали силу, заставляя коня прижимать уши. Девушка и лошадь направлялись к горной реке, не обращая внимания на начавший накрапывать мелкий дождик, грозящий перерасти в ливень. Здесь, ближе к речке, дышалось свободнее, это место было избавлено от неискренности, запутанности и вязкой тяжести, концентрация которой в конюшне порой давила и вызывала головную боль. По сравнению с прошлым посещением Кэм горной речушки, сегодня погода явно не благоприятствовала. Капельки дождика оседали на кончиках волос Камиллы, таинственно посверкивая в тускловатом лунном свете. Неизменный плюс в жизни студента «Кавалькады» — тебя не гонят спать с закатными лучами, ты можешь гулять и вернуться глубокой ночью, главное — вернись, а на утро будь готов к мелким поручениям. Жеребец, наконец, закончил восхождение, ступив на ровную площадку перед самой рекой. Свист ветра в ушах до этого мешал Кэм услышать голоса или иные звуки, но зато теперь юная "леди" могла разглядеть и услышать быстро приближающуюся грозу. И вот в следующую секунду на темном, почти алом небе, вспышкой сверкнула молния. Через пару минут дождь уже лил, словно из ведра. Небо то и дело освещали яркие молнии. Создавалось ощущение, что молния попадает в горизонт, разделяя тем временем небо на две половины. Казалось бы, гроза — это плохая погода, но какими красками разрисовывала она темное небо! Молнии все сверкали в сопровождении раскатов грома, а Даск, храпя, едва ли не вставал на дыбы, и лишь Камилла с трудом удерживала его от этого, крича сквозь грохот и шум:
— Тише, Даск, успокойся, мой мальчик! Ти-и-ихо! Ти-и-ихо!

Горная речка

Отредактировано Camille Gerber (2018-07-16 19:48:01)

0

4

---Левада для кобыл и жеребят---
Али, оторвавшись от выдранного с таким остервенением вместе с землёй клочка травы, с неудовольствием отметила тот прискорбный факт, что в поле её зрения по прежнему оставались двое надоедливых соплеменников. На кой чёрт только они попёрлись следом за рыжей бунтаркой? Разве привитая веками работы над грамотной селекцией привязанность к людям не должна была отвадить от одной мысли о побеге и скромную молодую кобылку, и бестактно появившегося в запретном для жеребцов уголке латвийца? Иди куда шёл, и воблу эту аморфную с собой забери. Чистокровка смотрела на эту обязанность всегда следовать за людьми скептически: у неё в голове не срабатывал давно покрытый ржавчиной механизм привязанности к месту и обстоятельствам, хотя по всем правилам ей должно было точно так же хотеться и вкусно обедать, и спать в чистом убранном деннике, а не бродить по своим делам из одного угла академии в другой, пока не нарвётся на наказание. Но ещё не позабылась ей одна старая наука: когда ты уже стоишь на той стороне забора, надо быть уверенной, что повернуть назад ты не собираешься, а то так всю жизнь и проживёшь послушной овцой, и цена тому — крепость собственной шеи, на которую обязательно взберётся при первой же возможности любой двуногий.
От вредной рыжей кобылы всегда всегда можно было ждать какой-нибудь подлости. Одно время единственным её развлечением было стучать по пластиковой подвесной кормушке, что болтами фиксировалась к стенке денника, однако когда на вид крепкий материал стал давать трещину за трещиной, откалываясь по краям острыми кусками, а Диабло, нарочито громко отбивая по нему запястьями, стала обдирать себе кожу до глубокий рваных ран, этой радости её лишили, заменив кормушку на резиновое ведро, которое приносили и, с трудом вытащив из логова дракона, уносили обратно после каждой кормёжки. Но в последнее время промышляла Диабло другим членовредительством. Всё же даже её скудного ума хватало, чтобы в нём с трудом, но таки шёл процесс развития, к сожалению — совсем не в правильное русло. Таким образом, после полночного обхода, который совершал конюх, она высовывала свою мало симпатичную голову в проход и, цепляя замок на своей двери, тягала его туда-сюда до тех пор, пока сильные губы не совладают с щеколдой, научившись находить то положение, из которого раскрыть её легче легкого. И уж с тех пор понеслось: то среди ночи дежурного конюха будили душераздирающие крики из понячника, где англичанка буйствовала над мирно спящими детскими лошадками, то, как получилось в прошлый раз —  с боем доставали из ведра, наполненного вкусными (чужими!) угощениями.
Вали отсюда, что увязался? — пока что довольно лояльная к повисшему “хвосту”, Диабло вслух огрызнулась на маячащего позади неё жеребца. Вороную Ласточку ей видеть вообще почти не приходилось всё это время, ибо плелась она чуть позади, ещё не успев нагнать убегающих в чуть приоткрытую створку ворот соплеменников. Таких как ты едят на завтрак, не запивая. Зачем вообще прёшься? Ты вообще кроме манежа-то хоть что-то в своей жизни видела? Злобная ли, несговорчивая, попросту опасная — так или иначе, но для своих спутников Альенто сейчас предстала в роли вожака. Как это ни странно, но чем больше она пыжылась за независимость, ещё больше при этом её страшно чёрствое сердечко желало вселенского признания и поклонения, ну прямо доморощенное адское зло во плоти. И для других лошадей, по всем существующим законам природы, именно морально сильная, пусть и не одарённая большим умом, кобыла была лидером, ведущим маленький табун чёрт знает куда. А жеребец, мешающийся под ногами к трону предводителя не имел ровным счётом никакого отношения. Когда родишься бабой, тогда и приходи примерить корону.
Мысли Али стремились сейчас в другое место, туда, где она могла бы оторваться от надоедливой компании, рвануть широким галопом вперёд, оставляя этих двоих, предоставленных друг другу, далеко позади себя. Внутри неё, вырвавшись на свободу, пусть она и омрачалась приставучими незванными гостями, бушевало одновременно две реки: одна звалась спокойствием, которое кобыла испытывала перед лицом неизведанных приключений, новой местности, опасностей, что таились за забором привычной одомашненной жизни, и в то же время — буйство горячей крови, что закипала как подогретый в кастрюле суп, жадно бурля от нетерпения. Не зря когда-то давно она была неподражаемой, хоть и совершенно отвратительной склочной ипподромной звездой: ей на роду было написано летать, когда другие могли только ползать, и это страшное и даже чуточку утомительное ожидание и поиск взглядом подходящей для этого прямой дорожки, в котором Али чесала вдоль кромки огибающего Кавалькаду леса, была сродни пузырькам шампанского, что пеной поднимались из-под хлопнувшей пробки.
Со всей своей пустоголовой опрометчивостью Диабло не замечала очевидного: в её табуне присутствовал вполне ярко обозначающий себя поведением жеребец, и прогулки с ним могли стоить кому-то здоровья. Впрочем, конечно же не ей, ведь, выдыхая на опущенной к земле шее ноздрями горячий пар, идущий словно копоть из самых её легких, Али строго и непримиримо сжимала уши на затылке: Только подойди, дебил. Все кости тебе пересчитаю. О, уж за этой гнидой не заржавеет, ведь в её послужном списке драк не было, кажется, ещё ни одной проигранной, разве что если не считать те моменты, когда, зажав рыжую в угол, её на пару стегали хлыстами конюха, доведённые до ручки вызывающим поведением бунтарки. Да и, пусть ловелас Додж этого не знал, один такой Казанова уже однажды уехал со случки прямо в ветклинику, надеялась она, что на эвтаназию. Въебу тебе щас, даун, — Ди злобно клацнула зубами возле глаза латвийца, что крайне игриво изъявлял своё желание познакомиться, и, неназойливо намекая, что весь свой пикап-талант он может пока ещё без потерь направить в сторону Ласточки, англичанка свистанула в его сторону обеими задними ногами, ловко и почти по-каскадёрски оттолкнувшись ими от твёрдой почти камнем застывшей под копытами земли: Я тебя последний раз предупреждаю.
Всё, её терпение уже стояло за красной отметкой, и удивительно, что Диабло вообще была сейчас такой умиротворённой. Она, отвадив от себя Вайпера, с яростью отбила под ногами чечётку всеми четырьми подковами, как бы только им было не оторваться и не потеряться после такой прогулки. Галоп, почти не похожий на привычный человеческому глазу, наблюдающему за дрессированными манежными лошадками, аллюр, такой злой, такой экспрессивный и буйный, подобно пламени, что разгорается тем сильнее, чем больше кислорода получает в своё распоряжение, он уносил чистокровку широким махом всё дальше от её спутников, и, казалось, сейчас она потеряет сцепление с землёй, потеряет всяческую гравитацию, удерживающую её в плоскости, и вот-вот, сжимаясь всеми мышцами, а потом выпуская их вперёд как растянутую и звенящую от напряжения пружину, выбросит в полёт. Наверное хотя бы только ради вот этих мгновений, очаровывающих наблюдающих, её терпели столько лет на ипподромме. А потом почему терпели, когда началась новая жизнь? А, дьяволу одному известно. Но с красотой её мощи было не поспорить и не потягаться, пожалуй, на один миг даже красота холёных, начищенный и накачанных тел её заклятых приятелей перестала так насыщать, это на Диабло хотелось смотреть, пока она, минуя небольшую поляну, так опасно изрытую ямами, не пропала из виду за деревьями в чаще леса, где, спуская тормоза, наконец перешла в резвый трот, а затем и вовсе в шаг. Кажется, преследователи остались где-то позади.
Но стоило ей расслабиться, опуститься шеей к ближайшему зелёному кусту орешника, чтобы понюхать его и с привередливым недовольством отвернуться прочь от невкусной ей листвы, как торопящиеся вдогонку Вайпер и Ласточка подоспели, появляясь из светлой берёзовой рощи, которая чуть дальше вглубь превращалась в тёмный и густой лес. Рыжая, недовольно и часто дыша, почти по-звериному рыча то ли от раздражения, то ли с непривычки от быстрого бега, развернулась на приближающуюся молодую ганноверку, словно бык встречая её взглядом исподлобья. О, Али совсем не волновали намерения жеребца, которому, казалось, она предельно чётко дала понять, что спариваться в её жизненные планы не входит, зато самое настоящее бабское чувство собственничества, оно разрывало Ди изнутри при одном только взгляде на то как изворачивалась перед носом латвийца Ласточка, как восторженно повизгливала, раздувая свои аккуратные ноздри перед мужчинкой. В этом была вся она. Собака на сене, злая, с острыми клыками и огромной сильной пастью. Логика и последовательность поведения были её самыми очевидными врагами, но так уж Альенто была устроена, и спорить с волей рыжей стервы было не просто страшно, а по-настоящему опасно, ведь за своей злостью на всё живое она не видела берегов. Щас познакомимся, да? Альенто дель Дьабло. Выбью на лбу копытом, если с первого раза не получится запомнить. Отошла в сторону, шустро.

Отредактировано Aliento del Diablo (2018-09-15 00:53:33)

+2

5

Ах, Вайпер! Вечно его по жизни тянуло в чём-то ошибиться, вот и сегодня он выбрал объектом своей жеребцовской похоти мало подходящий для этого экземпляр - кобылу Альенто, к которой и люди-то лишний раз не подходили, не говоря уж о сородичах. И чем ему не угодила юная и, кажется, на многое согласная Ласточка? Наверное, он пока не замечал, не понимая своей удачи, которая подвернулась ему в лице вороной голландки. Почему? Правильно, потому что Додж всегда ошибался.
Красновато рыжая женщина клацнула зубами опасно рядом с его мордой, которую латвиец всё-таки успел вовремя отдёрнуть. Въебу тебе щас, даун. Эй, ты чо, ёпта? - оскорблённо продудел жеребец, напирая на чистокровку с большим рвением и получая от её задних ног удар, прошедший вскользь. Оскорблённо гавкнув ей вслед - ведь кобыла вдруг ускорилась, быстрым перестуком копыт по лесной тропе удаляясь вперёд от двух своих спутников, Вайпер почувствовал и с другой стороны, в которую он отскочил, зубы, прошедшие ему по гребню шеи. Амплитудно мотнув ею, чтобы стряхнуть с себя чужой выпад, жеребец улавливал своими ушами звенящий кобылий визг, совсем другой, нежели грубый голос Альенто.
Вздёрнув голову повыше, латвиец сделал ещё несколько темпов галопа, впиваясь в природный грунт копытами чуть яростнее, с напором и видимым усилием, вскоре сбавив настолько, что перешёл в рысь. Теперь, когда огненно-рыжий круп скрылся за поворотом широкой лесной тропы, всё внимание Вайпера перешло к Ласточке, по-прежнему оставшейся рядом с ним. Широко раздувая свои ноздри, между которых с широкого храпа стекала вниз его белая проточина неправильной формы, лишь у самых губ внизу просвечивая розовой и наверное нежной кожей, Вайп втягивал ими сладкий запах, которое издавало разгорячённое бегом тело голландки. Ладная, правильно сложенная, она есть произведение искусства более ценное, чем он. И Додж даже готов это признать.
Всё замедляя бег, он касался носом то шеи, то холки кобылы, порой и тёрся о её бок своим собственным, когда сокращал дистанцию до минимума. Ты очень красивая, куда лучше чем та - заявил Вайпер, глядя в её пленённые нахальным очарованием жеребца глаза. И сейчас совсем не врал ради заветного приза, ведь эта тонкая чёрная шкурка не имела на себе ни единого изъяна, словно Ласточка - ожившая иллюстрация, убежавшая со страницы книги по породам лошадей.
Уже не гонясь ни за кем, пара неторопливо припечатывала своими коваными копытами следы рыжей чистокровки, что глубоко и агрессивно взрыли землю, когда та пронеслась здесь всего пару минут назад.  Чувствуя собственный авторитет в отношениях между собой и Ласточкой, Додж не торопился в своих действиях, а может, просто слишком медленно соображал, чтобы прекратить движение вперёд, а начать совсем другое. Возвратно-поступательное.
Но вот среди светлых стволов березовой рощи показалось яркое пятно, которое Додж, увлечённый Ласточкой, до последнего не замечал. И, оторвавшись взглядом от холки вороной кобылы, на которую пускал слюни вплоть до того, что они физически скапливались у него во рту, пока жеребец их не сглатывал, Вайпер наткнулся своими томными очами на Альенто, которая, как он предполагал, “ушла с концами”. Но не тут-то было.
Блеснув рыжей шкурой в солнечном луче, который свободно проходил сквозь редкую крону молодого деревца, Али повернулась, делая несколько шагов навстречу ладной тёмной парочке. Вайпер вот головой был почти вороной, а всё остальное имело летом привычку выгорать до тёмно-гнедого.
Щас познакомимся, да? Альенто дель Дьабло. Выбью на лбу копытом, если с первого раза не получится запомнить. Отошла в сторону, шустро. - фразы, срывающиеся рычанием с губ этой женщины-вампирши, жеребец в который раз воспринял неправильно, ведь ему свойственно, в конце концов, ошибаться. К чему лезть в бабскую грызню, если сбросив пар, одна из его так сказать “подопечных” готова даже ругаться за право с ним спариваться?
Раздувая ноздри, Додж возбуждённо тяжело и глубоко дышал, чувствуя, как каждая клеточка его тела аккумулирует напряжение, а всё в его животе словно потягиваясь после долгого сна едва уловимо ноет до занудливой лёгкой боли, которая вскоре начинает вырываться из его горла низким жеребцовым рокотом.
Басовито заорав, латвиец приподнялся на задних ногах, выстреливая одной передней вверх, а потом, опустив, вскопал копытом землю и двинулся вперёд, на Али. А то что же, она зря ему сорвала пиар-компанию, которую он устроил перед Ласточкой? Размахивая мешающимся ему сейчас нежно-розовым елдаком, который с характерным звуком шлёпал ему по вспотевшему пузу, жеребец подскочил к чистокровке и был отвергнут ею, более того, ещё и ощутил на своём носу сомкнувшиеся челюсти. Ах ты сука! - взревел жеребец, выстреливая вперёд головой со злобно заложенными ушами, чтобы отомстить, но кобыла успела отскочить, и его зубы клацнули в воздухе. Пылая праведным гневом, Додж не отступил и получил от брыкающейся кобылы копытом по носу. Из лопнувшего в нём сосуда сразу же заструилась тонкая струйка первой пролитой за сегодня крови. После этого, латвиец-таки успел неожиданно быстрым даже для себя скачком нагнать чистокровку и хорошенько тряхнуть её за холку, оставляя отпечатки своего укуса на шкуре, которая и так была усеяна старыми шрамами.
Додж был отомщён, его даже не завёл на дальнейшие действия град ударов, который обрушился на его тело в ответ, прежде чем Альенто ускользнула вперёд, быстро забирая своими тонкими, но очень сильными ногами пространство.
Капая редкими алыми каплями из ноздри, Вайпер обернулся на Ласточку. Он был потрёпан и по-прежнему голоден, даже в большей степени. И уже не мог откладывать на потом своё трепещущее естесство, прикрываясь джентльменскими ухмылками. В несколько широких шагов подойдя к ней, латвиец положил голову на её спину, ближе к холке, с силой втягивая в себя кобылий запах и коротким отрывистым басовитым ржанием выражал свою симпатию к вороной. Прижимаясь к ней, Додж передавал Ласточке будоражащую вибрацию своего горла, по которому грубыми комками выходил рокочущий звук. Жеребец напрягал до дрожи задние ноги, переступая ими, готовый вскоре перенести на них весь свой вес на пару секунд, пока не закинет свой корпус на Ласточку сверху, сжимая её передними ногами и страстно покусывая холку. Это пока ещё не произошло, но они оба прекрасно понимали, что всё идёт именно к этому, а Вайпер и вовсе уже не отдал себе ни в чём отчёта, поддаваясь животной страсти, что захлёстывала затуманненный разум.

+3

6

    ‌‌‍‍ ‌‌‍Она себя чувствовала пьяной. Будто плясала, вскидывая точеные ноги, денно и нощно в хмельных зарослях, одурманенная пивным духом. Легкие трепетали бабочкой от волнения, будто ей пришлось проскакать много больше, чем то жалкое расстояние, измеренное их коваными копытами. Здесь, где от людей напоминали лишь ошметки амуниции на них, Ласточка преображалась, будучи вроде бы всё той же кроткой и смирной, но с каким-то потаенным диким огнем в глазах. В ее движениях прорезалась летящая резкость дикой лошади, приукрашенная благородной кровью спортивной породы, а темные глаза в белом окаймлении, проявившемся от возбуждения, порой глядели недобро в сторону рыжей кобылы, что будто не ведала, к чему же тянется ее сердце.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Ласточка желала завладеть вниманием жеребца, избавившись от конкуренции, либо же готова была терпеть огненную задиру рядом при условии ее невмешательства в происходящее. В очередной раз, когда уши буквально слились с затылком, она зло метнула взгляд в сторону Альенто, отбивая в воздух, а в мыслях ее копыта ударили в рыжий бок.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Дикарка, бедная мятежная душа, не то пыталась отогнать их, не то сама желала умчаться, но отчего-то думалось Ласточке, что едва ли бы подобное принесло рыжей утешение. Тень бессильного сочувствия вновь сменилась злобой, стоило подметить внимание жеребца, направленное не в ее сторону, а отданное конкурентке. Лася взвизгнула громче, копая копытом землю и разрывая дерновый покров.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍И наконец-то долгожданный приз в виде заинтересованного и оценивающего взгляда со стороны вожака их табуна. Она то красовалась, приплясывая и вытягивая шею, то, будто смутившись и вздумав строить из себя недотрогу, с теми же пронзительными тонкими визгами отворачивала морду, размахивая хвостом.
- Ты очень красивая, куда лучше чем та.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍- Та дурная и злая, - проговорила Ласточка, испытующе, повернув морду, рассматривая глаза жеребца. Не пытаются ли обвести ее вокруг копыта? Быть может, Додж вздумал воспользоваться той, что так и крутится подле него, чтобы потом увильнуть к той, рыжей дикарке?..
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Но эта глупая ревность, свойственная больше людям, нежели лошадям, слишком быстро растворилась. Лошади умеют привязываться, дружить, даже способны любить, но не по-лебединому, не заводя себе пару на всю жизнь. Лошадиная любовь продиктована игрой гормонов и властным посылом инстинкта продолжать свой род.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍И потому, пожалуй, обычно добрые темные глаза сейчас отблескивали злобой, улавливая хаотичный, будто пламя, рыжий силуэт. Но сейчас, оставшись в одиночестве подле жеребца, она снова возвращала себе былую мягкость и покладистость нрава...
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Ненадолго. Озлобленная мятежная душа вернулась вновь, и то было слишком предсказуемо. Не ведая покоя ни в компании, ни в одиночестве, она пыталась избавиться от этой кислоты на сердце через укусы и колкие насмешки. Ласточка предпочла отступить, боясь боли, увечий и травм. В конце концов, пусть лошади умеют терпеть и скрывать свою боль, к чему лезть на рожон? Слив уши с затылком, она обозленно, чувствуя привкус разочарования на губах, ведь жеребец сию секунду бросил ее, предпочитая дикарку, кусала воздух и била ногой землю.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Но не стоило грустить об утрате: к всеобщей, пожалуй, неожиданности, эта мирная прогулка после побега привела к первой крови. Не столько, наверное, раненый, сколько уязвленный гордостью жеребец потерпел сокрушительное поражение, оказавшись отверженным в тот же миг, как бросил Ласточку. Вороная кобыла в свою очередь испытывала злорадное удовлетворение, демонстративно переключившись на траву, будто не имела никакого отношения к разыгравшейся драме. Злорадное удовлетворение приумножилось, когда Додж погнался за дикаркой, прогоняя и кусая ее. Теперь был выход Ласточки, оскорбленной такой скорой и наглой изменой.     ‌‌‍‍ ‌‌‍Невозмутимо перебирая губами стебли, чтобы вырвать те, что казались наиболее вкусными, она помахивала хвостом, не то отгоняя мошкару, не то дразня жеребца, мол, смотри, от чего отказался сам. Впрочем, горе-любовник уже крутился рядышком, укладывая свою большую и тяжелую голову ей на спину, шумно дышал, вдыхая ее запах, и басовито гоготал, будучи явно в нетерпении заскочить на нее. Но женская обида не могла отступить так скоро, и Лася, возмущенно взвизгнув, шарахнулась в сторону, отмахиваясь правой задней намеренно по воздуху, не по коню. Она вроде бы уходила в сторону, отскакивала, пыталась увильнуть, но всё равно находилась в зоне досягаемости. Словно так и говорила, мол, ты меня обидел, но я готова тебя простить, если будешь уговаривать достаточно убедительно.
    ‌‌‍‍ ‌‌‍Природа вскоре начала брать свое, и эти игры в недотрогу наскучили и самой кобыле, ведь, ломаясь до бесконечности, можно так ненароком отшить, отбить желание вести игру, где приз слишком недосягаем... И потому вороная, отбежав летящей рысью на несколько шагов в сторону, остановилась, как вкопанная, лукаво глядя на Доджа. И нечто неуловимое так и гласило, что больше убегать она от него не намерена, признавая победу и власть за ним окончательно.

+2

7

Наблюдая за этим знакомством, Джейк понял: решение вырваться на отдых было верным.  И совсем не банальна его идея. Наоборот,  это подарит всем положительные эмоции, даже сейчас пока  они еще в конюшне.  Чего стоил вороной ганновер с любопытством  и присущей ему величавостью, изучающий нового гостя! «Наверное, в прошлой жизни ты был представителем высшей знати, которого  по ошибке переселили в лошадиное тело.  Иначе как объяснить твою величавость, даже  когда ты просто валяешься на опилках? »- подумал опер, глядя на мерина.   
Джейк гордился теми, кто стал ему близок. Рамси. Казалось бы, возня с лошадьми всегда была частью его жизни.  Щетка легко скользит  по конской шерсти. Сейчас даже не скажешь, будто мальчишка когда-то был зеленым новичком.  Почему-то щемило в груди, и накатывала легкая меланхолия. Подобное свойственно  родителям, когда их дети вырастают и отправляются в самостоятельную жизнь. Возможно,  было опасение, о том, что рано или поздно Рамси перестанет нуждаться в его поддержке.
Кристалл. Неужели сегодня не будет каких-либо выходок?  Митчелл привык к ним, научился с юмором смотреть на это.  Выходки  мерина  во время чистки или прогулки  становились  отличным лекарством от тягостных мыслей. Как ты будешь планировать свой суицид, когда конь ходит на развязках, выдергивает ногу, пока ты пытаешься расчистить копыто,  или ставит ее на землю?
- Джейк, расскажете мне о Кристалле? Я и не знал, что вы его арендуете. Давно? Чем занимаетесь?
-Конечно, -ответил Джейк.Подобные беседы приносят счастье, делая «Кавалькаду», чем-то сродни камину, который включаешь  в паршивую погоду. А ведь когда-то  конюшня была тем местом, для того чтобы просто измотать себя и забыть. 
-  Кристалл.   Он парень с харизмой и характером.   Красив даже в своей лености и размеренности. 
  Спокоен в деннике, но не любит стоять на развязках и чиститься,  потому стараюсь не медлить, неприятна расчистка копыт.  Под седлом спокоен, на нем можно ездить и без седла.  Он вполне хорош для занятий в прокате, хорош для того чтобы просто поездить без особых премудростей.   Крис не для спорта, хотя есть и задатки и выездке обучен, но вот интереса к этому нет.     Что его, что меня, устраивает все как есть.
Параллельно мужчина  скар
мливал мерину угощение,   словно  плату за то, что приходится терпеть. Джейк  замолкает, прежде, чем продолжить этот рассказ. Нужно упорядочить мысли.   Только как это сделать, когда Кристалл начал ходить из стороны в в сторону?
- Вот уж…балбес, -  беззлобно проворчал опер, заглядывая в бесстыжие карие глаза,  -  с такими темпами поглощения сладкого растолстеешь.
-Я и не рассказывал. Почему-то это казалось чем-то, что не стоит восторга. Да и это долгая история. Все хотел рассказать, но   повода не было.  К тому же эта история потянет множество других деталей,  -  сколько же всего хотелось скрыть от Рамси, но постепенно марафон «все хорошо», утомляет. И  на смену ему приходит понимание, что  мозгоправ  все-таки был прав: тайны не могут храниться вечность. Рано или поздно наступает тот момент, когда обо всем нужно поговорить. И раз  уж Джейк решил жить,  Рамси должен знать о том, что было с ним.
- Наше сотрудничество начиналось не с самого лучшего моего периода в жизни. Психолог советовал отвлечься, а я хотел измотать себя.
На то время, я уже занимался в «Кавалькаде», но ездить на прокатных лошадях надоело.   Но именно Кристалл появился в моей жизни, когда чувство вины за то что я  жив было особенно сильным. Вот я и пытался закончить все, а духу не хватало. Желая избавить себя от мыслей, искал любой способ   измотать себя как можно сильнее, потому у Кристалла я искал ненависть и вражду.   Не знаю, когда же мне пришла мысль о том,  что все-таки это не повод поганить, отношения с лошадью,
- рассказывать обо всем, оказалось, не так тяжело как казалось изначально.   Иногда Митчелл  прислушивался к звуку щетки скользящей по шерсти, расслабляется и едва успевает спохватиться до того как  Кристалл прихватит одежду Рамси. Наверное, со стороны это было забавно.  Приходилось подходить ласково отодвигать   лошадиную голову.
- Вот так и живем. Ему просто скучно стоять вот и коротает время как может.
  Ожидание затянулось, когда мальчишка занялся гривой и хвостом.   Удары кованых копыт разлетаются эхом по полу конюшни. Хорошо, что один из главных отвлекающих факторов  пока не закончился.
-Хээй, все хорошо. Подождии.  Знаешь  драгоценные кристаллы для того чтобы они сияли в свете ламп тоже натирают до блеска.
Опер проводил  какую-то аналогию между драгоценным камнем и  конем.   И пусть слов мерин не поймет, но возможно что-то да послужит его величеству  причиной потерпеть,  пока  смертные  наводят марафет.  Расчистка копыт  Джейку тоже  давалась нелегко.  К выходкам ганновера, он относился терпеливо, не одергивал, не рявкал, не проявлял строгость, просто делал то, что надо. Вот и сейчас  и сейчас, глядя на это,  он  собирался сам закончить расчистку копыт, но просьба Рамси закончить самому то, что начал меняет планы.    Привычка  заставляет следовать до конца. 
«И в  кого он такой упрямый?»
Джейк огладил шею мерина, попросил Рамси накинуть на мерина вальтрап и затянуть  гурту,  сам для ускорения дела надел на ноги Кристалла  ногавки.  Хоть  они и будут шагать, но поле или лесные тропинке – это не ровный грунт плаца.    Снова отошел в амуничник, снял с уздечки повод,   прицепил его к недоуздку.   Митчелл отцепил карабины развязок, и вся компания направилась на выход, остановились у ближайшей лавки на улице.
-Рамси, полезай, - сказал Джейк,  глянув на мальчишку. Как только Рамси умостился, отдал ему повод.
С чистой совестью  троица неспешным шагом шла к  воротам.   Опер и сам не знал, куда пойти.  Он прожил в Ванкувере всю жизнь, изучил ближайшие окрестности, времени и поводов была масса.
В конце-концов решение пришло почти само.   В этот день, хотелось показать Рамси что-то необычное, поделится тем, хорошим, что встретил за свою прожитую жизнь.
Митчелл  направлялся к деревьям, что возвышались над дорожками, словно шатер, знатно спасая от остаточной августовской жары.  Листва заставляла солнечные лучи преломляться, создавая впечатление будто над ней светит лампа. Если присмотреться в этом просвете виднеются частички пыли, поднятые неожиданно вспорхнувшей синицей с тонкой веточки. По каким-то птичьим делам она спикировала на тропинку. Для этой птицы люди были  гигантами. Наверное, потому она предпочла взлететь, повыше скрываясь от людских глаз.
Митчелл ничего не говорил просто туда, где всего полминуты назад была небольшая дикая птичка.   Птицы.  Они  создают вместе с шумом листвы особую симфонию.
Тропинки   испещрены конскими следами; где-то встречаются   опавшие листики, кои не смогли выстоять жару, и начинали опадать раньше времени. 
  Джейк присматривался к окрестностям, пытаясь вспомнить, куда нужно свернуть.  Он остановился рядом с бревном, поросшим мхом.  Где-то в зарослях хрустнула веточка и послышался  шорох, но опер не обратил внимания.  Наверняка это проделки какого-то мелкого зверька.  Он  не отводит взгляда от  давным-давно упавшего дерева.
-Когда-то давно это была лиственница, но во время грозы сломалась и  упала.  Это дерево служило определенным ориентиром, если заблудишься. Это место было популярным среди молодежи. Почти сразу же бревно было покрыто  надписями, перекрывающими друг друга, - поделился воспоминаниями Джейк.
Он свернул   на узкую тропинку протоптанную следами одиноких путешественников, кое где виделись не только следы копыт, а  то ли лисьи, то ли волчьи уже не разобрать.   Шаги по высокой траве  и стук дятла по дереву переносят в детство,    в те дни, когда покойные родственники  звали к себе  отдохнуть.   Беззаботное время.
- Спасибо за все, -  ему вдруг захотелось сказать эти слова,  просто поблагодарить.

0


Вы здесь » Royal Red » Окрестности Академии » Лесные тропы


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC